Ранобэ: Граница пустоты

Описание: Наше время, наши дни. Девушка по имени Сики Рёги проводит свою жизнь в пустоте и одиночестве. Два года назад, в результате несчастного случая, она попала в больницу и пролежала два года в коме. Когда она очнулась, то поняла, что потеряла какую-то часть себя и внутри неё образовалась пустота, которую теперь нечем заполнить. Однако, она не только потеряла, но и приобрела. У неё появился мистический дар - глаза, способные видеть линии смерти. Стоит только разрезать такую линию, как живое станет мёртвым, а мёртвое разрушится окончательно. После комы девушку поддерживает её школьный друг Микия Кокуто. Сики не понимает, почему он заботится о ней, но дорожит этой дружбой. Кокуто сводит её со странной женщиной Токо Аодзаки, которая утверждает, что она маг. Сики соглашается работать на неё, взамен Токо обещает найти применение дару девушки.

развернуть

Кол-во глав: 1-121

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. Решение идти домой через главную улицу было спонтанным, что для меня большая редкость. Пока я вяло шагаю через застраиваемую улицу, вид которой меня уже начинает утомлять, кто-то упал. Хлюпающий, ни на что не похожий звук. Очевидно, человек погиб, упав с высоты. Тротуар залило красным. Различить можно лишь тёмные, даже чёрные волосы и белые тонкие хрупкие руки и ноги. А ещё это невыразительное разбитое лицо. В целом похоже на сплющенный цветок, заложенный между страниц старой книги. … Наверное, потому что труп, у которого лишь голова деформирована, как у младенца, кажется мне сломанной лилией. Вид с высоты (Танатос) –Кирие Фудзё–

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

Была ночь в начале августа, Микия пришёл, не предупредив заранее. – Добрый вечер. Выглядишь, как всегда, сонной, Шики. Неожиданный визитёр стоял у двери и, улыбаясь, произносил скучные слова. – Знаешь, я по дороге сюда видел несчастный случай. Девушка бросилась с крыши здания – самоубийство. Я хоть и слышал, что они в последнее время часто происходят, никогда не думал, что увижу такое своими глазами. Вот, холодильник. Он бросил мне пластиковый пакет из магазина, а сам стал разуваться у двери. В пакете два клубничных Хааген-Даз [мороженое – прим. пер.]. Наверное, он хотел сказать, что надо положить их в холодильник, пока не растаяли. Пока я медленно изучала содержимое пакета, Микия закончил разуваться и перешагнул порог. Мой дом – комната в многоквартирном доме. Пройдя по коридору меньше метра длиной, попадаешь в комнату, которая является для меня и спальней, и гостиной. Глядя в спину Микии, быстрым шагом прошедшего в комнату, я последовала за ним. – Шики. Сегодня опять школу прогуляла, да? Мне нет дела до твоих оценок, но тебя не аттестуют, если ты даже минимальное количество посещений не наберешь. Забыла, что мы договорились вместе пойти в колледж? – Кто дал тебе право распоряжаться моей учёбой? Не припомню, что бы мы договаривались, да и вообще, ты колледж уже бросил. – … Нуу, если говорить о правах, – глубокомысленно произнёс Микия, усаживаясь. – Никаких прав ни у кого нет, но… Если его заставить оправдываться, он выскажет то, что чувствует… – это я вспомнила лишь недавно. Микия сидел посреди комнаты. Я села и откинулась на кровать позади него. Микия продолжал сидеть спиной ко мне. Я бездумно смотрела на его спину, немного узковатую для парня. Этот молодой человек по имени Микия Кокуто, похоже, мой друг со школы. Среди современных молодых людей, стремящихся уследить за мгновенно меняющейся модой, он относился к исчезающему виду «правильных учеников». Он не красит и не отращивает волосы. Не делает загар и не носит «украшений». У него нет мобильника, он не относится к девушкам как к «развлечению». Ростом он около ста семидесяти сантиметров. Его доброе лицо можно считать весьма симпатичным, что ещё больше подчеркивают большие очки в черной оправе. Даже окончив школу, одевается он неброско. Однако если его приодеть, для некоторых он будет достаточно привлекателен. – Шики, ты меня слушаешь? Я и с матерью твоей виделся. Почему бы тебе не появиться в доме Рёги хоть раз? Я слышал, ты даже не выходила с ними на связь, с тех пор как вышла из больницы два месяца назад. – Нет. Тем более без необходимости. – Но ведь даже без необходимости ты должна радоваться возможности побыть с ними, всё-таки это твоя семья. – … Не знаю. Ничего не могу с собой поделать, я этого не чувствую. Даже если мы и встретимся, то лишь ещё более отдалимся друг от друга. Мне и с тобой-то разговаривать до сих пор странно, а уж с этими незнакомыми людьми я поддержать разговор точно не смогу. – Ну знаешь, если будешь продолжать в том же духе, ничего и не уладится. Так будет всю жизнь, если ты им не откроешься. Это неправильно, что родители и дети живут так близко и не встречаются. Я нахмурилась, услышав упрёк в его словах. Он сказал «неправильно», но что именно тут неправильного? Между мной и моими родителями не происходит ничего противозаконного. Просто их дочь попала под машину и потеряла память. Мы по-прежнему семья по закону и по крови, и я не вижу в этом ничего плохого. … Микия всегда беспокоится о чувствах других. Хотя, по-моему, это просто бессмысленно… Шики Рёги была моей подругой со школы. Наша школа была известной частной школой, в которой училось множество учеников, позднее поступивших в хороший колледж. Когда я стал смотреть, попал я в школу или нет, имя Шики Рёги бросилось в глаза и засело в голове. К тому же мы оказались в одном классе. С тех пор я стал одним из немногих друзей Шики. У нашей школы не было формы, и каждый выражал себя в одежде. Среди них Шики выделялась. ... Потому что Шики всегда и везде ходит в кимоно. Его текучая форма так хорошо сидела на покатых плечах Шики, что одно её присутствие превращало класс в дом самурая. И дело не только во внешнем виде. Никаких лишних движений. Никакой болтовни сверх того, что необходимо на уроке. Думаю, одно это показывает, каким человеком была Шики. Фигура Шики была просто идеальной. Волосы, прекрасные, как шёлк, срезаны ножницами, словно они ей мешают, и так и оставлены. Прическа получилась настолько короткой, что закрывала лишь её уши, и так ей шла, что многие путали пол Шики. Шики настолько привлекательна, что парни видят в ней девушку, а девушки принимают за парня. В ней больше благородства, чем просто красоты. Но глаза Шики заворожили меня гораздо больше, чем ее внешность. Их пронзительный и в то же время спокойный взгляд из-под тонких бровей. Этими глазами она смотрела на то, чего мы увидеть не могли, и именно поэтому девушка по имени Шики Реги стала для меня особенной. Да. А потом с Шики случилось это... – Падение. – Э... Прости, я не расслышал. – Самоубийство падением. Это можно считать несчастным случаем, Микия? Микия забыл, о чем только что бубнил, и начал всерьез размышлять над моим вопросом. – Хмммм, уверен, что это несчастный случай... Но ты права. Непонятно. Это самоубийство, и человек погиб. Но раз это произошло по её воле, виновата лишь она сама. Однако падение с высоты считается несчастным случаем... – Получается, что это и не убийство, и не случайная смерть. С такой точки зрения выглядит весьма двусмысленно. Выбирали бы способ, над которым люди голову ломать не будут, раз уж хотят покончить с собой. – Шики, нельзя плохо говорить об умерших. Он не сердился, говорил спокойным голосом. Слова Микии предсказуемы до тошноты. – Кокуто, я терпеть не могу, когда ты такой правильный. Естественно, мой ответ получился немного резким. Но Микия, похоже, ничуть не обиделся. – Ух ты, ты меня давно уже так не называла. – Правда? Его можно звать Кокуто, а можно Микия. Мне не нравилось, как звучало "Кокуто"... сама точно не знаю почему. Микия ударил себя по ладони, словно вспомнил что-то, и прервал недолгое молчание, воцарившееся на время моих размышлений: – Да, кстати о высоте! Моя сестра, Азака, видела это. – ... Видела что? – Её. Ту девушку у Здания Фудзё, которая, как говорят, летает в воздухе. Ты тоже говорила, что как-то её видела. Да, теперь вспомнила. Эта история с призраком началась около трёх недель назад. В деловом районе есть дорогой высотный дом под названием «Здание Фудзё». По ночам над зданием видна парящая человеческая фигура. Возможно, тот факт, что её видела не только я, но и Азака, говорит о её реальности. Попав под машину, я провела два года в коме, и теперь способна видеть то, чего «быть не должно». Как говорит Токо, я это не вижу, а скорее «наблюдаю». Иными словами, у моих глаз и у моего разума словно повышенный уровень восприятия, но мне нет дела до всех этих объяснений. – Я её над Зданием Фудзё видела неоднократно. Впрочем, я там давно не была, так что не знаю, осталась ли она там. – Понятно. Я там часто хожу, но ни разу её не видел. – Ты не сможешь её увидеть, потому что очки носишь. – По-моему, очки не причём, – нахмурился Микия. Его реакция так проста и невинна. Наверное, поэтому ему сложнее увидеть подобные вещи. Тем не менее скучные происшествия вроде падений и полётов людей продолжались. Я не понимала заложенного в них смысла, поэтому спросила вслух: – Микия, ты не знаешь, зачем люди летают? Микия пожал плечами. – Не знаю, зачем они летают, и не знаю, зачем падают, потому как мне ни разу не доводилось делать ни того ни другого. Простая констатация факта, коротко и по делу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

Была ночь в конце августа, я решила пройтись. Несмотря на то, что лето ещё не кончилось, было немного прохладно. Последний поезд уже ушёл, и город затих. Город словно мертвец – холодный, безмолвный, старый. Даже прохожие кажутся безжизненными, искусственными, словно фотографии. Это похоже на неизлечимую болезнь. … Болезнь, зараза, раздражение. Всё вокруг – и тёмные дома, и освещённый магазин… – словно готово рассыпаться в любой момент. Всё это освещает сияющая в ночи луна. В мире, где всё вокруг лишено жизни, луна, кажущаяся единственным живым существом, режет глаза. … Вот откуда берётся раздражение. Выходя из дома, я надела чёрную кожаную куртку поверх моего голубого кимоно. Кимоно, придавленное курткой, жжёт моё тело. Но мне все равно не жарко… нет, скорее… Мне вообще никогда не было холодно. Людей можно встретить даже во время полуночной прогулки. Мужчина торопливо шагает по улице, глядя под ноги. Молодой человек застыл в размышлениях перед автоматом с напитками. Множество людей стоит перед круглосуточным магазином. Я пыталась понять причины их присутствия, но так и не поняла – я ведь посторонний человек. И если на то пошло, мои собственные ночные прогулки лишены смысла. Я лишь повторяю то, что делала раньше. … Два года назад. Я, Шики Рёги, должна была перейти во второй старший класс, когда попала под машину. Меня отвезли прямо в больницу. Говорят, тело серьёзных травм не получило, но основная часть повреждений пришлась на голову. С тех пор я была в коме. Возможно, из-за того, что тело было невредимым, в больнице во мне поддерживали жизнь, и моё бесполезное тело пыталось продолжать существование. И вот, два месяца назад, Шики Рёги наконец вышла из комы. Врачи, кажется, были в шоке – словно труп вернулся к жизни. Ну что же, это показывает, насколько ожидаемым для них было моё выздоровление. Я и сама была в шоке, но по другой причине. Память обо всей моей предшествующей жизни была в странном состоянии. Проще говоря, я не могу «прочувствовать» свои воспоминания. Это не является расстройством памяти, более известным как амнезия. По словам Токо, память состоит из четырёх управляемых мозгом систем: запись, сохранение, воспроизведение и распознавание. «Запись» получает то, что ты видишь, и записывает эту информацию в мозг. «Сохранение» обеспечивает долгосрочное хранение этой информации. «Воспроизведение» позволяет вызвать сохранённую информацию. Иными словами, вспомнить. «Распознавание» подтверждает, что вызванная информация соответствует реально произошедшему событию. Тот, кто не способен выполнять хоть один из этих процессов, страдает расстройством памяти. Разумеется, вид расстройства зависит от того, какая именно система неисправна. Но в моём случае все эти функции работают правильно. Я не ощущаю себя владельцем своих предыдущих воспоминаний, но функция «распознавание» работает правильно, так как я способна осознать соответствие между воспоминанием и своим прошлым. Но тем не менее я не могу понять своё прежнее «я». Не могу почувствовать себя той, кем была когда-то. Хоть у меня и есть воспоминания Шики Рёги, я лишь могу воспринимать их как чужие. Несмотря на то, что я, вне всякого сомнения, и есть Шики Рёги. Два годы пустоты превратили Шики Рёги в ничто. Из-за них то, что было внутри меня, рассыпалось в прах, что бы там ни казалось окружающим. Моя память и личность, которая должна была быть моей… связь была полностью разрушена. В таких обстоятельствах моя память превратилась в простую картинку. Но благодаря этой картинке я могу вести себя как обычно. Могу общаться со знакомыми и родителями под видом Шики Рёги, которую знали они, никак не затрагивая своих настоящих чувств. Если честно, мне это настолько неприятно, что я с трудом это выношу. … Я не живу – я всего лишь мимикрирую. Словно новорожденная. Ничего не знаю и ничего не испытала. Но память прошедших восемнадцати лет сделала из меня полноценного человека. Эмоции, которые люди обычно познают, испытав множество событий, уже заложены в моей памяти. Но на самом деле я их не испытывала. А даже если и захочу испытать, я их уже знаю. Ни удивления, ни ощущения жизни. Нельзя удивиться фокусу, секрет которого уже знаешь. И вот я просто продолжаю вести себя как раньше, не чувствуя себя живой. Причина проста. Потому что таким образом я, возможно, смогу вернуть своё прежнее «я». Потому что если я буду это делать, возможно, пойму, зачем хожу на эти ночные прогулки. … Да, вот так. Можно сказать, что я влюблена в своё прежнее «я». Оглядевшись, я обнаружила, что прошла длинный путь и нахожусь в деловом районе. Здания одинаковой высоты аккуратно выстроились вдоль дороги. Поверхности зданий покрыты стеклянными окнами, отражающими лунный свет. Здания, превратившись в большие зеркала, лениво отражают силуэты друг друга в темноте. Ночь сегодня тихая. Группа зданий у главной улицы похожа на мир теней, в котором рыщут чудовища. В глубине – силуэт, возвышающийся над остальными. Здание, похожее на двадцатиэтажную лестницу, выглядит, как тянущаяся к луне башня. Имя этой башне – Фудзё. В доме под названием Здание Фудзё свет не горит. Все обитатели, наверное, спят. Вероятно потому, что уже почти два часа ночи. В этот момент какая-то незаметная тень привлекла моё внимание. Женская фигура парила у меня на глазах. Девушка висела в воздухе не в переносном, а в буквальном смысле. Ветра не было. Воздух слишком холоден, что ненормально для летней погоды. Шейные позвонки хрустнули от холода. Это, конечно, лишь плод моего воображения. – Понятно. Значит, ты и сегодня здесь. Мне не нравится то, что я вижу, но с этим ничего не поделаешь. Итак, девушка, о которой мы говорили, летала, словно лёжа на луне. *** ---В видении была суетливо летящая стрекоза. За мной увязалась бабочка, но я не стал замедляться. В итоге бабочка не смогла угнаться и упала, исчезая из моего поля зрения. Она падала по дуге. В падении она двигалась, как змея, а выглядела, как сломанная лилия. Это была очень грустная картина. Пусть мы и не могли лететь вместе, но надо было хотя бы побыть с ней рядом ещё немного. Но это невозможно. Потому что, пока мои ноги не стоят на земле, не в моих силах остановиться и зависнуть. Я услышал, как кто-то разговаривает, и решил вставать. …Веки показались мне довольно тяжёлыми – доказательство, что мне нужна ещё пара часов сна. Пока я размышлял о глупости попыток проснуться в таком состоянии, моя сила воли одолела сонливость. …Честное слово, мне самому не нравится быть таким правильным. Кажется, я закончил чертёж, проработав над ним всю ночь, и пошёл спать в кабинет Токо-сан. Поднявшись с дивана, я обнаружил, что действительно нахожусь в офисе. Шики и Токо-сан, по-видимому, о чём-то разговаривали, освещаемые летним солнцем. Шики стояла, прислонившись к стене, а Токо-сан сидела на стуле, положив ногу на ногу. – С добрым утром, Кокуто. Токо-сан посмотрела на меня так, словно хотела пронзить взглядом. Это для неё нормально. Я увидел, что она без очков, и сделал вывод, что она разговаривала с Шики об «этих» делах. Что касается нормальности, одета она была тоже как обычно. Токо-сан, с короткими, не закрывающими шею волосами, похожа на секретаршу. Но готов поспорить, с её пугающим взглядом такая должность ей не светит. Тонкие чёрные брюки и белая, похоже, новая рубашка ей идут. – Простите, я, кажется, заснул, – попытался оправдаться я. – Не объясняй очевидное. Сама вижу, – перебила она, поднося сигарету ко рту. – Раз проснулся, сделай что-нибудь попить. Это будет хорошей реабилитацией. Полагаю, она подразумевала реабилитацию в моральном плане. Не знаю, к чему она это сказала, но поскольку Токо-сан такая всегда, я решил вопросов не задавать. – Будешь что-нибудь, Шики? – Не надо. Я скоро спать пойду, – сказала Шики, и впрямь выглядевшая невыспавшейся. Наверное, прошлой ночью ходила на прогулку после моего ухода. По соседству с кабинетом Токо-сан находится помещение, похожее на кухню. В раковине три крана стоят в ряд – возможно, раньше здесь была лаборатория или нечто подобное. Два из них обмотаны металлической проволокой и не используются. Причина мне неизвестна; при ближайшем рассмотрении появляется чувство боксёра, пытающегося сбросить вес – ему не очень рады, потому что он становится агрессивен. Итак, я включил кофеварку, чтобы сделать нам двоим кофе. Мои действия отлично отработаны. Я уже стал мастером по варке кофе. Не то что бы моя работа здесь заключалась в приготовлении чая и кофе… Прошло полгода с тех пор, как я стал здесь сотрудником. Нет, слово «сотрудник» не подходит, поскольку это место даже не является полноценным местом работы. Но я был готов к этому, и всё равно пришёл сюда, вероятно, потому что влюбился в её работу. Когда время семнадцатилетней Шики остановилось, я окончил школу и поступил в колледж, не имея перед собой никакой цели. Мы с Шики обещали друг другу поступить в этот колледж. Даже если надежда на выздоровление Шики была мала, я всё равно хотел сдержать это обещание. Но это мне ничего не дало. Став студентом колледжа, я просто «существовал», день за днём. Во время своего бесцельного существования я сходил на выставку, на которую был приглашён, и там наткнулся на куклу. Изящность, с которой была сделана эта кукла, казалась пределом человеческих возможностей. Это был словно застывший человек, и в тоже время было ясно, что это лишь неподвижный манекен в форме человека. Но очень уж она была красива… Человек, который в любую секунду зашевелится. Но кукла изначально лишена жизни. Состояние, которого могут достичь лишь наделённые жизнью, но не может достичь человек. Я влюбился в эту двойственность. Наверное, потому что само её существование тогда в точности отображало существование Шики. Откуда кукла – неизвестно. В брошюрке не упоминался даже сам факт её существования. В отчаянии разыскивая источник, я узнал, что она была сделана безвозмездно, а вокруг создателя ходит множество слухов. Создатель – по имени Токо Аозаки – была, попросту говоря, отшельницей. Кажется, её настоящая работа – создание кукол, но проектировкой зданий она, по-видимому, тоже занимается. Она способна сделать что угодно, но никогда не принимает заказов. Она сама идёт и показывает, что будет делать; получив оплату вперёд, приступает к работе. Или она выдающийся виртуоз, или просто большая чудачка. Моё любопытство всё возрастало, и, зная что этого делать не следует, я всё же выяснил адрес этой чудачки (теперь я могу назвать её так с полной уверенностью)… Непонятный адрес указывал на место на краю города, не попавшее ни в жилой, ни в промышленный район. Это был даже не дом. Это было заброшенное здание. И не просто заброшенное. Строительство было начато несколько лет назад, но прекратилось на середине, когда процветающая до того экономика начала разваливаться. По форме оно похоже на здание, но внутри пол и стены совершенно голые. Оно планировалось как шестиэтажное, но над четвёртым этажом ничего нет. В наши дни более целесообразно начинать строительство с верхних этажей, но, полагаю, во времена постройки ещё пользовались старым методом. Поскольку строительство прекратилось на середине, полузаконченный пятый этаж стал своего рода крышей. Несмотря на то, что здание окружено высоким бетонным забором, в него легко попасть. То, что какие-нибудь дети не превратили его в свою тайную базу, можно объяснить лишь чудом. Так или иначе, похоже, что Токо Аозаки купила это заброшенное здание. Похожее на кухню помещение, в котором я сейчас нахожусь, расположено на четвёртом этаже. На втором и третьем этажах у Токо-сан что-то вроде мастерской, так что разговариваем мы обычно на четвёртом. …Вернёмся к моей истории. После этого я познакомился с Токо-сан и стал работать здесь, бросив колледж, в который только что поступил. Трудно поверить, но мне тут платят. Токо-сан говорит, что есть два типа людей, и у каждого – одна из двух способностей: умение создавать и умение искать, умение пользоваться и умение уничтожать. Она прямо сказала мне, что я безнадёжен в плане созидания, но всё равно наняла меня. Сказала, что у меня есть способность искать и всё такое. – Ты чего так долго, Кокуто? – услышал я из соседней комнаты. Я глянул на кофеварку и увидел, что она уже заполнилась чёрной жидкостью. – Кажется, вместе со вчерашней получается восемь. Люди уже должны заметить совпадения, – внезапно сказала Токо-сан, потушив сигарету. Должно быть, она говорит о недавней серии самоубийств школьниц, бросавшихся с высотных домов. Я так решил потому, что больше ей говорить было не о чем, ведь проблем вроде отключений воды этим летом не возникало. – Что? Разве не шесть? – Были ещё случаи, пока ты спал. Начались в июне, в среднем получается три в месяц. Возможно, в последующие три дня случится ещё одно. Токо-сан сказала жуткую вещь. Взгляд на календарь показал, что через три дня закончится август… Через три дня? Возникло ощущение, что что-то тут не так, но быстро исчезло. – Я слышал, что все они никак не связаны. Говорят, что девушки, совершившие самоубийство, учились в разных школах и никак не были связаны друг с другом. Впрочем, возможно, полиция утаивает факты. – Не веришь людям? Не похоже на тебя, – усмехнулась Токо-сан. …Без очков она бывает крайне неприятной. – Дело в том, что не показали ни одной предсмертной записки. Шесть, нет, восемь человек. При таком количестве хотя бы одна должна была оставить записку. А раз полиция ничего об этом не говорила, получается, что их утаивают. – А я сказала бы, что это и есть связь. Или, скажем так, «точка соприкосновения». Из этих восьмерых более чем в половине случаев есть несколько очевидцев, подтверждающих, что девушки прыгнули сами, однако никаких проблем в их личной жизни обнаружено не было. Ничего похожего на употребление наркотиков или увлечение странной религией. В данном случае они явно были недовольны своей жизнью и из эгоизма покончили с собой. Вероятно, поэтому полицейские не особо заинтересованы в этом деле. – Так вы говорите, что никакой записки и не было? – с сомнением спросил я. Токо-сан кивнула, но заметила, что до конца не уверена. Возможно ли такое? Где-то здесь противоречие, подумал я, взяв кружку с кофе и глотнув горькой жидкости. Почему нет записки? Раз нет записки, то и убивать себя обычно не нужно. Записка – это связь с реальным миром. Когда человек, не любящий смерть, вынужден умереть, он оставляет записку, чтобы указать причину своей смерти. Самоубийство без записки. Раз им нет нужды писать записки, значит, им нечего оставить этому миру, они желают исчезнуть без следа. Такое самоубийство было бы идеальным. По-моему, идеальное самоубийство – такое, при котором не только не останется записки, но и сама смерть не будет обнаружена. Но прыжок с крыши здания идеальным самоубийством не является. Способ смерти, привлекающий внимание людей, сам по себе как послание. Тогда что? Может, причина в другом… например, кто-нибудь украл их записки? Нет, тогда это не было бы самоубийством. Тогда что? В голову приходит лишь один логичный ответ. Возможно, это просто несчастные случаи, какими они и выглядят. У девушек вообще не было намерения умирать. Тогда не было бы и причины писать записку. Всё равно что стать жертвой несчастного случая, выйдя по делам. Прямо как Шики сказала прошлой ночью… …Но я не мог найти причину, которая заставила бы прыгнуть с крыши того, кто просто вышел по делам. – На восьмом самоубийства закончились. Больше пока не будет, – вмешалась в разговор Шики, словно желая прервать метание моих мыслей. Хотя Шики, кажется, эта тема неинтересна. – Ты это знаешь? – вырвалось у меня. Шики кивнула, глядя куда-то вдаль. – Я была там и видела. В воздухе было восемь, – слова слетели с её изящных губ. – А, так вот сколько их было у того здания. Ты с самого начала знала, сколько их там, Шики? – Да, я её прикончила, но думаю, что эти девушки ещё будут там некоторое время, хоть мне это и не нравится. Скажи, Токо. Такое происходит со всеми людьми, получившими возможность немного полетать? – Не знаю. Точно сказать нельзя, поскольку все люди разные, но в прошлом ни один из тех, кто пытался взлететь лишь силой человеческих рук, не преуспел. Слова «летать» и «падать» связаны. Но чем больше ты одержим полётом, тем больше ты забываешь об этом факте. В результате пытаешься достичь небес даже после смерти. Не падая на землю, но как бы падая в небо. Шики нахмурилась, услышав ответ Токо-сан. Шики злится… но на что? – Простите, я немного потерял нить разговора. – Мы говорим о призраке Здания Фудзё. Впрочем, я не могу сказать не глядя, реален он или это всего лишь видение. Я подумывала пойти взглянуть на досуге, но раз Шики его уже убила, проверить теперь никак нельзя. …Ясно. Как я и думал, они разговаривали об «этих» делах. Когда Шики и Токо-сан без очков разговаривают, речь обычно идёт о таких вот оккультных вещах. – Ты ведь слышал, что Шики видела девушку, парящую у Здания Фудзё, так? На этом история не заканчивается – похоже, среди этих парящих девушек летала человеческая фигура. Мы решили, что, раз они не уходят от Здания Фудзё, это место является своего рода сетью. История начала становиться слишком запутанной и странной, на мой вкус. Словно почувствовав, что я запутался, Токо-сан подвела итог: – Иными словами, у Здания Фудзё один парящий человек, а вокруг покончившие с собой девушки. Эти девушки, наверное, что-то вроде привидений. Вот, в общем-то, и всё. Я кивнул. Я понял историю, но она, кажется, уже закончилась. Со слов Шики выходит, что с призрачным существом уже покончено. Два месяца прошло с тех пор, как я свёл этих двоих. Теперь, когда дело доходит до подведения итогов подобных историй, я становлюсь их слушателем. Являясь, в отличие от этих двоих, обычным человеком, я предпочёл бы держаться подальше от этих происшествий. С другой стороны, я считаю свою текущую нейтральную позицию идеальной, поскольку оставаться в стороне не в моем стиле. Наверное, это и называется «видеть во всём хорошее». Шики разозлилась ещё больше и стала сверлить меня взглядом. Я её чем-то рассердил? – Стоп, но ведь Шики видела там привидения в начале июля, так? Следовательно, тогда их было только четыре? Я спросил очевидное, просто чтобы убедиться, но Шики говорит обратное: – Восемь. С самого начала было восемь. Как я и говорила, больше восьми не будет. В данном случае всё произошло в обратном порядке. – Значит, ты говоришь, что видела восемь привидений с самого начала? Как ясновидящая? – Нет, конечно, я-то нормальная. Это атмосфера там ненормальная. Как бы сказать… странное ощущение. Словно холодная и горячая вода текут рядом. Токо-сан стала пояснять непонятные слова Шики: – Иными словами, время там устроено не так. Ведь оно может протекать по-разному. У всего есть свой период разложения. А отсюда следует, что человеческая личность и её память исчезают за разные периоды времени. Когда кто-то умирает, исчезает ли его память? Это не так, правда? Если есть наблюдатели – те, кто помнит – она не исчезает мгновенно, а постепенно угасает. Воспоминания, точнее «записи». Если поблизости окажутся наблюдатели, человек сохранится в их воспоминаниях и будет ходить по земле в виде «иллюзии» даже после смерти, как эти девушки. Это часть феномена, известного нам как «привидения». Единственные, кто видит эти проекции, – обладатели общих с этими привидениями воспоминаний, то есть их родители и друзья. Впрочем, Шики здесь исключение. Время, конечно же, воздействует на эти «записи», но похоже, что над этим зданием это происходит гораздо медленнее. Воспоминания девушек со времени их жизни ещё не пришли в соответствие с их истинным состоянием. В результате их воспоминания продолжают жить. В них можно увидеть действия и существование девушек, время которых течёт медленно. Закончив, Токо-сан закурила ещё одну сигарету. Итак, она говорит, что если кто-то умирает, он не исчезнет, пока я его помню. Таким образом, сам факт запоминания делает его живым. А раз он живой, его можно увидеть? Тогда это как галлюцинация… Нет, Токо-сан использовала слово «иллюзия», вероятно, потому что галлюцинация нереальна по определению. – Мне нет дела до всяких объяснений – от них опасности нет. Проблема в ней. Я уверена, что разделалась с той, но пока существует основное тело, придётся делать это снова и снова. Мне надоело быть телохранителем Микии. – Я тоже так думаю. Я позабочусь о Кирие Фудзё, а ты можешь просто отвести Кокуто домой. Он освободится примерно через пять часов. Если будешь спать, можешь прилечь вон там, на полу, – Токо-сан указала на участок немытого как минимум год пола, похожий на нечищеную печь. Шики, разумеется, проигнорировала её. – Так что же там всё-таки было? – спросила она, глядя на Токо-сан. Маг с сигаретой во рту задумалась и подошла к окну. Она стояла там и смотрела наружу. В этом помещении нет освещения. Единственный свет идёт снаружи, поэтому трудно понять, утро сейчас или день. Из-за контраста вид за окном кажется явно полуденным. Солнечный свет выглядит обжигающе ярким. Токо-сан некоторое время рассматривала летний пейзаж. – Для начала учти тот факт, что она летала. Выпущенный ею дым растворяется в белизне солнечного света. Я смотрел на её спину, пока она смотрела в окно… Она словно мираж в этой белизне. – Скажи, Кокуто, с чем у тебя ассоциируется высота? – внезапный вопрос вернул меня к реальности. Вообще-то я не был на высоте с детства, с тех пор как ходил на Токийскую Башню. Честно говоря, не помню, что я тогда об этом подумал. Помню лишь, что очень старался отыскать свой дом, но так и не смог. – Может, с чем-то маленьким? – Ответ вообще не в тему, Кокуто, – холодно заметила она. Впрочем, мой ответ меня самого не очень устраивал. Я сосредоточился и решил придумать что-нибудь другое. – Дайте подумать. Ассоциаций особых нет, но, по-моему, это красиво. Вид с большой высоты безграничен. Токо-сан одобрительно кивнула, наверное, потому что этот ответ был более искренним. – Открывающийся пейзаж великолепен: даже самый обыденный ландшафт становится прекрасен, – продолжила Токо-сан, всё ещё глядя в окно. – Но когда смотришь вниз, на мир, в котором живёшь, возникают и другие мысли. Вид с высоты вызывает лишь один импульс… На слове «импульс» Токо-сан прервалась. Импульс не исходит изнутри, как чувства, а скорее нападает извне, независимо от твоего желания. То, что мы называем «импульсом», нападает, как убийца, без предупреждения. Так что это за убийца, которого привлекает вид с высоты? – Дело в «далеко». Слишком обширный вид ставит отчётливый барьер между тобой и миром. Люди чувствуют себя в безопасности лишь вблизи. Ведь даже если у тебя есть самая подробная карта и ты точно знаешь своё место на ней, это лишь информация, так? Для нас мир – лишь то, что мы можем ощутить. Разум подсознательно отделяет эти города и страны от реального мира, мы не можем ощутить их реальность, пока сами там не побываем. И на самом деле в осознании этого нет ничего плохого. Но если вид слишком обширный, происходит расхождение. Между десятиметровой площадкой вокруг тебя, которую по-настоящему ощущаешь, и десятикилометровой площадью внизу, на которую смотришь. И то и другое – мир, в котором ты живёшь, но первое кажется более реальным. Понимаешь? Уже в этом противоречие. В качестве мира, в котором живёшь, правильнее было бы осознавать больший, видимый тобою мир, а не маленькое пространство вокруг тебя. Но сколько бы ты ни пытался, почувствовать себя живущим в этом большом мире ты не сможешь. Причина в том, что более реальным всегда кажется то, что вокруг тебя. Разум, руководствующийся логикой, и опыт, руководствующийся ощущениями, схлестнутся друг с другом. Рано или поздно один из них проиграет, и это приведёт к замешательству. …Город отсюда такой маленький. Даже представить не могу, что мой дом там, внизу. Разве у этого парка такая форма? Я и не знал, что там есть это. Это словно незнакомый мне город. Я словно ушёл далеко-далеко… Вот такие мысли вызывает вид с высоты. Даже если ты по-прежнему находишься в городе, на который смотришь. Высота находится вдалеке. Это действительно так, в смысле расстояния. Но Токо-сан, скорее всего, подразумевает психологический аспект. Расстояние по горизонтали и расстояние по вертикали. Единственное различие между ними – возможность увидеть из одной точки другую. – Так вы хотите сказать, что долго смотреть с высоты опасно? – Иногда. В древние времена небо считалось другим миром. Полететь означало уйти в другой мир. Чужая воля поглотит тебя, если не защитишься с помощью технологии. Иными словами, ты сойдёшь с ума. Если же твоё сознание как следует защищено, воздействие будет не таким сильным. Если есть твёрдая опора под ногами, проблема исчезает. Вернувшись на землю, ты снова придёшь в норму. …Кстати, я как-то раз смотрел на территорию школы с крыши, и мне вдруг стало интересно, что будет, если я спрыгну. Не всерьёз, конечно же. У меня не было намерения действительно это сделать, но откуда у меня вдруг возникла мысль, явно ведущая к смерти? Токо-сан говорит, что все люди разные, но, по-моему, думать о падении, находясь на высоте, нормально для всех. – Получается, что ты на время сходишь с ума? Услышав мой вопрос, Токо-сан рассмеялась. – Запретный плод сладок, Кокуто. У людей есть способность – воображать то, чего они сделать не могут, и получать от этого удовольствие. Однако… да, ты в чём-то прав. Важно то, что эта мысль приходит в определённом месте – и только в нём. Впрочем, на мой взгляд, это вполне очевидно. Что касается твоего случая, не думаю, что ты сошёл с ума – скорее оцепенел. – Токо, ты слишком долго говоришь, – нетерпеливо перебила Шики. Действительно, мы, кажется, отклонились от темы. – И вовсе не долго. Исходя из структуры дискуссии, мы добрались лишь до второй части. – Я лишь хочу услышать итог. Ваши разговоры я слушать не хочу. – Шики… Она груба, но в чём-то, наверное, права. – И потом, ты говоришь о проблемах вида с высоты, – недовольно продолжила Шики, не обращая на меня внимания. – Но что тогда обычный вид? Даже когда мы ходим, точка обзора находится над землёй. Шики просто пыталась придраться, но я решил, что аргумент не лишён смысла. Глаза человека определённо находятся на некоторой высоте над землёй. А это означает, что мы смотрим на мир немного сверху. Токо-сан кивает, соглашаясь с Шики. Похоже, решила перейти сразу к заключительной части. Рассказывая всё это, Токо-сан и сама смотрит на мир сверху. Она взирает на мир под ногами, но её ноги прочно стоят на полу. Это почему-то кажется важным. И тут я вспомнил свой сон. В конце бабочка упала. Возможно, её полёт был бы более плавным, если бы она не пыталась последовать за мной. Да, если бы она махала крыльями, как при порхании, могла бы пролететь дольше. Но бабочка уже познала полёт, и легкость порхания стала для неё невыносимой. Поэтому она стала лететь, вместо того чтобы порхать. Задумавшись обо всём этом, я спросил себя, откуда у меня такие поэтические мысли. Токо-сан, стоя у окна, выбросила сигарету. – Аномалия у Здания Фудзё, наверное, была миром, который видела она. Думаю, что разница температур, которую почувствовала Шики, была границей между миром снаружи и внутри ящика. Это разрыв, который может обнаружить лишь человеческий разум. Токо-сан закончила говорить, и Шики наконец успокоилась, выдохнула и огляделась. – Разрыв говоришь? Интересно, какая сторона была для неё теплой, а какая – холодной? Её серьёзный тон контрастирует с её небрежными движениями. Токо-сан тоже ведёт себя так, словно ей всё равно. – Противоположно твоим, естественно, – отвечает она.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

--------- Хрустнули шейные позвонки . Этот вызывающий дрожь холод идёт снаружи или изнутри меня ? Отбросив мысли о том, чего нельзя проверить, Шики пошла дальше. В Здании Фудзё нет признаков жизни. Сейчас два часа ночи . Лишь белый свет освещает коридор дома . Свет заливает стены кремового цвета , позволяя мне видеть коридор до конца . Ворующий темноту свет кажется зловещим и неестественным . Миновав турникет у входа , я вхожу в лифт . Он пуст . Для удобства пассажиров к задней стене лифта привинчено зеркало . Из зеркала на меня равнодушно смотрит девушка в чёрной кожаной куртке поверх голубого кимоно . В её взгляде полное безразличие ко всему . Взглянув на фигуру в зеркале, Шики нажала кнопку «R». С тихим гудением мир вокруг Шики стал подниматься. Мотор доставит ящик на верхний этаж в считанные секунды. А пока что это – закрытая комната. Что бы ни происходило во внешнем мире, Шики это сейчас не касается, отсюда невозможно почувствовать причастность к внешнему миру. Эта мысль просачивается в пустовавший до того разум. Этот маленький ящик – единственный мир, который она сейчас должна ощущать. Дверь беззвучно открылась, обнаруживая совершенно другой мир – мир темноты. Доставив Шики в надстройку, в которой нет ничего, кроме ведущей на крышу двери, лифт покинул её и стал опускаться обратно, к первому этажу. Света нет, кругом лишь давящая темнота. Шики пересекла маленькое помещение и распахнула дверь, ведущую на крышу. …Темнота превратилась в потёмки. Очертания города заполняют моё поле зрения . Крыша Здания Фудзё устроена просто. Ровный пол сделан из бетона, а по периметру крышу окружает сетка. Кроме одиноко стоящей на надстройке водонапорной башни, ничего особенного здесь нет. Сама крыша устроена просто, но вид с неё открывается неземной. Вид ночного города со здания, по меньшей мере на десять этажей возвышающегося над окружающими, вызывает скорее чувство одиночества, чем восхищение. Словно смотришь на мир с вершины высокой приставной лестницы. Тем не менее глубины открывающегося моря прекрасны. Разбросанные тут и там электрические огоньки, словно морские ангелы, испускают тёплое свечение. Если то , что я вижу – весь мир , то мир сейчас действительно спит . Его сон как будто вечный , но на самом деле он , к счастью , лишь временный . Тишина сжимает моё сердце больше любого холода , и это весьма неприятно… Холод ночного неба так же необычен , как и холод внизу . Если город – глубокое море , то небо – чистая тьма . Звёзды блестят во тьме , как драгоценные камни . Луна – пустота в этой тьме , огромная дыра в большом чёрном холсте под названием «ночное небо» . И на самом деле она не зеркало солнца , а скорее вид на «другую сторону»…Так мне говорили в доме Рёги . По их словам , луна – это врата в другой мир . С древних времён луна символизировала магию, женщину и смерть. А на фоне этой луны парила человеческая фигура… …И восемь девушек летали вокруг неё. Белая фигура в ночном небе принадлежит женщине. На ней причудливое белое одеяние, которое можно принять за платье, а её длинные чёрные волосы доходят ей до пояса. Изящные руки и ноги женщины делают её еще красивее. Её тонкие брови и холодные глаза прекрасны . Я бы дала ей лет двадцать - тридцать . Хотя сомнительно , что оценка возраста живых существ применима к сущности вроде привидения . Но женщина в белом, в отличие от привидений, не абстрактна. Она действительно существует. Стайка бесцельно толпящихся вокруг неё девушек больше подходит под определение «привидения»; их ленивое парение больше похоже на плавание, чем на полёт. Сами очертания их тел абстрактны и даже периодически мерцают, становясь прозрачными. В воздухе над Шики – женщина в белом и парящие, словно чтобы защитить её, девушки. Эту картину можно назвать жуткой. Но точнее было бы… – Хм, действительно дьявольская, – усмехнулась Шики. Красота этой женщины – уже не человеческая красота. Её чёрные волосы особенно роскошны, каждая прядь блестит и выглядит, как шёлк. Если бы ветер был сильнее, её фигура с развевающимися волосами была бы невероятно прекрасна. – Значит, придётся тебя убить, – прошептала Шики, и женщина, возможно, услышав её, посмотрела вниз. Женщина находилась в четырёх метрах над сорокаметровым зданием. Её взгляд встретился с взглядом Шики. У них нет ни слов друг для друга, ни языка для общения. Шики засунула руку в кожаную куртку и вытащила нож. Это скорее маленький меч с лезвием длиной где-то около восемнадцати сантиметров. Она почувствовала, как взгляд, наполненный желанием убивать, вонзился в неё сверху. Белая фигура пришла в движение. Её рука взлетела, и тонкий палец указал на Шики. Эта тонкая, хрупкая рука не напоминает Шики о белизне . – …Больше похоже на кость или на лилию. В безветренную ночь её слова долго разносятся в воздухе. На кончике пальца сосредоточено желание убивать. Кончик белого пальца направлен на Шики. Голова Шики дернулась. Худая девушка сделала шаг, чтобы восстановить равновесие. Но всего один. Женщину сверху это слегка озадачило. Внушение «ты можешь летать» не подействовало. В её силах создать у человека впечатление «полёта» – это правильнее было бы назвать не внушением, а промывкой мозгов. Сопротивляться этому невозможно, и в результате человек действительно пытается полететь, либо, наоборот, убегает из страха перед полётом. Но Шики сумела устоять, лишь слегка дрогнув. Женщина предположила, что контакт был слишком слабым, и решила снова воспользоваться внушением . Но на этот раз более сильным. Вместо слабой подсказки «ты можешь летать» она жёстко приказывает: «Ты должна полететь!» Но прежде чем она сделала это, Шики окинула женщину взглядом. Четыре точки – по одной на ногах , одна на спине и одна на левой груди . Отчётливо виден срез , именуемый смертью . Та , что на груди , будет хорошей целью . Это будет мгновенная смерть . Даже если эта женщина всего лишь видение , я могу убить и бога . Крепко перехватив нож обратной хваткой, Шики подняла взгляд на противника в небе. Импульс вновь атаковал Шики. …Я могу летать . Я могу летать . Я всегда любила небо . Вчера я тоже летала . Сегодня , наверное , смогу взлететь ещё выше . Свободно . Чувство умиротворения . Смех . Надо скорее идти . Куда ? В небо ? Свобода ? …Да… Сбежать от реальности . Потянуться в небо . Реакция на притяжение . Ноги не стоят на земле . Бездумный полёт . Идём , идём , идём , идём , идём , идём ----------------- – ИДИ ! – Ты, наверное, шутишь, – произнесла Шики, поднимая свободную левую руку. Внушение больше не действует. Шики даже не вздрогнула. – Я не испытываю подобного восхищения небом. Я не чувствую себя живой, и потому мне незнакома боль жизни. Если честно, мне вообще нет до тебя дела, – произнесла она шёпотом, больше похожим на пение. В жизни Шики нет ни подавленных желаний, ни радости, ни горя. Вот почему освобождение от боли не привлекает Шики. – Но мне не нравится, что ты его удерживаешь. Я первая его нашла, так что я его забираю. Левой рукой Шики схватила воздух и потянула на себя. Словно попавшую в сети рыбу, женщину и девушек притягивает к Шики. Как будто это их она схватила своей левой рукой. Женщина изменилась в лице. Она ещё сильнее сосредоточила свою волю, ударяя ею по Шики. Если бы она могла разговаривать с Шики, она бы закричала: – Падай! Проигнорировав проклятие, Шики ледяным голосом ответила: – Сама падай. Нож вошёл в грудь притянутой вниз женщины. Легко и быстро, как при нарезке фруктов, и с точностью, которой на мгновение восхитилась даже сама женщина. Крови не было. Женщина, парализованная пронзившим её грудь ножом, вздрогнула лишь раз. Лёгким движением Шики перебросила труп через высокую сетку, в глубины тёмного города. Перевалившись через ограду крыши, женщина начала беззвучное падение. Её тёмные шёлковые волосы, неподвижные даже в падении, растворяются в ночи, а ветер уносит белое облачение. Словно белый цветок , погружающийся в глубину океана . Шики покинула крышу. А девушки вверху продолжали парить...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Я проснулась после того, как нож пронзил мою грудь. Удар был страшен. Она, должно быть, очень сильна, раз проткнула грудь с такой лёгкостью. Но при этом избыточной силы не применялось. Никаких лишних движений, нож прошёл сквозь кости и мышцу так, словно их и не существовало. Какая гармония! Чувство смерти растекалось по моему телу. Я слышала, как разрывалось моё пронзённое сердце. Это ощущение было ещё сильнее, чем сама боль, потому что вызывало ни с чем не сравнимый страх и наслаждение. Пугающий холодок пробежал по спине, всё моё тело охватила дрожь. Меня переполняли тревога, одиночество и воля к жизни, и я беззвучно заплакала. Не потому что боялась боли. А из-за этого незнакомого чувства смерти, охватившего меня… Меня, каждую ночь желающую дожить до рассвета. Мне никогда не избавиться от этого чувства. Потому что я влюбилась в это чувство… Я услышала, как открылась дверь. Часы показывали два часа дня, и я будто чувствовала жжение солнца сквозь закрытое окно. Время осмотра ещё не наступило, так что это, наверное, посетитель. У меня своя палата в больнице, и больше здесь никого нет. Есть только яркий свет солнца, занавески, никогда не развевающиеся на ветру, и эта кровать. – Простите, вы Кирие Фудзё? Похоже, посетитель – женщина. Поприветствовав меня бодрым голосом, она приближается ко мне, но не садится. Кажется, она меня разглядывает. От её взгляда веет холодом. …Она пугает меня. Возможно, она будет причиной моей погибели. Но в глубине души я счастлива, потому что у меня уже много лет не было посетителей. Я не могу заставить себя никого прогнать, даже если пришедшая – сама Смерть, явившаяся, чтобы довести дело до конца. – Вы мой враг, да? Женщина кивнула. Я попыталась сфокусироваться и хоть как-то разглядеть посетительницу. …Возможно, это из-за яркого солнца, но я смогла увидеть лишь её силуэт. Пиджака она не носила, но её выглаженный костюм без единой складки придавал ей вид учительницы, и это немного успокаивало. Тем не менее оранжевый галстук выглядел слишком кричаще на белой рубашке, что немного портило картину. – Вы её знаете или это вы и есть? – Нет, я знакомая той, кто на вас напала, и того, на кого напали вы. Нам с вами приходилось иметь дело с весьма необычными людьми. Мы, должно быть, очень невезучие, – сказала она, вынимая что-то из кармана и тут же кладя обратно. – Я забыла, что здесь нельзя курить. К тому же у вас, по-видимому, плохо с лёгкими. От дыма вам будет только хуже. В её голосе сожаление. Полагаю, это пачку сигарет она из кармана вынимала. Я к сигаретам никогда не прикасалась, но мне захотелось увидеть, как она курит. Наверное… нет, определенно, сигарета в её руках смотрелась бы хорошо. Как штаны из кожи ящерицы на манекене в витрине. – У вас не только с лёгкими плохо. Причина, наверное, в них, но у вас множество опухолей по всему телу. Начиная с саркомы – чем дальше, тем хуже. Похоже, что у вас лишь волосы в порядке. Удивительно, что в вас осталось столько силы. Обычный человек умер бы раньше. …Сколько лет уже, Кирие Фудзё? Наверное, она имела в виду мою госпитализацию, но я не могла ответить. – Не знаю. Я перестала считать. Потому что это бессмысленно. Потому что я не выйду отсюда до самой смерти. Женщина кивнула и сказала: – Понятно. Мне не понравился её тон, в котором не было ни сочувствия, ни неприязни. Всё, что мне могут дать люди, – это сочувствие, но она не желает давать даже его. – Как место, куда ударила Шики? Я слышала, что удар Шики пришёлся в район сердца, рядом с главной артерией… Предполагаю, что на двустворчатый клапан. Она сказала нечто странное нормальным голосом. Её чудачество вызвало у меня улыбку. – Какая вы странная. Я бы с вами сейчас не разговаривала, если бы мне порезали сердце. – Разумеется. Это просто для проверки. Ясно. Этим вопросом она проверяла, была ли именно я поражена той, чей стиль я не могла отнести ни к японскому, ни к западному. – Но эффект проявится со временем, у Шики сильные глаза. Даже если та сущность дублировала вашу, разрушение со временем дойдет и до вас. Я хотела порасспрашивать вас, прежде чем это случится… потому и пришла сюда. Та сущность… Она, наверное, имеет в виду ту, другую «меня». – Сама я не видела, как вы парите. Можете рассказать мне, как это было? – Я и сама не знаю. Всё, что у меня есть, – вид из этого окна. Наверное, это плохо. Отсюда я смотрела на мир внизу. Деревья окрашиваются в цвета времён года, люди один за другим приходят в больницу. Они не слышат, что я говорю, и я не могу дотянуться до них, сколько бы ни протягивала руки. Всё это время я страдала в этой палате. Я уже давно ненавижу этот вид. Разве не это называют проклятием? – Понятно, должно быть, дело в крови Фудзё. Вы ведёте свою родословную от древней чистокровной семьи. Кажется, они специализировались на молитвах, но, по-видимому, их истинная сила в проклятиях. Возможно, имя «Фудзё» образовалось от слова «нечистый». Родословная. Моя семья. Но этому пришёл конец несколько лет назад. Вскоре после моей госпитализации мои родители и мой брат погибли в результате несчастного случая. С тех пор медицинские расходы оплачивал друг отца. – Проклятия не сплетают неосознанно. Чего вы желали? …Я и сама не знаю. Этого даже ей не понять. – …Вы когда-нибудь испытывали длительную тягу к внешнему миру? В течение стольких лет, что теряли связь с реальностью? Внешний мир был мне ненавистен, отвратителен и страшен. Я всё время его видела. Через некоторое время с моими глазами стало что-то происходить. Я оказалась в небе над тем садом и смотрела на мир сверху. Казалось, что мои глаза летали, пока тело и разум оставались здесь. Но раз я не могла уйти отсюда, мне оставалось лишь рассматривать окружающую местность. – Вы, наверное, вложили окружающий пейзаж в свой разум. В таком случае вам бы казалось, что вы можете видеть его со всех сторон… Вы примерно в это же время начали терять зрение? Удивительно. Она знала, что я вот-вот потеряю зрение. – Так и было, – кивнула я. – Мир стал белым, а в конце не осталось ничего. Сначала я думала, что всё погрузилось во тьму, но я ошибалась. Всё исчезло, по крайней мере всё, что можно было увидеть. Но я ничего не имела против, потому что мои глаза уже летали. Я могла видеть лишь пейзаж вокруг больницы и всё равно не могла отсюда уйти. – Ничего не изменилось, ничего… – сказала я и закашлялась. Я уже давно столько не разговаривала, и мне жгло горло. – Понятно. Значит, ваш разум был в небе. Но тогда… почему вы живы? Если бы тот призрак у Здания Фудзё был вашим разумом, вы были бы убиты Шики. Да, мне тоже хотелось бы это понять. Та девушка… наверное, её зовут Шики… как она сумела поразить меня? Моё парящее «я» не может ни к чему прикоснуться. Точно так же ничего не может прикоснуться ко мне, но она убила меня так, будто я была в настоящем теле. – Скажите мне. Вы, которая была у Здания Фудзё – это настоящая Кирие Фудзё? – «Я» у здания Фудзё – это не я. Есть я, смотрящая в небо, и я, парящая в небе, и «другая я» оставила меня и улетела. Меня бросила даже я сама. Женщина удивлённо ахнула, впервые проявив эмоции. – Так у вас не раздвоение личности. Кто-то дал вам, владеющей одним сосудом, второй сосуд. Понятно, вы контролировали два тела одним разумом. Случай действительно беспрецедентный, – сказала она, и, наверное, была права. Я бросила себя и стала смотреть на мир сверху. Но ни одна из нас не могла коснуться ногами земли, и потому мы просто парили. Раз мир за этим окном отверг меня, мне не попасть в него, как бы я этого не желала. Наверное, это означает, что мы всё-таки связаны. – Это всё понятно. Но почему вы не довольствовались лишь видом внешнего мира? Не думаю, что была необходимость заставлять тех девушек падать. Тех девушек…? А, ясно, девушек, которым я завидовала. Мне их жаль, но я ничего не делала – девушки падали сами. – У Здания Фудзё вы сами были «волей». Вы этим воспользовались, да? Эти девушки изначально умели летать, так? Неважно, был это лишь образ у них в голове или они действительно обладали силой полета. Полёты во сне – не редкость, но проблем никогда не создают. Почему? Потому что летают они лишь во сне и никогда не думают о полётах наяву. Раз они без сознания, злая воля не властна над их полётом. Но даже с этой точки зрения эти девушки – особенные. Речь не о Питере Пэне, но детям летать легче. Возможно, одна-две действительно парили, но большинство должно было парить лишь во сне. Но вы внушили им эту мысль. В то время как они бодрствовали, вы вызвали у них ощущения, которые приходили к ним во сне. В результате они узнали, что могут летать. Да, они могли летать… но лишь бессознательно. Человеку трудно летать, полагаясь лишь на свою силу. Даже я не могу летать без метлы. Шансы полететь в сознательном состоянии – около тридцати процентов. Девушки попытались полететь как обычно, и упали, как и должны были. Да, они летали вокруг меня. Я думала, что мы могли бы стать друзьями. Но они лишь парили вокруг, словно рыбы, не замечая меня. Вскоре я заметила, что у них нет сознания. Я подумала, что они заметили бы меня, если бы у них было сознание. Дело было лишь в этом, так почему же… – Вам холодно? Вы дрожите. Голос женщины холоден, как пластик. Я обхватила себя руками – холодок не уходил. – Позвольте спросить ещё одну вещь. Почему вы восхищались небом? Вы ведь ненавидели внешний мир. Вероятно, потому что… – У неба нет границ. Я думала, что если смогу идти туда, куда захочу, если смогу лететь туда, куда захочу, то найду мир, который не буду ненавидеть. Голос спросил, нашла ли я этот мир. Холодок не проходил. Я дрожала, словно кто-то тряс меня, и в глазах появилось жжение. Я кивнула. – …Каждую ночь я опасалась, что не смогу проснуться на следующий день, боялась не дожить до завтра. Я знала, что если засну, мне не хватит сил проснуться. Дни, тянущиеся, как верёвка, наполнял лишь страх смерти. Но благодаря этому я смогла почувствовать себя живой. Я каждый день чувствовала запах смерти, но лишь этот запах мог надёжно поддерживать жизнь. Поскольку я всего лишь отброшенная оболочка, я чувствую себя живой, только когда смотрю в лицо смерти. Так и есть. Вот почему я люблю смерть больше жизни. Летать куда угодно, идти куда захочу… – Вы забрали моего мальчика, чтобы он составил вам компанию в смерти? – Нет. Тогда я ещё не знала. Я была привязана к жизни и хотела летать, оставаясь живой. С ним я бы смогла. – Вы с Шики похожи. Вы обе искали избавления, и вы обе выбрали Кокуто. Вы ищете своё чувство жизни в другом – и в этом нет ничего плохого. Кокуто. Понятно, эта Шики приходила, чтобы вернуть его. Получается, что мой спаситель оказался и причиной моей смерти. Впрочем, я не жалею об этом. – Он очень наивен. Всегда такой непосредственный. Вот почему он смог бы полететь куда хочет, если бы попробовал. …Я хотела, чтобы он забрал меня. Мне жжёт глаза. Я этого не чувствовала, но я, кажется, плакала. Не потому, что мне грустно… Если бы я действительно могла с ним куда-то отправиться, стала бы я от этого счастлива? Это нечто несбыточное, это мечта, которая не должна осуществляться – вот почему она так прекрасна, что я не могу сдержать слёз. Это единственная мечта, которая была у меня последние несколько лет. – Но Кокуто не интересует небо. Получается, чем больше хочешь в небо, тем дальше оно от тебя? Какая ирония. – Вы правы. Я слышала, что у людей часто есть то, в чём они не нуждаются. Я могла лишь парить. Я не умела летать и могла лишь держаться в воздухе. Жжение в глазах исчезло. В будущем этого, наверное, никогда больше не случится. Сейчас мною движет лишь холодок внутри. – Простите за беспокойство. Это последний вопрос – что вы будете делать теперь? Я могу исцелить рану, которую нанесла вам Шики. Я не ответила, лишь покачала головой. Кажется, женщина немного нахмурилась. – Понятно… Есть два способа спастись. Можно просто убежать, а можно уйти в выбранном направлении. Первый называется парением, а второй – полётом. Вам решать, с какой высоты смотреть. Но руководствоваться при выборе чувством вины – неправильно. Следует не выбирать свой путь в зависимости от груза ваших грехов, а нести свои грехи по выбранному пути. И женщина ушла. Она не сказала мне своего имени, но я знала, что в этом нет необходимости. …Она, наверное, с самого начала знала, что я выберу. Потому что я не могла летать, а могла лишь парить. Поскольку я слаба, я не могу сделать то, о чём она говорила. Я не в силах удержаться от соблазна. Вспышка света, которую я почувствовала, когда пронзили моё сердце. Неудержимый поток смерти и биение жизни. Я всегда считала, что у меня ничего нет, но внутри меня ещё осталась одна простая вещь. Осталась смерть. Страх, от которого холодок пробегает по спине. Чтобы ощутить радость жизни, я должна прочувствовать всю полноту смерти. Чтобы ощутить всё, на что я до сих пор не обращала внимание. Но у меня вряд ли будет возможность умереть так, как я умерла прошлой ночью. Мне вряд ли стоит надеяться на такой яркий финал. Смерть пронзила меня словно молния, словно игла, словно меч. И я попытаюсь приблизиться к этому, насколько это возможно. Я пока ничего не придумала, но у меня ещё есть несколько дней. И я уже выбрала способ. Думаю, не стоит и говорить, что свой конец я должна встретить долгим падением с места, расположенного высоко над землёй. *** Солнце село, и мы покинули заброшенное здание Токо-сан. У Шики квартира рядом, а у меня – в двадцати минутах езды на электричке. Усталость Шики была видна по её неровной походке, но от меня она тем не менее не отставала. – Ты считаешь, что самоубийство – это правильно, Микия? – внезапно спросила меня Шики безо всякой причины. Её печальный взгляд меня немного растрогал. – Хм, не знаю. Предположим, я подхвачу вирус, который убьёт всех в Токио, если я останусь жить. Если моя смерть сможет всех спасти, я, наверное, убью себя. – Что за бред? Это настолько невероятно, что даже в качестве примера не подходит. – Дай закончить. Я считаю, что сделал бы это, потому что я слаб. Я убил бы себя, потому что мне не хватило бы смелости продолжать жить и восстановить против себя весь Токио. Так ведь легче, правда? Есть смелость, которая нужна на мгновение, и есть смелость, которая нужна на всю жизнь. Сама знаешь, что тяжелее. Как последний аргумент – я считаю смерть бегством, независимо от намерений. Но бывает, что человеку хочется убежать. Я не могу этого отрицать или опровергать, потому что я сам слаб. Хмм, но ведь получается, что я считаю это допустимым для других, потому что так поступил бы я. Пожертвовать собой в таком случае, наверное, было бы правильно, и такой поступок назвали бы героическим. Но это ошибка. Глупо выбирать смерть, неважно, насколько это благородно или правильно. Как бы это ни было низко и неправильно, надо продолжать жить, чтобы исправить содеянное. Надо продолжать жить и принимать последствия сделанного. Вот это требует много смелости. Я не думал, что сам смог бы так поступить, да и звучало это слишком напыщенно, так что я решил этого не говорить. – …Впрочем, неважно… Думаю, каждый решает для себя сам, – расплывчато закончил я, и Шики с сомнением на меня посмотрела. – Но ты не такой, – сказала Шики, словно прочтя мои мысли. В этих словах, сказанных холодным тоном, почему-то чувствовалась теплота. Я немного смутился и некоторое время шел молча. Приближался шум главной улицы. Звуки, яркие огни, шум моторов. Волны людей и издаваемого ими шума. Если пройти магазины, станция будет прямо перед нами. Тут Шики остановилась. – Микия, переночуй сегодня у меня. – Что? Чего это ты вдруг? – Просто так, – ответила Шики и потащила меня. Остаться у Шики действительно удобнее, поскольку она жила поблизости, но я был против из моральных соображений. – Да ладно тебе. В твоей комнате всё равно нечем заняться. Скучно будет. Или ты хочешь сказать, что мне там есть чем заняться? Я знал, что нечем. Я специально сказал это, потому что Шики нечего было ответить… по крайней мере я так думал. Но Шики посмотрела на меня так, будто я в чем-то провинился. – Клубничные. -Что? – Два клубничных Хааген-Даз. Они так и лежат, с тех пор как ты их купил. Сожри уже эту фигню, блин. – …А ведь и правда покупал. Да, покупал. Я купил их из-за жары, по дороге к Шики. С другой стороны, уже почти сентябрь – зачем было суетиться… Впрочем, не стоит морочить себе голову по пустякам. Похоже, мне оставалось лишь подчиниться Шики. Но просто подчиняться было неинтересно, и я решил немножко отомстить. У Шики есть уязвимое место, и когда я о нём упоминаю, она злится, но ничего не может сказать в ответ. И хотя моё пожелание совершенно искреннее, Шики до сих пор не вняла моему совету. – Ну хорошо, я останусь. Но послушай, Шики… Шики посмотрела на меня. – Ты не должна так разговаривать, – заявил я с серьёзным лицом. – Ты ведь девушка, знаешь ли. Шики сердито отвернулась. Вид с высоты – Конец

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Решение идти домой через главную улицу было спонтанным, что для меня большая редкость. Пока я вяло шагаю через застраиваемую улицу, вид которой меня уже начинает утомлять, кто-то упал. Хлюпающий, ни на что не похожий звук. Очевидно, человек погиб, упав с высоты. Тротуар залило красным. Различить можно лишь тёмные, даже чёрные волосы и белые тонкие хрупкие руки и ноги. А ещё это невыразительное разбитое лицо. В целом похоже на сплющенный цветок, заложенный между страниц старой книги. Я знала, кто это был. Гипнос всё-таки вернулся, превратившись в Танатоса . Я пошла дальше, не обращая внимания на стремительно растущую толпу зевак. Азака догнала меня. – Токо-сан. Она совершила самоубийство, прыгнув с того здания. – Угу, похоже на то, – рассеяно ответила я. Если честно, мне было неинтересно. Самоубийство будут считать самоубийством независимо от намерений. Её последнее намерение можно обозначить одним словом – и это не «полёт» и не «парение». Это слово – «падение». Осталась лишь грусть, а это никого не интересует. – Говорят, в прошлом году такое часто происходило, неужели это и до сих пор не редкость? Я не понимаю таких людей. А вы, Токо-сан? – Угу, – снова рассеяно ответила я, глядя на небо, пытаясь отыскать то, чего там не было.– У неё не было причин для самоубийства. Просто сегодня она не смогла полететь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. ----1995, апрель. Я встретил ее. Познание убийства (Часть 1)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

Этой ночью я снова решила пройтись; погода была довольно прохладная для конца лета, чувствовалось приближение осени. – Госпожа, пожалуйста, возвращайтесь сегодня пораньше, – говорил мой слуга Акитака, пока я обувалась у входа. Какой зануда. Я вышла, не обращая внимания на его монотонный голос. Миновав сад, я вышла через ворота. Фонарей за пределами усадьбы нет; вокруг меня лишь тьма. Глубокая тьма без всяких звуков. Дата вот-вот поменяется с тридцать первого августа на первое сентября. Бамбук вокруг усадьбы шелестит на легком ветру, словно пугая меня. Гулять в такой тишине – единственное, что я, Шики, люблю делать. Ночь вступает в свои права, а вместе с ней и темнота. Думаю, я гуляю по пустому городу потому, что хочу побыть одна. Или мне хочется думать, что я одна? …В любом случае это глупый вопрос. Мне невозможно быть одной в этом мире. …Отойдя от главной улицы, я зашла в небольшой переулок. В этом году мне исполнится шестнадцать. Я учусь в первом классе, в обычной частной школе для старших классов. Однако где бы я ни училась, в будущем мне придется остаться в усадьбе, и потому мое образование кажется практически бессмысленным. Я выбрала ту школу просто потому, что она была рядом: короткий путь определенно был более практичным. По-видимому, это оказалось ошибкой. …Переулок был темнее главной улицы. Лишь один фонарь нервно мерцал. В памяти всплыло знакомое лицо, и я стиснула зубы. Последнее время у меня на душе неспокойно, даже во время таких прогулок. Все потому, что я без всякой причины время от времени вспоминаю его . …Мое окружение не изменилось даже в старших классах. Люди, в каком бы классе ни учились, ко мне не приближались. Не знаю точно почему – возможно, потому что я обычно не скрываю своих чувств. Я не люблю людей. Я их еще ребенком не могла любить. Я даже себя не люблю, потому что, к несчастью, я тоже человек. Вот почему я не могу быть приятной с людьми, когда они со мной разговаривают… Не то что бы я их ненавидела, но люди вокруг меня думали именно так. Слух быстро разошелся по школе, и через месяц никто уже не пытался со мной заговорить. Я сама люблю тишину, так что ситуация сложилась идеальная. Но идеальной она оставалась недолго. В моем классе был ученик, который вел себя со мной, Шики Рёги, как с другом. Этот парень с фамилией как у французского поэта мне досаждал. По-настоящему досаждал. …Вдалеке, под фонарем, я увидела человека. ---Как странно, я вспомнила улыбку того парня. …Поведение человека было подозрительным. ---Позже я спрашивала себя, почему я… …Я зачем-то пошла за тем человеком. ---Почему меня охватило такое неистовое возбуждение? Дойдя до конца переулка, попадаешь в другой мир. Тупик больше похож на помещение, чем на дорогу – в этот узкий закоулок, окруженный стенами зданий, солнечный свет даже днем вряд ли проникает. Я готова была увидеть бездомного бродягу, живущего в этом потаенном участке города, но не увидела. Свежая краска покрывала стены вокруг, а по узкому переулку что-то текло. Тошнотворный запах мусора, обычно присутствующий здесь, перебивался еще более сильным запахом. Вокруг меня бурлит море крови. То, что кажется красной краской, на самом деле является человеческой кровью; она течет и заполняет переулок. Запах исходит от этой красной жидкости. Посреди всего этого – труп мужчины. Я не вижу выражения его лица. Его руки и ноги, по-видимому, отрезаны, и он больше похож на исторгающий кровавый дождь разбрызгиватель. Это место ненормально. Сама чернота ночи запятнана краснотой крови. Шики стоит среди всего этого, улыбаясь. Рукава ее голубого кимоно запачканы красным. Опустившись на колени и коснувшись текущей по земле крови, Шики размазывает ее по губам. Кровь капает с ее губ, и ее тело сотрясается в экстазе. Это самая первая помада Шики.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

Летние каникулы закончились, и начался новый триместр. В моей школьной жизни ничего особо не поменялось. Наверное, единственным, что изменилось, была одежда учеников – с приближением осени её стало больше. Что до меня, я никогда не носила ничего, кроме кимоно. Акитака мог бы дать мне красивую одежду, подходящую шестнадцатилетней девушке, но мне никогда и в голову не приходило так одеваться. К счастью, в этой школе нет формы, и я могу и дальше носить кимоно. На самом деле я хотела кимоно с длинными рукавами, но тогда переодевание длилось бы дольше, чем сам урок физкультуры. В результате пришлось обойтись цельным кимоно в стиле юката. Я не знала, что делать в зимние холода, но вчера нашла решение этой проблемы. …Это произошло на перемене. Я сидела на своем месте, и мне был задан вопрос: – Тебе не холодно, Шики? – Сейчас не холодно, но, вероятно, скоро будет. Мой собеседник нахмурился, словно поняв, что я и зимой собираюсь ходить в кимоно. – Ты и зимой будешь это носить? – Наверное, но я надену что-нибудь сверху, так что холодно не будет, – внезапно сказала я, пытаясь прекратить разговор. Он ушел, похоже, удивленный идеей, что можно носить что-то поверх кимоно, да и меня саму это спонтанно возникшее решение застигло врасплох. В результате я пошла купить куртку. Купила кожаную, показавшуюся мне самой теплой. Буду носить зимой, а пока повисит в шкафу. В итоге мы вместе пошли обедать – он меня вроде как пригласил. Мы на крыше главного здания школы, и вокруг много других разбившихся на группы учеников. Среди них парень с девушкой, такие же, как мы; пока я наблюдаю за ними, он говорит со мной. Я настроилась игнорировать его, но одно слово привлекло моё внимание. – …Что? – Убийство, говорю. Случилось в последний день летних каникул в западной части торгового района. Но в новостях ещё не показали. – Убийство… ужас… – Да, и способ тоже жуткий. Убитому отрезали руки и ноги, да так и оставили. Я слышал, что там было целое море крови, так что переулок пришлось оградить, а убийца до сих пор на свободе. – Только руки и ноги? А человек может от такого умереть? – Конечно, от потери крови. Впрочем, полагаю, что в данном случае смерть наступила раньше, от шока, – сообщил он, продолжая есть. По его спокойному лицу не скажешь, но он любит поговорить о подобных вещах. Кажется, у него кто-то из родственников в органах или что-то вроде того… Впрочем, готова поспорить, что не на очень высокой должности, раз выдает секретные сведения. – О, прости, Шики. Тебе, наверное, неинтересно. – Не то что бы неинтересно, – недовольно ответила я, закрыв глаза. – Но, Кокуто-кун… О таких вещах не говорят за едой. – Действительно, – кивнул Кокуто. Ну вот… Мне совершенно расхотелось есть только что купленный томатный сэндвич. Вот таким странным слухом ознаменовалось окончание первого лета в старших классах. Лето понемногу переходило в осень. Для Шики Рёги жизнь не слишком изменилась, а холодная зима все приближалась. С самого утра шёл дождь. Я шла по коридору под его звуки. Уроки закончились, и учеников в здании школы было немного. Когда разошлось известие об упомянутом Кокуто происшествии, школа отменила все занятия в секциях и кружках. Этим утром в машине Акитака сказал, что это четвертый случай за месяц. У властей нет сведений ни о личности, ни о мотивах убийцы. Жертвы между собой не связаны, если не считать факта пребывания на улице поздно ночью. Наверное, случись такое далеко отсюда, никто бы шума поднимать не стал, но когда такое происходит в твоем собственном городе, всё совсем иначе. Все ученики идут домой засветло, и все, в том числе и мальчики, уходят домой вместе. Полицейские начинали патрулировать около девяти, так что я была лишена удовольствия от ночных прогулок. – Четыре жертвы… – прошептала я. На каждом из четырех мест преступления, я… – Рёги-сан, – внезапно позвал меня кто-то. – Да? В чем дело? – Не нужно на меня так смотреть. Ты ищешь Кокуто-куна? – спросил он, сопровождая свою абсурдную реплику искусственным подобием дружеской улыбки. – Я собираюсь домой. Кокуто-кун здесь не при чем. – Неужели? Ошибаешься. Ты не понимаешь, и это тебя раздражает. Не следует так часто вымещать это на других. Легко винить кого-то еще… Перерастает в привычку. Ха-ха-ха, ну разве четыре – это не слишком? – …Что? Я в замешательстве отступила. Его фальшивая улыбка не исчезала. Улыбка прямо как моя – настолько довольный у него вид. Но все же… – Я просто пришел поговорить с тобой. А теперь мне пора. Пока. Он ушел. Я не видела, как он уходил, но слышала звуки шагов, затихающих на фоне дождя. Я направилась к входу. Когда я переобулась и вышла на улицу, меня встретил лишь дождь – Акитака должен был меня забрать, но еще не приехал. Обычно он отвозит меня в дождливые дни, но сегодня, похоже, задержался. Мне лень снова переобуваться, и я решила подождать на ступенях у входа. Мелкий дождь поливал территорию школы. Мое дыхание превращалось в белый туман, словно в декабрьские холода… Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я заметила, что Кокуто стоит рядом. – У меня есть зонт. – Не надо, меня подвезут. Можешь идти. – Скоро пойду. Я пока что здесь хочу побыть… Можно? Я не ответила. Он кивнул и прислонился к стене. Он не из тех, кто беспокоится о запачканной одежде. У меня не было настроения разговаривать с Кокуто. Я твердо решила игнорировать все, что он скажет, и вообще не замечать его присутствия. Шел дождь, я все ждала. Стояла странная тишина… ее нарушали лишь капли дождя. Кокуто не разговаривал. Он стоял с закрытыми глазами, прислонившись к стене. Я думала, что он спит, но он стал что-то петь мягким голосом. Наверное, это популярная песня. Позже я спросила Акитаку и узнала, что она называется «Поющий под дождем». Кокуто не разговаривал. Между нами меньше метра. Такая близость без разговора меня немного нервировала. Это было на удивление неприятно. Как странно, почему эта тишина так сжимает сердце? Внезапно мне стало страшно… Словно если мы и дальше будем так стоять, появится он. – …Кокуто-кун! – Да?! Он отскочил от стены. – Что?! Что случилось? В его глазах я увидела, как на меня смотрит мое отражение. Наверное, именно в этот момент я впервые по-настоящему посмотрела на человека по имени Микия Кокуто, а не просто окинула взглядом. Мягкие черты лица делают его немного похожим на ребенка. У него большие глубокие черные глаза. В соответствии с его характером у него натуральные волосы, без краски или геля. На нем черные очки, которые в наши дни не носят даже дети. Его простая одежда черного цвета, с ног до головы. Наверное, такой у него стиль. Одно мне непонятно… почему он все время вокруг меня вертится? – Ты сейчас… – я опустила взгляд, стараясь не смотреть в его глаза, – где был? – Перед тем как прийти сюда, я был в кабинете ученического совета. Наш сэмпай бросает школу, и мы вроде как устроили небольшую прощальную вечеринку. Его зовут Лио Сиразуми. Однако он меня удивил. Попросил исключить его из школы, сказав, что нашел занятие получше, а ведь был вроде таким тихим. Лио Сиразуми … Не думаю, что слышала это имя. Но я знаю, что у Кокуто много знакомых, которые могут водить его на подобные вечеринки. Он не только дружен с одноклассниками, но и довольно популярен среди старших девушек. – Я и тебя приглашал – сказал тебе вчера, но ты так и не явилась в кабинет. Я даже в класс заглянул, но тебя там не было. Точно, он мне вчера что-то такое говорил. Но если б я пошла, то лишь испортила бы вечеринку… к тому же я думала, что он пригласил меня только из вежливости. – Удивительно. Так ты меня всерьез приглашал? – Конечно. А ты как думала, Шики? – рассердился Кокуто. Не из-за того, что я не приняла его приглашения, а скорее из-за того, что я не восприняла его всерьез. Его злость вызвала у меня лишь неприязнь, потому что раньше я никогда ни с чем подобным не сталкивалась. С того момента я замолчала. Никогда раньше я не ждала появления Акитаки с таким нетерпением. Чуть позже машина подъехала, и я попрощалась с Кокуто. Ночью дождь наконец прекратился. Шики надела красную кожаную куртку и вышла на улицу. Темное, затянутое облаками небо нависало над головой, и лишь случайные проблески лунного света пробивались через завесу. Полицейские усердно патрулировали город. Встреча с ними может вызвать некоторые проблемы – решила она и направилась к реке. Мокрая земля отражает свет уличных фонарей , сияя , словно останки слизня . Я слышу поезд , проходящий вдали . Раздавшееся эхо подсказывает , что рядом мост – мост для поездов , не пешеходов . …Там я кого - то нашла . Шики медленно двинулась к мосту. Снова прошел поезд. На сегодня это, наверное, последний. Звук на этот раз гораздо громче, и эхо сотрясает все вокруг. Она зажала уши, словно защищаясь от глубины звука. Поезд умчался, и под мостом стало необычно тихо. Туда не проникал ни свет фонарей, ни лунный свет, и тьма была кромешной. Наверное, поэтому даже красная жидкость, разлившаяся на берегу реки, казалась черной. Это – место пятого убийства. Труп был выложен так, чтобы было похоже на цветок. Лицо в центре, руки и ноги расходятся от него, как лепестки. Конечности отделены, шея загнута вверх под неестественным углом. Четко прослеживается намерение сделать что-то вроде цветка… Но, к сожалению, получилось больше похоже на свастику. Посреди травы выложен искусственный цветок. Цветок красного цвета – из-за разлившейся крови. …Начинаю привыкать ... …Подумала она. С трудом сглотнув, она поняла, что испытывает огромную жажду. Это из-за напряжения или из-за возбуждения? Она почувствовала сильнейшее жжение в горле. Это место было наполнено смертью, и губы Шики скривились в улыбке. С трудом сдерживая экстаз, она продолжила рассматривать труп. …Именно в этот момент она чувствовала себя живой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

Окончив бой с отцом, превосходившим меня и по ловкости, и по силе, я направилась в свою комнату. Расстояние от додзё до главного здания примерно такое же, как, скажем, от спортзала до здания школы. Я шагала по деревянному полу, и он ни разу не скрипнул. По дороге меня ждал Акитака. Акитака – мой слуга, он по меньшей мере на десять лет старше меня. Наверное, ждал, чтобы помочь мне сменить потную одежду. – Хорошо поработали! Ваш отец что-нибудь сказал? – То же, что и всегда. Отстань, Акитака. Я сама могу переодеться. И вообще, ты же не мой личный слуга. Шел бы лучше к моему старшему брату. В конце концов, наследником должен быть мужчина. Акитака улыбнулся моим резким словам. – Нет, наследницей можете быть только вы. Ваш брат не унаследовал сущность. – Да чего хорошего в этой сущности? Я покинула Акитаку и пошла в здание; запершись в своей комнате, сняла ги. Я посмотрела в зеркало… В нем отражалось женское тело. Если наложу немного макияжа и сделаю суровое лицо, может, и сойду за парня; но вот с телом ничего не сделать. С моим телом, которое растет с каждым днем и приводит ШИКИ в отчаяние. – Наверное, надо было родиться парнем, – сказала я себе вслух. Нет, не себе. Внутри меня есть другая личность, его зовут ШИКИ. Для всех детей семьи Рёги заготовлено два разных имени с одинаковым звучанием. Имя ян – имя мужчины. Имя инь – имя женщины. Поскольку я родилась девочкой, меня назвали Шики, что означает «равенство» или «форму». Если бы я родилась мальчиком, меня бы назвали ШИКИ, что означает «сплетать». Почему мы так делаем? Потому что семья Рёги порождает детей с высокой вероятностью раздвоения личности. Как у меня. Отец говорил, что семья Рёги владеет наследием сверхъестественной расы. Еще он упомянул, что это проклятие. И это действительно проклятие. По-моему, это не сверхъестественно, а просто ненормально. К счастью, уже несколько поколений наследника с подобной сущностью не наблюдалось. Причина проста – все они попадали в клинику для душевнобольных, не достигнув совершеннолетия. Очень опасно иметь две личности в одном теле. Граница между реальностями становится расплывчатой, что часто приводит к самоубийству. Но несмотря на это, я выросла без всяких признаков сумасшествия. Все потому, что мы с ШИКИ игнорировали друг друга. Право на владение телом целиком принадлежит мне. ШИКИ – всего лишь запасная личность, подменившая меня сегодня на время боя, поскольку его агрессивный характер более соответствовал ситуации. Строго говоря, ШИКИ и я существуем одновременно. В этом отличие от того, что называют «раздвоением личности». Я – Шики, но в то же время я – ШИКИ. Просто телом владею я. Отец был счастлив, что смог произвести на свет истинную наследницу в своем поколении. Вот почему в качестве наследника рассматривают меня, пренебрегая моим братом, мужчиной. Я не против, буду брать пока дают. Я, кажется, думала, что буду жить этой жизнью, несколько отличающейся от нормальной, вечно. Я знала, что могут жить лишь такой жизнью… …Да, даже если ШИКИ – смертоносное чудовище, не в моих силах заставить его исчезнуть. Раз во мне есть «ШИКИ», значит и я, Шики, такая же, как и он. *** 1 – Это правда, что ты встречаешься с Рёги, Микия? От слов Гакуто я чуть не выплюнул кофейное молоко. Отфыркиваясь, осмотрелся – к счастью, в обед в классе шумно и никто, кажется, не слышал бреда Гакуто. – О чем это ты, Гакуто? Гакуто мой вопрос, похоже, удивил. – Как это о чем? То, что Кокуто из первого «C» влюбился в Рёги, считается известным фактом. Разве что вы двое не в курсе. При этих словах я нахмурился. Прошло семь месяцев с тех пор, как я впервые встретил Шики. Сейчас уже ноябрь, почти зима. …Было бы совсем неудивительно, если бы после столь долгого знакомства завязались отношения. – Гакуто, это просто недоразумение. Мы только друзья, ничего больше. – Правда? – нахмурился подающий надежды член секции дзюдо. Вопреки своему имени, означающему «образованный человек», этот парень, с которым мы дружили с младших классов, больше тяготеет к спорту. Хорошо меня зная, он, скорее всего, понял, что я не вру. – Но ты зовешь ее по имени. Рёги ни за что не позволила бы просто однокласснику так себя называть. – А вот и нет. Рёги этого не любит. Я сначала назвал ее «Рёги-сан», и она нехорошо на меня посмотрела. «Убить взглядом» – образное выражение, но Шики на это явно способна. Короче говоря, она сказала, что терпеть не может, когда ее зовут по фамилии, и что я могу никак не называть ее при разговоре. Но мне это не понравилось, и в качестве компромисса я предложил «Шики-сан». Это не понравилось ей, и получилось просто «Шики». Вот такая скучная правда. Я объяснил Гакуто, что было в апреле, и он согласился, что история действительно скучная. – Понятно, никакой романтики, – разочарованно сказал Гакуто. А какого ответа он ждал? – Так на прошлой неделе у входа в школу тоже ничего такого не было? Черт, только зря время потратил, придя сюда. Мог бы поесть у себя в классе. – …Погоди. Откуда ты об этом знаешь? – Я же говорю, вы – знаменитости. Вся школа уже знает, что вы с Рёги вместе пережидали дождь у входа в прошлую субботу. Когда речь о Рёги, даже такие мелочи привлекают всеобщее внимание. Я вздохнул и поднял глаза к потолку. Оставалось лишь надеяться, что Шики об этом никогда не услышит. – В школе полагается к колледжу готовиться, так? А ощущение складывается такое, что все вовсе не учебой заняты… – Учителя говорят, что у здешних выпускников высокий уровень занятности. …Надо бы разузнать, как у школы так получается. – Не догоняю, почему Рёги? Она тебе просто не подходит. Я вспомнил, как сэмпаи говорили мне нечто подобное. Они говорили, что мне подойдет тихая, нежная девушка. Гакуто, наверное, мыслит в том же направлении. …Я слегка разозлился. – Шики не такая страшная, – вырвалось у меня. Гакуто усмехнулся… По-видимому, знал, что я не собирался говорить этого вслух. – Только друзья, говоришь? Она определенно трудная девушка. Факт, что ты этого не видишь, доказывает, что ты по уши в нее влюблен. Под «трудной» он, наверное, имел в виду упрямую. Я знал, что он прав, но не желал просто так уступать и соглашаться. – Да знаю я. – Тогда чего в ней хорошего? Внешность? – прямо спросил Гакуто. Шики действительно красива. Но меня она привлекает даже не этим. Она всегда выглядит так, словно ей вот-вот причинят боль. На самом деле она достаточно сильная, чтобы не позволить этого, но в то же время более хрупкая, чем выглядит. Наверное, поэтому я не могу не обращать на нее внимания. Я не хочу видеть, как ей будет больно. – Ты просто этого не замечаешь. Шики даже по-своему милая… Как бы это сказать, если сравнивать ее с животным, она сошла бы за кролика. Я вдруг пожалел, что сказал это. – Не говори глупостей. Она явно из семейства кошачьих, может быть, даже диких. Кролик – это мимо, совсем мимо. Разве Рёги из тех, кто умирает от одиночества? – хохотал Гакуто. Но она кажется мне кроликом, потому, что не привязывается к людям, изучает других на расстоянии. Впрочем… если это только мне так кажется, пусть так и будет. – Ну хорошо. Не буду больше говорить с тобой о девушках, – сказал я, и Гакуто прекратил смеяться. – Возможно, ты прав. Кролик ей подходит. – Гакуто, согласие из вежливости еще оскорбительнее. – Я серьезно. Я вспомнил, что кролики тоже бывают опасны. В мире есть кролики, способные оттяпать голову невезучей жертве. Серьезность, с которой он это заявил, привела меня в замешательство. – Ничего себе кролик. Гакуто кивнул. – Разумеется, я ведь говорю о мире игр. 2 В день окончания экзаменов за второй триместр я увидел нечто невероятное. В моем столе было письмо. Нет, само по себе это не странно. Дело было в отправителе и в содержимом. Проще говоря, было оно от Шики, и она меня приглашала на свидание. Формулировка была похожа на угрозу – с требованием сводить ее куда-нибудь завтра. В замешательстве я отправился домой и стал с ужасом ждать следующего дня, чувствуя себя как самурай, получивший приказ убить себя на рассвете. – Здорово, Кокуто, – поприветствовала меня Шики, приближаясь. Она пришла к месту встречи – статуе собаки перед станцией – в красной кожаной куртке, надетой поверх кимоно. Ее речь сбила меня с толку еще больше, чем ее наряд. – Че, долго ждал? Извиняй, чувак. От Акитаки так сразу не отделаешься, – сказала она так, будто это привычная для нее манера разговора. Она разговаривала, как парень, а не как Шики, которую я знал. Не в силах ответить, я снова окинул ее взглядом. Внешне она точно такая же – грациозная, слегка миниатюрная – но ее уверенная поза и движения придавали ей некое ощущение силы. Зыбкость этого противоречия создавала ощущение кукольного театра. Она как марионетка – хорошо сделана, но это лишь внешность. – Ты чего? Стоило всего на часок опоздать, и ты уже сердишься? Нетерпеливый ты, блин. Шики уставилась на меня своими темными глазами. Ее великолепные короткие черные волосы обрамляют маленькое лицо и большие красивые глаза. Однако хоть на поверхности этих глубоких глаз и отражается силуэт Микии Кокуто, возникает ощущение, что они сфокусированы на чем-то гораздо более далеком. Смотрят вдаль… Я подумал, что эти глаза притягивали меня с того снежного дня, когда мы впервые встретились. – Э-э… Ты ведь Шики, да? – Ага, – рассмеялась Шики. Ее странная улыбка больше похожа на усмешку. – А кто же еще по-твоему? Мы тут теряем время. Давай, своди меня куда-нибудь. Сам решай куда, Кокуто. Сказав это, Шики крепко схватила меня за руку и потащила. …Она сказала, чтобы я решал сам, но я был сбит с толку и даже не заметил, что ведет меня она… Мы много ходили. Покупок Шики особо не делала, просто ходила по разным магазинам торгового центра и смотрела вокруг, переходя к следующему, когда ей надоедало. На мои просьбы зайти передохнуть в кафе или кинотеатр она отвечала отказом – и правильно делала. Глупо было бы тратить время подобным образом, пока Шики так себя ведет. Шики много говорила. Мне показалось, что она выглядела какой-то возбужденной. Как бы это сказать… словно опьяненной. Большинство магазинов, в которые она заходила, были магазинами модной одежды – женской, к моему облегчению. Наконец, пройдя четыре торговых центра за четыре часа, Шики вроде как устала, поскольку сообщила мне, что хочет перекусить. Мы немного побродили и нашли фаст-фуд закусочную. Шики сняла куртку и присела. Необычный наряд в виде кимоно привлекал взгляды окружающих, но ее, кажется, этот факт не волновал. Собравшись с духом, я задал вопрос, занимавший меня все это время: – Шики, а ты разве всегда так говоришь? – Я – всегда. Но манера разговора значения не имеет. Даже ты ее можешь поменять. Шики равнодушно жевала свой гамбургер. – Впрочем, ничего подобного раньше не случалось. Сегодня я впервые вышел на волю. Раньше я ничего не говорил, потому что мое мнение всегда совпадало с мнением Шики. …Я ничего не понимал. – Как бы это сказать… Попросту говоря, это раздвоение личности. Я – ШИКИ, а обычно здесь Шики. ШИКИ – от слова «сплетение». Но мы с Шики не являемся разными людьми. Единственная разница между нами – наши приоритеты. Различается иерархия интересов, – рассказывала она, водя по салфетке мокрой рукой. Ее белый палец выписывал слова «Шики» и «ШИКИ». – Я хотел поговорить с тобой, Кокуто, только и всего. А поскольку Шики этого не хотела, я делаю это вместо нее. Усек? – Ну, вроде да. Я ответил нерешительно, но на самом деле понимал, о чем говорил ШИКИ. Кажется, нечто подобное со мной уже происходило. До того как поступить в старшие классы, я встретил Шики, но позже она сказала, что не помнит такого. Тогда я подумал, что она сказала так из неприязни ко мне, но после только что услышанного ситуация прояснилась. Более того, проведя с ней весь день, я понял, что это все та же Шики. Как и говорила Шики, точнее ШИКИ, она лишь разговаривает иначе, но ведет себя так же. Из-за их схожести у меня даже начало складываться ощущение, что она ничем и не отличается. – Но зачем ты мне это рассказал? – Ну, я типа решил, что не смогу долго скрывать это от тебя. Шики взяла еще один напиток. Она на секунду приложила соломинку кто рту и быстро убрала… Шики не любит холодное. – Если честно, я вроде подавленного импульса Шики. Она очень хотела сделать это, но до сих пор было не с кем, потому что Шики Рёги никто не интересовал, – скучающим голосом сказал ШИКИ. Я застыл, завороженный этими глубокими черными глазами. – Но ты не сомневайся, я та же Шики. Просто говорю то, что Шики думает. Я же говорил, мы только базарим по-разному… Впрочем, у нас намечается расхождение, так что не воспринимай меня всерьез. – Расхождение?.. Хочешь сказать, у вас с Шики бывают ссоры? – Ну что ты, как можно ссориться с самим собой? Когда я что-то делаю, этого хотим мы оба, так что ни один не возражает. Сколько бы я ни сопротивлялся, контролирует это тело Шики. И я сейчас с тобой говорю потому, что Шики тоже не против. Впрочем, она, вероятно, пожалеет об этом разговоре. Шики не стала бы этого делать, правда? Я согласился. ШИКИ рассмеялся. – Вот что мне в тебе нравится. А Шики это не нравится. Вот что я имею в виду под расхождением. …О чем он говорит? Шики не нравится тот факт, что я не слишком долго размышляю? Или Шики не нравится тот факт, что ей нравится эта часть меня? Не знаю почему, но я вдруг решил, что верно второе. – Ну, на сегодня объяснений достаточно. Внезапно поднявшись, ШИКИ надел кожаную куртку. – Пока. Ты мне нравишься, так что очень скоро снова увидимся. Положив на стол деньги за гамбургер, ШИКИ быстро удалился. Когда я расстался с ШИКИ и вернулся в свой район, солнце уже садилось. Из-за всех этих недавних убийств людей на улице немного, хотя еще даже не стемнело. – Ты разве не занят, Дайсуке-сан? – спросил я его, беря мандарин со стола. – Угу, – ответил Дайсуке. – Пять человек за три месяца – конечно же, мы заняты. Я так занят, что не могу даже сходить домой поспать. Где-то через час придется снова идти. Дайсуке – полицейский. Неподходящая работа для такого лентяя. – Как идет расследование? – Неплохо. До сих пор никаких зацепок не было, но теперь убийца нам наконец-то кое-что оставил. Впрочем, похоже, что намеренно, – сказал Дайсуке, поднимая взгляд. Его серьезное лицо оказалось прямо передо мной. – То, о чем я говорю, – секретно. Я расскажу тебе, потому что это связано с тобой. Я говорил тебе о первой жертве, так? Дайсуке начал описывать места второго и третьего убийств… Я внимательно слушал и надеялся, что не все полицейские мира выдают секретные сведения так же просто. Вторая жертва была разрублена по вертикали. От головы до паха. Орудие неизвестно. Одна из разрубленных половинок прилеплена к стене. У третьей жертвы отрезаны руки и ноги, причем отрезанные руки пришиты к ногам. Тело четвертой жертвы разрезано на куски, и на нем был отпечатан какой-то символ. У пятой жертвы руки и ноги расположили так, чтобы получилась свастика. – Очевидно, что убийца ненормален, – сказал я, пытаясь сдержать стремительно поднимающуюся волну тошноты. Дайсуке согласился. – По-моему, все намеренно делалось так, чтобы это было очевидно. А ты как считаешь? – …Дай подумать. Мне кажется, то, что каждого из убитых разрезали на части, значения не имеет. Больше ничего сказать не могу, но… – Но? – Мне просто кажется, что убийца начинает привыкать. Следующий раз может быть не на улице. – Ты прав. Дайсуке закрыл лицо руками. – Нет ни мотива, ни правил. Пока что это происходит лишь на улице, но такой, как он, способен зайти и в помещение. И если убийца не сможет никого найти на улице ночью, у него будет лишний повод зайти в чей-то дом. Просто хочется, чтобы власти приняли это во внимание и были наготове. – Вот… – сменил тему Дайсуке. – Мы нашли это около пятой жертвы. Дайсуке положил на стол значок нашей школы. Этому не придается особого значения, так как у нас и формы то своей нет, но на самом деле мы, находясь в школе, обязаны носить его где-нибудь на одежде. – Не знаю, не заметил ли его убийца из-за того, что преступление было совершено на травяном поле, или специально его там положил. В любом случае, в этом должен быть какой-то смысл. Я к вам, возможно, скоро загляну, – мрачно сообщил он, нахмурившись. 3 Зимние каникулы окончились в мгновение ока. Единственным происшествием за это время был наш с Шики визит в храм на новый год. Но в остальном я, кажется, жил обычной жизнью. Когда начался третий триместр, Шики еще больше отдалилась от окружающих. Ауру отторжения, которую она излучала, чувствовал даже я. После того как все уходили, я заходил в класс и всегда встречал там ШИКИ. Он ничего не делал, просто смотрел в окно. Меня туда никто не звал и не приглашал. Но я просто не мог оставить эту хрупкую девушку, и потому составлял ей компанию, хоть это и было бессмысленно. Зимой солнце заходит рано, и класс был окрашен красным. На фоне красного и черного стоял ШИКИ, прислонившись к окну. – Я тебе говорил, что ненавижу людей? В этот день, ШИКИ рассеянно начал разговор. – Впервые слышу… ты серьезно? – Ага, Шики ненавидит людей. Это у нее с самого детства. …Видишь ли, когда ты маленький, ты ничего не знаешь. Тебе кажется, что весь мир безоговорочно тебя полюбит. Раз они нравятся тебе, ты должен понравиться им… Это кажется здравой мыслью. – Ты прав. Когда ты маленький, ни в чем не сомневаешься. Ты безоговорочно их любишь, и тебе кажется естественным, что эта любовь взаимна. Единственным, чего боялся я, были привидения. А вот теперь я боюсь людей. ШИКИ кивнул, соглашаясь. – Но это очень важный момент. Необходимо быть невинным, Кокуто. Поскольку ребенком думаешь только о себе, ты не замечаешь злых умыслов в других. Получаемое тобой чувство любви, пусть даже выдуманное, заставляет тебя проявлять доброту к другим, потому что люди могут выражать лишь те эмоции, которые им знакомы. Солнце подсвечивает ее лицо красным цветом. Я не мог определить, ШИКИ был передо мной в этот момент или Шики, но роли это не играло – это был их монолог. – Но со мной все иначе. Кто-то был со мной с самого рождения. Поскольку внутри Шики был ШИКИ, она знала других. Она узнала, что есть другие люди, которые думают по-другому, и что они не испытывают к ней безоговорочной любви. Поскольку еще ребенком она узнала, как неприятны другие люди, она не смогла их полюбить. Со временем она научилась их игнорировать. Шики знает лишь одну эмоцию – отторжение. …Вот почему она ненавидит людей, говорят глаза ШИКИ… Мне почему-то захотелось заплакать. – Но разве ей не было одиноко? – Почему? У Шики есть я. Одной, конечно, было бы одиноко, но Шики не одна. Она в изоляции, но не одна, – сказал ШИКИ с уверенным лицом. В этом лице нет обмана; ее, кажется, действительно это удовлетворяет. Но все же…? И все же…? – Но последнее время Шики странно себя ведет. В ней есть аномалия – я, но она хочет отвергнуть меня. Отвержение – моя область, а Шики должна быть способна лишь подтверждать. ШИКИ со смехом спросил, как так могло получиться. На его лице жестокая улыбка. – Кокуто, ты когда-нибудь хотел кого-нибудь убить? В этот момент солнце окрасило его лицо в багряный цвет, и сердце прыгнуло в моей груди. – До такого не доходило. В крайнем случае – хотел ударить. – Понятно. А у меня только это чувство и есть. Его голос эхом разнесся по классу. – Что? – Я же говорил. Люди могут выражать лишь те эмоции, которые им знакомы. Я отвечаю за внутренние запреты Шики. То, что имеет низкий приоритет у Шики, имеет высокий приоритет у меня. Я этим довольствуюсь и знаю, что существую благодаря этому. Я – личность, отвечающая за подавленные желания Шики. Вот почему я всегда убивал свою волю. Я убивал темную сторону по имени ШИКИ. Я убивал себя снова и снова. Ясно? Убийство – это все, что я знаю. Сказав это, он отошел от окна. Почему… этот молча приближающийся ко мне человек вдруг внушил мне такой ужас? – Так что, Кокуто, – прошептал голос у моего уха, – убить для Рёги означает… уничтожить с целью самозащиты все, что пытается заставить ее раскрыться. Улыбаясь, ШИКИ покинул класс. Это была невинная улыбка – так обычно улыбаются, когда кого-нибудь разыграют. На следующий день, за обеденным перерывом… Когда я спросил у Шики, не хочет ли она со мной пообедать, она выглядела очень удивленной. Тогда я впервые, с тех пор как встретил ее, увидел удивленное выражение на ее лице. – Какой странный вопрос… – произнесла она, но приняла мое приглашение. По желанию Шики мы направились на крышу. Она молча следовала за мной. Ее безмолвный взгляд сверлил мою спину. Возможно, она злится на меня… нет, точно злится… Я даже знал, что означали ее вчерашние слова. Она в последний раз предупреждала меня, что не надо с ней связываться, что она не знает, что может сотворить в противном случае. Но Шики не понимает. Подсознательно она всегда посылала мне такие сигналы, и я к ним уже привык. Когда мы пришли на крышу, там никого не было. Наверное, учитывая, что на дворе январь, никто не хотел есть в таком холоде. – Тут холодно, хочешь где-нибудь еще поедим? – Нет, я хочу поесть здесь. Если хочешь, сам пойти куда-нибудь еще, не стесняйся. Я удивленно наклонил голову, услышав вежливый тон Шики. Мы сели у стены, чтобы укрыться от ветра. Шики просто сидела, не распаковывая хлеб. Я же, напротив, почти доел второй сэндвич. – Зачем ты заговорил со мной? – прошептала Шики настолько внезапно, что я не понял ее слов. – Что ты сказала, Шики? – Я сказала, почему ты такой беспечный? – сказала она, устремив на меня пронзающий взгляд. – Жестоко. Меня называли чрезмерно честным, но беспечным – никогда. – Наверное, из вежливости молчали, – убежденно заявила она, распаковывая свой яичный сэндвич. Звонкий шелест обертки вполне вписывался в атмосферу морозной крыши. Шики молча сидела и щипала сэндвич. Мне было нечего делать, так как я уже поел. Я решил, что прием пищи надо сопровождать разговором. – Шики, ты, наверное, немного злишься? – …Немного? Она уставилась на меня. Я отругал себя за то, что сказал не подумав. – Я не понимаю, но меня раздражает, когда ты рядом. Я ничего не понимаю – зачем ты со мной связался, почему не ведешь себя иначе после сказанного вчера. – Я и сам не знаю причины. С тобой интересно, но если спросишь, почему, я не смогу ответить. Ну а что касается вчерашнего, можешь, пожалуй, считать меня оптимистом. – Кокуто-кун, ты понимаешь, что я ненормальная? На это я мог лишь кивнуть. У нее действительно раздвоение личности, и это действительно ненормально. – Угу, это действительно ненормально. – Именно. Поэтому ты должен понять, что я не из тех, с кем стоит общаться. – Мы просто вместе проводим время, и неважно, нормально это или нет. Шики полностью застыла. Она словно остановила время и даже забыла как дышать. – А я не могу так же к этому относиться, – сказала она, проводя рукой по волосам. Ее кимоно колыхнулось, и я заметил повязку на ее тонкой руке, рядом с правым локтем. Ткань выглядела чистой и свежей. – Шики, эта рана… Шики встала прежде, чем я договорил. – Если ты не понимаешь слов ШИКИ, я сама тебе скажу, – сказала Шики, глядя вдаль. – Если мы этого не прекратим, я тебя, вероятно, убью. …Что я мог ответить на эти слова? После этого Шики ушла обратно в класс, оставив после себя мусор, и я, оставшись один, начал его собирать. – …М-да, все прямо как говорил Гакуто. Я вспомнил разговор с Гакуто. Как он и говорил, я, наверное, глупец. Я не мог забыть Шики даже после того, как она меня полностью оттолкнула. Скорее напротив, мое сознание прояснилось. Может быть только одна причина, по которой с Шики так интересно. – Я уже давно сошел с ума. …Точно, как я раньше не заметил? …Я настолько влюбился в Шики, что даже ее предупреждение, что она хочет убить меня, вызывает у меня смех. 4 Наступило первое воскресенье января. Я проснулся и зашел в столовую. Там я встретил Дайсуке, уже собиравшегося уходить. – О, ты был здесь? – Здорово. Я тут опоздал на последнюю электричку и зашел переночевать, а сейчас пора на работу. Завидую школьникам, вы-то всегда получаете обещанные каникулы. Он выглядел невыспавшимся. Готов поспорить, занят поисками информации по тому серийному убийце. – Ты вроде что-то говорил насчет визита в мою школу? – Похоже, вскоре придется зайти. Скажу тебе прямо – три дня назад была шестая жертва. Видимо, жертва сильно сопротивлялась; мы нашли кусочки кожи убийцы под ее ногтями. У женщин длинные ногти, так что, думаю, она довольно сильно поцарапала руку убийцы. Наверное, это был жест отчаяния, но царапина должна быть глубокой – она отхватила почти три сантиметра кожи. Это новое обстоятельство еще не попало ни на телевидение, ни в газеты. Но меня оно шокировало по другой причине… Наверное, потому что за последние несколько дней Шики довольно часто употребляла зловещее слово «убить». С чего бы еще мне на секунду представилось, что Шики и есть этот убийца? – Царапина… ты хочешь сказать, что убийца ранен? – Конечно. Не думаешь же ты, что жертва стала бы царапать свою руку? Мы уже выяснили, что кожа выдрана из района локтя, и кровь проанализирована, так что убийце крышка. Дайсуке ушел. Силы покинули мои ноги, и я рухнул на стул. Как раз три дня назад у нас с ШИКИ случился тот разговор на фоне заходящего солнца. Когда я увидел ее на следующий день, у нее, кажется, была повязка на локте… Где-то к полудню я решил, что нет смысла просто сидеть и размышлять. Лучше пойти и прямо спросить у самой Шики. Если она скажет, что ее рана никак с этим не связана, моя тревога исчезнет. Я решил найти дом Шики с помощью контактной информации школы. Ее дом на краю города, в одной станции отсюда. Когда я, наконец, нашел его, солнце уже садилось. Это усадьба в восточном стиле, окруженная бамбуковыми деревьями. Я не мог оценить размер этого места – понять, насколько оно велико, можно было, лишь облетев его с самолета. Я пошел через бамбуковый лес по дорожке и, выйдя к большим воротам, с некоторым облегчением обнаружил, что в этом старинном на вид жилище был домофон. Я нажал на кнопку и сообщил о цели своего визита, после чего появился человек в черном костюме. Ему было лет тридцать-сорок, и был он, как выяснилось, слугой Шики. Звали его Акитака, и разговаривал он вежливо – даже со мной, чужаком. К сожалению, Шики дома не было. Он предложил мне остаться и подождать, но я отказался. Честно говоря, мне не хватило духа в одиночку заходить туда. Я решил пойти домой, так как солнце уже село. Добравшись до станции за час ходьбы, я столкнулся с сэмпаем. Я принял его приглашение поесть в ресторане неподалеку, и в результате мы болтали до десяти. Поскольку я, в отличие от сэмпая, был школьником, мне уже пора было отправляться домой; я попрощался с сэмпаем и взял билет на электричку на станции. Было уже почти одиннадцать. Я на секунду задумался, пришла ли Шики домой. – Какого черта я делаю? – спросил я себя, проходя через жилой район, который в этот поздний час казался лишенным каких-либо признаков жизни. Я не понимал, почему направлялся к дому Шики в этом незнакомом городе. Даже зная, что не смогу ее увидеть, я хотел увидеть хотя бы свет в ее доме. Вдыхая морозный зимний воздух, я вышел из жилого района, и меня окружили деревья. Я пошел по проложенной среди них дорожке. Ветра не было, и бамбук молчал. Фонари отсутствовали, и лишь луна указывала мне путь. Я почти в шутку подумал, что на меня здесь могут напасть, и мысль оказалась навязчивой. Картина в моем воображении становилась все ярче, хоть разум и пытался отбросить ее. Когда я был ребенком, я боялся привидений. Похожие на привидения тени в зарослях бамбука могли бы напугать меня. Но сейчас я боюсь других людей. Меня пугает лишь факт, что кто-то может прятаться в кустах. …Когда это таинственные привидения успели превратиться в людей? Чем больше я пытался успокоиться, тем сильнее охватывало меня это чувство. …В самом деле, это жуткое чувство не исчезало. Ах да, кажется, Шики когда-то об этом говорила. Кажется, это было… Пытаясь вспомнить, я заметил что-то впереди. Я застыл на месте. Не по своей воле, поскольку… мой разум был совершенно пуст. В нескольких метрах впереди стояла белая фигура. Кимоно, сияющее белизной, покрыто красными пятнами. Красные пятна расползались по кимоно. Все потому, что перед ней он , заливающий все вокруг красной жидкостью. Та, что в белом кимоно – Шики, а он – не фонтан, а мертвец. Я ничего не мог сказать. Но она уже давно обитала где-то в моем сознании, эта картина Шики, стоящей перед мертвым телом. Вот почему я не был удивлен и не поднимал паники. Просто мой разум полностью опустел. Тело, должно быть, умерло недавно – кровь не вытекала бы с таким напором, если бы его артерии не были перерезаны еще при жизни. В шее зияющая рана, разрез проходит под углом через торс. Шики молча смотрела на мертвое тело. Одного лишь цвета пролитой крови достаточно, чтобы лишиться чувств, но из раны к тому же причудливо вылезают и выпадают органы, превращая тело в нечто нечеловеческое. Выглядело так, будто какое-то мерзкое примитивное создание пытается принять человеческий облик, но сходство столь ужасно, что на него невозможно смотреть… Нормальный человек не смог бы выдержать такого зрелища, но Шики пристально разглядывала мертвое тело. Кровь забрызгивала ее призрачно-белое кимоно. Пятна были похожи на красных бабочек. Бабочки подлетели к лицу Шики. К покрытому кровью, искаженному лицу. Искаженному от страха или от наслаждения? Это Шики… или ШИКИ? Я попытался что-то сказать и упал на землю. Меня вырвало. Я исторг все, что было в моем желудке, даже желудочный сок, словно пытаясь избавиться и от этого воспоминания… Меня рвало, пока не потекли слезы. Но это ничего не дало. Мне даже легче не стало. Количество крови огромно, и запах ее такой сильный, что просачивается в мой разум. В конце концов Шики меня заметила. Она повернула голову и посмотрела на меня. На ее лишённом эмоций лице появилась улыбка – столь невинная, что даже немного меня успокоила. Эта улыбка напомнила мне мать. Улыбка так контрастировала с остальной картиной, что… Меня пробрала дрожь. По мере ее приближения мое сознание начало меркнуть. Я запомнил слова Шики, произнесенные в последний момент: – …Осторожнее, Кокуто-кун. Дурные предчувствия имеют свойство становиться реальностью. …Наверное, я и правда глупец. Потому что пытался не думать об этой зловещей реальности до тех пор, пока не увидел ее собственными глазами… 5 Школу на следующий день пришлось пропустить. Полицейский нашел меня на месте преступления, где я стоял с отсутствующим взглядом, и меня забрали для допроса. Говорят, я несколько часов не мог ничего сказать. Мне потребовалось около четырех часов, чтобы прийти в себя… Похоже, у моего мозга не очень хорошая система восстановления. Так или иначе, к тому времени, как меня допросили и отпустили, идти в школу было уже поздно. Способ, которым был убит человек, не оставлял убийце возможности не запачкать свою одежду кровью, а на моей, к счастью, крови не было; к тому же я был родственником Дайсуке, и, наверное, поэтому допрос прошел довольно гладко. Дайсуке предложил подвезти меня домой, и я согласился. – Так ты никого не видел, Микия? – Какой же ты настойчивый. Я же сказал, что никого не видел. Я сердито взглянул на Дайсуке и уселся поглубже на сиденье. – Понятно. Черт! Если бы ты видел убийцу, это бы очень помогло… Но, думаю, если бы ты его видел, он не дал бы тебе уйти живым. А так как смерти твоей я не желаю, оно, наверное, и к лучшему, что ты никого не видел. – Не очень хороший из тебя полицейский, Дайсуке. Отвечать ему будничным голосом было нетрудно, и я ненавидел себя за это. Совесть презрительно называла меня лжецом. Мне не верилось, что я способен врать с таким честным лицом, тем более что речь шла о полицейском расследовании. Если не рассказать правду, будет только хуже... Но я тем не менее ничего не сказал о присутствии Шики на месте преступления. – Ладно, я рад, что ты невредим. Итак, как впечатления от первого увиденного тобой мертвого тела? – безжалостно спросил он. – Ужасно. Никогда больше не хочу такого видеть. – Этот особенный. Не такой жуткий, какими они обычно бывают, так что не переживай. И почему это я не должен переживать? – Мир тесен, однако. Я не знал, что ты знаком с дочерью семьи Рёги. Тот факт, что его это веселило, привел меня в еще большее уныние... Убийство, произошедшее перед домом Рёги, посчитали делом рук того же убийцы, и на этом расследование прекратилось. Полиция покинула территорию Рёги сразу после осмотра. По его словам, причиной стало давление со стороны Рёги. Было зафиксировано, что убийство произошло между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи третьего февраля (в воскресенье) и что единственным свидетелем был Микия Кокуто. Но было также зафиксировано, что я оказался там лишь после того, как преступление было совершено, и, увидев место преступления, находился в состоянии шока. Ни я, ни семья Рёги не сказали ни слова о Шики. – А вы опрашивали людей Рёги? – спросил я, но Дайсуке покачал головой. – Их дочь учится в вашей школе, и я хотел расспросить их о ней, но они отказались. Сказали, что им нет дела до происходящего за пределами дома. Мне кажется, что они невиновны и не имеют никакого отношения к преступлению. – Как? – вырвалось у меня. Хоть по мне и не скажешь, Дайсуке я доверял. Среди своих коллег Дайсуке был известен профессионализмом, благодаря чему и занимал свою должность; поэтому мне казалось, что он может заподозрить Шики. – Почему ты так считаешь? – Хм, ну... думаешь, такая красивая девочка могла кого-нибудь убить? Не думаешь, верно? Вот и я не думаю. Для мужчины ответ очевиден. ...И зачем он решил стать полицейским? И вообще, насколько же он беспечнее меня, подумал я со вздохом. – Понятно. Быть тебе холостяком до конца своих дней. – Эй, я тебя арестовать мог, между прочим. Меня бы отпустили за отсутствием улик... Но я был с ним согласен. Хоть у меня и не было его чутья, я тоже считал, что Шики – не убийца. Даже если она сама в этом признается, я буду верить, что это не она. Поэтому мне сейчас надо кое-что сделать. Преступление приближалось к раскрытию. С тех пор убийца перестал появляться – до того дня, три года спустя. Тогда мне казалось, что инцидент не имел ко мне отношения. Это был первый и последний инцидент, в котором были замешаны и Шики, и я. Познание убийства (Часть 1) – Конец

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Перед моим домом было совершено убийство. О том, что произошло после моего выхода на ночную прогулку, я помнила весьма смутно. Но если сопоставить обрывки моих воспоминаний, совершённое мною кажется очевидным. Я, так же, как и ШИКИ, не очень адекватно реагирую на кровь. Один ее вид опустошает мой разум. Кровь, льющаяся из жертвы, была очень красива. Красная жидкость, растекавшаяся по лабиринту между камнями дороги, была исполнена невиданной красоты. Но из-за этого произошла неприятность. Придя в себя, я услышала, как кого-то рвало за моей спиной. Это был Микия Кокуто. Я не знала, почему он был там, и в тот момент об этом и не задумывалась. После этого я, кажется… вернулась в усадьбу, но о преступлении, похоже, узнали гораздо позднее, и никто не знал, что я была там. Тогда что это было, просто сон? Мой честный одноклассник никак не мог ничего не сказать про убийцу. Ну почему это должно было случиться перед моим домом? – Это ты сделал, ШИКИ? – спросила я вслух, но ответа не получила. У нас с ШИКИ расхождение. С каждым днем оно все сильнее. ШИКИ может пользоваться моим телом только с моего позволения, но почему моя память в эти моменты становится такой расплывчатой? …Возможно, я, сама того не понимая, сошла с ума так же, как и другие из семейства Рёги. ШИКИ на это сказал бы: «Если считаешь себя ненормальной, ты ей не являешься». Ненормальному кажется, что ненормальны все остальные, поэтому в себе он не сомневается. По крайней мере, так я считала. А значит, я после шестнадцати лет, наконец, поняла, в чем разница между мной и остальным миром. Но кто стал этому причиной? – Прошу прощения, госпожа, – сказал Акитака, постучавшись. – В чем дело? Акитака открыл дверь с моего разрешения. Поскольку время было позднее, в комнату он не вошел. – Похоже, кто-то следит за усадьбой. – Отец говорил мне, что отогнал всех полицейских. – Полиция покинула территорию прошлой ночью, – кивнул Акитака. – По-моему это кто-то другой. – Делай что хочешь. Меня это не касается. – По-моему человек снаружи – ваш друг из школы. Услышав это, я тут же вскочила с постели и подошла к окну, выходившему на ворота усадьбы. Тот, чей силуэт виднелся в бамбуковом лесу, мог бы спрятаться и получше. …Это меня взбесило. – Если желаете, могу его прогнать. – Не нужно. Я быстро вернулась в постель. Акитака ушел, пожелав мне спокойной ночи. Я не могла уснуть даже в темноте, с закрытыми глазами. От нечего делать я снова выглянула в окно. Микия дрожал от холода в своей коричневой куртке и, кажется, смотрел на ворота. У его ног банка с кофе. Ну что за человек. Пришлось отказаться от мысли, что Микия мне просто снится. А раз он действительно здесь, он пришел, чтобы следить за мной. Я не знала, что им двигало, скорее всего – желание убедиться в личности убийцы… Я разозлилась и бессознательно прикусила ноготь. На следующий день после произошедшего Микия вел себя как обычно. – Шики, хочешь вместе пообедаем? – спросил он и отправился на крышу. Казалось, он дрессировал меня с помощью пищи, потому как я всегда принимала его приглашение на обед. Я могла бы его проигнорировать, но мне хотелось узнать, что он думал про ту ночь. Я последовала за ним на крышу, ожидая, что он станет меня расспрашивать об этом, но Микия разговаривал об обычных вещах. – Тебе твой дом не кажется слишком большим? Я теперь всем могу хвастаться, что видел у тебя настоящего слугу. Никто не давал Микии право называть его слугой. – Акитака – секретарь отца. И мы называем их смотрителями, а не слугами, Кокуто-кун. – Ясно, значит, он у вас не один такой. …Это был единственный раз, когда разговор коснулся моего дома. Был ли он в курсе, что мы видели его во время слежки за усадьбой? Зная его, я так не думала. Он должен был видеть меня в крови той ночью, так почему же он все так же беззаботен, словно ничего и не было? Я сама подняла эту тему: – Кокуто-кун, в ночь с третьего февраля… – Не надо об этом. Он просто ушел от ответа. – В чем дело, Кокуто? …Невероятно, но я, сама того не заметив, заговорила как ШИКИ. Микию слегка удивило, что я так его назвала, поскольку я явно была Шики. – Скажи, почему ты не рассказал обо мне полиции? – …Потому что я ничего не видел. Это ложь. Такого быть не может. Той ночью ШИКИ подошел к нему и… – Ты просто оказалась там, правда? По крайней мере, я видел именно это, поэтому решил верить в тебя. Это ложь. Иначе зачем бы ему следить за усадьбой? …ШИКИ подошел к нему и… – Ну, если честно, сейчас об этом немного тяжело думать. Когда я буду чувствовать себя увереннее, смогу тебя выслушать, а пока давай не будем об этом. От его выражения лица захотелось убежать. …ШИКИ явно пытался убить Микию Кокуто … Я этого не хотела. Микия сказал, что будет верить в меня. Если бы я сама могла поверить в себя, я тоже не испытывала бы этой непонятной боли… С того дня я решила полностью игнорировать Микию. Через пару дней он перестал со мной разговаривать, но не перестал приходить к усадьбе, чтобы следить за мной. Он до трех утра оставался в бамбуковом лесу под холодным зимним небом. В результате я лишилась возможности ходить на ночные прогулки. Так продолжалось около двух недель. Я смотрела в окно и пыталась понять, действительно ли он так сильно хочет выяснить личность убийцы. Очень уж он настойчив. Было уже почти три часа утра, но он продолжал наблюдать за воротами. На его лице не было признаков отчаяния – напротив, он, кажется, улыбался, когда уходил. Меня охватила злость. Я, наконец, поняла. Он не убийцу искал. Для него доверие ко мне – это нечто само собой разумеющееся, поэтому он и не подозревал меня. Он с самого начала знал, что я не выйду ночью. Он здесь лишь для того, чтобы доказать мою невиновность. Вот почему, когда ночь заканчивалась без происшествий, он радостно улыбался, полагая настоящую убийцу невиновной. – …Какой счастливый, – пробормотала я. Когда я с Микией, мне становится спокойно. Когда я с Микией, мне кажется, что я такая же, как он. Когда я с Микией, мне кажется, что я могла бы перейти на их сторону. Но на той, светлой стороне мира меня быть не должно. Мир, в котором я не могу существовать, мир, в котором мне нет места… втягивает меня его улыбкой. Вот почему Микия, вызывающий во мне все эти мысли, злил меня. Внутри меня убийца по имени ШИКИ. Этот мальчик доказывает, что я ненормальна… – Мне никто не нужен. Ты все портишь, Кокуто. Шики не хочет сойти с ума. ШИКИ не хочет быть разрушенным. Все было бы хорошо, если бы у меня не возникла мечта о нормальной жизни. Пришел март, и холод стал отступать. Я выглянула в окно из класса. Открывавшийся вид с высоты давал мне ощущение безопасности. Я не могу дотянуться до того, что вижу, и это предотвращает появление любого подобия надежды . Микия, как обычно, зашел в залитый красным светом класс. ШИКИ любил разговаривать здесь… и я тоже ничего не имела против. – Ни за что бы не подумал, что ты меня пригласишь. Решила перестать игнорировать меня? – Я хотела поговорить, потому что так дальше продолжаться не может. Микия нахмурился. – Ты сказал, что я не убийца, – продолжила я, чувствуя, как личность ШИКИ все больше смешивается с моей. Красный закат был таким ярким, что я не могла разглядеть его лица. – Прости. Я убийца. Почему ты покрываешь меня даже после увиденного тогда? – Тут нечего покрывать, ты ведь ничего такого не делала, – с недоумением произнес Микия. – Даже если я сама это признаю? Микия кивнул. – Ты же сама сказала – не воспринимать тебя всерьез. И ты, вне всякого сомнения, не способна на такое. Меня разозлило, что Микия, совершенно не понимавший моего положения, говорил такое. – Что значит «вне всякого сомнения»?! – выплеснула я на него свою злость. – Что ты понимаешь?! Что дает тебе основание верить в меня?! На лице Микии промелькнуло беспокойство, но тем не менее он улыбнулся. – У меня нет для этого оснований, но я буду верить в тебя. Я люблю тебя, поэтому хочу и дальше верить в тебя. Это было последней каплей. Сила чистоты… эти слова сломили все своей чистотой. Эти простые для него слова несли Шики и счастье, и разрушение, от которого ей было не спастись. Этот счастливый человек только что показал мне мир, в котором мне не было суждено жить. …Мир, который можно разделить с другим, наверное, полон счастья. …Но мне неведом такой мир. …Но мне, наверное, неведом такой мир. Если я сближусь с кем-нибудь, ШИКИ его убьет, потому что ШИКИ существует, чтобы отвергать. А раз я существую, чтобы подтверждать, я не могу существовать без отвержения. Поскольку меня никогда ничего не привлекало, мне не приходилось сталкиваться с этим противоречием. Теперь это случилось, и чем сильнее мое желание, тем сильнее понимание его безнадежности. Этот факт причинял мне сильную боль, и я ненавидела его. Я впервые возненавидела Микию всем сердцем. …Микия беззаботно рассмеялся. Но ведь мне никогда не стать такой. Его существование для меня невыносимо. Я это окончательно поняла. Микия будет причиной моего разрушения… – Ты дурак, – в сердцах сказала я ему. – Да, мне это часто говорят. Я вышла из класса. Красный закат полыхал за моей спиной. Выходя, я спросила, не оборачиваясь: – Ты этой ночью тоже придешь? – Что…? – удивленно спросил он. Похоже, он не знал, что я заметила его «дежурства». Микия попытался отмолчаться, но я не позволила. – Ответь. – Не знаю о чем ты, но если захочется – приду. Я покинула класс. В красном небе замаячили тучи. Судя по темноте и тяжести туч, ночью, кажется, будет дождь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5

Ночь. Тучи начали поливать землю дождем. Бесчисленные барабанящие по земле капли наполняли своим шумом туманную ночь, а воздух был нетипично холоден для марта. Стоя посреди мокрых бамбуковых листьев, Микия наблюдал за усадьбой Рёги. Рука, держащая зонт, покраснела и затекла, и он тяжело вздохнул. Микия не собирался долго продолжать эту шараду с подглядыванием. Было бы неплохо, если бы убийцу поймали, пока он этим занимается, но Микия решил всё прекратить, если в течение следующей недели ничего не произойдет. …Однако стоять под дождем было утомительно. Холод и дождь измотали его. Микия с трудом держался. …Он вздохнул. Не столько из-за дождя, сколько из-за сегодняшнего поведения Шики. Как можно что-то ей объяснить, если она думает, что Микия ей не доверяет? В тот момент Шики выглядела по-настоящему хрупкой, Микии даже показалось, что она плакала. Дождь не прекращался. Черные лужи на земле покрыты бесконечной рябью. Оглушительный всплеск . Микия поворачивается в направлении звука . Красная фигура стоит лицом к нему . Девушка в красном. Промокшая под дождем. Девушка, у которой не было даже зонта, промокла так, будто только что вышла из океана. Ее черные волосы прилипли ко лбу, в ее взгляде – пустота. – …Шики. Микия быстро подбежал к ней. Сколько времени эта девчонка пробыла под дождем? Красное кимоно липло к ее ледяному телу. Микия дал ей зонт и вытащил полотенце из сумки. – Вот, оботрись. Что ты делаешь? Вон же твой дом. Микия протянул руку. Она рассмеялась над его беззащитностью. – …Что? Он не успел понять, что произошло. Руку, которую он ей протянул, обожгло, и Микия отпрянул. Теплота растеклась по руке. Порез ? На руке ? Почему ? Она не двигается ? Боль настолько острая, что не воспринимается как таковая. Такая сильная, что органы чувств начали неметь. У Микии не оставалось времени на размышления. Девушка в красном, которую Микия знал как «Шики», пришла в движение. Возможно, потому что Микия уже видел здесь нечто ужасное, его разум еще не поднял паники. Спокойно отпрыгнув, он побежал. …Но убежать было невозможно. Едва Микия начал движение, она рванулась к нему со скоростью зверя. Микия услышал режущий звук из-под ног. Красная жидкость смешалась с лужами дождевой воды. Увидев, что это его кровь, Микия упал на землю лицом вверх. Его спина ударилась о землю, и он застонал. Девушка в красном села на Микию, ее горящий взгляд был полон решимости. Она приставила нож к горлу Микии. Он не мог сделать ничего, кроме как наблюдать за происходящим, словно со стороны. Не существовало ничего, кроме темноты… и её . В этих черных глазах не было эмоций. Она серьезна, решительна. Острие ножа коснулось горла Микии. Возможно, это из-за дождя, но девушка как будто плакала. Но на ее лице не было выражения. Не было эмоций. Эта пустая плачущая маска вызывала страх и жалость одновременно. – Кокуто, скажи что-нибудь. Она выслушает его последние слова. Несмотря на дрожь во всем теле, Микия пристально смотрел в глаза Шики. – Я… не хочу… умирать… Эти слова были обращены не столько к Шики, сколько к самой стремительно надвигавшейся смерти . Не к Шики. Она улыбнулась. – Я хочу убить тебя. Теплая улыбка .

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Граница Пустоты. Начало.

Июль, 1998. Я успешно выполнил свое первое задание, полученное на работе у Токо-сан. В сущности, это была скорее секретарская задача; все, что я сделал – утвердил пачку контрактов у юриста. Мне было досадно, что со мной обращаются как с новичком, но я знал, что, бросив колледж, не имел права рассчитывать на большее. – Микия-кун, ты ведь сегодня в больницу идешь? – Да, пойду после работы. – Можешь идти сейчас, делать все равно нечего. Токо-сан очень мила, когда она в очках. Сегодня был один из таких счастливых дней, и она протирала ручку своего великолепного автомобиля. – Тогда я пойду. Вернусь часа через два. – Возьми мне чего-нибудь! Расставшись с Токо-сан, я вышел из офиса. Раз в неделю, в субботу, во второй половине дня, я хожу навещать ее. Я хожу навещать Шики Рёги, девушку, которая с той ночи не может говорить. Я не знаю, через что она прошла или что пыталась сделать. Я даже не знаю, почему она пыталась убить меня, но мне было достаточно ее улыбки в самый последний момент. Как и говорил Гакуто, я уже очень давно сходил с ума по Шики; один взгляд в лицо смерти этого не меняет. Спящая в больничной палате Шики не изменилась с той ночи. Я помню тот день, когда мы с Шики разговаривали в классе на фоне заходящего солнца. Она спросила, что давало мне основание верить в нее. Я повторяю ответ, который дал тогда. …У меня нет для этого оснований, но я буду верить в тебя. Я люблю тебя, поэтому хочу и дальше верить в тебя… …Какой непродуманный ответ. Я сказал, что у меня нет оснований, но это, конечно же, было не так. Я с уверенностью могу утверждать, что она ни за что никого не убила бы, потому что сама Шики знала боль убийства. Она и жертва, и нападающий. Она лучше, чем кто-либо знает, как ужасно убийство. Вот почему я верю в нее. В Шики, не знающую зла, и в ШИКИ, знающего лишь зло. Она всегда была такой хрупкой, словно ей вот-вот причинят боль. Ты никогда не могла дать волю истинным чувствам . Три составляющих заняли свое место. Личность с двумя телами, парящая на доверии к смерти. Непригодная сущность, получающая наслаждение от контакта со смертью. Личность, осознавшая свои истоки, обратившаяся к своему эго путем бегства к смерти. Все они переплетаются друг с другом, образуя спираль конфликта.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. Однажды, когда я была еще маленькой, я порезала руку во время игры. Подделки, имитации, игрушки… Среди всех этих кухонных приборов оказался один настоящий. Забавляясь с этой острой игрушкой, я порезала себя между пальцев. Я пришла к маме с окровавленной рукой. Я помню, как она отругала меня, заплакала, а потом нежно обняла. Мама сказала, что мне, наверное, больно. Я была счастлива, но не из-за слов, которых не понимала, а из-за того, что мама обняла меня, и заплакала вместе с ней. – Фудзино, когда порез заживет, боль исчезнет… – сказала мама, забинтовывая рану. Я не понимала, что означают эти слова. Потому что никакой боли я не чувствовала. Остаточная боль (есть слезы, нет жизни) -Фудзино Асагами–

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 0

– Необычное рекомендательное письмо вы принесли. Я находился в университетской лаборатории. Старик, которому очень шел белый лабораторный халат, протянул мне руку со змеиной улыбкой. – О, сверхъестественные способности? Вас интересуют подобные вещи? – Нет, просто хочу знать, что они из себя представляют. – Это и называется «интересовать». Впрочем, какая разница? Использовать визитку в качестве письма… так на нее похоже. Она была выдающейся ученицей, так что меня заботит ее судьба. У нас тут все меньше толковых людей, человеческого ресурса не хватает. Да, к сожалению не хватает. – Ээ, насчет сверхъестественных способностей… – Ах да, сверхъестественные способности… Но ведь способности бывают разные. Точных измерений мы здесь не проводим, так что не знаю, смогу ли вам помочь. В моей профессии это зловещая тема, так что в Японии всего несколько лабораторий, которые ею занимаются. Это, знаете ли, черный ящик – детали от нас скрыты. Я вообще-то слышал, что это осуществимо на практике, но у меня есть сомнения. С этим, знаете ли, нужно родиться… – Да мне нет дела до классификации. Впрочем, думаю это телекинез. Что я хочу знать, так это каково обладать такими способностями. – Это как каналы. Вы смотрите телевизор? – Ну да… а что? – Человеческий мозг можно сравнить с каналами. Какой канал вы обычно смотрите? – …Дайте подумать, наверное, восьмой. – Хорошо. Предположим, что это канал с самым высоким рейтингом, так? Допустим, что в человеческом мозгу двенадцать каналов. Наши с вами мозги всегда на восьмом канале, канале с самым высоким рейтингом. Есть и другие каналы, но нам они недоступны. Канал, который смотрят все… можно ли назвать его «здравым смыслом»? Наш канал – восьмой, так как мы живем со здравым смыслом. Понимаете? – …Ээ, так вы утверждаете, что нас заставляют смотреть наиболее безопасные программы? – Нет-нет. Они действительно лучше. Здравый смысл двадцатого века, канал с самым высоким рейтингом – восьмой канал. Раз он нам доступен, это самый спокойный канал, так? С этим здравым смыслом мы живем, и этот здравый смысл нас защищает... разве не прекрасно? – Вы хотите сказать, что другие каналы не спокойны? – Я не знаю. Предположим, что третий канал понимает речь растений, а не людей. Предположим, что на четвертом канале мозговые волны, приводящие тело в движение, на самом деле приводят в движение что-то еще. Обладание такими каналами – удивительная способность. На них не существует здравого смысла, который пускают в эфир на восьмом канале. Раз самый популярный канал показывает здравый смысл, необходимый для жизни в нашем мире, другие каналы ничего подобного не показывают. Мораль с восьмого канала они не показывают точно. – То есть отсутствие восьмого канала делает тебя психически неполноценным? – Угу. Возьмем, например, человека, у которого есть только третий канал. Он может разговаривать с растениями, но не может с людьми. В результате общество обращается с ним как с душевнобольным, и помещает в клинику. Вот что значит обладать сверхъестественными способностями. С самого рождения иметь другие каналы, отличающиеся от окружающих. Но у большинства людей со сверхъестественными способностями есть и каналы вроде четвертого, и восьмой, так что они могут их переключать. Каналы можно переключать когда захочешь, так? Когда смотришь четвертый, не можешь смотреть восьмой. Когда смотришь восьмой, не можешь смотреть четвертый. Чтобы жить в обществе, люди со сверхъестественными способностями используют оба, обычное «я» и ненормальное «я». – Понятно. Вот почему человеку, у которого есть лишь четвертый канал, чужд здравый смысл… потому что он изначально лишен здравого смысла. – Именно. Общество называет таких людей маньяками или убийцами, но мы считаем их «непригодными сущностями». Есть много людей, непригодных для общества, но такие непригодны уже по причине своего существования. Это люди, которых не должно существовать… нет, которые не могут существовать. Но давайте пофантазируем, ладно? Если бы некто, владеющий и четвертым, и восьмым каналом, в результате каких-либо повреждений вынужден был бы постоянно находиться на четвертом, на нем можно было бы ставить крест. Несмотря на то, что у него был здравый смысл, он не смог бы находиться на том же канале, что и мы, а значит не смог бы общаться с нами… поскольку находится на другом канале. – А есть ли способ превратить непригодную сущность в пригодную? – Можно просто прекратить ее жизнь. Если точнее, нужно уничтожить ненормальный канал. Но это приведет к уничтожению мозга, что равноценно убийству. Нет способа уничтожить канал, не уничтожив человека. А если есть – вот это была бы действительно сверхъестественная способность. Это, наверное, что-то вроде двенадцатого канала. Канал, который может практически все. Профессор рассмеялся, словно это было очень смешно. – Вы очень помогли. Кстати, правда, что сгибание ложек – самый распространенный пример телекинеза? – Что? Ложки сгибаются? – Насчет ложек не знаю, а вот человеческие руки сгибаются. – Вы хотите сказать, руки взрослого человека? Это поразительно. Деформация больше зависит от размера объекта, чем от его твердости. Мне казалось, что требуется около семи дней, чтобы согнуть что-нибудь вроде человеческой руки. И в какую сторону? Влево? Вправо? – А есть разница? – Конечно есть. Дело в точке опоры. Даже у Земли есть постоянное направление вращения. А тут, значит, нету? Хм… неужели такая сила и вправду существует? Тогда с таким человеком лучше не связываться. У него больше двух каналов. Эта непригодная сущность по-видимому может вращать вещи в обоих направлениях. Никогда не слышал, чтобы у кого-то было два канала, которыми можно пользоваться одновременно; это слишком большая сила. – Ээ… у меня мало времени, так что надо идти. Надо сегодня добраться до Нагано… так что спасибо за помощь. – Не за что. С ее рекомендацией можете приходить сколько пожелаете. Да, кстати… у Аозаки-кун все хорошо?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

Фудзино Асагами поднялась, все еще находясь в легком оцепенении. В комнате никого кроме Фудзино. Свет выключен… нет, его не было с самого начала. Ее окружала лишь глубокая темнота. Фудзино выдохнула, ощупывая волосы. Пучок слева был срезан. Скорее всего тем парнем с ножом, который был на ней секунду назад. Вспомнив это, она наконец оглядела помещение. Это был бар в подвале. Заброшенный полгода назад из-за банкротства, он стал местом тусовки трудных подростков. …В углу стоял складной стул. …Посреди комнаты – биллиардный стол. …Вокруг разбросана еда из магазина, а мусор свален в кучу. От них, похоже, исходил неприятный запах. Тошнотворная вонь, стоявшая в помещении, раздражала Фудзино. Это руины… или какие-то трущобы далекой страны? Даже представить невозможно, что по лестнице можно выйти в нормальный город. Единственное, что здесь нормально – запах принесенной ими спиртовки. – Ой… Она элегантно огляделась. Разум Фудзино еще не полностью функционировал. …Она еще не осознала, что только что произошло. Она подобрала кисть руки, оказавшуюся у нее под ногами. На оторванной руке были часы. На цифровом экране было написано «20 июля, 1998». Время – 8PM, после произошедшего даже часа не прошло. От внезапной боли Фудзино застонала. Сильная боль в районе живота. Она согнулась, не в силах выдержать сдавливающую боль. Ее руки коснулись пола, раздался всплеск. Она увидела, что все помещение затоплено. – Ну да, точно, сегодня же дождь, – сказала Фудзино вслух, вставая. Она посмотрела на свой живот. Там было немного крови… в том месте, куда ее ранили эти лежащие здесь люди. Тот, кто ранил Фудзино, был знаменитостью в городе. Из всех бросивших школу подростков он особенно выделялся, считался лидером местных хулиганов. Он собрал группу таких же ребят, и они творили что хотели. Одной из их забав была Фудзино – они ее насиловали. Без особой причины. Скорее всего потому, что Фудзино была ученицей Академии Рэйен для девушек, и притом очень красивой. Они были грубы и безжалостны, и одного раза им было мало. Они, похоже, понимали, что их за это могли посадить, но, увидев, что Фудзино никому ничего не рассказала и страдала в одиночестве, успокоились. Они поняли, что Фудзино в их власти, и стали постоянно приводить ее сюда. Этой ночью все было также, они были совершенно расслаблены, но однообразие уже стало им надоедать. Он принес нож, по-видимому чтобы сделать однообразный процесс более возбуждающим. Гордость их главаря была уязвлена, поскольку даже после изнасилования Фудзино продолжала жить нормальной жизнью. Он хотел неоспоримого доказательства своей власти над ней. Приготовившись совершить нечто крайне жестокое, он вытащил нож, но ее лицо оставалось спокойным. Разозлившись на девушку, выражение лица которой не изменилось даже когда к лицу был поднесен нож, он повалил ее и… – Нельзя идти в таком виде. Фудзино осмотрела себя, ощупывая залитую кровью одежду. Ее кровь была только на животе, но чужая кровь перепачкала ее с ног до головы. Отмыть, по-видимому, будет непросто. – Как глупо… так перепачкаться, – пробормотала Фудзино. Она пнула одну из разбросанных по полу конечностей. «Меня что, больше злит то, что я перепачкалась в крови, чем то, что они меня насиловали?» – подумала Фудзино, удивляясь собственной ярости. Снаружи идет дождь… в этот час прохожих должно быть немного. Несмотря на дождь, холодно быть не должно – сейчас лето. Она отмокнет под дождем и смоет кровь в каком-нибудь парке. …Приняв решение, она вдруг успокоилась. Выйдя из лужи крови, она наконец пересчитала разбросанные трупы. Раз, два, три, четыре… четыре… четыре… четыре, сколько бы она не считала! Она поражена. …Одного не хватает… – Один значит ушел?.. – чуть слышно пробормотала она. А значит меня поймает полиция . Если он пойдет к ним , меня арестуют . Но… пойдет ли он в полицию ? Как он сможет им все объяснить ? Расскажет им для начала , как насиловал меня , Фудзино Асагами , и угрозами заставлял молчать ? Исключено . Это невозможно , и у подобных людей мозгов не хватит выдумать убедительную историю . Немного расслабившись, Фудзино зажгла стоящую на столе спиртовку. Она осветила все помещение. Стали отчетливо видны шестнадцать разбросанных по полу рук и ног. При желании можно было найти четыре тела с головами. Залитая оранжевым светом комната окрашена свежей красной краской – безумное зрелище. Фудзино мало интересует эта жуткая сцена. …Один сбежал. Ее месть еще не закончена… К счастью, еще не конец. – Мне придется мстить? Фудзино пугала мысль, что придется убить еще одного человека. Ее тело задрожало, словно говоря ей, что этого делать нельзя; но если она этого не сделает, опасность будет грозить ей самой. Но все равно, она не хотела больше делать ничего плохого… В самом деле не хотела. …На отразившемся в луже крови лице рот скривился в улыбке.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Остаточная боль – 1

Июль подходил к концу, и в моей жизни стали происходить различные странные события, вроде пробуждения подруги после двухлетней комы, выполнения мною второго большого задания на работе и визита сестры, с которой я пять лет не виделся. Свое девятнадцатое лето Микия Кокуто начал в суматохе. Сегодня был один из моих редких выходных, но мой школьный товарищ привел меня на вечеринку. Я увидел, что опоздал на последнюю электричку. Остальные уехали на такси, но, поскольку зарплата ожидалась лишь завтра, таких денег у меня не было. Делать было нечего, я решил идти до дома пешком. К счастью, мой дом был всего в двух станциях оттуда. Число как раз сменилось с двадцатого июля на двадцать первое. Было за полночь, я в одиночестве шел по ночному городу. Поскольку завтра будний день, торговые районы быстро погрузились в спячку. Этой ночью шел сильный дождь. Он прекратился до полуночи, но на асфальте еще сохранялись следы дождя, и на мокрой земле раздавались всплески. Была середина лета, и температура превышала тридцать градусов. Сочетание горячего ночного воздуха и влажности после дождя было неприятным. Я увидел девушку, сидящую на тротуаре. Девушка в черной школьной форме держалась за живот, сидя у ограждения. Я заметил, что ее форма имитирует одежду монахинь. Этот дизайн, сочетавший простоту и причудливость вечернего платья, принадлежал Академии Рэйен для девушек, и был, по словам Гакуто, очень популярен среди любителей «этого дела», что-то вроде костюма горничной. …Я-то не из таких, просто там учится моя сестра. – Я слышал, что все тамошние ученицы живут в общежитии… Странно, что она здесь в такое время. Она должно быть в беду попала, или просто плохая ученица, нарушающая школьные правила. Поскольку она все-таки училась в той же школе, что и моя сестра, я решил поговорить с ней. Когда я позвал ее, она медленно повернулась, взмахнув длинными волосами. Девушка, кажется, тихо охнула. У нее очень длинные волосы. Ее взгляд, как и сама она, выглядел спокойным. У нее маленькое лицо… милое, но с благородными чертами. Подходящий баланс для японской красавицы. Длинные волосы отброшены назад, а небольшой отделенный ухом пучок спускается на грудь. Но пучок с левой стороны был будто срезан. Ровно подстриженная челка навевала мысль о воспитанной девушке из уважаемой семьи. – Да? В чем дело? – спросила девушка с бледным лицом. Ее губы были фиолетового цвета. У нее явно был цианоз. Одну руку она держала на животе, лицо было искажено от боли. – У тебя живот болит? – Нет, ммм… Я, ммм… Она пыталась выглядеть спокойной, но ее речь выдавала ее. На вид девушка была довольно хрупкой. Казалось, что она вот-вот сломается, прямо как Шики, когда я ее впервые встретил. – Ты – ученица Академии Рэйен, да? На электричку опоздала? Отсюда далеко. Хочешь, я тебе такси поймаю? – Нет, не надо. У меня денег нет. – Да, у меня тоже нет. Девушка удивленно посмотрела на меня. …Я понял, насколько глупым был мой ответ. – Ясно. Так у тебя, наверное, дом рядом. Я слышал, что у вас все живут в общежитии, но, как видно, разрешают уходить. – Нет, мой дом далеко. Я озадаченно склонил голову. – Так ты что, вроде как сбежала? – Да, думаю только это мне и остается. …Я был в замешательстве. Выглядела она промокшей. Наверное, не смогла найти укрытия от того дождя, раз с нее вода стекала. Я с некоторых пор не переносил вида промокших под дождем девушек. Наверное, поэтому у меня вырвалось: – Хочешь на эту ночь у меня остаться? – А можно…? Все еще продолжая сидеть, она смотрела на меня полным отчаяния взглядом. Я кивнул. – Никаких проблем, я живу один. Но обещать ничего не буду. Дурных намерений не имею, но если что случится, могу начать приставать. Я здоровый парень, так что имей в виду. Если тебя это не пугает, пойдем. Зарплату я, к сожалению, еще не получил, тут я тебе мало чем помогу, но вот болеутоляющее у меня есть. Девушка обрадовалась. Ее беззащитная и невинная улыбка в свою очередь порадовала меня. Я протянул ей руку, и она грациозно поднялась. …Мне показалось, что там, где сидела девушка, остались красные пятна… Вместе с этой незнакомкой я продолжил путешествие по ночному городу. – Идти неблизко, если будет плохо – скажи. Уж девушку то я на спине донести смогу. – Хорошо, но рана зажила, так что мне не больно, – сказала она, но за живот по-прежнему держалась. Ей было явно нехорошо. – Живот болит? – снова спросил я. Ответив отрицательно, девушка снова затихла. Некоторое время мы молча продолжали идти, затем она покачала головой. – …Да. Очень, очень болит. Я сейчас заплачу… можно я заплачу? Я кивнул, и девушка удовлетворенно закрыла глаза. Словно смотрела сон. Девушка не назвала своего имени, так что я решил не называть своего. Мне это показалось романтичным. В квартире она сказала, что хочет воспользоваться душем. Еще сказала, что хочет высушить одежду, и я решил выйти. Я ушел под предлогом покупки сигарет. Я чувствовал себя хорошим человеком, отправляясь за сигаретами, которые не курю. Вернувшись где-то через час, я застал ее спящей на диване. Я поставил будильник на семь тридцать и лег в постель. Я заснул, тревожимый мыслями о порезе в ее форме, в районе живота. Когда я проснулся следующим утром, девушка сидела в комнате, словно ей нечем было заняться. Она поклонилась, увидев, что я проснулся. – Спасибо что помог. Мне нечем тебе отплатить, но я очень благодарна. Девушка встала и собралась уходить. …Мне стало немного неловко, что ей пришлось сидеть и ждать просто чтобы сказать мне это. – Постой, ты хотя бы позавтракай. Девушка послушно подчинилась. Из еды остались лишь макароны и оливковое масло, так что на завтрак, естественно, были спагетти. Я быстро приготовил две порции и поставил на стол. Было слишком тихо, так что я включил телевизор – и увидел жуткие новости. – …Ого, Токо-сан такое понравилось бы, – пробормотал я, и, будь она здесь, она бы чем-нибудь в меня запустила. …Но новость действительно необычная. Я слушал ведущего, рассказывающего о событиях прошедшей ночи. Этой ночью в заброшенном полгода назад подвальном баре было найдено четыре тела. У всех четырех жертв по-видимому были оторваны конечности, и место преступления было залито кровью. Место было недалеко отсюда, примерно в четырех станциях от того, где ночью был я. Как ни странно, было сказано что конечности оторваны, а не отрезаны, но в новости на этом подробно не останавливались, перечисляя вместо этого информацию о жертвах. Все четыре жертвы были старшеклассниками – просто подростки, слонявшиеся в том районе. По-видимому они также наркотики употребляли, и человек на экране отвечал на вопросы телеведущего о личной жизни жертв. – …Думаю, эти парни заслужили смерть, – донеслось из телевизора, и я, разозленный таким отношением к умершим, выключил телевизор. Я посмотрел на девушку и увидел, что она схватилась рукой за живот. Судя по тому, что она не съела ни куска, ей было очень плохо. Я не видел выражения ее лица, так как она опустила голову. – …Никто не заслуживает смерти, – сказала она, тяжело дыша. – Почему… Все зажило, так почему?!.. Девушка вскочила со стула и побежала к двери. Я бросился за ней, но она жестом остановила меня. Она, кажется, не хотела, чтобы я подходил. – Постой. Думаю, тебе надо успокоиться. – Ничего. Я знала… Мне нет пути назад. Ее лицо исказилось от боли. Эта боль напоминала боль Шики. Успокоившись, девушка поклонилась мне и открыла дверь. – Прощай. Надеюсь, что никогда больше тебя не встречу. И она просто ушла. Ее лицо было как у японской куклы, за исключением взгляда. По ее взгляду казалось, что она вот-вот заплачет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Остаточная боль – 2

После происшествия с незнакомкой я отправился на работу. У организации, в которой я работаю, нет официального названия. Она специализируется на создании кукол, но большинство производимых нами работ связаны с архитектурой. Президенту, женщине по имени Токо Аозаки, уже почти тридцать, и эта чудачка купила заброшенной здание, чтобы устроить в нем свой офис. Получается, что это скорее дорогостоящее хобби, чем фирма. По различным причинам я решил работать у нее и теперь хожу сюда каждый день. Не все идет гладко, но в целом я доволен. Считаю, что мне повезло. Есть недостатки, но терпимые. …В таких размышлениях я добрался до места. Это четырехэтажное здание, с офисом на четвертом этаже. Расположенное между жилым и промышленным районом здание выглядит необитаемым. Вид у него, несмотря на достаточно небольшую высоту, гнетущий. Я поднялся по лестнице, так как лифта не было. Войдя в кабинет, я увидел необычную посетительницу, стоящую среди разбросанного как всегда хлама. Девушка в черном кимоно повернулась, направив на меня свой пронзительный взгляд. …На кимоно был узор в виде рыбок… – О, Шики? Что ты делаешь в этой дыре? – Плохо, что это место для тебя «дыра». Так уж получилось, что ты в этой дыре работаешь, Кокуто. Токо-сан, сидевшая за спиной Шики, сердито смотрела на меня. Одета как всегда неброско, во рту сигарета. На ней были черные брюки, белая рубашка и серьга в одном ухе, естественно оранжевая. По неизвестным мне причинам она, кажется, считает необходимым постоянно носить что-нибудь оранжевое. – А ты рановато сегодня. Я же говорила, работы пока нет, приходи к полудню. – Да не могу я. В самом деле. Содержимое бумажника не позволяет. Неспокойно мне, когда в бумажнике только проездной на электричку и карточка на телефон. – Кстати, что здесь Шики делает? – Я позвала. Она мне для одного дела нужна. Шики молчала, сонно потирая глаза. …Опять гуляла по ночам? …Прошел лишь месяц с тех пор, как она вышла из комы. Нам почему-то неловко разговаривать друг с другом. Увидев, что Шики разговаривать не настроена, я сел за свой стол. …Заняться было нечем, и я решил поболтать. К счастью, тема нашлась быстро. – Токо-сан, видели новости утром? – Ты наверное про Широкий Мост. По-моему, в Японии такой большой мост не нужен, не заграница ведь. Ее комментарий привел меня в недоумение. Речь шла о большом мосте, длиной около восьмисот метров, который планировали достроить в следующем году. Наш город расположен недалеко от порта. Добраться до порта можно за двадцать минут езды, но путь этот неудобен. Проще говоря, по прямой было бы гораздо короче. На карте эта местность похожа на полумесяц, и, чтобы добраться с одного конца до другого, приходится делать большой крюк. Городская строительная группа объединила усилия с крупной строительной компанией, чтобы устранить то, что они назвали причиной общественных жалоб. Они стали прокладывать между концами полумесяца прямой путь в виде моста… Большая часть денег на его постройку шла, разумеется, с наших налогов. По-моему, типичный случай – правительство говорит, что якобы реагирует на общественные жалобы (хотя на самом деле никаких жалоб не было), что в свою очередь приводит к общественным жалобам. Еще на мосту будут располагаться музеи, аквариумы, большие стоянки и тому подобное – не мост, а просто парк аттракционов. До недавнего времени его называли Мостом Залива, но со слов Токо-сан получается, что его официально назвали Широким Мостом. Ни мне, ни Токо-сан не нравится идея постройки этого моста. – Вы вроде не в восторге от этой идеи, Токо-сан, а место для галереи все равно получили. – У меня выбора не было. Один знакомый дал мне это место в качестве оплаты. Я некоторым образом связана со Строительной Компанией Асагами, так что просто перепродать его не могу. И что толку от места, на котором денег не сделаешь? С ее ворчания складывалось ощущение, что у нее проблемы с деньгами. Меня охватило очень нехорошее предчувствие. – Ээ, извиняюсь за прямоту, можно мне зарплату получить? – Кокуто, насчет зарплаты… у меня, к несчастью, нет денег. К сожалению, придется подождать до следующего месяца, – невозмутимо сообщила Токо-сан. Она разговаривала так, будто это я был злодеем. – Минуточку! У вас в банке вчера было миллион сто двадцать тысяч йен! Вы хотите сказать, что они все исчезли?! Раскачиваясь в кресле, Токо-сан объяснила, что она все потратила. Шики с завистью на нее смотрела. …Да уж, Токо-сан в этом кресле явно уютно. Стоп, мне сейчас не до этого. – На что вы потратили деньги, Токо-сан? – Да так, купила одну дурацкую вещицу. Доску Уиджи Викторианской эпохи. Особого эффекта от нее ожидать не приходится, но она все же не совсем бесполезна – все-таки ей больше сотни лет. Какой бы обыкновенной она не была, немного маны и большой возраст придают ей некоторую ценность. Впрочем, полезность ее в любом случае значения не имеет. Купила я ее, если хочешь знать, просто потому, что это часть моего хобби. Не понимаю я ее. Эта женщина, Токо Аозаки – маг. По-моему лучше бы она была кем-то вроде волшебницы, но приходится смириться с реальным положением вещей. – Она внезапно появилась в продаже, вот я ее машинально и купила, – продолжала оправдываться маг. – Не сердись. Я тоже без денег. …Не сердиться? Она многого хочет. Я от нее немало чудачеств видел, и считал эту ее черту довольно забавной, но такого стерпеть не мог. – Вот значит как? В этом месяце зарплаты не будет? – Угу. Найди деньги где-нибудь еще. Я поднялся. – В таком случае я ухожу искать средства к существованию на этот месяц. Вы не против? – Ладно. Кстати, Кокуто, хочу попросить тебя об одолжении, – сказала Токо-сан совсем другим голосом. Возможно это связано с приходом Шики… Я успокоился и остановился. – Что такое, Токо-сан? – Можешь занять мне немного денег? Я, как видишь, на мели. – …Да ни за что. Хлопнув дверью, я покинул офис. – Токо, давай к делу, – заговорила наконец Шики, все это время наблюдавшая за разговором Микии и Токо. – Верно. Не люблю браться за такую работу, но жить мне не на что. …Черт, на что угодно готова ради денег, а ведь не алхимик какой-нибудь. А все потому, что Кокуто мне денег не дает. Затушив сигарету в пепельнице, Токо заявила, что у нее плохое настроение. Шики подумалось, что настроение Микии вероятно еще хуже. – Итак, что касается произошедшего этой ночью… – Я слышала достаточно. Я поняла, что произошло. – Отлично… Я лишь описала место преступления, а ты уже все поняла? А ты проницательна. Токо многозначительно посмотрела на Шики. Токо лишь описала обстоятельства убийства, произошедшего между семью и восемью часами прошлого вечера, а Шики уже вникла в суть преступления. Явное свидетельство того, что Шики близок мир Токо. – У клиента есть предположение насчет личности убийцы. Твоя задача – взять ее под контроль, если это возможно, но при малейшем сопротивлении… клиент сказал убить ее. Шики кивнула. Задача была понятна. Найти убийцу и убить ее. – А что потом? – Если придется убить – все будет улажено, выставят как несчастный случай. Официально она уже мертва, клиент об этом позаботился. Закон не запрещает убивать мертвую. Что скажешь? По-моему работа как раз для тебя. – Могла бы и не спрашивать, – сказала Шики, направляясь к выходу. – Куда торопишься, есть что ли хочешь? Шики не ответила. – Вот ее фотография и данные. Куда ты собралась, не зная, как она выглядит? Шики посмотрела на Токо, бросившую ей папку с информацией. Папка упала на пол. – Мне это не нужно. Это явно убийца моего типа. …Так что если мы встретимся, сразу же попытаемся убить друг друга. Шики покинула офис, сопровождаемая шелестом кимоно и холодным взглядом. Другого выхода не было. Выйдя из офиса, я решил занять немного денег у приятеля. Мы решили встретиться в столовой колледжа, который я бросил в июне. Гакуто пришел после полудня. Он очень вырос со школы. Когда я рассказал ему о цели встречи, он сделал озадаченное лицо. – Невероятно. Ты позвонил только чтобы занять денег? Ты правда Микия Кокуто? – Угу. Ты важный для меня человек. Радуйся. – Да чему тут радоваться? И вообще, почему у родни не займешь? – Я поссорился с родителями когда бросил колледж и с тех пор с ними не разговаривал. Как это по-твоему будет выглядеть, если я приду сейчас к ним с такой просьбой? – Ха, ну ты упрямый. Сильно поссорились? – Тебя это не касается. Так займешь денег или нет? – Уу, да ты сегодня не в духе. Сердито посмотрев на него, я сказал что это не его дело, но занять мне немного денег он согласился. – Благодаря твоей популярности я наверняка смогу быстро собрать для тебя пятьдесят или шестьдесят тысяч йен… а если нужно еще больше, могу занять из своих. Но не просто так. …По-видимому он хотел попросить меня об услуге. Гакуто огляделся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. – Короче говоря, хочу чтоб ты кое-кого поискал. Это один из наших кохай, он до сих пор не вернулся домой. Он кажется замешан в странном преступлении. Рассказ Гакуто меня встревожил. Пропавшего кохай звали Кэйта Минато. Он не объявлялся с прошлой ночи и, по словам Гакуто, был в компании убитых той ночью подростков. Той же ночью Кэйта Минато связался с одним из своих друзей, но вел себя как-то странно, и этот друг обратился за помощью к Гакуто. – Кэйта говорил, что его будто бы собирались убить. Это был единственный звонок, а теперь он даже не берет трубку. По словам говорившего с ним парня, он реально слетел с катушек. Слетел с катушек… видимо речь о наркотиках… Легкие наркотики для начинающих на сегодняшний день дешевы и достаточно доступны. При желании даже школьники могут раздобыть Л; впрочем, у них и желания то такого возникать не должно… – Слушай, ты правда считаешь, что с такого рода делишками ко мне надо обращаться? – А как же. Поиск людей – твой талант. Я помолчал. – Этот Кэйта наркотики употребляет? – Нет, их употребляли убитые. Не помнишь Кэйту? Один из тех ребят, что тебя обожали. …В школе я почему-то был популярен среди некоторых кохай. Наверное из-за моей дружбы с Гакуто, не знаю. – Самое логичное – предположить, что ему просто снесло крышу от нового наркотика. Какие они употребляли? Возбудители или депрессанты? Есть два типа наркотиков: возбудители, которые словно опьяняют, вызывая ощущение бодрости, и депрессанты, которые, соответственно, вызывают депрессию. Гакуто назвал возбудитель. – Плохо, если он употребляет наркотики, чтобы подавить страх. Возможно убийца и правда преследует этого паренька. Ладно, я этим займусь. Расскажи о его друзьях. Гакуто протянул мне адресную книжку, словно только этого и ждал. Для той компании было характерно наличие большого числа друзей, и Кэйта не был исключением. Напротив многих имен указаны номера мобильных телефонов, для каждой компании – места тусовок. – Я свяжусь с тобой, как только найду его. Могу обеспечить его безопасность – ты ведь не против? «Обеспечить безопасность» подразумевало передать его Дайсуке, полицейскому. Гакуто понимающе кивнул. Соглашение достигнуто. Для начала поисков я занял у него двадцать тысяч йен. Попрощавшись с Гакуто, я отправился на место убийства. У меня было ощущение, что эти поиски потребуют немало усилий. Я понимал, что мне не следует лезть в эти дела, но и понимал также, что паренек в опасности, и потому не мог отказать Гакуто…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

Зазвонил телефон. После пяти звонков включился автоответчик, и после гудка я услышала знакомый голос. – Доброе утро Шики. Можешь сделать одолжение? Я должен в полдень встретиться с Азакой в кафе под названием «Анен эрбе», но, видимо, не смогу. Тебе ведь нечем заняться? Можешь сходить туда и сказать, что я прийти не смогу? Звонивший повесил трубку. …Превозмогая сонливость, я повернулась к стоящим у кровати часам… «22 июля, 7:23AM» Я вернулась домой лишь четыре часа назад. Организм все еще жаждал сна, возможно из-за того, что я гуляла по городу до трех утра с тех пор, как получила задание от Токо. Я натянула одеяло. Летняя жара меня не особо тревожила. Я с детства неплохо переносила жаркую и холодную погоду и, похоже, до сих пор неплохо переношу. Я немного полежала, и телефон зазвонил снова. Включился автоответчик, и на этот раз я услышала голос, который предпочла бы не слышать. – Это я. Новости видела? Не видела, да? И не надо. Я тоже не видела. …Мои подозрения окончательно подтвердились. Ее мыслительные процессы совершенно непостижимы. Истинного смысла слов Токо мне просто не понять. – Этой ночью было три смерти. Очередная прыгнувшая со здания самоубийца и два убийства «в состоянии аффекта». В новостях их не показали, а значит, чем-то необычным не считают. Но есть еще одно странное происшествие. Если хочешь подробностей, приходи ко мне. Хотя не надо. И так сойдет. Ладно… скажу просто, чтобы даже ты своей сонной головой усвоила. Только что появилась еще одна жертва. Звонившая повесила трубку. Я начала злиться. Появилась жертва или не появилась, меня это не касается. Не нужна мне эта информация, я с собой то разобраться не могу. Смерть незнакомого человека заботит меня меньше, чем падающий на меня солнечный свет. Когда сонливость прошла, я, наконец, встала. Приготовила завтрак, какой прежняя Шики ела в течение шестнадцати лет своей жизни. Я поела и стала собираться. В этот раз надела простое оранжевое кимоно, для прогулок по городу я предпочитаю его. …Даже мой выбор одежды – всего лишь привычка из прошлого. От чувства, что я наблюдаю за кем-то посторонним, хотелось прикусить язык. Два году назад, когда Шики Рёги еще было семнадцать, я такой не была. Два года в коме не просто изменили меня. …Эти два года пустоты дали мне что-то – ощущение, что я действую не по собственной воле. Мне все время кажется, что нити под названием «шестнадцать лет в роли Шики Рёги» управляют мною словно марионеткой. Но это, должно быть, просто самообман. Сколько бы я не проклинала себя за пустоту и фальшивость, на самом деле я действую по своей воле. Ничьей другой воли тут быть не может. Когда я закончила одеваться, было почти одиннадцать. Я воспроизвела первое сообщение на автоответчике. Снова раздался голос, который я слышала так много раз. Голос, который должен был затеряться в воздухе, оказался вот так просто записанным. …Микия Кокуто. Последний, кого я видела два года назад… Одноклассник, два года назад увидевший, как я утратила самоконтроль… У меня сохранились воспоминания о нем, но нет последней сцены. Хотя нет, воспоминания того года, начиная с момента нашего знакомства, полны провалов. Не хватает многих важных составляющих. Почему с Шики произошел тот несчастный случай… Почему она в тот момент смотрела в лицо Микии… Так хочется, чтобы забытые воспоминания были где-то записаны. Провалы в памяти тревожат меня и не дают нормально разговаривать с Микией. …Автоответчик замолчал. Странно, что мои тревоги немного рассеиваются при звуке его голоса. Возникает ощущение, что у меня есть твердая опора, но ведь голос опорой быть не может. Это, должно быть, тоже самообман. Скорее всего так и есть. Единственная реальность, которую я теперь способна ощущать – жгучее возбуждение, возникающее, когда я убиваю. Анен эрбе оказалось кафе в античном стиле. Прочитав надпись на немецком, я зашла внутрь. Уже наступил полдень, но посетителей было немного. Не знаю как его строили, но внутри было темно, особенно в глубине, у стойки. Освещены были лишь столики у двери. Четыре окна были единственным источником света. Свет из этих окон заливал столики, словно вырезая их из тьмы. Контраст этот выглядел величественно, возможно из-за яркости солнечного света. Азака Кокуто сидела за столиком в самой глубине. Две девушки, одетые в форму западного стиля, сидели рядом, дожидаясь Микию. – Две?.. Я об этом ничего не знала. Микия говорил только про Азаку. Про другую девушку речи не было. Я изучала их, приближаясь. У них были схожие черты лица и они были красивы, выглядели как и подобает ученицам Академии для девушек, хотя впечатление создавали совершенно разное. У Азаки твердый взгляд, выражающий готовность принять любой вызов; даже ее женственные манеры не могут этого скрыть. Если Микию любят за его обаяние, то Азакой следует восхищаться за ее суровость. Девушка рядом с Азакой выглядит довольно хрупкой. Ее осанка ровна и грациозна, но впечатление она производит такое, будто вот-вот сломается. – Азака, – позвала я, подойдя к их столику. Азака, нахмурившись, посмотрела на меня. – Шики… Рёги. Ее голос был полон враждебности. Она даже не пыталась это скрыть. Ее женственность – всего лишь маска. – Я жду брата. С тобой я не разговариваю, – сказала Азака, сохраняя спокойствие. – А у меня как раз от него сообщение. Он сказал, что прийти не сможет. Он тебя кинул. Азака ахнула. То ли ее шокировало, что он не смог прийти, то ли что именно я пришла сказать ей об этом. – Шики, это должно быть твоих рук дело!.. Азака сжала кулаки. Похоже ее шокировал именно мой приход. – Не говори глупостей. Я сама жертва. Этот эгоист послал меня передать, что прийти не сможет. Азака с ненавистью посмотрела на меня. – Кокуто-сан, это неожиданность для всех нас, – попыталась успокоить Азаку сидящая рядом девушка, словно опасаясь, что та начнет швыряться посудой. У нее был тонкий голос. Я отпрянула. – …Ты права, мы же сегодня ради тебя пришли. Прости, Фудзино, мне не следовало выходить из себя. Азака извинялась перед девушкой по имени Фудзино. Я посмотрела на тихую девушку. Она тоже посмотрела на меня. – Тебе… не больно? – вырвалось у меня. Девушка, не отвечая, лишь продолжала рассматривать меня. Безо всяких эмоций, словно жучков на природе. Внутри меня происходила борьба. Интуиция подсказывала, что эта девушка – мой враг, а разум – что она им быть не может. – …Нет, не может быть. В конце концов я решила поверить разуму. Не может эта девушка, Фудзино, получать удовольствие от убийства. У нее нет для этого причин. Да и вообще, не смогли бы ее тонкие руки оторвать человеческие конечности. Вот если бы у нее были необычные глаза, вроде моих… – Это все, – сказала я Азаке, быстро утратив интерес к той девушке. – Что-нибудь ему передать? – «Брат, прошу, немедленно прекрати общаться с этой девчонкой». Азака в самом деле потребовала это передать. – «Брат, прошу, немедленно прекрати общаться с этой девчонкой», – серьезно сказала Азака одетой в кимоно девушке по имени Шики. Мне было довольно тревожно из-за напряженной атмосферы между ними. Они, казалось, держали ножи у горла друг друга, выжидая удобного момента. Подобная атмосфера меня пугает. Оставалось лишь молиться, чтобы обошлось без происшествий. К счастью, они закончили разговор, и девушка в кимоно удалилась изящной походкой. Я смотрела ей вслед. Шики говорила очень мужеподобным голосом. Из-за этого я не смогла определить ее возраст, но ей, наверное, примерно столько же, сколько мне. Ее фамилия Рёги… возможно она из тех Рёги; это объяснило бы наличие дорогого на вид кимоно, явно сделанного на заказ. Если она из Рёги, я не удивлюсь, если у нее есть собственный пошивщик кимоно. – …Красивая она, – прошептала я, и Азака кивнула. Меня восхищает ее способность быть честной даже по отношению к той, которую ненавидит. – Но она меня пугает. …Она мне не нравится. Азаку это, кажется, удивило. Это вполне понятно, я и сама себе удивилась, потому что, я, вероятно впервые в жизни, испытывала антипатию к кому-то. – Неожиданно. Я думала, ты из тех людей, которые вообще не способны ненавидеть кого-либо, но видно ошибалась. – Ненавидеть?.. …Разве неприязнь и ненависть – одно и то же? Я никогда так не считала. Я просто почувствовала, что не смогу поладить с той девушкой. Я прикрыла глаза. Шики Рёги. Зловещие черные волосы, зловещая белая кожа, и эти зловещие бездонные пустые глаза. Она посмотрела на меня, и я встретила ее взгляд. И каждая из нас увидела, что сокрыто в другой. Она видит лишь кровь. Она убивает по собственному желанию. Она пытается причинить боль другим. …Эта девушка – убийца. Но я не такая. Думаю, что не такая. Потому что я такого никогда не желала. Я снова и снова повторяла это в темноте закрытых глаз. Но ее образ не уходил. …Мы двух слов друг другу не сказали, но ее образ был запечатлен в моем сознании. – Прости, Фудзино. Я тебе выходной испортила. Услышав слова Азаки, я открыла глаза и улыбнулась отработанной улыбкой. – Ничего. Мне все равно не хотелось. – Ты и правда выглядишь довольно бледной. Это едва заметно, потому что у тебя кожа и так очень белая. Не хотелось мне не поэтому, но я все равно кивнула. Я видела по реакции своего тела, что оно не в порядке, но не заметила, что это видно по моему лицу. – Похоже, выбора нет. Я сама попрошу Микию, а на сегодня закончим, ладно? Азака беспокоилась о моем здоровье. Я поблагодарила ее. – Может, не следовало передавать то сообщение для твоего брата? – Ничего страшного. Я ему и так сто раз уже говорила. Он уже, наверное, привык. На самом деле это проклятие. Слова, повторяемые снова и снова, способны притянуть к себе реальность. Это и есть девичье проклятие. В нем грусть и несчастье, – объяснила она, и я не знала, насколько серьезна она была. Я была привычной к ее непредсказуемости и молча слушала красивый голос Азаки. …Она всегда на первом месте по успеваемости и даже в десятке лучших по стране. Она немного странная, но очень воспитанная. Азака – одна из моих друзей в Академии Рэйен. Мы обе поступили туда в старших классах. Поскольку «сквозная» учеба в Рэйене начинается с младших классов, в старших классах туда поступают редко. Благодаря этому мы встретились и сблизились настолько, что иногда даже вместе проводим выходные. Сегодня Азака хотела устроить мне встречу с ее братом, чтобы он для меня кое-кого нашел. В средних классах я ходила в местную школу, и как-то раз, на соревновании, со мной заговорил сэмпай из другой школы. …Последнее время мне было тяжело, но мысль об этом сэмпае мне помогала. Когда я рассказала об этом Азаке, она сказала, что надо его найти. Оказалось, что ее брат тоже из тех мест и многих там знает. Она сказала, что он здорово умеет находить людей нашего возраста. …Не то чтобы я действительно хотела с ним встретиться, но настойчивой Азаке отказать не смогла, и мы решили его поискать. Сегодня мы ждали ее брата, но он, кажется, не смог прийти. …Для меня это было даже облегчением. Мне не очень нравится вся эта затея, потому что… я случайно столкнулась с ним два дня назад. И я смогла сказать то, чего не сказала три года назад. Я сделала то, что хотела, и искать его снова смысла не было. Наверное, Бог знал, что брат Азаки мне больше не нужен, и потому он не смог прийти. – Пошли отсюда. Без толку оставаться тут больше часа, тупо заказывая одни напитки. Азака поднялась. Может она и расстроилась, что не смогла увидеться с братом, но поднялась все равно элегантно. Временами она ведет себя очень по-мужски. Возможно дело в манере разговора. Ее формальный тон исчезает – как сейчас – и она становится развязной, как парень. И это не притворство, а просто часть ее характера. Я очень люблю свою подругу. …Поэтому мне не следует больше с ней видеться. – Азака, пожалуйста, возвращайся в общежитие одна. Я сегодня опять у родителей заночую. – Вот как? Ну хорошо, но Сестра будет недовольна, если ты слишком долго будешь отсутствовать. Не увлекайся. Помахав рукой, Азака покинула кафе. Оставшись одна, я взглянула на вывеску. «Анен эрбе» – в переводе с немецкого означает «наследие». Азака ушла, и я начала бесцельно бродить по улице. Я солгала, сказав, что вернусь домой, к родителям. Мне теперь было некуда идти. Я даже в школе не появлялась с позапрошлой ночи. Отцу, вероятно, уже сообщили об отсутствии без уважительной причины. Если я приду домой, меня спросят, где я была. Я не очень умею врать и могу проболтаться. И тогда… отец меня возненавидит. Я – дочь матери от предыдущего брака. Отцу нужны были лишь дом и земля матери, а я была как бы в комплекте. Поэтому я очень старалась не вызвать его ненависти. Честная женщина, как мать, ученица, которой может гордиться отец, обычная девушка, не вызывающая подозрений… …Я всегда хотела быть такой. Не ради других, а ради себя. У меня всегда была эта мечта, она мне помогала. Но ей пришел конец. Волшебства больше не было, сколько бы я не искала. Я продолжала идти, солнце начало садиться. Я миновала множество прохожих и множество равнодушно мигающих светофоров. Люди старше меня, люди младше меня, все выглядят такими счастливыми. Мое сердце сжалось от боли. Я попробовала ущипнуть себя за щеку. …Ничего не почувствовала. Ущипнула сильнее. …Ничего. Отчаявшись, я прекратила и заметила кровь на кончиках пальцев. Видимо ущипнула так сильно, что ногти проткнули кожу. Но я все равно ничего не почувствовала. Не чувствовала себя живой. Мне это показалось смешным, и я хихикнула. Почему сердце чувствует боль, а я не чувствую? И вообще, что такое сердце? Откуда моя боль – из сердца или из мозга? Когда в мозг поступают слова, направленные причинить боль личности по имени Фудзино Асагами, он, защищаясь, порождает рану. Поскольку рана сообщает человеку о боли, любые сказанные мною в ответ слова – это просто лекарство, смягчающее боль. Вот почему я, хоть и не чувствую боли, понимаю ее сердцем. Но это, наверное, всего лишь иллюзия. Определенно иллюзия. Настоящую боль словами не излечить. Боль в сердце ничтожна, ее забываешь быстро; а вот рана на теле причиняет боль до тех пор, пока не заживет. Это – сильное доказательство жизни. Если то, что называют сердцем, находится в моем разуме, значит там должна быть и рана. Значит я должна быть способна чувствовать боль, как в последние дни. Если воспоминания о днях, когда они меня насиловали, превратились в раны… …Я снова вспомнила их смех и жестокие лица. Все эти изнасилования и угрозы. Когда тот парень с ножом набросился на меня, живот обожгло, и одежда на животе оказалась порезана. Поняв, что меня сейчас зарежут, я стала защищаться. Покончив с ними, я осознала, что жжение в животе было болью. Сердце снова сжалось. «Не прощу». Эти слова снова и снова повторялись в моей голове. – Ах… Мои колени дрогнули. Опять началось. Живот был в огне. Словно невидимая рука сжимала мои внутренности. Меня затошнило. …Обычно я не чувствую тошноты. Закружилась голова. …Обычно я сразу теряю сознание. Онемела рука. …Обычно я ее вообще не чувствую, только вижу. Это настоящая боль. …Да, я чувствую себя живой. Начало болеть место удара. Внезапно вспыхнула боль уже зажившей раны. Давным-давно мама сказала мне, что зажившая рана болеть не будет. Но она солгала. Рана от того ножа все еще болела, хоть и зажила. …Но знаешь, мама, мне нравится эта боль. Для меня, никогда не чувствовавшей себя живой, нет ничего более живительного. Остаточная боль – не иллюзия. – Надо быстро его найти, – прошептала я, тяжело дыша. Надо отомстить. Надо убить сбежавшего мальчишку. Это нехорошо, но в противном случае станет известно, что я – убийца. А я не хотела этого, ведь я наконец-то обрела чувство боли. Я хотела продолжать наслаждаться чувством жизни. И я заставила свое тело, испытывающее боль с каждым движением, идти в сторону места их тусовок. Я плакала от остаточной боли в животе. Но в тот момент даже это недомогание казалось прекрасным.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

Расставшись с Азакой, я вернулась домой, а с наступлением ночи вышла в город. Пока что убито было пятеро. Четверо из них – в том подвальном баре два дня назад. Еще один, по словам Токо, вчера на стройплощадке. Я не видела связи между убитыми два дня назад и убитым прошлой ночью, но это не означало, что такой связи не было. Микия как-то сказал, что у тех, кто живет ночной жизнью, много общего. Отсюда высокая вероятность, что у тех четверых есть что-то общее с убитым вчера. – Та девушка… Я вдруг вспомнила девушку, которая была с Азакой. Аура смерти текла в ней словно по капиллярам. Поскольку к своим глазам я еще не привыкла, увиденное застало меня врасплох. Это было ненормальным. Возможно даже в большей степени, чем я. Но сама девушка была нормальной. От нее пахло кровью, и ее глаза, похожие на мои, словно говорили, что она не знает, по какую сторону границы находится. Она, судя по всему, и была объектом моей охоты, но я все еще пребывала в сомнениях. У этой девушки не было мотива. У нее, в отличие от меня, не было причин убивать из удовольствия, не было темной стороны, получающей наслаждение от убийства. Наслаждение от убийства… Что подумал бы Микия Кокуто, если бы услышал такое? Отругал бы меня, сказав, что убивать нехорошо? – Дурак. Или это я дура? Микия Кокуто сказал, что я не изменилась. Видимо, я не отличаюсь от той, кем была до комы. Но разве я всегда ходила на прогулки по ночам? …Была ли я всегда ненормальной, ищущей, кого бы убить? Нет, не так. У Шики не было такого желания. Точнее, было, но не обладало приоритетом. А следовательно, за это отвечал ШИКИ. Мужское начало, ШИКИ Рёги, ян, внутри женщины, Шики Рёги, инь. Я задумалась о напрашивающемся выводе. Он был внутри меня, но больше его нет. А раз его нет, значит он умер. А в таком случае… это желание убивать может быть лишь моим собственным. Как и сказала Токо, работа как раз для меня – я, без сомнения, рада возможности кого-нибудь убить. …Полночь почти наступила. Я доехала на электричке до станции, на которой бываю редко. Из этого вечно бодрствующего, шумного города вдали был виден большой порт. Расставшись с Азакой, я выбрала следующий пункт назначения. Я не знала, куда мог побежать уцелевший, но полагала, что был способ его найти. Единственными, кто общался со мной напрямую, были четверо, которых я убила, и тот, который убежал, но было также множество мест, в которые они меня водили. Если я пойду туда и спрошу, куда отправился уцелевший, смогу найти, где он скрывается. Поскольку такие, как он, не могут обращаться в полицию или в школу, полагаться они могут только на своих. Держась за горящий живот, я шла по ночному городу. Мои колебания насчет визита в сомнительные заведения стали казаться глупыми на фоне мучившей меня боли и воспоминаний об изнасилованиях. По третьему посещенному мною адресу я встретила человека, назвавшегося другом Кэйты. Он работает в большом здании, переделанном под клуб караоке. Неприятно улыбнувшись, он согласился немного поговорить со мной. Улизнув с работы, он повел меня в «тихое место, чтобы поговорить». По своему длительному опыту я знала, что мы направлялись к месту их сборищ. Такие люди способны учуять слабых. Этот человек с притворно-ласковой улыбкой, должно быть, увидел во мне легкую добычу, которую можно изнасиловать. Он, наверное, знает, что друзья Кэйты Минато меня тоже насиловали. Вот почему он беззаботно повел меня туда. Зная это, я все же согласилась пойти с ним. Этот мужчина, который был на несколько лет старше меня, направлялся в безлюдное место. Держась за живот, который стал болеть еще сильнее, я сосредоточилась. …Полночь почти наступила. Я шла за мужчиной, мысленно проклиная многочисленные изнасилования. Из этого вечно бодрствующего, шумного города вдали был виден большой порт. Мужчина понимал, что ему повезло. Кэйта любил хвастать, как они с друзьями развлекались с этой девчонкой из девчоночьей школы. Кэйта делал с ней что хотел, а потом расписывал, что именно делал, но мужчина отношения к этому не имел. Его мало что связывало с компанией Кэйты, и они были с разных районов, поэтому рассказы Кэйты его обычно мало заботили. Но чтобы та девчонка сама к нему пришла! Надо брать, пока дают. Мужчина решил уйти с работы и отвести Фудзино кое-куда. …Не то чтобы он по сексу изголодался. Для таких как он, изнасиловать девушку впятером или вшестером – не редкость. Но мужчина решил не звать своих друзей. Причина в том, что Фудзино – дочь главы Строительной Компании Асагами. Он сможет получить много денег, если изнасилует ее и пригрозит обнародовать этот факт. Кэйта со своими друзьями не очень соображают в таких делах. Наверное, их главарь не очень умен. А может наоборот, они умны и не нуждаются в деньгах? Впрочем, неважно. Как бы то ни было, мужчина был счастлив. Он не стал звонить друзьям, поскольку не хотел потом делиться полученным. Фудзино Асагами, девушка, которая пришла расспросить его о Кэйте Минато, молча следовала за ним. Обычное место тут не годилось. Мужчина направился в район портовых складов. Была почти полночь, и район складов был безлюден. Поскольку все склады были одинаковы и размещались одинаково, место было похоже на завод. Фонарей немного, и в пространстве между складов его никто не потревожит. Мешать будет только шум волн да огни Широкого Моста, строящегося на другом берегу. – Здесь поговорим, – заговорил наконец мужчина, заведя Фудзино в темноту. – Так ты меня о чем-то хотела спросить? Мужчина решил сначала ответить на ее вопрос. Интуиция подсказывала ему, что набрасываться с ходу было бы неразумно. – Да, вы случайно не знаете, где Кэйта-сан? Фудзино держалась за живот, опустив голову. Ее ровно подстриженные волосы закрывали от мужчины ее лицо. – Последнее время я его не видел. У него и квартиры то своей нет, поэтому он живет у разных знакомых. Связаться с ним тоже не выйдет, у него мобилы нет. – Нет… Связаться с ним я могу. – Что? Какую-то глупость девчонка говорит. Она может с ним связаться, но не знает где он? Она что, обезумела от постоянных изнасилований? Впрочем, так оно наверное и лучше, но мужчина все же был немного разочарован. Он снова сделался вежливым. – Ну и отлично. Если ты можешь с ним связаться, просто спроси где он. – Понимаете… Кэйта-сан не хочет говорить мне, где он прячется. Поэтому я хожу и расспрашиваю его друзей. Ответьте пожалуйста… Мне все равно, знаете вы или нет. – Э-эй, погодь. Что значит прячется? Он что, в какое-то дерьмо вляпался? Мужчину встревожили странные слова девушки. Прячется… значит ли это, что полиция знает об изнасилованиях Фудзино? Нет, в таком случае сама бы она не пришла. Мужчина задумался, но не смог найти ответа, потому что… …Потому что он не смотрел новостей. – Впрочем, какая разница? А почему ты говоришь, что тебе все равно, знаю я или нет? Ты с самого начала это задумала? Ты сюда типа не из-за Кэйты пришла, а чтоб мужика нового найти? На этот раз мужчина рассмеялся искренне. «Вот повезло, сделаю денег безо всяких ухищрений». К тому же Фудзино Асагами – красивая девушка, которую обычно просто так не заполучить. Куча денег и красавица. Разве не это называют удачей? – Прости, надо было тогда сразу тебя к себе отвести. Или тебе тут типа больше нравится? Девушка в черной форме кивнула. – Но сначала, пожалуйста, скажите, знаете ли вы, где Кэйта-сан? – Ты че тупая, можешь уже больше не отмазываться. Да я вообще не знаю, где он может быть. Девушка с удовлетворенным видом подняла на него взгляд. Смотрящие на мужчину глаза ненормальны. В этих лишенных эмоций янтарных глазах были лишь свет и спираль. …Это ненормально… Мужчина не обращал внимания на эти глаза, но почувствовал что-то странное. Его рука двигалась сама по себе! Сустав согнулся. Локоть закрутился где-то на девяносто градусов и продолжал сгибаться… …И, наконец, сломался. – Ч-че?!.. – вырвалось у него. Участь его была уже предрешена. Он ошибался, думая, что ему повезло. Ему очень не повезло. В темном переулке, куда даже лунный свет не проникал, поднимался занавес трагедии. Крик вскоре перешел в нечеловеческий стон. Руки мужчины больше не были похожи на руки. Плетеное кольцо… или резинка, изогнутая для запуска самолетика. …В любом случае, в качестве человеческих рук они больше функционировать не могли. – П-п-помогите!.. Мужчина бросился бежать от девушки, которая просто стояла перед ним. В ту же секунду что-то подняло его в воздух, и правая нога оторвалась в колене. Кровь хлынула как из ведра. Залитые кровью стены были похожи на картины. Фудзино Асагами продолжала смотреть своими лишенными эмоций глазами. – С-с-со… согн-н-н-н-нул-ась!!!.. Его речь стала бессвязной. Фудзино решила не обращать на нее внимания. – …Согнись, – пробормотала она. Она произносила это слово все это время. Подруга сказала ей, что многократно повторяемое слово может превратиться в проклятие. Мужчина на земле мог шевелить только головой. У него изогнуты обе руки и нет правой ноги. Кровь из ноги заливала землю. Фудзино вступила в нее. Красный ковер. Ее туфля погрузилась в красную жидкость. Летняя ночь была жаркой, и влажный воздух раздражал ее кожу. Запах крови тоже ее раздражал. Опустив взгляд на мужчину, извивавшегося словно гусеница, Фудзино вздохнула. Она ненавидела себя за то, что сделала, но в то же время понимала, что собиралась сделать это с самого начала. По поведению мужчины она поняла, что он не знал о произошедшем в подвальном баре. Но со временем он бы узнал. И Фудзино, искавшая Кэйту, натолкнула бы его на подозрения. Поэтому выбора у нее не было. Этот мужчина с самого начала собирался сделать то, что сделал. Это, пусть и не напрямую, тоже часть мести Фудзино Асагами. Мести тем, кто ее насиловал. Теперь ее способность к насилию многократно превосходила их способность. – Прости… но я должна это сделать. Вместе с оставшейся, левой ногой мужчины оборвалась и его жизнь. Фудзино смотрела на подергивающееся тело. Теперь она понимала, что чувствовал мужчина. А раньше не знала. Не понимала, почему люди так реагируют на боль. Но теперь, познав боль, она могла очень хорошо его понять. И это ее радовало. Быть живой – это чувствовать боль. – Наконец-то… Я могу быть нормальной. Моя боль , боль окружающих . Это я сделала с ним такое . Я нанесла ему эти раны . А значит Фудзино Асагами сильнее . Вот что значит быть живой – внутри меня жуткая сущность , способная испытывать наслаждение жизнью лишь через совершение этих зверств . – …Мама. Неужели я так ужасна, что способна на такое? Боль в животе становилась невыносимой. Сердце бешено заколотилось. По спине пробежал холодок… – Я не хочу убивать… – Ошибаешься. Фудзино обернулась, услышав внезапно раздавшийся голос. У начала прохода между складами стояла девушка в кимоно, а в портовых водах за ее спиной отражался лунный свет. …Шики Рёги стояла там… – Шики… сан? – Фудзино Асагами… Понятно. Ты, должно быть, происходишь от АСАГАМИ – «бог». Шики приблизилась легкой походкой. Почуяв запах крови, она прикрыла глаза. Не от отвращения, а от удовольствия. – Давно ты… Фудзино не закончила своего вопроса. Ответ очевиден. – Все это время. Я наблюдала за тобой с тех пор, как ты привела сюда этот кусок мяса. Ее ледяной голос заставил Фудзино вздрогнуть. Шики все видела. Видела, но все равно вышла. Видела, но не помешала. Знала, что произойдет, и просто смотрела… …Ненормальная… – Не называй его, пожалуйста, куском мяса. Это человек. Это труп человека, – запротестовала Фудзино, хотя и сама думала иначе. Ей казалось, что называть того мужчину куском мяса – это слишком. – Да, человек даже после смерти остается человеком, – кивнула Шики. – Смерть сама по себе не превращает его в кусок мяса. Но это – не человеческая смерть, верно? Люди так не умирают. Шики сделала еще шаг. – Человек, окончивший жизнь не по-человечески – больше не человек. Даже если у убитых тобою остались головы на плечах и не было ран на торсе, нормальными их назвать нельзя. Те, кто не вписывается в границы нормального, лишены изначального смысла. Вот почему это – всего лишь кусок мяса. Фудзино вдруг почувствовала отвращение к девушке. Шики утверждала, что и она, Фудзино, и этот труп – ненормальны, совсем как сама Шики Рёги, наблюдающая за произошедшей трагедией с неизменным выражением лица. – …Нет. Я не сумасшедшая. Я не такая, как ты! – резко выкрикнула Фудзино. – Ты такая же, Асагами, – засмеялась Шики, словно ее это по-настоящему забавляло. – Не говори чушь. Фудзино уставилась на Шики. Взгляд Фудзино начал искажаться. Пробудилась сила, которой она обладала еще в детстве. Но внезапно сила исчезла. Это удивило обеих. Фудзино Асагами удивила исчезнувшая сила. Шики Рёги удивила внезапная перемена в Фудзино Асагами. – Опять?.. Черт, да что с тобой такое? – разозлилась Шики. Она с расстроенным видом почесала голову. – А так я бы тебя убила. И в кафе с тобой такое было. …Ладно. Разочаровала ты меня. Ты мне больше неинтересна, – сказала Шики, после чего повернулась и пошла прочь. Звуки ее шагов стали удаляться. – Иди домой. Если пойдешь домой, больше не встретимся. И ее фигура исчезла. Фудзино продолжала неподвижно стоять в луже крови. …Я снова такая , как раньше . Я снова ничего не чувствую . Фудзино еще раз взглянула на мужчину. Чувство, жившее в ней до этого, исчезло без остатка. Теперь она испытывала лишь чувство вины. В памяти остались слова Шики. Слова о том, Фудзино – убийца, такая же, как Шики. – Нет… я не такая, – чуть не плача, прошептала Фудзино. Она совершенно не желала убивать. Ее начало трясти при мысли, что придется продолжать подобное, чтобы найти Кэйту Минато. Потому что убийство – непростительный грех. В самом деле непростительный. …На отразившемся в луже крови лице рот скривился в улыбке.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Оставшееся чувство боли – 3

Ранним утром двадцать третьего июля я наконец добрался до убежища Кэйты Минато. С помощью сведений, полученных от его друзей, среднего радиуса его появлений и понимания его способа мышления я, потратив целый день, сумел наконец вычислить его укрытие. Это был один из домов, расположенных вдали от жилого района… Он проник туда и жил в квартире на шестом этаже. Позвонив в дверь, я негромко позвал: – Кэйта-кун. Я пришел помочь тебе по просьбе твоего сэмпая. Я вхожу. Дверь не была заперта, и я тихо вошел. Освещения не было, и, хотя было уже утро, в квартире было темно. Я прошел через деревянный коридор в гостиную. Из пустой гостиной просматривались кухня и спальня. – Ты в задней комнате, да? Я вхожу. Рядом со спальней была еще одна комната. Открыв дверь, я увидел, что в комнате царит кромешная тьма, так как все занавески задернуты. Когда я открывал дверь, раздался сдавленный крик. …Как я и думал, в комнате не было ничего. Комната без мебели была похожа на безжизненный ящик. Внутри был только паренек примерно шестнадцатилетнего возраста, мусор из-под еды и мобильный телефон. – Ты – Кэйта Минато-кун, верно? Жить здесь не очень полезно. К тому же неправильно занимать эту квартиру, даже если тут никого нет. Тебя могут посчитать грабителем, понимаешь? Когда я вошел в комнату, Кэйта прижался к стене. …Лицо его было жутко исхудавшим и изможденным. С того происшествия прошло всего три дня, а щеки его впали и глаза покраснели. Было очевидно, что он не спал. Поговаривали, что он употребляет наркотики, но это было не так. Он сходил с ума безо всяких наркотиков. …Увидев ту жуткую сцену, он просто не желал возвращаться к реальности. Чтобы хоть как-то сохранить рассудок, он оставался в этой темной комнате. Для него это весьма опасный способ защиты, но на несколько дней способен помочь. Я мысленно издал вздох облегчения – успел. – …Кто ты? В его голосе еще чувствовались остатки здравого смысла. Он все еще пребывал в смятении после пережитого. Возможно он боялся убийцы, и неизвестно, что сделал бы, если бы я приблизился. При малейшем сомнении он решит, что я враг. А вот если с ним поговорить… Если с ним поговорить, к нему должен вернуться разум. Я решил остаться на месте и поговорить, вместо того чтобы пытаться успокоить его вблизи. – Кто ты? В ответ я поднял обе руки. – Я друг Гакуто, тоже сэмпай. Микия Кокуто, помнишь меня? – Кокуто… сэмпай? Он явно не предполагал меня тут встретить. Он стоял с растерянным видом, а через секунду заплакал. – Сэмпай. Зачем ты пришел ко мне? – Я пришел помочь тебе, потому что ко мне обратился Гакуто. Мы боялись, что ты попал в беду. Я спросил, могу ли я подойти поближе, но Кэйта резко замотал головой. – Я отсюда не выйду. Если выйду, меня убьют. – Если останешься, тоже убьют. Глаза Кэйты расширились. Он злобно на меня посмотрел. Я достал сигарету и закурил. …Я вообще не курю, но этот жест помогает выглядеть спокойным и успокоить собеседника. – Я слышал о том, что произошло. Ты ведь знаешь, кто убийца, Кэйта-кун? – спросил я, выпуская дым, но он продолжал молчать. – Тогда я немного сам с собой поговорю. В ночь с двадцатого вы были на месте ваших тусовок, в баре Синкиро. Той ночью шел дождь. Я сам той ночью был на вечеринке, но это к делу не относится. Когда я по просьбе Гакуто отправился на твои поиски, мне многое про вас рассказали. Мне кажется, я знаю, чем вы занимались в ту ночь. А вот полиция, полагаю, пока не знает. Люди вашего круга не любят помогать полиции. Я пожал плечами, сказав, что это нехорошо. На лице Кэйты появился страх иного рода. Не страх того, что должно произойти, а страх того, что содеянное станет известно. – В ту ночь, кроме вас, там был еще один человек. Школьница, которой вы угрожали. Не знаю ее имени, но ее видели спускающейся в бар. В полицию девушка не ходила. Более того, с тех пор ее вообще не видели. Но и трупа ее не нашли, в отличие от остальных четверых. Не знаешь, что с ней случилось? – Не знаю… Не знаю никакой девушки. – Тогда получается, что ты убийца. Пойду позвоню в полицию. – Постой, я не убивал!.. Да я бы так и не смог… – Угу, мне тоже так кажется. Так девушка все-таки была? Немного помолчав, Кэйта кивнул. – Но тогда возникает другой вопрос. Того, что там произошло, девушке совершить не под силу. Вы были под кайфом? Паренек покачал головой. Не на вопрос о причастности девушки, а на вопрос об их неадекватности. – Одной девушке ни за что не справиться с пятью парнями. – Но так и было!.. Я сразу подумал, что она странная, но это было просто безумие какое-то! Чудовище… Она – чудовище! Он затрясся и закрыл лицо руками, видимо вспоминая произошедшее. – Она просто стояла, а всех вдруг скрутило. Я слышал, как ломаются их кости, и ни черта не понимал. …Когда она убила двоих, я понял, что Фудзино – ненормальная, что она убьет меня, если я там останусь! Рассказ Кэйты был явно бредовым. Он утверждал, что девушка по имени Фудзино оторвала всем конечности, не сходя с места, одним взглядом. Не знаю, почему он решил, что это она – видимо просто почувствовал… как жертва чувствует убийцу. Но… сгибание предметов одним лишь взглядом? Поверить было трудно, но я принял это как факт. Как можно что-то отрицать, зная Шики с ее глазами смерти и Токо-сан, мага? Впрочем, мое внимание привлекла еще одна деталь. – Хорошо. Я верю, что это сделала та девушка, Фудзино. – …Что? Кэйта удивленно поднял голову. – Нет… врешь. В такое никто не поверит! Прошу, скажи что врешь! – Давай предположим, что это фокус, скажем, что-то вроде гипноза. Не важно, не задумывайся об этом. Не пытайся принять то, чего не способен понять. Однако… что ты имел в виду, когда сказал, что она странная? К Кэйте, кажется, возвращался рассудок. Он стал понемногу успокаиваться. – Ну просто она… странная. Будто притворяется все время, реагирует на все с запозданием. Ее выражение лица не изменилось даже когда Главный ей угрожал. Не изменилось даже когда ее накачали наркотой, а когда ее били ей будто и больно не было. – …Ясно. Я знал, что они насиловали Фудзино, но, когда он стал вот так об этом рассказывать, лишился дара речи. Они насиловали девушку по имени Фудзино в течение полугода, и она убила их в отместку. Можно ли назвать это правосудием, или понятия «справедливость» и «законность» в данном случае несовместны? Впрочем, в тот момент мне не хотелось об этом думать. – Она вообще-то отлично выглядела, но с ней было не прикольно. Словно куклу имеешь. А, один раз было иначе, это недавно было. Среди нас один отморозок был. Его прикалывало, что выражение ее лица не менялось, столько бы он ее не бил, и он в конце концов притащил биту и ударил ее по спине. Сказал «ШЛЕП!» и как врезал. Ее лицо перекосило от боли. Мне стало немного спокойнее, потому что я увидел, что она тоже чувствует боль. Мне это запомнилось, так как той ночью она вела себя по-человечески. – Так, заткнись пока что. Кэйта закрыл рот. Я боялся, что не смогу сохранять самообладание, продолжая слушать подобное. – Ситуацию я понял. Можно пойти в полицию, у меня там знакомый. Это, наверное, второе по безопасности из известных мне мест. Я подошел к нему, чтобы помочь подняться, но Кэйта отскочил. – Нет, в полицию не пойду. К тому же… если выйду, она меня убьет. Лучше остаться здесь, чем быть разорванным на куски! – Убьет, если выйдешь?.. Странная формулировка. Похоже, между нами по-прежнему какое-то сильное недопонимание. …Я понял бы, если бы он сказал, что она его найдет если он выйдет. Но он, как ни странно, пропустил эту часть и сразу сказал, что она его убьет. Словно она за ним… следит. Я наконец понял, что означал телефон, лежащий у его ног. – …Фудзино Асагами звонит тебе. При этих словах Кэйта снова задрожал. – Ей уже известно об этом месте? Паренек ответил, что он не знает. – Когда я убежал, у меня был телефон Главного. Когда все были убиты, она позвонила мне. Сказала, что во что бы то ни стало найдет меня! Поэтому мне надо прятаться! – Почему телефон все еще у тебя? – спросил я, хотя заранее знал ответ. – Потому что она говорит, что убьет меня, если я его выкину! Говорит, я должен держать его при себе, если не хочу умереть! Говорит, что если он будет у меня, она меня пощадит! …Ну и дела… Какой сильный запрет. – Но она каждую ночь звонит. …Она сумасшедшая. Два дня назад встретилась с Сёно, вчера с Кохэем… сказала, что убила их, потому что они не знали где я. И ласково добавила, что это для моего же блага! Сказала, что я должен прийти к ней, если не хочу, чтобы гибли мои друзья… Ни за что не приду!!! …Что это за страх? Телефон, по которому каждую ночь звонит та, что пытается его убить. ... Сегодня я тебя не нашла . Один из твоих друзей умер вместо тебя . Приходи , если не желаешь их смерти . Можешь не приходить , тогда убийства будут продолжаться ... …и рано или поздно я тебя найду… – Что делать? Я не хочу умирать. Я не хочу так умирать! Они кричали от боли! Они кашляли кровью и их шеи скрутило как тряпки! – Надо выкинуть телефон. Иначе будут еще жертвы. – Ты что, не понял?! Я же сказал, она меня убьет если выкину! Из-за этого погибли двое невинных людей. Из-за этого Фудзино Асагами пришлось совершить два бессмысленных убийства. – Она все равно тебя убьет, если останешься здесь. Затоптав сигарету, я подошел к нему и с силой потянул за руку. – Сэмпай, не надо, пожалуйста. Я ничего не могу. Пожалуйста, не трогай меня… не трогай меня… нет, постой, мне страшно. Я больше не хочу быть один. Пожалуйста, помоги!.. – Я помогу, – кивнул я. – В полицию не пойдем. Отведу тебя в самое безопасное из известных мне мест. Защитить его могли только в одном месте – у Токо-сан. Убедив себя, что это лучшее решение, я покинул дом вместе с Кэйтой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Оставшееся чувство боли – 4

Я описал ситуацию Токо-сан и попросил защитить Кэйту. Уложив не спавшего с той ночи паренька на свой диван, она вернулась в кабинет, где ее ждали мы с Шики. Токо-сан села в кресло, а Шики стояла, прислонившись к стене. Я сидел на диване, прямо перед Токо-сан. Когда Кэйта заснул, они обе наконец расслабились и сообщили мне, что я слишком добрый. Я с кислым видом выслушал их критику. – Так и знал, что издеваться будете. – Раз знал, не лез бы в это. Такие, как он, легко пользуются твоей добротой. – Выбора не было. Тут случай особый. Токо-сан задумалась над моим ответом. Несмотря на резкие слова, она согласилась взять Кэйту под защиту. А вот Шики была против. Она, похоже, всерьез разозлилась, потому как молча сверлила меня взглядом. – Особый, говоришь? Признаю, случай необычный, но что ты теперь собираешься делать? Думаешь найти и переубедить ее? – …Да, думаю. Вечно держать его здесь нельзя, а Фудзино Асагами может продолжить убивать. По-моему, единственный выход – встретиться с ней и поговорить. – Дурак. Поэтому мы и говорим, что ты слишком добрый. Шики даже и не пыталась сдерживаться. Она и раньше не сдерживалась, но сейчас была особенно агрессивна. Она была действительно зла. – Ты не отговоришь ее, уже слишком поздно. Она не остановится, пока не достигнет цели. Впрочем, сомневаюсь что она и после остановится. У нее перепутались средства и цель. – Шики, ты так говоришь, как будто знаешь ее. – Знаю, и даже встречалась. Она была вчера с Азакой. Поразительно. Непонятно, почему Азака была с Фудзино Асагами. У них же нет ничего общ… А может и есть. Я знал лишь, что Фудзино – школьница, но если она из Академии Рэйен для девушек, это меняет дело. – Медленно работаешь, Кокуто. Ты еще не собирал информацию про Фудзино Асагами? – Эй, да я имя то ее впервые услышал два часа назад. Моей задачей было помочь Кэйте Минато, так что времени на подобные вещи у меня не оставалось. …Но у меня было плохое предчувствие. Не потому, что я беспокоился за Азаку… это было больше похоже на раздражение, возникающее, когда приходится думать о том, о чем думать не хочется. – …Так Фудзино Асагами все еще ходит в школу? – Нет, с той ночи она не появлялась ни дома, ни в общежитии. В школу тоже не ходила – исчезла бесследно. Азака сказала, что не видела ее со вчерашнего дня. – Токо-сан, когда вы все это успели узнать? – Недавно. Ее родители наняли меня, чтоб я ее нашла. От Шики я узнала, что Азака вчера была с Фудзино Асагами, но Азака, по-видимому, не заметила в подруге ничего необычного. Какая ирония, если бы встреча с Азакой была днем позже, или я нашел Кэйту раньше, вчерашней жертвы могло бы и не быть. – Получается, защита Кэйты Минато – занятие, не лишенное смысла. Раз мы не можем ее найти, используем его как приманку. Если сработает, будет жарковато, так что вам с Кэйтой лучше остаться здесь. И я наконец понял… для чего здесь нужна была Шики. – Жарковато?.. Что вы собираетесь делать с Фудзино Асагами? – Зависит от обстоятельств, возможно придется прибегнуть к силе. В конце концов, этого даже клиент желает. Он не хочет, чтобы его дочь объявили убийцей. Он сказал избавиться от нее прежде, чем дело получит огласку. – Что? Но она же не без причин убивает!.. Я думаю, с ней можно поговорить. – Нельзя. Ты не все знаешь. Ты не знаешь про последний удар, который довел ее до убийства. Погрузив Кэйту в сон, я заставила его признаться. Он рассказал, что главарь в последнюю ночь напал на Фудзино с ножом. Она, по-видимому, была ранена. Вот что подвигло ее на месть. …Нож… Так ей угрожали ножом даже после изнасилования? Но почему из этого следует, что ей уже не помочь? – Проблема вот в чем. Ее ранили в живот в ночь с двадцатого. Шики встретила ее два дня спустя. И раны у нее уже не было… Она полностью зажила. – Ранили в живот... Стоп. Дальше не думай. Разум попытался остановить меня, но не преуспел. Ночь с двадцатого, ученица Академии Рэйен, рана на животе… – По словам Кэйты, по телефону она говорила, что не может простить их, потому что рана продолжает болеть. Болит уже зажившая рана. Скорее всего боль от удара ножом приходит, когда она мысленно возвращается к моменту изнасилования. Ужасные воспоминания вызывают ужасную боль. Я уверена, что эта боль – иллюзия, но для нее она, должно быть, реальна. Это как приступ. Каждый раз, когда Фудзино охватывает существующая лишь в ее воспоминаниях боль, она убивает. Кто гарантирует, что этого не случится во время разговора с ней? Но это значит, что пока она не чувствует боли, с ней можно говорить. Прежде чем я успел это сказать, заговорила Шики: – Ошибаешься, Токо. Ей действительно больно. Боль по-прежнему в ее теле. – Не может быть. Получается, ты ошиблась, сказав, что ее рана полностью зажила, Шики? – Рана от ножа зажила. В ней нет ни кусочка металла. Ее боль по-настоящему появляется и исчезает. Когда ей больно, становится слишком поздно, а когда не больно – неинтересно. Я же говорила, я ушла, потому что ее даже убивать смысла не было. – Ну, если бы в ней до сих пор были кусочки металла, она была бы уже мертва… но зажившая рана, которая продолжает болеть – это как? Токо-сан с озадаченным видом достала сигарету. Меня слова Шики тоже привели в недоумение. Рана болит, пока не заживет – это нормально. Но как может время от времени возвращаться боль уже зажившей раны? Как будто само чувство боли осталось в теле. – …Оо. Меня вдруг осенило. Это не было связано с ее непонятными симптомами, но я вдруг понял, почему Кэйта назвал ее странной. – Кокуто, это что, такая новая оздоровительная процедура – распевание гласных? …Вряд ли кто-нибудь стал бы такое выполнять, даже если б помогало. – Нет, я про странность Асагами. Токо-сан подняла бровь. Ну да, я ведь рассказал ей лишь краткую версию моей истории, и об этом, похоже, не упомянул. Я рассказал ей о странном поведении Фудзино. – Разве не странно? Кэйта Минато в своем рассказе заметил, что ей было словно все равно, что с ней делают. Сначала я решил, что она просто сильная девушка, но я ошибался. Она не очень решительная. – …Ты говоришь так, будто знаком с ней, Микия, – заметила Шики, внимательно посмотрев на меня. Инстинкт посоветовал мне проигнорировать ее. …В противном случае я мог нарваться на неприятности. – Возможно… Я в этом не сильно разбираюсь, но, думаю, у нее может быть что-то вроде парестезии, или потери чувствительности. Потеря чувствительности – это, как и следует из названия, расстройство, при котором перестают функционировать органы чувств. Это очень редкое заболевание, оно практически не встречается, но в данном случае может объяснить ее странные симптомы. – Понимаю. Это кое-что объясняет, но не все. Если у нее потеря чувствительности, она даже при ударе ножом не почувствовала бы никакой боли. Надо узнать, врожденное ли это и повреждена ли ее нервная система. Итак, исходя из допущения, что у нее потеря чувствительности, могло ли что-либо нарушить эту нечувствительность, вроде сильного удара по спине или приема большого количества стероидов? Сильный удар по спине… точно. – Насколько я знаю, ее ударили битой по спине, впрочем не знаю как сильно, – сказал я, стараясь выглядеть бесстрастным. Токо-сан лишь рассмеялась. – Понятно. Эти, скорее всего, размахнулись по полной. У нее, вероятно, был поврежден позвоночник. Даже небольшая трещина – уже повреждение. А потом ее, не понимающего этого ощущения, еще и изнасиловали. Уу, получается, это была первая боль, которую она почувствовала? Она, наверное, не понимала, что это за раздражение. Даа, просто удивительно, что ты решился защищать Кэйту Минато, – усмехнулась Токо-сан. Есть у нее такая дурацкая манера – загонять человека словами в угол. Наверное любит устраивать психологические атаки, а под руку обычно я попадаюсь. Обычно я с ней спорю, но на этот раз ответить не мог. …Не был уверен в собственной правоте. Оставалось лишь отвести взгляд и проигнорировать ее. – …Так позвоночник каким-то образом связан с потерей чувствительности, Токо-сан? – Ну да, спинной мозг ведь управляет нервной системой, так? Когда возникают проблемы с чувствительностью, причина обычно где-то в позвоночнике. Знаешь, что такое сирингомиелия? …Такой медицинский термин мне, конечно же, не знаком. Я покачал головою, и Токо-сан разочарованно опустила плечи. – Сирингомиелия – самый распространенный случай потери чувствительности. Смотри, Кокуто, есть два вида чувств. Есть поверхностные , позволяющие чувствовать такие вещи как боль, температуру и прикосновение. А есть глубокие , сообщающие о движении и состоянии тела. Обычно оба вида чувств работают одновременно. Понимаешь ли ты, что представляет собой человек, абсолютно лишенный чувств? – Попробую сформулировать. Он не чувствует того, чего касается, и не знает вкуса того, что ест, так? – Естественный ответ для того, кто наделен чувствами, – улыбаясь, кивнула Токо-сан. – Ты думаешь, что у него нет чувств, но есть тело, и поэтому он такой же, как ты. Но ты ошибаешься. Тот, у кого нет чувств, не может ничего получить от жизни, Кокуто. Не может ничего получить… Это как? Он же все равно способен держать вещи и разговаривать с окружающими. Получается, что он лишь не может чувствовать прикосновения. Почему он из-за этого не сможет ничего получить от жизни? Он ведь не тела своего лишен. По-моему, это лучше, чем, скажем, лишиться части тела. И тут я понял. …У него нет тела. Даже прикасаясь, он не чувствует прикосновения. Лишь его глаза сообщают ему, что он коснулся чего-то. Все равно что книгу читать. Разве это не то же самое, что читать книгу или выдумывать историю? Даже ходьба для него – всего лишь перемещение тела. Он не чувствует земли, чувствует лишь, что его ноги двигаются. Хотя нет, даже в этом он может убедиться лишь глядя на свои ноги. Не иметь чувств значит не иметь тела. Такой человек ничем не отличается от призрака. Его реальность – лишь то, что видят его глаза. Он будто не может ни до чего дотронуться, хоть на самом деле и может!.. – Вот, значит, что такое потеря чувствительности. …Той ночью я встретил девушку, слабо ощущающую реальность. – Именно. Предположим, что в результате удара по спине чувствительность Фудзино Асагами на время вернулась. Тогда она узнала, что такое боль. Чувство, которого она раньше никогда не испытывала, послужило импульсом к убийству. Если эта девушка узнала, что такое боль, возненавидела ли она это чувство? Нет, для нее такой ход мыслей невозможен. …Поскольку она существует как призрак, могу лишь представить, как счастлива она была испытать чувство боли. Впрочем, чувство счастья она бы тоже не поняла. – …Возможно, что чувствительность временно вернулась, и боль, которую она испытала, позволила ей познать чувство ненависти. Чувство боли, которое она наконец обрела, подтолкнуло ее к мести… …Какая ирония. – Вопрос вот в чем. Фудзино сказала, что мстит, потому что болит ее рана, хоть у меня на этот счет сомнения. Точнее, боль вызывает в ее памяти все то, что с ней совершили, и это вызывает в ней желание отомстить. Таково мое предположение, но что-то тут не так. Во-первых, по словам Шики, она уже утратила чувствительность, так? В таком случае у нее не было бы причин для мести. Ее рана не должна болеть, поскольку она зажила. – Все не так, Токо-сан. Отсутствие чувств должно означать и неспособность к сексуальной стимуляции, поэтому она не могла ничего чувствовать даже когда ее насиловали. С ее точки зрения, насиловали лишь ее тело. Но, несмотря на это… нет, именно из-за этого, вместо тела боль приняло ее сердце. Думаю, раны ее не на теле, а в душе. Вот почему вместе с воспоминаниями к ней возвращается боль – болит ее сердце. Токо-сан не ответила. Вместо нее ответила Шики. – Невозможно, – засмеялась она. – Души не существует. Как может болеть то, чего нет? Я не мог найти подходящего ответа. Доказать реальность такого сентиментального понятия, как душа, было, естественно, невозможно. Пока я молча стоял, Токо-сан выразила свое несогласие: – Но человеческое сердце, человеческую психику легко сломать. Не думаю, что из невозможности получения повреждений следует отсутствие сущности. Были случаи, когда люди умирали из-за душевных травм. Даже иллюзию можно назвать «болью», если для самого человека она реальна. Ответ вышел неоднозначным, что для нее довольно необычно. Но теперь у меня был союзник. – Ты что, Токо, тоже теперь на стороне Фудзино Асагами? – разозлилась Шики. – К ней это не относится. – Да, тут я с тобой согласна. Не думаю, что Фудзино Асагами столь сентиментальна. Мстит ли она из-за боли в сердце? Не думаю. Ведь если чувствительность утрачена, сердце тоже ничего не чувствует. Она немедленно превратилась из союзника в противника. – Видишь ли, с медицинской точки зрения индивид – это феномен реакции человека на внешнее воздействие. Эмоции индивида… такие, как «доброта» и «ненависть», не могут зародиться сами, изнутри. Они не будут функционировать, пока их не простимулирует что-то извне. Вот зачем нужны чувства. Без чувств подобное невозможно. У людей с потерей чувствительности отсутствует индивидуальность. Их мышление непохоже на твое, у них нет вкуса, как у нас. Они не понимают здравого смысла. Вот почему разговаривать с ней бессмысленно, – невозмутимо резюмировала она. Сказанные с безразличием слова прозвучали как окончательный приговор, и я не выдержал. – …Прошу, не говорите так, ведь вы ее даже не видели. Я вскочил с дивана, не в силах больше сдерживаться. – Мы ведь исходим из предположения, что Фудзино Асагами с рождения лишена чувствительности. А это еще не факт. – Это ведь именно ты сказал, что у нее, возможно, потеря чувствительности, – ледяным голосом сказала она. …Ей абсолютно наплевать на окружающих. Как она может быть так жестока к Фудзино Асагами, она ведь женщина? Или же она так жестока именно потому, что женщина? – Впрочем, у меня тоже есть свои сомнения. Фудзино Асагами может оказаться всего лишь жертвой. Вопрос в том, что произошло первее. …Что значит «что произошло первее»? Токо-сан погрузилась в размышления и не стала объяснять подробнее. – А ты что думаешь, Шики? – спросил я, не оборачиваясь. – То же, что и Токо, – ответила Шики, как я и ожидал. – Но к какому бы выводу ни пришла Токо, я не могу позволить Фудзино Асагами продолжать действовать. Меня тошнит от одной мысли, что она может совершить еще одно убийство. – Ненавидишь себе подобных, значит? Видно, такие как ты действительно не любят друг друга. Токо-сан поняла смысл, скрытый в словах Шики. Я знал, почему Шики так сказала. …Когда же Шики поймет, что ей не убивать нравиться? Я уверен, что Фудзино Асагами и Рёги Шики похожи. И именно поэтому они не могут простить друг другу имеющееся между ними важное отличие. Если они встретятся в бою… осознает ли Шики, кто она на самом деле? Нет, нельзя позволить им сразиться. – …Хорошо. Я сам займусь поиском сведений о ней. Можно взглянуть на уже имеющуюся информацию, если она у вас есть? Токо-сан передала мне документы. Шики отвернулась, сказав «делай что хочешь». Судя по документам, Фудзино Асагами до школы жила в Нагано. Там ее фамилия была не Асагами – «малая вершина», а АСАГАМИ – «малый бог». Ее нынешний отец – не настоящий отец, а значит она осталась с матерью, когда та повторно вышла замуж. Пожалуй оттуда и начну свое расследование. – Путь мне предстоит неблизкий, и я, возможно, не вернусь ни сегодня, ни завтра. Кстати, Токо-сан, а сверхъестественные способности правда существуют? – Не веришь словам Кэйты Минато? У Фудзино Асагами явно какая-то разновидность такой способности. Да. Термин «сверхъестественная способность» можно понимать очень широко, и потому он недостаточно точен. Если хочешь об этом разузнать, могу рекомендовать тебя специалисту. С этими словами Токо-сан записала адрес этого специалиста по сверхъестественному на обороте своей визитки. – Постойте, а вы что, не разбираетесь? – Нет конечно. Магия – это наука. Какое отношение мы имеем к тому, что дано с рождения, или к теории, нарушающей законы? Больше всего меня бесит, что такие способности даются лишь избранным. Ее это, должно быть, действительно бесило, поскольку она разговаривала так, будто на ней были очки. Взяв ее визитку, я обратился к Шики: – Шики, я пойду, а ты не делай глупостей. – Это ты у нас делаешь глупости. Видно, дураков и правда не лечат, – грубо сказала Шики, но затем кивнула, сказав, что постарается. Я с облегчением покинул офис. Она права, однажды я едва не погиб. Я не говорил Шики, что это она была той, кто чуть меня не убила. Выйдя из комы, она забыла о том происшествии. Пусть лучше и дальше не вспоминает. Я ей, наверное, никогда об этом не расскажу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Двадцать четвертое июля. Прошел день с тех пор, как Микия Кокуто отправился за информацией о Фудзино Асагами. Ничего особенного за это время не случилось. Значительных событий, кроме надвигающегося сильного урагана, который должен был пройти с вечера до следующего утра, да гибели в автомобильной аварии семнадцатилетнего подростка, не имевшего прав, не происходило. По крайней мере, огласку они не получали. Шики Рёги отсутствующим взглядом смотрела в окно из кабинета Токо Аозаки. Летнее небо так необъятно, что один его вид утомляет. Солнце валялось на безоблачном небе. Мысль о том, что это чистое небо к вечеру покроется тучами, казалось просто кошмарным сном. Бум! Бум! Грохот отдавался эхом. Рядом с офисом находился завод. Шики стояла у окна, и грохот беспрестанно атаковал ее слух. Она взглянула на разговаривающую по телефону Токо. Токо была в очках. – Да, точно. Насчет той аварии. …Ясно, был мертв еще до столкновения. А смерть наступила от удушения? Нет, все правильно. Раз шея деформирована, это удушение. Неважно, с какой силой. А почему отнесли к несчастным случаям? Ах столкновение… Понимаю. В машине был только пострадавший. Ни одному детективу не раскрыть загадку движущейся закрытой комнаты. Нет, это все, что я хотела знать. Огромное вам спасибо. Я ваша должница, сержант Акими. Голос Токо был очень вежливым и любезным. Тон ее настолько отличался от обычного, что тех, кто становился очевидцем такой перемены, бросало в дрожь. Повесив трубку, Токо поправила очки, глядя сквозь них своим лишенным эмоций взглядом. – Шики, появилась седьмая жертва. Их уже больше, чем у убийцы двухлетней давности. Шики отошла от окна, слегка огорченная. Она хотела посмотреть, как темные тучи закроют небо. – Я же говорила. На этот раз убийство, скорее всего, бессмысленное. – Похоже на то. Кэйта Минато не знаком с погибшим в аварии Сёити Такаги. Это убийство не имеет никакого отношения к ее мести. Шики, одетая в белое кимоно, в ярости стиснула зубы. Она накинула красную кожаную куртку. – Ясно. Тогда больше ждать нельзя. Токо, ты знаешь, где она? – Нет. Могу предположить несколько мест, где она может скрываться. Если хочешь найти ее, придется обойти их все. Токо достала из своего стола несколько карточек и бросила поймавшей их быстрым движением Шики. – …Это… идентификационные карточки Компании Асагами? Кто такой Сорэн Арая? Все три карточки были картами доступа для стройплощадок, в работе на которых участвовала Строительная Компания Асагами. Замки были, должно быть, магнитными, так как на каждой карточке была магнитная полоска. – Этот псевдоним – имя одного моего знакомого. Больше ничего в голову ни пришло. Эти идентификационные карточки были сделаны для меня на это имя. Впрочем, неважно. Фудзино Асагами скорее всего прячется в одном из этих мест. Чтобы избежать неприятностей, покончи с этим до возвращения Кокуто. Шики посмотрела на Токо. Ее обычно пустой взгляд заострился. В ее глазах был упрек, но Токо молча отвернулась. Шики пришлось признать, что Токо права. Шики не торопилась, вышла своей грациозной походкой. Смотрящая в окно Токо осталась одна. – Похоже Кокуто, не успел. Что же случится раньше, гроза или гроза ? Сама по себе Шики может и не выжить, Рёги, – пробормотала маг. Погода начала меняться сразу после полудня. Голубое небо уже покрылось серыми тучами. Ветер тоже усиливался. Прохожие обменивались фразами о приближающейся грозе. – Ах… Я продолжала идти, держась за горящий живот. Я не знала про грозу, вероятно потому, что кое-кого искала и слишком увлеклась. Город был шумным, но людей на улицах становилось все меньше и меньше. Похоже, до наступления ночи не получится. Я решила на сегодня закончить. Пройдя много часов пешком, я наконец добралась до порта. Небо уже потемнело, хотя было лето и всего семь часов. Гроза может нарушить даже обычное расписание времен года. Перемещая тело, реакция которого со временем начинала все больше запаздывать, я дошла до входа на мост. Это – тот самый мост, на который отец потратил больше всего сил. Большой мост, соединяющий этот порт с портом на другом берегу. Он состоит из четырехполосной дороги с множеством мостков под ним. Подземная часть похожа на торговый центр. Она висит над океаном, но я называю ее «подземной», потому что она под мостом. На верхней части моста была охрана, и туда я попасть не могла, но вход в подземный комплекс был автоматизирован, и с карточкой можно было пройти. Достав одну из взятых из дома карточек, я открыла дверь. …Внутри было темно. Большая часть внутренней конструкции была завершена, но электричество еще не подвели. Пустой комплекс был похож на станцию, закрывающуюся в конце дня. Множество различных магазинов облепили по бокам коридор, который, казалось, тянулся бесконечно. Я прошла около пятисот метров и оказалась на стоянке. Она еще не была достроена, и вокруг царил беспорядок. Стены были возведены не полностью, и защищающие от дождя пакеты шумели на ветру. …Было почти восемь часов. Дул сильный ветер. От завывания ветра и шума волн хотелось заткнуть уши. Дождь барабанил по стенам громче, чем пулеметы в кино. – Дождь… В тот день тоже шел дождь. Под дождем я отмылась после своего первого убийства. А потом я встретила его. Того, с кем раньше встречалась лишь раз, в средних классах, с кем говорила совсем недолго. …Да, я помню. Солнце уже заходило. После школьного соревнования ко мне подошел сэмпай из другой школы – он еще не ушел с площадки. Я не могла идти, так как вывихнула лодыжку. Поскольку чувствительность у меня отсутствовала, я на самом деле могла идти, даже если мне и не следовало – неприятных ощущений я от этого не испытывала. Но распухшая лодыжка подсказывала, что, если пойду, будет хуже. Оставалось лишь смотреть на закат, ничего не испытывая. О помощи я тогда никого не попросила. Не хотела просить о помощи. Если бы попросила, все стали бы говорить… «Ты такую боль вытерпела», «Тебе больно?», «Тебе не больно?», «Очень болит?» Я этого не хотела, и потому сидела со спокойным выражением лица. Я всегда ото всех упорно скрывала. От матери, от отца, от учителей, от друзей… никто не заметил. Все должны были думать, что Фудзино – нормальная. И тут кто-то постучал меня по плечу. Я это не почувствовала, а услышала. Оглянувшись, я увидела его. У него был добрый взгляд, а ведь он меня не знал. Думаю, первое впечатление о нем у меня сложилось отрицательное. – Тебе больно? – спросил он вместо приветствия. Поразительно. Как он узнал о травме, о которой никто не должен был знать? Я покачала головой. Я из упрямства не стала соглашаться. Он посмотрел на надпись на моей спортивной форме и произнес мое имя. Затем ощупал мою больную лодыжку и сделал кислое лицо. Я знала, что он сейчас скажет что-нибудь неприятное, и закрыла глаза. От людей с нормальными чувствами я не хотела слышать бестактных фраз вроде «больно?» или «очень болит?». Но он сказал совершенно другое: – Глупенькая. Боль не надо терпеть. Когда больно, надо сказать, Фудзино-тян. …Вот что сказал мне сэмпай, когда я была в средних классах. Потом сэмпай отвел меня в медпункт, и на этом все закончилось. Все было смутно, как во сне. Думаю, Фудзино Асагами могла бы влюбиться в него тогда. Эта улыбка, с которой он беспокоился о страданиях, которых больше никто не заметил… Пульсация. Заболел живот, прерывая мои мечтания. Я не имела права мечтать, на моих руках кровь. Но… может дождь смоет мои грехи. Я захотела подняться на мост. Гроза уже началась. На мосту наверное лило как из ведра. Я почувствовала возбуждение. Я потащила свое тело, теперь испытывающее непрерывную боль, вверх, по выезду со стоянки. Фудзино Асагами поднималась на мост, чтобы отмокнуть под знакомым летним дождем. Большой мост превратился в небольшое озеро. Четыре полосы асфальта залиты дождевой водой, доходящей до лодыжек. Неистовый дождь лил под углом, а ветер бушевал, словно пытаясь сбить фонарные столбы. Небо было темным. Виднеющиеся вдали огни порта недосягаемы, как луна от земли. Фудзино Асагами вышла в эту грозу. Черная форма растворялась в ночи. Промокшая под дождем, она шла, выдыхая фиолетовыми губами. Дойдя до фонаря, она встретила Смерть. – Наконец-то я тебя нашла, Асагами. В бушующем море дождя стояла Шики Рёги в белом кимоно. Дождь хлестал красную кожаную куртку. Она тоже промокла. Она похожа на призрака. Шики с Фудзино стояли под уличным фонарем. Между ними около десяти метров. Фудзино казалось странным, что они могут видеть и слышать друг друга в этом неистовом дожде и бушующем ветре. – Шики… Рёги. – Надо было просто идти домой, как я тебе говорила. Ты – чудовище, знающее лишь вкус крови. Ты получаешь удовольствие от убийства. – …Не я, а ты. Я не получаю удовольствия от убийства. Фудзино, по-прежнему тяжело дыша, уставилась на Шики. Враждебность. Желание убивать. Фудзино медленно закрыла лицо левой рукой. …Из-под пальцев сверкнули ее глаза. Словно в ответ, Шики подняла нож правой рукой. Это была их третья встреча. Шики засмеялась, вспомнив поговорку «три – число счастливое». Такая Фудзино Асагами – более чем достойная цель. – …Я чувствую. Да, мы похожи. Да… тебя, такую как сейчас, я могу убить. Эти слова словно разрушили удерживавший их невидимый барьер.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5

Шики побежала. Скорость ее была невероятна, несмотря на скопившуюся на земле воду и неистовый ветер. Ей требовалось не больше трех секунд, чтобы сократить разделявшие их десять метров до нуля. Этого времени хватало, чтобы сбить хрупкую Фудзино с ног и пронзить ее сердце. Но даже эта скорость не могла сравниться со скоростью взгляда. Для них двоих три секунды – слишком много. Глаза Фудзино замерцали. Левый глаз закручивает влево. Правый глаз закручивает вправо. Используя голову и левую ногу Шики в качестве точек опоры, она стала скручивать. Сразу же появилось странное ощущение. Почувствовав воздействие невидимой силы, Шики моментально прыгнула в сторону. Но действующая на Шики сила не ослабевала. Сила Фудзино – это не метательное оружие. Можно увернуться от первой атаки, но полностью оторваться, находясь в ее поле зрения, невозможно. …Проклятье!.. Шики поняла, что Фудзино сильнее, чем ожидалось. И побежала. Побежала вокруг Фудзино, словно чтобы спастись от ее взгляда. – Думаешь, сможешь уйт… – прошептала Фудзино, но осеклась, пораженная. Шики смогла уйти! Невероятно, но Шики прыгнула с моста вниз, к океану. Раздался звук бьющегося окна. Какая ловкость… Шики спрыгнула с моста в находящуюся прямо под ним стоянку. – Какая смешная. Шики ушла. Но Фудзино видела левую руку Шики до конца. Видела, как изогнулась кожаная куртка Шики. Шики больше не сможет пользоваться левой рукой. Фудзино поняла… – Я… сильнее. Живот с каждой секундой болел все сильнее. Терпя боль, Фудзино спустилась вниз. Бой с Шики Рёги нужно было закончить сейчас же. Стоянка была погружена во тьму. Плохая видимость затрудняла передвижение. Это был словно миниатюрный город. Металлические столбы и груды стройматериалов выстроились как здания. Последовав сюда за Шики, Фудзино уже через несколько минут пожалела, что приняла бой в этом месте. Для ее способности необходимо видеть цель, чтобы установить точку опоры при кручении. Даже если Фудзино знает, что Шики прячется за металлическим столбом, но не видит ее, согнется лишь столб. В то краткое мгновение на мосту Шики поняла силу Фудзино. Поэтому и убежала сюда, где у нее был шанс на победу. …Фудзино поняла, насколько она уступает в тактике. Но все же… У нее было превосходство в силе. Если она не может видеть, придется просто уничтожить все, что блокирует обзор. Фудзино нацеливалась на каждый металлический столб, который мог ей помешать, и сгибала его. С каждым согнутым столбом боль в животе усиливалась, а стоянка сотрясалась все сильнее. – А ты и правда смешная, – раздался эхом голос Шики в темноте. Фудзино повернулась в сторону голоса. Груда материалов, за которой скрывалась Шики, немедленно разрушилась. В этот момент… белая фигура выскочила из обломков. – …Есть!!! Глаза Фудзино захватили Шики. Девушка в белом кимоно и красной кожаной куртке бежала к Фудзино, вытянув левую руку. Немного поколебавшись, Фудзино согнула . Левая рука Шики с треском сломалась. Теперь шея; но когда Фудзино перевела взгляд… Шики уже была на расстоянии удара. Траектория ножа сверкнула, словно полоса света. Четкий взмах рассек темноту, оставляя сияющий след. Но нож, ударивший без промедления, не настиг Фудзино. Она избежала его, уклонившись от нацеленного в шею удара… Нет, это была простая случайность. Фудзино Асагами просто отвернулась, испугавшись бегущей на нее со сломанной рукой Шики. – Черт… Шики снова подняла нож. Фудзино в панике направила взгляд на Шики. – …Прочь!.. – крикнула Фудзино, но Шики пришла в движение еще раньше. Она без колебаний унеслась в темноту. Удивляться следовало не ее ловкости, а быстроте, с которой она приняла решение о бегстве. – …Что за человек… – прошептала Фудзино. Она тяжело дышала, но не из-за боли в животе. Фудзино внимательно вглядывалась в окружающую ее темноту. Невозможно было предугадать, когда оттуда снова вынырнет Шики. Фудзино ощупала шею. От последней атаки на ней осталась небольшая царапина. Бескровная рана около четырех миллиметров. …Крови не было, но дыхание было тяжелым. – Почему ее даже сломанная рука не останавливает?.. – спросила Фудзино вслух, не в силах подавить страх. Она не могла забыть тот момент. Тот взгляд Шики, продолжающей атаку со сломанной рукой. Шики было весело. Она наслаждалась ситуацией, в которой даже ту, на чьей стороне было преимущество, переполняло напряжение. Может быть… Шики Рёги сломанная рука доставила не боль, а радость. До сих пор Фудзино не получала удовольствия от убийства. Она не хочет убивать. А Шики – наоборот. Ей, наверное, нравится убивать. Чем опаснее ситуация, тем она счастливее. Фудзино задумалась… Если Шики Рёги лишена самого чувства жизни, что она использует в качестве замены этому чувству? Фудзино использует убийство. Когда она видит, как умирают другие люди, она испытывает это неописуемое чувство… Узнав, что такое боль, Фудзино обрела возможность сочувствовать боли других. Тот факт, что другие находятся в ее власти, позволяет ей почувствовать, что она действительно существует. В качестве замены Фудзино использует «безжалостное убийство». Сама того не зная, Фудзино наслаждается убийством. Какая же в таком случае замена у Шики Рёги?.. – Плохо вышло, – прошептала Шики вслух, прячась за кучей строительного мусора. Рука перестала ее слушаться, когда ее скрутило на мосту. Так как она стала бесполезна, Шики решила воспользоваться ею как щитом, полагаясь на один решающий удар, но план провалился, поскольку Фудзино оказалась трусливее, чем ожидала Шики. Шики сняла куртку, отрезала рукав и обмотала вокруг левого плеча, чтобы остановить кровотечение. Топорная работа. Скрученная рука ничего не чувствовала. Она, вероятно, никогда больше не будет двигаться. От этой мысли Шики почувствовала холодок. – Ты великолепна, Асагами. Ты – лучшая!.. Она теряла много крови. Сознание начало ускользать. …У меня все равно кровь горячая. Небольшая кровопотеря лишь прочистит мне мозги… Шики сосредоточилась. Фудзино Асагами – сильный противник, возможно лучший из всех, что ей когда-либо встретятся. Одна ошибка может стоить ей жизни. Это приятно, это позволяет Шики почувствовать себя живой. Для Шики, обычно связанной своим прошлым, реален лишь этот момент. Это ощущение, которое она может испытать, лишь подвергая свою жизнь опасности. Эта маленькая жизнь, которую она имеет право считать своей. Убить или быть убитой. Поскольку ее обычная жизнь расплывчата, Шики способна ощутить жизнь лишь с помощью таких примитивных методов. Если Фудзино Асагами ищет наслаждения в смерти других… Шики Рёги ищет чувство жизни в близости к смерти. Фудзино этого боится… а Шики этого желает. В этом разница между охотником и добычей. Теперь различие между ними прояснилось. …Дыхание Фудзино эхом отдавалось в воздухе. …Резкое, глубокое, тяжелое, словно от страха… Она дышала тяжело, как Шики, хоть и не была пока ранена. Они дышали в унисон в темноте. Совпадают ли биения их сердец, их мысли и даже их жизни? Гроза раскачивала мост как колыбель. Шики впервые почувствовала, что Фудзино ей близка. Так близка, что она просто обязана забрать жизнь Фудзино своими руками. – Впрочем, я знаю, что это бесполезно… – прошептала Шики. Она знала с тех пор, как увидела ее в кафе. Знала, что внутри Фудзино Асагами находится на грани разрушения. Добивать Фудзино теперь было бесполезно. Но такова жизнь. Шики считала, что в бесполезных действиях тоже должен быть какой-то смысл. Она вспомнила слова Токо, что люди – существа, которым свойственны бесполезные поступки. Теперь Шики ее понимала. Прямо как этот мост. Люди осуждают одну бесполезную вещь как глупость и восхваляют другую как искусство. Где проходит граница? Четких границ нет. Их устанавливает сам человек, но определяют всегда внешние обстоятельства. Тогда получается, что границ нет вообще. Мир полон пустых границ. Вот почему в обществе нет стен, отделяющих нормальное от ненормального. …Стены возводим мы сами. Как я, желающая отгородиться от этого мира. Как Микия, не считающий меня ненормальной. …Как Фудзино Асагами, ищущая спасения в убийствах… В этом Шики и Фудзино похожи. Это у них общее. И здесь было слишком тесно для них двоих. – Начнем. Теперь я вижу секрет твоего фокуса. Шики потрясла головой, чтобы сбросить эффект кровопотери, и поднялась. Правой рукой она крепко сжала нож. Раз Фудзино отказывается сама проводить границу… придется ее просто уничтожить. Шики медленно вышла. Фудзино не верила своим глазам. Шики появилась прямо перед ней, и притом на большом расстоянии. Фудзино не замечала, что ее температура уже превышала тридцать девять градусов. Она не понимала, симптомом чего была боль в ее животе. – …Ясно. …Ты, наверное, ненормальная. Для Фудзино это было единственное возможное объяснение. Она посмотрела на Шики и согнула . Ее взгляд исказился. Точки опоры, установленные на голове и ноге Шики, повернулись в противоположных направлениях, скручивая тело Шики как тряпку. …Должны были скрутить. Шики, с истекающей кровью левой рукой, нейтрализовала «искажение» Фудзино простым взмахом ножа в правой руке. Нет… она его убила. – Трудно увидеть то, у чего нет формы, но ты слишком часто использовала свою силу. И я наконец-то смогла ее увидеть. Твоя сила – красно-зеленая спираль. Она действительно… прекрасна. Фудзино не понимала, что говорила Шики. Она понимала лишь, что теперь Шики ее точно убьет. – Согнись, согнись, согнись, согнись, – взмолилась Фудзино. В ответ на взгляд Фудзино Шики взмахнула ножом, уничтожая силу. Боль в животе Фудзино становилась нестерпимой. – Кто… ты такая? – с ужасом спросила Фудзино. – У всего существующего есть изъяны. Особенно много их у людей, но есть они и у воздуха, и у мысли, и у времени. У чего есть начало, есть и конец, таков естественный порядок. Мои глаза видят смерть вещей. Они особенные, как и твои. Шики смотрела на Фудзино зловещими глазами, взгляд которых Фудзино уже испытывала. – Вот почему… я могу убить даже Бога, если он существует. Шики побежала. Ее бег был грациозен, словно шаг. Она сблизилась с Фудзино и сбила ее с ног. Шики села на нее. В горле у Фудзино пересохло от вида Смерти в такой близости. – Ты… убьешь меня? Шики не ответила. – За что меня убивать? Я убивала лишь потому, что болела рана. – Ложь, – засмеялась Шики. – Почему же ты тогда смеешься? В тот раз, и даже сейчас. Почему выглядишь такой счастливой? Фудзино замешкалась. Она медленно поднесла руку ко рту. …Он был изогнут. Она не знала, потому что ничего не чувствовала, но она явно улыбалась… Мое первое убийство. …Как выглядело мое лицо в луже крови? Мое второе убийство. … Как выглядело мое лицо в луже крови? Она не знала, почему каждый раз ощущала раздражение. Раздражение присутствовало каждый раз, когда она убивала. Этой эмоцией была… радость? Она ничего не чувствовала даже когда ее насиловали, и потому стала получать наслаждение от убийства?.. – Все-таки тебе это доставляло удовольствие. Тебе нравится причинять боль другим. Вот почему боль никогда не пройдет. Если бы боль прошла, у Фудзино не было бы причины убивать. Рана продолжит болеть, ради самой Фудзино. – …Это и есть… ответ? – прошептала Фудзино. Она не хотела принимать его. Не хотела думать об этом. Она должна быть не такой, как Шики… – Я же говорила, мы с тобой похожи. Нож Шики пришел в движение. Фудзино закричала во всю силу своих легких… Чтобы все согнулось . Стоянка вздрогнула. В сознании Фудзино появился океан с бушующей над ним грозой. Чувствуя жжение в мозгу, Фудзино установила точки опора по сторонам моста… …И согнула … Раздался рев, нарастающий, словно раскат грома. Металлические опоры заскрипели и затрещали. Пол накренился, и потолок начал рушиться. Фудзино безучастно смотрела на собирающуюся рухнуть конструкцию. Сидевшую на ней девушку отбросило, когда мир внезапно наклонился. Снаружи гроза, внизу океан. Если она упадет и не схватится за что-нибудь, то точно погибнет. Тяжело было даже дышать, но Фудзино заставила свое тело слушаться, сказала ему, что сейчас все рухнет, что надо уходить отсюда. Она заставила свое почти полностью обессиленное тело добраться до выхода со стоянки. Торговый комплекс был относительно невредим, но квадратный коридор стал ромбовидным. Фудзино шла, или, по крайней мере, думала, что шла… потом упала. Она не могла дышать. Ноги не двигались. В голове был туман, мешающий соображать. Оставалась лишь… да, лишь сильная боль внутри. Впервые в жизни Фудзино подумала, что умрет. Было очень больно. Невыносимо. Лучше уж умереть, чем жить с такой болью. Лежа на животе, Фудзино кашляла кровью. Она лежала на полу, все было как в тумане. Собственная кровь – единственное, что она видела на фоне белизны. Красная кровь… все вокруг в красном. Заходящее солнце словно охвачено пламенем… словно оно вечно охвачено пламенем… – Нет… Я не… хочу умирать. Фудзино протянула руки. Раз ноги не двигаются, придется пользоваться руками. Подтягиваясь, она ползла вперед. Иначе Смерть придет за ней. Фудзино продолжала двигаться. Она чувствовала лишь боль. Больно, больно, больно… ее разум знал лишь это слово. Она наконец обрела чувство боли, и теперь его ненавидела. Но… оно настоящее. Ей было больно… очень больно, и она продолжала желать. Она не хотела умирать. Не хотела исчезнуть. Она должна жить дальше и что-нибудь сделать. Потому что она ничего не сделала и ничего после себя не оставила… Как жалко. Как пусто. …Как грустно. Но ей больно. Так больно, что воля к жизни может онеметь и исчезнуть. Больно, больно, больно, больно. Больно, но… …Фудзино двигала руками, продолжая кашлять кровью. Она повторяла одни и те же слова. Впервые в жизни Фудзино испытывала сильное желание. …Хочу и дальше жить. …Хочу и дальше разговаривать. …Хочу и дальше любить. …Хочу и дальше быть здесь… Но она больше не двигалась. Оставалась лишь боль. Такова истинная сущность того, что нравилось Фудзино. Больнее всего ей было от осознания открывшейся истины. Теперь она поняла, какие грехи совершила, какова тяжесть пролитой ею крови. Тяжесть столь велика, что она даже не в силах раскаяться. Она вспомнила добрую улыбку. Если бы он был здесь… обнял бы он ее, после всего, что произошло? Судороги пробежали по ее телу. Подкатившая к горлу кровь подсказывала, что сейчас наступит последний приступ боли. От боли она лишилась зрения. Теперь она видела лишь то, что осталось в ней самой. Нет, даже это видение угасало… Не в силах вынести одиночества угасания, Фудзино заговорила вслух. Сказала то, что так хотела сказать и так упорно скрывала. …Простое желание, о котором она мечтала с детства. – …Больно. Больно, сэмпай. Очень больно... Так больно… Хочется плакать… Мама, можно я поплачу? …Вот что она хотела сказать кому-нибудь. …Если бы она могла сказать так в тот день, три дня назад… Она заплакала. Ей было больно, грустно и так одиноко, что она могла лишь плакать. Но одно это облегчило боль. Он говорил ей, что боль не надо терпеть, на нее надо пожаловаться тем, кто тебя любит. Фудзино была рада, что встретила его… очень рада, что успела снова увидеть его… – Тебе больно? По другую сторону боли стояла Шики. В руке у нее был нож. Фудзино перевернулась, чтобы увидеть Шики. – Если тебе было больно, так и сказала бы, – сказала Шики напоследок. …Такие же слова, как и те, что помнила Фудзино. Конечно, подумала она. Если бы она смогла просто сказать это, она, возможно, и не пошла бы по этому пути. Нормальная жизнь пронеслась перед ее взором, но было уже поздно. Она не могла ничего исправить. Она совершила слишком много грехов. Убила слишком много людей. …Убила слишком много людей ради собственного счастья. Фудзино Асагами медленно остановила собственное дыхание. Боль стремительно исчезла. Все произошло мгновенно. Она не почувствовала боли от пронзившего грудь ножа.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Остаточная боль – 5

Я вернулся в офис, когда гроза уже бушевала над городом. Я вошел, мокрый от дождя, и Токо-сан, увидев меня, выронила сигарету. – Быстро ты. Всего день прошел. – Я услышал, что приближается ураган, и вернулся, пока не перестал ходить транспорт. Токо-сан кивнула с озабоченным видом. Мне показалось, что что-то не так… Нет, не сейчас… – Токо-сан, насчет Фудзино Асагами. Ее отсутствие чувствительности – не врожденное. До шести лет она была нормальной. – Что? Быть того не может. Сам подумай, ведь даже если она лишена чувствительности, на ее физическую деятельность это не влияет. Если бы она, как ты говоришь, потеряла чувствительность после рождения, причиной этому была бы полость в позвоночнике; но это вызвало бы проблемы с физической деятельностью. Редкий случай, когда отсутствует лишь чувствительность, возможен лишь если она отсутствовала с самого рождения. – Да, так и ее личный врач сказал. Я хотел рассказать ей о произошедшем в Нагано по порядку, но времени не было. Я стал вкратце рассказывать о семье Асагами… нет, о семье АСАГАМИ: – АСАГАМИ были уважаемой семьей, но разорились, когда Фудзино было около двенадцати лет. Фудзино с матерью вошли в семью, известную сейчас как Асагами. Семья Асагами, которая, по-видимому, является ответвлением семьи АСАГАМИ, взяла на себя долги последних, чтобы заполучить землю. В детстве у Фудзино была чувствительность, но была также и необычная способность. Говорят, она могла сгибать предметы, не касаясь их. – …И? – Ее ненавидели, считали исчадием ада. Над ней издевались. Но, когда ей исполнилось шесть лет, способность исчезла, как и чувствительность. Выражение лица Токо-сан поменялось. Судя по ее улыбке, она была взволнована. – После этого ей назначили личного врача, но в доме АСАГАМИ таких сведений нет. Там теперь пусто. – И это все? Ты на этом остановился?! – Конечно нет. Я отыскал личного врача и поговорил с ним. – …Грамотно работаешь, Кокуто. – Да, отследил по документам и поехал в Акиту. Он нелегальный врач, без лицензии, так что у меня целый день ушел на вытягивание из него информации. – …Поразительно. Если уйдешь с этой работы, надо тебе стать детективом. Я бы даже наняла тебя в качестве личного детектива. Ответив, что подумаю, я продолжил рассказ: – Похоже, врач только передавал лекарство. Он сказал, что не знает, почему Фудзино потеряла чувствительность. Сказал, что это – дело рук исключительно ее отца. – Дело рук отца? Ты имеешь в виду, что он лечил ее, или что давал ей лекарство? Я кивнул, понимая небольшую разницу в формулировках. – Лекарство давал, конечно. По словам врача, отец Фудзино и не собирался лечить чувствительность Фудзино. Большую часть лекарств, которые передавал врач, составляли аспирин, индометацин и стероиды. Он сказал что у Фудзино, судя по результатам осмотра, оптикомиелит. – Оптикомиелит… Болезнь Девика, то есть? Болезнь Девика. Разновидность миелита, болезнь, вызывающая онемение органов чувств. Обычные симптомы – онемение в голенях и ухудшение зрения. Имеется даже опасность ослепления. Болезнь требует лечения стероидами на ранней стадии. Стероиды, которые Токо-сан раньше упоминала… называются адренокортикостероидами. – К тому же был использован индометацин, притупляющий боль. Понятно. Так и был получен нужный эффект. Ее болезнь не врожденная и не приобретенная. Потеря чувствительности Фудзино Асагами была вызвана искусственно. Полная противоположность Шики! – засмеялась Токо-сан. Выглядела она немного пугающе, прямо как профессор, с которым я вчера виделся. – Токо-сан, что такое индометацин? – Болеутоляющее. Боль, как периферийная, так и внутренняя, является реакцией на внешние силы, представляющие возможную угрозу жизни. Организм производит болевую субстанцию, стимулирующую болевые нервы. Так боль передается в мозг. В мозг идет сообщение, что, если ничего не сделать, тело погибнет. Ты ведь знаешь, что такое болевая субстанция? В нее входят кинины и амины, а также усиливающие их метаболиты арахидоновой кислоты. Такие лекарства, как аспирин и индометацин, ингибируют синтез простагландинов из арахидона. Боль от кининов и аминов невелика, поэтому прием большого количества индометацина снимает основную часть боли. Токо-сан была, по-видимому, очень обрадована, поскольку выглядела довольно возбужденной. Честно говоря, все эти арахидоны-кининдоны казались мне именами чудовищ. – Так это лекарство убирает боль? – Не напрямую. Чтобы убрать боль, больше подойдут лекарства, именуемые опиоидами. Дело ведь в эндорфине, так? Это вещество, выделяемое мозгом для облегчения боли. С его помощью опиоиды и убивают боль в центральной нервной системе. …Впрочем, это, пожалуй, к делу отношения не имеет. Понятно. Отец Фудзино Асагами решил запечатать ее силу, запечатав ее чувства. Эта семья – полная противоположность Рёги, так старающихся воспроизвести обладателей силы. Самое печальное, что ее сила от этого возросла. Волхвы из Египта и его окрестностей зашивали глаза, чтобы не выпустить ману. Чем Фудзино Асагами от них отличается? …Сказанное Токо-сан, хоть и не было сюрпризом, меня все же шокировало. Мне уже было известно, что в семье Асагами рождаются дети с особыми способностями, как у Фудзино Асагами… рождаются с другими каналами. Этих детей презирали, их силу старались запечатать любыми средствами. В результате… потеря чувствительности. Для того, чтобы отключить канал «особых способностей», отсекались также и функции органов чувств. Вот почему Фудзино Асагами овладевает своей способностью, когда к ней возвращается боль… потому что возвращаются запечатанные чувства. – Ужасно. Для нее единственный способ остаться нормальной – быть ненормальной. Верно. Фудзино Асагами может жить в нашем мире лишь благодаря ненормальности в виде потери чувствительности. Но раз она ничего не чувствует, она и от жизни ничего получить не может. Она лишь призрак, получивший возможность пожить в нашем мире. – Если бы она не чувствовала боли, она бы никого не убила. – Погоди, не стоит говорить, что боль – это плохо. Боль – это хорошо. Не путай боль с раной, вот рана – это уже плохо. Боль необходима, какой бы сильной она не была. Люди распознают опасность, потому что у них есть боль. Отдергиваешь ли ты руку лишь потому, что огонь касается ее? Нет. Ты отдергиваешь ее потому, что ее жжет, и становится больно. Без этого ты не узнаешь опасности огня, пока не рука не сгорит. Боль и должна быть болезненной, Кокуто. Тот, кто этого лишен, не способен понять чужой боли. Фудзино Асагами ударили по спине, и чувствительность к ней на время вернулась. После этого она впервые стала защищаться от причиняемой боли. Благодаря боли она смогла увидеть опасность в людях, которых раньше опасными не считала. …Впрочем, убивать их не следовало. …Но Фудзино не знала боли. Она убила их, защищаясь, но, поскольку они на нее напали, ответственность частично лежала и на них. Нельзя всю вину перекладывать на нее. – Токо-сан, ее можно вылечить? – Нет раны, которую нельзя вылечить. Рану, которую вылечить нельзя, называют смертельной. Токо-сан подразумевала, что рана Фудзино Асагами смертельна. Но ведь причиной всего случившегося стала ножевая рана в ее животе. Если боль возникает повторно, если известна причина боли… – Кокуто, ее рану нельзя вылечить. Она лишь продолжит болеть. – Что? – Раны вообще не было, Кокуто, – неожиданно произнесла Токо-сан. – Ээ… что вы имеете в виду? – Сам подумай. Если тебя ранят в живот, заживет ли рана сама за день или два? …Верно… но… Позиция Токо-сан меня запутала, она шла вразрез со всеми предположениями. Токо-сан пыталась сдержать смех. – Пока ты изучал прошлое Фудзино Асагами, я изучила ее настоящее. Фудзино не обращалась ни в одну больницу с двадцатого числа. Она даже не ходила к личному врачу, которого тайно посещает. – Личному… Что?! Токо-сан изумленно вскинула брови. – …Ты хорошо умеешь искать, но тебе не хватает проницательности. Подумай, самое страшное для человека, лишенного чувствительности – проблемы со здоровьем. Раз он не чувствует боли, он не способен узнать, что заболел. И потому ему время от времени нужен врачебный осмотр. Понятно. Она была совершенно права. А значит… нынешние родители Фудзино Асагами не знают, что она лишена чувствительности? – Все началось с банального недоразумения, Кокуто. Парень с ножом повалил Фудзино, и она подумала, что ее зарежут. Нет, готова поспорить, он ее почти зарезал. Раз в этот момент к ней вернулась чувствительность, она смогла воспользоваться своей способностью. Нож против сгиба… Фудзино оказалась быстрее. В результате парню скрутило шею, и ее кровь залила Фудзино. Фудзино, должно быть, подумала, что ее ранили в живот. Я отчетливо представил картину… – Не сходится, – покачал головой я. – Если бы к ней вернулась чувствительность, она не совершила бы такой ошибки. Не почувствовала бы боли, раз не было удара. – Боль была в ней с самого начала. …Что? – Врач показал мне ее диагноз. У нее хронический тифлит, его еще часто путают с аппендицитом. Думаю, поэтому она и обратилась к нему. Боль в ее животе – не от ножа, она внутренняя. Боль возникала время от времени. Если чувствительность вернулась к ней прямо перед ударом, она точно подумала, что ее ранили. Тот, кто вырос, не зная боли, не станет даже проверять наличие раны. Даже если Фудзино посмотрела на живот и не обнаружила там раны, она решила, что рана зажила. – Так это… недоразумение? – промямлил я. – Сама рана – да. Но это ничего не меняет. Она действительно была на волоске. Неважно, вошел нож или нет. Единственным выходом для нее было убить их. Если бы не убила она, убили бы ее. Важен сам факт угрозы. Но, к сожалению, Кэйта Минато сумел спастись. Думаю, если бы ее месть завершилась тогда, до такого бы не дошло… Прямо как сказала Шики. Слишком поздно. А ведь Шики действительно так говорила. Почему слишком поздно? Потому что Фудзино совершила убийство? Но тех четверых она тоже убила. Я не понимал. – Почему слишком поздно? – Шики, наверное, имела в виду ее психическое состояние. Ее месть распространяется на пять человек. Убийства других – это не месть, а бойня. Они не оправданы. Это и разозлило Шики. …У Шики есть склонность к убийству, но подсознательно она осознает значимость смерти. Вот почему она не убивает без разбору, как Фудзино Асагами. Шики не может простить Фудзино ее произвола. Разве то, что делает Фудзино Асагами – произвол? По-моему, больше похоже на отчаянную попытку спастись. – Но я-то имела в виду ее физическое состояние, – продолжила Токо-сан. – Без лечения тифлит приводит к перфорации и развитию перитонита. Воспаление брюшины сопровождается болью, несравнимой с болью червеобразного отростка. Можно сказать, что по силе это как боль от удара ножом. Затем повышается температура и появляется цианоз. Может даже случиться шок от пониженного кровяного давления. Если воспаление достигнет двенадцатиперстной кишки, смерть может наступить через полдня. С двадцатого числа прошло пять дней. Перфорация уже, наверное, произошла. Жаль, но ее уже не спасти. Как она может так спокойно об этом говорить? – Еще не поздно. Надо скорее ее найти!.. – Кокуто, наш клиент – отец Фудзино Асагами. Он, наверное, знал о способности Фудзино. Вот почему, услышав о произошедшем, он сообразил, что это скорее всего ее рук дело. Отец сказал «убить это чудовище». Единственный, кто может ее защитить, желает ей смерти. Видишь, Кокуто, ей нет спасения ни в каком смысле. К тому же, Шики уже ушла. – Это же… глупо!!! – вскричал я.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Остаточная боль – 6

Широкий мост был погнут, словно смятый гигантской рукой. Мы приехали сюда в грозу в багги Токо-сан, и, пока я препирался с охранником, из-под моста показалась Шики с окровавленной рукой. Охранник подбежал к Шики, но она отшвырнула его, оглушив. – Здорово. Я почему-то подумала, что ты придешь, – сказала Шики с бледным лицом. Я многое хотел сказать, но, увидев, как она слаба, лишился дара речи. Я подбежал помочь, но Шики отказалась даже опереться на меня. – Ты что, одной рукой чтоли справилась, Шики? Токо-сан выглядела удивленной. Шики недовольно взглянула на нее. – Токо, у нее под конец появилось ясновидение. Она станет невероятно сильна, если ничего не сделать. – Ясновидение, значит? Да уж, в сочетании с ее способностью это сделает ее неуязвимой. Она сможет установить точку опоры, даже если ты спрячешься… Что? Если ничего не сделать?.. – В последний момент она снова лишилась чувствительности. Так нечестно. В таком состоянии Фудзино Асагами не может быть моей целью. Ничего другого не оставалось, и я просто убила болезнь в ее животе. Если поторопитесь, она, возможно, выживет. Шики не убила Фудзино Асагами. Поняв это, я быстро позвонил в больницу. Я не знал, согласятся ли они приехать в такую грозу, но в случае отказа готов был сам ее отнести. К счастью, врач согласился приехать. Он волновался, когда исчезла Фудзино, и, по-моему, плакал во время разговора. На стороне Фудзино еще были люди, пусть и немногие. Это меня растрогало. За моей спиной двое вели нехороший разговор. – Ты остановила кровотечение? Вроде крови больше нет. – Угу, рука стала бесполезной, и я ее убила. Ты ведь сможешь сделать руку, да? Ты же все-таки мастер по куклам. – Хорошо. Будет платой за твою работу. Мне всегда казалось, что твое тело слишком нормальное для таких глаз. Могу сделать так, чтобы эта рука была способна хватать духов, например. …Мне не хотелось, чтобы они вели такие разговоры. – Скорая сейчас приедет. Оставаться здесь не стоит, наверное, лучше уехать? Токо-сан кивнула, но Шики промолчала. Наверное, хотела удостовериться, что Фудзино Асагами заберут. – Раз я звонил, я и останусь. Можете идти, я потом все расскажу. – В такой дождь? Странный ты. Ладно, пошли, Шики. Шики отказалась. Токо-сан многозначительно ухмыльнулась и села в свой багги-внедорожник совершенно нелегального вида. – Шики. Не убивай Кокуто только потому, что не смогла убить Фудзино Асагами, – сказала серьезным тоном Токо-сан и уехала. Мы с Шики укрылись от дождя на ближайшем складе. Почти сразу приехала скорая и забрала Фудзино Асагами. Из-за грозы я не разглядел ее лица. Я не мог убедиться, что она – та девушка, которую я встретил той ночью, но может это и к лучшему. Мокрая от дождя Шики продолжала безучастно смотреть в темноту. Все это время она смотрела на Фудзино. – Шики, ты все еще не можешь простить Фудзино Асагами, – поинтересовался я под шум дождя. – …Мне нет дела до той, которую я уже убила, – заявила Шики. В ее голосе не было ни намека на ненависть. Для Шики Фудзино, наверное, стала совершенно незнакомым человеком. …Печально, но для них так может и лучше. Шики перевела взгляд на меня. – А ты сам? Ты говорил, что убивать плохо, независимо от причины. Она, казалось, хотела что-то для себя выяснить. – …Верно, но мне ее жаль. Если честно, тот факт, что Фудзино убила насиловавших ее парней, меня не очень расстраивает. – Неожиданно. А я уж рассчитывала на твою популярную точку зрения. …Хочешь быть обвиненной, Шики? Ты никого не убила. Закрыв глаза, я слушал шум дождя. – Правда? Но такова моя точка зрения. Дело в том, Шики, что Фудзино Асагами – нормальная девушка, просто она запуталась. Она осознает содеянное, не искажая фактов в удобную для себя сторону. Даже если она сдастся полиции, никто не сможет доказать ее вины, и она не понесет ответственности перед обществом за свои грехи. От этого ей будет еще тяжелее. – Почему? – …Думаю, грехи – это то, что люди берут на себя по собственной воле. Груз, тяжесть которого определяют личные взгляды – вот что такое грех. Чем больше у тебя сострадания, тем тяжелее груз твоего греха. Чем больше у тебя здравого смысла, тем тяжелее груз твоего греха. Чем счастливее станет Фудзино Асагами, тем больше на нее будет давить тяжесть ее грехов. Шики сообщила, что я слишком добрый. – Значит ли это, что тем, кто не знает сострадания, неведом грех? – Не думаю, что такие бывают. Им просто легче нести свои грехи, но они все равно есть. Грех невелик, но и шкала сострадания небольшая. То, что для нас является мелочью, все равно что по дороге споткнуться, для них становится бременем. Даже то, что доставляет нам лишь небольшую боль, вызовет неприятные чувства у людей с нехваткой сострадания. Тяжесть греха может быть разной, но значимость одна. …Да. Кэйта Минато, например, был, наверное, напуган до безумия, когда осознал свои грехи. Он не сможет искупить их раскаянием, чувством вины или страха; он может лишь пытаться искупить их. – Легче, разумеется, не нести ответственности за свои грехи перед обществом. Но если никто за грехи не накажет, придется нести их груз самому. Совесть ведь никуда не исчезнет, так? Останутся воспоминания. Раз тебя никто не простил, ты и сам себя простить не сможешь. Рана в сердце никогда не заживет и продолжит болеть. Как ее остаточная боль. Ты сама говорила, души не существует в физическом мире… поэтому я не думаю, что рану в ней можно вылечить. Шики молча слушала. Я был необычайно поэтичен, возможно из-за изучения прошлого Фудзино. Внезапно Шики покинула укрытие склада и вышла под дождь. – По твоим словам получается, что чем больше здравого смысла, тем сильнее чувство греха, и поэтому плохих людей в этом мире нет. А вот у меня он отсутствует. Можешь ты позволить такому человеку оставаться на свободе? – спросила она, и была права. Шики нельзя назвать хорошей или плохой, ей просто не хватает здравого смысла. – Понятно. Видно, ничего не поделаешь. Придется мне самому нести все твои грехи, – искренне сказал я. Шики стояла с растерянным видом – слова мои, похоже, застали ее врасплох. Некоторое время она молча стояла под дождем, а потом недовольно пробормотала: – …Я наконец вспомнила… Такие шутки ты рассказываешь с серьезным лицом. Честно говоря, Шики это с трудом терпела. …Я вздохнул. – Ясно. Думаю, что смогу вынести грехи одной девушки, знаешь ли, – робко возразил я, и Шики рассмеялась. – Признаюсь тебе еще кое в чем. Думаю, сегодняшним поступком я породила еще один грех. Но зато я кое-что выяснила. Какова моя жизнь, и каковы мои желания. Они неясные и хрупкие, но пока что можно следовать и им. Оказалось, что то, чего я хочу, не так ужасно, как я думала. Меня это немножко обрадовало. Немножко… Мое отношение к убийству постепенно склоняется к твоему… …Мне не понравилось ее последняя фраза, но Шики, улыбающаяся на фоне дождя, была прекрасна. Гроза, наверное, пройдет к утру. Я продолжал смотреть на стоящую в летнем дожде Шики. Ведь это была первая настоящая улыбка, которую она подарила мне после выхода из комы. Остаточная боль – Конец

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

…И сказала она: Если будешь все принимать, Никогда не познаешь боли. Все, что тебе не подходит, Все, чего ты не любишь, Все, чего ты не допускаешь, Если будешь все принимать не глядя, Никогда не познаешь боли. Если будешь все отторгать, Познаешь лишь боль. Все, что тебе подходит, Все, что ты любишь, Все, о чем мечтаешь, Если будешь все отторгать, не жертвуя ничем, Познаешь лишь боль. Пропасть меж двух сердец, Неспособных подтвердить или отвергнуть. Меж них нет ничего. Меж них лишь я. Храм Пустоты

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 0

В версии с изображениями тут находится картинка. – Эй, слышал о пациентке из частной палаты на третьем этаже? – Конечно. К середине вчерашнего дня разговоры по всей больнице ходили. Даже невозмутимый доктор Асика из неврологии потерял самообладание, верно? В тайне подобное оставаться не могло. Трудно поверить, но пациентка пришла в себя. – Нет-нет, я не об этом. Ну, то есть о ней, конечно, но дело в другом. Знаешь, что сделала эта пациентка, как только очнулась? Только не падай – говорят, она попыталась выдавить себе глаза. – …Что ты говоришь? В самом деле? – Угу, думаю, отделение держит это в секрете. Мне рассказал паренек, который все время сопровождает доктора Асику, так что это точно правда. Говорит, стоило доктору Асике отвести взгляд, как она сдавила свои глаза ладонями сквозь бинты – такая вот жуть. – Погоди-ка, эта пациентка ведь два года пролежала? Так она бы не смогла пошевелиться. – Ну, это в обычном случае. У нее богатая семья, верно? В течение всего времени ее нахождения здесь мы разминали ее конечности, типа, чтобы суставы не затекали. Но поскольку разминку она делала не сама, движения суставов были для нее непривычны и, видимо, не очень хорошо ей давались. Благодаря этому ее попытка раздавить пару собственных глаз окончилась неудачей. – …Все равно удивительно. Нас учили, что, хотя горизонтальная поза для больного наиболее удобна, в ней и ослабеваешь гораздо больше. Если она проспала два года, человеческие функции должны с трудом работать. – Вот почему это даже доктора застало врасплох. Слушай, как оно там называется? Ну это, когда склера кровоточит? – Субконъюнктивальное кровоизлияние. – Угу, оно самое. Должно пройти само, но, поскольку пациентка продавила глаза аж до глаукомы, она сейчас даже видеть ими не может. Говорят, глаза ей забинтовали по ее же просьбе. – Хм. Значит, даже очнувшись от комы, пациентка не видела света. …Темнота в темноте. Неправильно это как-то. – Как-то? Там вдобавок еще проблема. Афазия… нарушение речи?

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

Темнота вокруг, темнота подо мной. Поняв, что вокруг нет ничего, кроме темноты, я приняла факт своей смерти. Я плыла в море без света и звука. Обнаженное, ничем не прикрытое человеческое существо по имени Шики Рёги погружалось в глубины. Там не было света. Не думаю, что я куда-то падала. Падать было некуда. Дело не в том, что не было света – не было даже темноты. Ничего не было видно, потому что видеть было нечего. Концепция падения была лишена смысла. В пустоту , лишающую материю смысла, погружалось лишь мое тело. Обнаженная я – ядовитый дух, вызывающий желание отвести взгляд. Потому что все здесь источает эту ядовитую ауру. – …Это – смерть. Казалось, даже собственный шепот мне всего лишь снился. Потом я наблюдала нечто, похожее на «время». В пустоте время лишено смысла, но наблюдать его я могу. Я просто отсчитывала время, естественное, как течение воды, отвратительное, как гниение. Здесь не было ничего. Сколько бы я ни всматривалась, я ничего не видела. Сколько бы я ни ждала, я ничего не дожидалась. Было очень тихо и спокойно. Нет… Все лишено смысла, и само существование придает всему совершенство. Это – смерть. Мир, в котором может оказаться лишь мертвый. Мир, который не дано увидеть живым. Но я еще жива… Я думала, что лишусь рассудка. Два года я сидела внутри абстракции по имени «смерть». Это было скорее борьбой, чем наблюдением. С наступлением утра больница потихоньку оживала. Послышались шаги медсестер в коридорах и шум проснувшихся и идущих по своим делам пациентов. По сравнению с ночной тишиной утренняя суета казалась фестивалем. Для меня, недавно проснувшейся, было слишком шумно. К счастью, у меня частная палата. В этой комнате, по крайней мере, было тихо. Немного позже врач пришел осмотреть меня. – Как вы себя чувствуете, Рёги-сан? – …Да сама толком не знаю. Услышав мой лишенный эмоций ответ, врач ошеломленно закрыл рот. – …Правда? По крайней мере, выглядите более спокойной, чем вчера. Вам это, возможно, будет неприятно, но я объясню, что с вами произошло. Если что-то в моих словах не понравится, не стесняйтесь, говорите. Я ответила ему молчанием. Мне эти скучные рассказы были неинтересны. Он, видимо, принял это за знак согласия. – В таком случае буду краток. Сегодня четырнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Вы Шики Рёги, два года назад, ночью пятого марта, с вами произошел несчастный случай и вас доставили сюда, в больницу. Вас сбила машина на пешеходном переходе. Вы помните? Я не ответила. …Я об этом не знала. Последнее видение, лежащее на полке под названием «память», – мой одноклассник, с глупым видом стоящий под дождем. Ничего, связанного с несчастным случаем, я вспомнить не могла. – О, ничего страшного, если не помните. Мы считаем, что прямо перед тем, как вас сбила машина, вы увидели опасность и попытались спастись. Благодаря этому ваше тело серьезных травм не получило. Мы, однако, подозреваем, что сильный удар пришелся на голову. К тому времени, как вы прибыли к нам в больницу, вы уже были в коме; к счастью, сам мозг поврежден не был. Следовательно, причиной отсутствия памяти является, вероятно, путаница в мозгу, вызванная двухлетним пребыванием в коме. Это, должно быть, временное, поскольку во время проведенного этой ночью обследования мы не обнаружили никаких отклонений в ваших мозговых волнах. Ваша память должна понемногу вернуться, но гарантий дать не могу. Факт вашего выхода из коматозного состояния – уже сам по себе чудо. Он говорил, что прошло два года, но я не чувствовала их реальности. Для спящей Шики Рёги проведенное в пустом пространстве время было практически ничем. Для существа по имени Шики Рёги та дождливая ночь два года назад была вчера. Но для меня все было совсем иначе. Для нынешней меня вчерашнего дня не существовало . – Кстати, повреждения, нанесенные вашим глазам, тоже не особо серьезны. Повреждения от тупых орудий являются, как правило, наименее опасными для глаз. К счастью, ножей или тому подобных предметов вблизи вас этой ночью не было. Скоро мы и бинты снимем. Любование видами придется отложить где-то на недельку. Мне показалось, что в его словах скрывался упрек. Он, вероятно, нервничал из-за моей попытки уничтожить собственные глаза. Ночью он неоднократно спрашивал меня, зачем я это сделала, но я ему не отвечала. – С сегодняшнего дня будем делать восстановительные упражнения утром и днем. Семейные посещения, боюсь, ограничатся одним часом. Вы сможете выписаться, как только ваши тело и сознание придут в равновесие. Будет нелегко, но придется постараться. Как и ожидалось, настроение он мне испортил. Устав слушать врача, я попробовала пошевелить правой рукой. …Тело было словно чужое. Любое движение давалось не сразу, суставы и мускулы болели, будто разбитые. Этого, конечно, следовало ожидать, учитывая их бездействие в течение двух лет. – Ну, пока все. Вижу, вы успокоились, так что сестру звать не буду. Если что-нибудь понадобится, нажмите ту кнопку у подушки. В соседнем помещении всегда находится медсестра, так что вызывайте по любому поводу, не стесняйтесь. Мягкие слова. Если бы я могла видеть, увидела бы, как он улыбнулся. Врач встал и собрался уйти, но, остановившись у двери, добавил, будто только что вспомнил: – Ах да. С завтрашнего дня к вам будет приходить специалист. Она не намного старше вас, так что поговорите с ней по душам. Сейчас вам для выздоровления больше всего нужно общаться. И я осталась одна. Я лежала на спине на больничной койке, прикрывая руками глаза, которые сама же и вывела из строя. – Меня зовут… – произнесла я пересохшими губами – Шики Рёги. Но человека с таким именем здесь не было. Потому что два года пустоты убили меня. Я отчетливо помню, как росла Шики Рёги. Но что это дает? Что для меня, умершей и вернувшейся к жизни, эти воспоминания? Два года пустоты полностью оторвали мое прошлое «я» от нынешнего. Я, без сомнения, Шики Рёги и никто другой. Но я не ощущаю, что воспоминания о прошлом принадлежат мне. Для меня воскресшей это не более чем просмотр фильма о жизни человека по имени Шики Рёги. Я не могу представить себя на месте главного героя. Я словно призрак, попавший на пленку. Я прикусила губу. Я себя не знаю. Я не уверена, что я – действительно Шики Рёги. Чувствую себя человеком, не знающим собственной личности. Эта оболочка в виде тела похожа на пустую пещеру. Ее даже ветер насквозь продувает. Не знаю почему, но у меня такое чувство, что в груди моей пробили огромную дыру. Так тревожно... Очень одиноко. Мое сердце – словно вставленный не туда кусок паззла. Мне, легкой, как перышко, невыносимо быть в этой пустоте. Здесь так пусто, что я даже не могу найти причин жить. – Ну и… что с того, Шики? Не такая уж это и беда. Это завораживает… Тревожное чувство и нервозность, сдавливающие грудь, не вызывают во мне ни мучений, ни тоски. Есть беспокойство. Есть боль. И это все, что удерживает в этом мире девочку по имени Шики Рёги. Я просто ко всему безразлична. Даже факт моего возвращения к жизни через два года меня не трогает. Я просто колышусь на ветру, блуждая из стороны в сторону. И не могу почувствовать, что по-настоящему жива.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

Наступил следующий день. Тот факт, что даже я, неспособная видеть, могу узнавать о наступлении утра, стал маленьким, но приятным открытием. Подобные мелочи доставляли мне радость. В размышлениях о причинах этой радости незаметно прошел мой утренний осмотр. Днем насладиться тишиной не удалось, поскольку навестить меня пришли мама и брат. Разговор у нас не клеился. Мне они казались чужими. У меня не было выбора, кроме как ответить на их вопросы так, как подсказывала память Шики, и в результате мама ушла домой со спокойной душой. Ощущение от всего этого было странное – я, казалось, играла роль. К вечеру появился специалист. Женщина, сразу представившаяся логопедом, была столь бодра и жизнерадостна, что впечатление производила человека совершенно недалекого. Я никогда не слышала о врачах, здоровающихся с пациентами словами «Приветик, как жизнь?» – Уу, я-то думала, что ты совсем истощенная тут, а у тебя кожа прямо светится вся. Знаешь, я, когда впервые услышала о тебе, представила этакий призрак под вишневым деревом, даже идти не хотелось. А тут, смотри-ка, симпатичная девушка прямо в моем вкусе – везет мне сегодня! Женщина, которой, судя по голосу, было где-то под тридцать, села на стул рядом с моей койкой. – Приятно познакомиться. Я – логопед и помогу тебе справиться с афазией. Я здесь не в штате, так что удостоверения у меня нету, но, думаю, это не проблема – ты все равно не видишь. – …Афазия? У меня? – Ага, – согласилась врач, дождавшись, наконец, ответа. Я почувствовала, что она при этом кивнула. – Вот-вот, твое возмущение вполне объяснимо. В конце концов, афазия – не очень приятный диагноз, а в твоем случае еще и неверный. Асика-кун все делает по книжкам, а потому особые случаи, вроде твоего, ему не очень даются. Но ты тоже плохая девочка. Вводишь людей в заблуждение своим молчанием, а самой простой отвечать лень. Она улыбнулась, словно мы с ней были хорошими подругами. …Мне почему-то так показалось, и я тут же решила, что она носит очки. – Значит, они думают, что у меня афазия. – Угу, твой мозг ведь пострадал в результате того несчастного случая, вот они и предполагают, что у тебя что-то вроде повреждения речевых отделов. Однако это заблуждение, ведь причина твоего молчания носит не физиологический, а психологический характер, да? Так что у тебя не афазия, а простое упрямство. Я здесь в таком случае не нужна, но уходить меньше чем через минуту как-то неправильно, так что, раз по моей основной специальности работы тут нет, я с тобой немного поболтаю. …Не нужна мне ее доброта. Я потянулась за кнопкой вызова медсестры, но доктор быстро отодвинула ее за пределы моей досягаемости. – …Эй. – Не стоит, не стоит. Если ты сейчас заговоришь с Асикой-куном, меня сразу же выкинут. И вообще, разве это не в твоих интересах? Будешь делать вид, что у тебя афазия – не придется отвечать на бессмысленные вопросы. Разве не здорово? …Она права. Но кто она такая, почему позволяет себе говорить такое? Я направила забинтованные глаза на таинственного доктора. – Ты ведь не врач, верно? – Нет, моя основная специальность – маг. Услышав ее абсурдное заявление, я вздохнула. – Маг мне не нужен. – Ха-ха-ха, ты права. Магу не залатать дыру в твоей груди. Заполнить ее под силу лишь обычному человеку. – …Дыра в моей груди?.. – Угу, ты должна ощущать ее. Ощущать, что ты теперь одна. Доктор встала, сдерживая смех. Я слышала движение стульев и ее удаляющиеся шаги. – Пока что, думаю, слишком рано, поэтому на сегодня закончим. Завтра приду снова, пока! Она ушла так же внезапно, как и появилась. С трудом двигая правой рукой, я дотронулась до своих губ. Теперь… одна… Дыра… в груди… …О, как такое возможно? О нет, я не понимала. Никого. Сколько бы я ни звала, его там не было. Сущность по имени ШИКИ Рёги, существовавшая внутри Шики Рёги, бесследно исчезла. Шики была больна раздвоением личности, внутри нее находился другой. В семье Рёги рождение детей с раздвоением личности было генетически обусловлено. То, что в нормальной семье считалось бы уродством, здесь, напротив, превозносилось как признак высшего существа, и обладателей его считали истинными наследниками семьи. …Шики унаследовала эту кровь. Потому она и стала наследником семьи Рёги, обойдя старшего брата. Но такое случается не очень часто. Личность янь – мужского рода, личность инь – женского, и к главенству обычно более склонна личность янь. До сих пор среди немногих истинных наследников Рёги все рождались мужчинами с женскими личностями внутри. Но по какой-то ошибке с Шики все оказалось наоборот. Внутри Шики-женщины находился ШИКИ-мужчина. Контролем над телом обладала Шики-женщина – я. ШИКИ был моей отрицательной стороной, он хранил мои подавленные эмоции. Шики росла, сдерживая тьму по имени ШИКИ. Снова и снова она убивала свое «я» по имени ШИКИ и притворялась, что живет нормальной жизнью. ШИКИ, казалось, не возражал. Он спал внутри меня и недовольно, словно его отвлекали, просыпался, чтобы взять контроль в ситуациях вроде тренировок с мечом. …Со стороны мы могли показаться слугой и хозяйкой, но это было не так. На самом деле Шики и ШИКИ – один человек, так что действия Шики – это и действия ШИКИ, а желания, подавляемые ШИКИ, были также желаниями Шики. …Да, ШИКИ был убийцей. На практике, насколько я знаю, он этого не осуществлял, но внутри него было желание убить этих существ, зовущихся людьми, устроенных так же, как он. Доминирующая личность Шики это желание игнорировала. Попросту говоря, запрещала. Шики и ШИКИ были неразделимыми сущностями, хоть и игнорировали друг друга. Шики была одинока, но, благодаря своей личности по имени ШИКИ, не была одна. Но пришло время, когда эта связь разрушилась. Это случилось два года назад – когда Шики была ученицей первого старшего класса. В то время ШИКИ, до тех пор не испытывавший желания воспользоваться телом, впервые сам попросился наружу. Воспоминания Шики с того момента расплывчаты. Сейчас мне в голову не приходит ни одного из воспоминаний Шики о первом годе в старших классах до попадания под машину. Кое-что я помню – свою фигуру, стоящую на месте убийства. Более того, есть сцена, которую я помню еще отчетливее. Класс, полыхающий красным светом заката. Разрушивший Шики одноклассник. Мальчик, которого Шики хотела убить. Кусочек нормальной жизни, который Шики хотела защитить. Я чувствую, что знала это уже давно. Но мне, проснувшейся после долгого сна, имя его вспомнить пока не удается. Наступила ночь, и больницу окутала тишина. Лишь редкое шарканье тапочек в коридоре говорило мне, что я не сплю. Вокруг темно… нет, это в глазах темно. Ослепленная, я приняла факт своего одиночества. У прежней Шики такого чувства бы не возникло. Шики, внутри которой есть другой. Но ШИКИ больше не существует. Нет, я… я даже не знаю, Шики я или ШИКИ. ШИКИ больше нет внутри меня. Только поэтому я отождествляю себя с Шики. – Хи-хи… Вот парадокс. Если одна сторона исчезает, не знаешь, какая осталась. Я пыталась разговаривать с собой, но пустоту в груди это ни в малейшей степени не заполнило. Даже мысль о том, что мне грустно, внесла бы какое-то разнообразие в мое лишенное эмоций состояние. Мне этого не узнать. Раз я – никто, я не могу почувствовать, что воспоминания Шики Рёги принадлежат мне. Даже если оболочка по имени Шики Рёги существует, содержимое из нее вынуто, и потому она не имеет смысла. …Ой, больно. Чего не хватает в этой пустой пещере? – …Я – за – хо – жу… – внезапно услышала я. Воздух колыхнулся, словно открылась дверь. Показалось , наверное . Я обратила туда закрытые глаза. Там… что-то было. Клубился белый дым. Глаза, которые не должны были ничего видеть, видели дымящиеся очертания. Дым странным образом напоминал человека. Точнее, человека без костей, колышущегося на ветру, как подсолнух. Неприятный дым направлялся прямо ко мне. Тело меня пока не очень слушалось, и я просто ждала. Я не боялась, даже если это был призрак. По-настоящему страшные вещи не имеют формы. А форма, какая бы чудная она ни была, меня не пугает. И потом… если это призрак, то мы с ним сейчас, возможно, похожи. В конце концов разница между тем, кто не живет, и мною, не имеющей причин жить, невелика. Дым хлестнул меня. Все мое тело и разум охватил шок. Холодок процарапал мою спину, словно острые птичьи когти. Ощущение было неприятным, но я молча лежала и смотрела. Прошла целая вечность, прежде чем касавшийся меня дым растаял, как посыпанная солью улитка. Причина была проста. Прошло пять часов с тех пор, как дым начал меня касаться. Скоро пять утра. Призрак растаял, потому что наступило утро. Я решила поспать, поскольку до сих пор этого сделать не удалось.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

Наступило неизвестно-какое-по-счету утро после моего пробуждения. Глаза были по-прежнему забинтованы, и я ничегошеньки не видела. Тихое утро, вокруг никого. Тишина, накатывающаяся опьяняющими волнами, захватила меня. Я слышу чириканье мелких птиц . Я чувствую тепло солнечного света . Чистый воздух наполняет мои легкие . Да . По сравнению с тем миром , здесь очень красиво . Но есть та, которую это не радует. Каждый раз, чувствуя, как меня обдувает утренний ветерок, я лишь думаю: – Какие они счастливые . Люди – одиночки по натуре. Одному ведь спокойнее, так почему мы не в силах выдержать одиночества? Прежняя я была одним целым. Я была самодостаточной, и мне никто не был нужен. Но теперь все иначе. Во мне больше нет целостности. Я жду недостающей части. Просто отчаянно жду. Но кого же я жду?.. Доктор, называющая себя специалистом, приходила каждый день. Я сама не заметила, как наши разговоры стали единственным способом прогнать ежедневную скуку. – Хм, так я и думала. Не то что бы у ШИКИ не было возможности управлять телом, он ее просто не использует. Чем больше я о вас узнаю, тем интереснее вы становитесь. Сидя, как всегда, на пододвинутом к койке стуле, доктор разговаривала так, будто ее что-то развеселило. Она каким-то образом многое обо мне знала: о раздвоении личности, что было известно немногим даже в семье Рёги, о том, что я замешана в деле о серийном убийце двухлетней давности. Обычно мне пришлось бы держать все это в секрете, но теперь эти факты для меня значения не имели. Я даже не заметила, как повелась на легкое подначивание специалиста. – В раздвоении личности нет ничего смешного. – Да-да. Знаешь, диссоциативное расстройство идентичности – ваша самая замечательная черта. Вы существуете одновременно, каждый обладает собственной волей, и при всем том действия ваши скоординированы. Такую сложную личность следует называть не «диссоциативной идентичностью», а скорее «соединением независимых личностей». – Соединением… независимых личностей? – Угу. Но вопросы по-прежнему остаются. Получается, у ШИКИ нет необходимости оставаться в спячке, но он, по твоим словам, всегда спит. Это немного странно. ШИКИ, постоянно спавший. …Наверное, одна я знала причину. ШИКИ любил сны – больше, чем Шики. – Так он что, все еще спит? Я ей не ответила. – Вот, значит, как. Он умер. Два года назад, во время несчастного случая, вместо тебя. Вот почему у тебя пробел в памяти. Раз он умер, воспоминания уже не вернутся… Он унес с собой в небытие тайну связи Шики Рёги с уличным серийным убийцей. – Кстати об убийствах. Говорят, преступника так и не поймали. – Угу. Когда ты попала под машину, преступник исчез, словно его и не было. Интересно, насколько это соответствует истине, – со смехом сказала она. – Однако ШИКИ-кун не должен был исчезнуть. Если бы он просто продолжил спать, игнорируя внешний мир, исчезла бы Шики. ШИКИ, должно быть, почему-то хотел, чтобы исчез именно он. Не знаю, зачем она мне это говорила, ответов у меня все равно не было. – Не знаю. Скажи лучше, ты ножницы принесла? – Нет, как я и думала, не получилось. В связи с твоим поведением все, что может послужить оружием, строго запрещено. Слова доктора подтвердили мои предположения. Не знаю, произошло ли это благодаря ежедневным упражнениям, но мой организм настолько окреп, что движения давались легко. Мне сказали, что я первая, кому удалось так быстро восстановиться, упражняясь всего по несколько минут два раза в день. Чтобы это как-то отпраздновать, я попросила у доктора ножницы. – А зачем тебе ножницы? Цветочки подрезать будешь? – Еще чего, постричься просто хочу. Именно. Теперь, когда я могла двигаться, волосы, достающие до спины, стали мешать. Меня раздражает, когда волосы вьются вокруг шеи и спадают на плечи. – Ну так можешь парикмахера попросить. Если ты говорить с ними не хочешь, давай я попрошу? – Нет уж, спасибо. Чтобы кто-то касался моих волос? Даже думать не хочу. – Верно. В волосах женщины – ее жизнь. Твои волосы отросли, несмотря на то, что сама ты осталась такой же, как два года назад, и это прекрасно. Я услышала, как доктор поднялась. – Лучше я тебе вот эту штуку отдам. Это камень с выгравированной руной, должен действовать как амулет. Положу над дверью, смотри, не отдавай никому. Доктор, кажется, встала на стул, чтобы положить амулет – или что там у нее было – над дверью. Затем она открыла дверь. – Ну, на этом и закончу. С завтрашнего дня, возможно, начнет приходить кое-кто другой, так что не раскисай, – таинственно намекнула она и ушла. Той ночью мой постоянный гость не появился. Дымообразный призрак, появлявшийся каждую полночь, в комнату почему-то не вошел. Дым каждую ночь приходил и касался меня. Я знала, что это опасно, но не препятствовала. Если бы этот призрак взбесился и попытался убить меня, я тоже была бы не против. Даже наоборот, как просто бы все решилось, если бы он взял и убил меня? У меня, вообще не чувствующей себя живой, нет причин жить. Легче просто исчезнуть. В темноте я ощупала покрывающие глаза бинты. Зрение скоро вернется. Когда это произойдет, я уничтожу свои глаза, на этот раз окончательно. Пока я его не вижу, но когда я полностью выздоровею, он снова станет видимым. Не желаю обладать глазами, которые вновь покажут мне тот мир. Такие глаза мне не нужны. Пусть даже уничтожение глаз лишит меня возможности видеть мир по эту сторону черты, так все равно будет лучше. Но до этого момента я действовать не в силах. Прежняя Шики уничтожила бы свои глаза без малейших колебаний, но я нынешняя довольствуюсь временной темнотой. …Как это… прискорбно. У меня нет желания жить, но в то же время нет и желания умереть. Будучи лишенной эмоций, я не испытываю тяги к какому-либо поступку. Я могу лишь подтверждать чужую волю. И если этот непонятный дым попытается убить меня, я и не подумаю его остановить. Мысль о смерти меня не привлекает, но и желания сопротивляться не вызывает. Потому что… если радость или грусть я могу обрести лишь в качестве Шики Рёги…у меня нынешней нет причин жить дальше. *** 1 В один прекрасный день, вскоре после наступления июня, Токо Аозаки впервые услышала историю девушки по имени Шики Рёги. Произошло это потому, что импульсивно нанятый ею новый сотрудник был другом Шики Рёги, и Токо, чтобы скоротать время, стала слушать его рассказ. По его словам, девушка по имени Шики Рёги впала в кому, попав под машину два года назад. Она сохранила жизненные функции, но не могла проснуться. Более того, физическое развитие ее тела, казалось, тоже остановилось. Токо сперва не могла поверить в это явное противоречие – как могут жизненные функции продолжать действовать, если развитие прекратилось? – …Хм, развитие организма может прекратиться только в случае смерти. Хотя нет, воздействие времени продолжается и потом. Труп проходит стадию разложения и возвращается в землю. Двигаться и при этом не меняться может разве что та заводная кукла, которую ты как-то приносил и запускал. – Но так и есть. Она выглядит ничуть не старше, чем перед несчастным случаем. А бывали еще случаи, когда человек находился в коме без видимых причин, Токо-сан? – Хмм… – задумалась Токо над вопросом нового сотрудника, скрестив руки на груди. – Дай подумать. Был в одной стране известный случай. Женщина лет за двадцать, только что вышедшая замуж, попала в кому. Спустя пятьдесят лет она проснулась – слышал о таком? Новый сотрудник ответил «нет» и помотал головой. – Ну, и как она себя чувствовала, когда проснулась? – Абсолютно нормально. Словно и не спала пятьдесят долгих лет. Разум у нее остался двадцатилетним, что ее мужа, конечно же, огорчило. – Что? Как это огорчило? Пробуждение жены должно быть радостным событием. – Проблема в том, что разум ее остался таким же, каким был в двадцать лет, а телу уже было за семьдесят. Живые деградируют, даже находясь в коме, и с этим ничего не поделаешь. Итак, эта семидесятилетняя бабушка вечно тащит мужа погулять, будто ей по-прежнему двадцать. Муж семьдесят лет прожил нормальной жизнью, и потому он нормален – проблема в жене. Пятьдесят лет пролетели мимо нее, и она этого не приемлет, сколько бы ей ни объясняли. Не потому что она не хочет с этим смириться, а потому что попросту не способна осознать этого факта. Это – трагедия из трагедий. Говорят, женщину с морщинистым лицом, желающую пойти поразвлечься, муж отговаривал со слезами на глазах. Еще говорят, он про себя думал, что было бы лучше, если бы она вообще не просыпалась. Ну как? Эта невероятная трагедия действительно когда-то имела место. Поучительно? В голосе Токо был сарказм, но он задумчиво кивнул. – О, ты что-то придумал? – …Да, кое-что, – едва заметно кивнул он ехидно улыбающейся Токо. – Думаю, дело обстоит примерно так. Шики, возможно, не хочет просыпаться. – Тут, похоже, какая-то история. Хорошо. Мне скучно и, наверное, стоит ее послушать, чтобы скоротать время? Разозлившись на Токо, для которой это был всего лишь способ убить время, он отвернулся. – Нет, спасибо. Токо-сан, ваша проблема – бестактность. – Ты чего, сам же начал этот разговор. Я не против, так что выкладывай. К тому же это не просто мой каприз. Твоя Азака вечно по телефону только о ней и говорит – Шики то, Шики се. А как я отвечу, если понятия не имею, кто эта Шики? При упоминании имени Азаки он сделал кислое лицо. – Я уже давно хотел вас спросить, как вы познакомились с моей младшей сестрой, Токо-сан? – Год назад, на курорте. Я оказалась в безвыходной ситуации, пришлось себя выдать. – …Ну хорошо, однако Азака – очень наивная девочка, так что постарайтесь, пожалуйста, не разговаривать с ней о всяких потусторонних вещах. Я о ней и без того беспокоюсь, такой у нее возраст. – Азака… наивная? Впрочем, отношения с сестрой – дело твое, я влезать не буду. Расскажи-ка лучше о девочке, которую зовут Шики. Не в силах отказать навалившейся на его стол Токо, он начал рассказывать. О том, какой была его подруга Шики Рёги и каким необычным качеством обладала. В школе они были одноклассниками. Имя Шики Рёги запомнилось ему перед поступлением в старшие классы, и, оказавшись в одном классе, они стали друзьями. Он был единственным, кто сумел завязать дружеские отношения с Шики Рёги, не желавшей иметь друзей. Но после уличных убийств, произошедших в первый год старших классов, Шики Рёги начала странным образом меняться. Она призналась, что у нее было раздвоение личности и что другой ее стороне нравилось убивать. Связь Шики Р. с уличными убийствами двухлетней давности остается тайной и по сей день. Прежде чем что-либо прояснилось, она попала под машину у него на глазах и была увезена в больницу. Это случилось в первых числах марта, в холодную дождливую ночь. Вот такая история чужой жизни. Токо сделала вид, будто слушает очередную байку, рассказанную за кружкой пива, но затем улыбка постепенно исчезла с ее лица. – Вот и вся история о том, что произошло между мной и Шики. Впрочем, этой истории уже два года. – Вот, значит, почему ее развитие остановилось? Копит жизнь. Так даже вампиры не делают. Токо усмехнулась уголками губ. – Ладно, как пишется имя этой девочки? В кандзи, если можно? – Ш-и-к-и, а что? – Как в «Шикигами»? А фамилия, значит, Рёги. Превосходно. Затушив пожеванную сигарету, Токо встала, словно у нее лопнуло терпение. – Эта больница в пригороде? Интересно… Я скоро вернусь. Не дожидаясь ответа, Токо покинула офис. Невероятно , в итоге туда же и пришла ; неужели совпадение ? Токо прикусила губу. 2 Шики Рёги очнулась несколько дней спустя. Посещения не разрешались даже родственникам, а следовательно, вопрос об обычных визитах вообще не стоял. Из-за этого ли? В этом ли причина того, что новый сотрудник сосредоточился на бумажной работе с таким угрюмым видом, что его было не узнать? – Мрачно, слишком мрачно. – Вас понял. Возьму подходящую лампу, – ответил он, даже не взглянув на Токо. Бывают такие ответственные люди, которые начинают вести себя чрезвычайно нелепо, когда у них что-то не в порядке. Решив, что этот молодой человек из их числа, Токо заговорила: – Не убивайся ты так. По твоему виду можно подумать, что ты готов туда вломиться этой ночью. – Невозможно. Эта больница охраняется не хуже исследовательской лаборатории. Он, видимо, провел тщательное расследование, хотя по его будничному голосу этого не скажешь. «Ладно, не могу же я позволить новенькому сотруднику стать преступником», – подумала Токо, пожав плечами. – …Я собиралась держать это в секрете, но раз уж ты так возбужден, скажу. С завтрашнего дня я буду работать в больнице, меня взяли на замену. Узнаю, что с Шики Рёги, так что сиди пока тихо. – …Что? – Так уж получилось, что меня пригласили в качестве врача. Обычно я на такое не соглашаюсь, но на этот раз не могу сказать, что это меня не касается. Это ведь я вытянула из тебя эту историю, вот и подумала, что надо хоть этим тебе помочь, – сказала Токо так, будто оказала мелкую услугу. Поднявшись со стула, он подошел к Токо и схватил ее за руки. Две пары рук качнулись вверх-вниз. …Не понимая, что это выражение восхищения, Токо внимательно на него посмотрела. – Тебе не кажется, что у тебя странные развлечения? – Я в восхищении! Я просто потрясен! Оказывается, даже Токо-сан способна на добрые и бескорыстные поступки! – …Я понимаю, что я – человек необычный, но лучше бы ты не употреблял слово «даже». – Простите, не подумал. А, так вот почему вы сегодня так официально одеты. Выглядите очень элегантно, вам так идет. Вас просто не узнать! – …Одета я как обычно, впрочем, комплимент принимается. Токо поняла, что с ним бесполезно разговаривать, и стала тихонько собираться. – Так что ничего не предпринимай. В этой больнице и так что-то странное творится. Сиди здесь и смотри за офисом, понял? При этих словах перевозбужденный сотрудник посерьезнел. – …Странное, в больнице? – Угу. Там установлено защитное поле. Похоже, там поработал другой маг. Целью, конечно же, была не Шики Рёги. В противном случае он не стал бы ждать два года. Это была наглая ложь, но благодаря ее уверенному тону, он ничего не заподозрил. – …Хм, поле. Как на втором этаже этого здания, да? – Ага. Есть разные виды полей, изолирующих определенное пространство. Начиная с тех, что создают настоящую стену, и заканчивая теми, что окружают указанное пространство невидимым барьером. Поля высшего уровня представляют собой действующий на подсознание приказ: «Здесь ничего нет, но ходить сюда не надо». Так же, как в этом здании. Если задать условие в виде «те, кому незачем сюда приходить, не заметят этого места», созданное поле будет оставаться никем не замеченным. Нет ничего хуже поля, которое лишь подчеркивает наличие иного мира и позволяет людям осознать, что что-то не так. Аномалия, не дающая заметить аномалию – таково ее правило пустоты. Поле, на которое никто не обращает внимания, проходя мимо этого места, несмотря на то, что оно есть на карте. Мир, в котором обитает выдающийся маг, внешне ничем не выделяется среди находящихся рядом домов. Но этот новый сотрудник, сам того не зная, нарушил это поле. Он запросто нашел здание, которое не должен был найти, не зная Токо Аозаки. …Впрочем, по этой причине она его и взяла. – …Так поле этой больницы опасно? – Да слушай же, что тебе говорят. Само поле вреда не причиняет. Эта концепция происходит из буддизма. Поле – это то, что изолирует пространство от окружающего мира. Впрочем, сейчас так чаще называют технику, с помощью которой маг защищает собственное тело. Понимаешь? Как я только что говорила, лучшие поля не вызывают подозрений у обычного человека. Назовем это мыслью, проникающей в разум на подсознательном уровне. Лучшие из лучших достигают состояния «отделенного пространства», но это уже скорее уровень волшебников, чем магов. Сейчас в стране лишь один волшебник, поэтому создание подобного поля практически исключено. Ничего столь мощного, конечно, и не создавалось, но установленное вокруг больницы поле довольно непростое. Причем настолько, что даже я некоторое время его не замечала. Я знаю одного мастера поля, это – техника его уровня. …Впрочем, среди мастеров поля много философов. Большинство держится подальше от всего, что связано с насилием, так что бояться пока нечего. Действительно, само поле опасности не представляет. Происходящее внутри отрезанного от остального мира пространства – вот проблема. Поле этой больницы направлено не наружу, а внутрь. Проще говоря, такое поле скроет все, что произойдет внутри здания. Например, если посреди ночи взорвется помещение, ни один человек не проснется от шума. Этого Токо ему не сказала. Пробормотав что-то насчет медленно тянущегося времени, она направилась к выходу, не отрывая взгляда от часов. – Токо-сан, – настиг ее его голос. – Позаботьтесь там о Шики. – Ладно, – сказала Токо, махнув рукой. Она даже не потрудилась обернуться, но он все же задал ей еще один тривиальный вопрос: – А, кстати, Токо-сан, кто этот ваш знакомый мастер поля? Цок , Токо остановила шаг. Она на секунду погрузилась в задумчивость, затем, повернув голову, пронзила его взглядом и ответила: – Ну, раз мастер поля, значит монах, естественно. 3 Прошло около шести дней с тех пор, как Токо пригласили в больницу в качестве замещающего врача. Токо сообщала своему сотруднику, что состояние Шики Рёги улучшалось с каждым днем. Продолжала ее беспокоить одна деталь. А именно – является ли Шики Рёги в настоящем и Шики Рёги в прошлом одним и тем же человеком с точки зрения стороннего наблюдателя. – Ходит дважды в день на физиотерапию и на компьютерную томографию, как на работу. Ты сможешь увидеться с ней в день выписки, так что подожди еще чуть-чуть. Вернувшись из больницы, Токо разгладила свой оранжевый галстук и села на стол. Наступил летний вечер. Красное пламя заката окрасило лишенный источника света интерьер офиса в оранжевый цвет. – Физиотерапия дважды в день? А Шики этого хватит? Она два года спала. – Говорят, ей двигали суставы даже во время сна. К тому же физиотерапия – это не физкультура. Пяти минут в день достаточно. Изначально термин «реабилитация» не был медицинским; он означал восстановление человеческого достоинства. Благодаря этому Шики Рёги, которая до того могла лишь лежать, снова почувствовала себя человеком. Ну, а восстановление тела – дело другое. Токо зажгла сигарету, которую держала во рту. – Но тут, видишь ли, проблема не с телом, а с сознанием. Эта девочка перестает быть похожей на прежнюю Шики Рёги. – …У нее… потеря памяти? – нерешительно предположил он, словно долго готовил себя к этому. – Ну, как сказать… Полагаю, личность у нее та же, что и раньше. С самой Шики Рёги перемен не произошло. Изменилась Шики. Не знаю, будет ли для тебя это шоком. – Я к таким вещам уже вполне привык. Пожалуйста, объясните подробно. Шики… Что с ней произошло? – Ладно, скажу честно. Она абсолютно опустошена. Шики до сих пор всегда носила в себе другого… ШИКИ больше не существует. Более того, она, должно быть, даже не знает точно, Шики она или ШИКИ. Когда она проснулась, ШИКИ внутри нее уже не было. Из-за этой потери в ее сознании образовалась пустота. Возможно… эта девочка не выдержит пустоты… Ее сердце пусто. В ее сердце словно дыра. Ее даже ветер насквозь продувает. – Что значит «ШИКИ не было»… Как это? – Он, вероятно, умер вместо Шики. Как бы то ни было, Шики Рёги умерла, попав под машину два года назад. Тебя может сбить с толку факт, что она почему-то все еще жива, но предположим на минуту, что она умерла. Шики Рёги вернулась к жизни в виде новой сущности в теле Шики Рёги. Шики нынешняя, Шики в прошлом и Шики в настоящем, воссозданная из тех воспоминаний, – чужие друг другу люди. Невозможно принять чужую историю жизни как свою. Эту девочку, наверное, ночами будет мучить мысль: «Я – все равно не я». – …Чужую историю? Так Шики не может вспомнить прошлое? – Нет, она помнит. В настоящий момент она – определенно Шики, которую ты знаешь. Она все еще жива, и причина тому – наличие равных, но раздельных личностей Шики и ШИКИ. Шики Рёги испытала гибель сознания, попав под машину. Предположим, что в этот момент роль умирающего взял на себя ШИКИ. Тогда Шики, которая должна была умереть, осталась в мозгу, а следовательно, ее сознание не погибло. Шики осталась спящей из-за смерти Шики Рёги, но, поскольку умер ШИКИ, смогла выжить. Итак – она два года пробыла в коме и, хотя ее организм продолжал функционировать, не развивалась. Все потому, что она была мертва, но в то же время жива. Придя в себя, она уже стала отличаться от прежней Шики по мелочам. Все не так плохо, как при потере памяти, но воспоминания, вероятно, будут приходить к ней, лишь когда она сама захочет их вызвать. Нельзя сказать, что это другой человек или что она совсем чужая, но теперь она отличается от Шики, которую ты знал раньше. Наиболее целесообразным будет принять ее как третью личность, сочетание личностей Шики и ШИКИ. …Так она сказала, но в действительности такое не было возможным. Пока Шики была Рёги, ей незачем было соединяться со своей же половиной – ШИКИ, и Шики не способна заполнить собой дыру, оставшуюся после ухода ШИКИ. Избегая упоминать этот факт, Токо продолжила: – Даже если она пришла в себя совершенно другим человеком, она по-прежнему Шики Рёги. Она может сколько угодно считать, что она – не она; эта девочка по-прежнему Шики Рёги. Сейчас она, вероятно, вообще не чувствует себя живой, но придет время, и она примет тот факт, что она – Шики. Роза рождается розой. Можно дать ей другую воду и почву, но розой она от этого быть не перестанет. – Так что не вешай носа, – шепотом добавила она. – Рано или поздно дыру придется заполнить. Ей придется выстроить свое новое «я» – основываясь не на воспоминаниях прошлого, а на опыте настоящего. Это – храм, с постройкой которого ей никто не в силах помочь. Окружающим в такие дела вмешиваться не стоит. Короче говоря, тебе нужно просто вести себя с ней как всегда. Кстати, ее, кажется, очень скоро выпишут. Выкинув окурок в окно, Токо вскинула руки и потянулась. Раздался отчетливый хруст костей. – Знала ведь, что не надо новую привычку заводить. Вкус у сигарет просто отвратительный, – сказала она, глубоко вздыхая, словно сама жизнь ее утомила.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Когда окончился очередной утренний осмотр, я поняла, что сегодня двадцатое. А значит, с моего пробуждения прошло семь дней. Я быстро пошла на поправку, и завтра меня выписывают. Что до бинтов на глазах, завтра утром я и их смогу снять. Семь дней… Неделя. За это время я мало чего обрела. Потеряла же я столько всего, что даже не уверена, что именно потеряла. Родители, Акитака, наверное, те же, что и раньше. Но мне они кажутся другими людьми. Забвение всего, что меня когда-то окружало, неизбежно – ведь изменилась та, кого зовут Шики Рёги. Я коснулась бинтов, прикрывающих глаза. Единственное, что я обрела взамен всего, что потеряла. Я два года испытывала смерть , оставаясь в живых. Мое тело изменилось, и теперь я могу видеть такую бесформенную абстракцию. Первое, что я увидела, пробудившись от комы, была не удивленная бегущая ко мне медсестра… а линия, охватывающая ее горло. На людях, на стенах, даже на самом воздухе – повсюду были видны невероятно четкие линии. Линии неровные, постоянно смещающиеся. Меня преследовало ощущение, что смерть в любую секунду может выплеснуться из этих обособленных абстракций и утащить меня. Мне привиделось, как приближающаяся медсестра разваливается на куски, начиная с линии на шее. Поняв, что это были за линии, … я раздавила оба глаза собственными руками. Мои руки два года были без движения, и даже просто напрягать их было мучительно больно, но я их все равно подняла. К сожалению или к счастью, руки были еще слабы, и врачи сумели остановить меня прежде, чем я уничтожила глаза. Врачи решили, что это был просто внезапный импульс, вызванный помутнением рассудка, и не особо интересовались, почему я пыталась раздавить свои глаза. – Мои глаза… скоро восстановятся? Не хочу. Не хочу снова увидеть тот мир. Мир, где ничто не существует. Находясь там , я испытывала покой и умиротворение. …Сейчас в это невозможно поверить. Вспоминая тот мир после пробуждения, могу сказать – нет места более унылого. Та тьма, пусть даже это лишь явившийся мне в кошмарном сне плод моего воображения… Мысль о возвращении в то место мне невыносима. А связывает меня с тем местом пара собственных глаз. Я поднесла к глазам кончики пальцев. Теперь осталось лишь четким, как взмах бамбукового меча, движением, проткнуть глаза своими пальцами. – Секундочку, погоди, – прозвучало вдруг. – Ты рано сдаешься. Я обратила свои чувства в сторону двери. Там что-то было… что именно? Кто-то беззвучно приблизился, встав прямо у моей койки. – Это Мистические Глаза Восприятия Смерти? Они слишком ценны, чтобы их уничтожать, Шики. Тем более что все, что ты способна увидеть, ты увидишь и с искалеченными глазами. Выброшенные проклятия имеют свойства возвращаться, знаешь ли. – Ты… человек? В ответ на мой вопрос раздался звук сдерживаемого смеха. Я услышала щелчок зажигалки и вспышку пламени. – Я – маг. Я пришла научить тебя пользоваться твоими глазами. Знакомый женский голос… Без сомнения, это была специалист. – Что значит «пользоваться»?.. – Ну, намного лучше, чем сейчас, не будет. Впрочем, все лучше, чем ничего. Твои Мистические Глаза, воспринимающие чужую смерть с одного взгляда, появились впервые со времен кельтских богов. Они слишком ценны, чтобы их удалять. – Его звали Балор * , – сказала женщина непонятно к чему. – Обычно Мистические Глаза представляют собой некую надстройку для зрения, установленную путем спиритической хирургии. Но в твоем случае, полагаю, они образовались естественным образом. Несчастный случай выявил способность, которая была у тебя изначально. Судя по тому, что мне рассказывали, девочка по имени Шики всегда видела суть вещей. …Она сказала это так, будто знала наверняка. Впрочем, она была права – взгляд Шики всегда был устремлен вдаль. Наверное, даже глядя на человека, она видела не внешность, а душу его. Хотя сама Шики того не сознавала. – У Шики, видишь ли, был предохраняющий механизм, действующий без ее ведома. Не пытайся смотреть на внешнюю сторону. У любого предмета есть изъяны. Неудержимое желание разобрать все и переделать вызвано лишь отсутствием совершенных предметов. Твои глаза видят эти изъяны словно под микроскопом. У тебя слишком сильное спиритическое зрение. Ты видишь линии, которые не видим мы, а мозг твой столько времени находился в контакте со смертью, что теперь ты даже способна понять, что они означают. Иначе говоря, ты видишь смерть. Не просто видишь, а можешь ее коснуться. Линии смерти живого существа будут сдвигаться, покуда оно живо. Раз ты способна четко видеть такие линии, глаза твои несильно уступают Мистическим Глазам, убивающим взглядом. Раз уж так хочется их лишиться, отдай лучше мне. Я заплачу за них любую названную тобою цену. – …Ты сказала, что я буду видеть это, даже когда ослепну? В таком случае мне нет смысла их выкалывать. – Все верно. Обычная жизнь тебе все равно не светит. Оставь свои метания, Шики Рёги. Открой глаза хоть немного. Ты – из людей моего сорта. А раз так – даже и не мечтай, что сможешь жить как все. …Последняя фраза прозвучала как приговор. И я почему-то почувствовала сильное нежелание с ним смиряться. – Желание жить – дурацкая штука, – сказала я со всей решительностью, какую сумела в себе найти. – Я этим не страдаю. – Хе. Это из-за пустоты в сознании? Но умирать ты не хочешь, верно? Ты ведь видела тот мир. Ты достигла осознания, которого не дает даже Кетер*, а теперь с жиру бесишься. Понимаешь? Твоя проблема проста. Ну ладно, очнулась ты другим человеком. Что с того? Просто с тобой больше нет ШИКИ. Наверное, раз вы с ШИКИ друг друга дополняли, сам факт его отсутствия делает тебя совершенно другим человеком. Я понимаю, что даже если ты – та самая Шики, теперь ты уже изменилась. Но пойми, из этого ничего не следует. Сейчас ты отчаянно отвергаешь смерть, но у тебя нет воли к жизни. Жить тебе незачем, но ты боишься того, что называют смертью. Жизнь или смерть: не в силах выбрать сторону, ты идешь по границе, как по канату. Полагаю, это и опустошает твое сознание. – …Болтаешь так, будто все на свете знаешь… Я в ярости взглянула на женщину. И тут… мои глаза, которые не должны были ничего видеть, отчетливо разглядели силуэт женщины и черные линии. Смерть бросилась на меня из ее линий. – Видела? Из-за изъянов они приходят в движение даже от легкого контакта. В глазах дремлющих здесь духов твое тело – идеальный сосуд. Если не пробудишься, они тебя заберут и убьют. Заберут и убьют – это она о том белом дыме? Но он здесь больше не появлялся. – Дремлющие духи – это лишь частички души, оставшиеся после смерти. У них нет разума, они просто бродят вокруг. Однако, являясь частицами, они стремятся объединиться, образуя призрак. Разума у них нет, но инстинкты остались. Вроде желания вернуть свое прежнее «я» или обладать человеческим телом. В больнице много дремлющих духов. Из них образуются дрейфующие призраки, ищущие тело, в которое могли бы вселиться. Поскольку они слабы, обычные люди их не чувствуют и вообще не вступают с ними в контакт. Бесформенные духи являются лишь людям с экстрасенсорными способностями – тем, кто может их воспринять. Маги, зарабатывающие на общении с призраками, ставят защитную оболочку вокруг своего эго, и потому их очень редко захватывают дрейфующие призраки. А вот… в человека с пустым сердцем, как у тебя, например, они войдут запросто. В ее голосе появились нотки презрения. Так вот зачем приходил тот дым? В таком случае почему он не захватил меня? Если бы он попытался меня заполнить, сопротивляться я бы не стала. – …Какая же ты жалкая. Так тебе даже рунная защита не поможет. Ну все – так и знала, тебе это не по зубам. Делай теперь что хочешь, – ядовито произнесла женщина, отходя от койки. – Как думаешь, ШИКИ действительно умер зря, Шики Рёги? – бросила она напоследок перед тем, как захлопнуть за собой дверь. Мне нечего было ответить. Проклятье… вечно она затрагивает неудобные вопросы, занозами врезающиеся в мои мысли. Ночь. Тьма окружает меня. Сегодня не слышно даже шагов в коридоре. В эту спокойную, как поверхность горного озера, ночь, я вспоминала свой разговор с той женщиной. Точнее, ее последний вопрос, на который не было ответа. Зачем ШИКИ умер вместо Шики? ШИКИ ответить уже не мог. …ШИКИ, которого больше нет. Почему же все-таки он исчез? Ради чего он исчез? ШИКИ, любивший сны. Он всегда спал. Но в ту дождливую ночь он умер, отказавшись даже от этого. Мое «я», которое я больше не увижу, мое «я», которое вообще невозможно увидеть. ШИКИ, который всегда был мною. Мой разум затих. Пытаясь понять ход его мыслей, я стала просматривать свои воспоминания. Дверь в палату со скрипом отворилась. Затем послышались медленно приближающиеся шаги. Медсестра? Нет, уже за полночь. Из посетителей это может быть только… Внезапно мою шею обхватила человеческая рука. Холодная рука сжала шею так, будто решила ее просто сломать.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5

– А… Шею сдавило так, что Шики вскрикнула от боли. Не могу дышать . Горло зажато . Мне так шею свернут раньше , чем я начну задыхаться . Шики уставилась на противника невидящими глазами. …Это… не человек. Точнее, само тело – человеческое, но тот, кто ее душит, уже мертв. Труп, двигающийся сам по себе, напал на лежащую в койке Шики. Давление на шею не ослабевало. Шики стала бороться, обеими руками схватив руку нападающего, но силы были несоизмеримы. Кроме того… разве она не этого хотела? Шики перестала пытаться вдохнуть и отпустила руку нападающего. Убивает меня – так пускай убивает . Все равно в моей жизни нет смысла . Нет большей муки , чем существовать , даже не чувствуя себя живой . Мне даже приходит в голову мысль , что мой уход предопределен судьбой . Силы покидают меня . Прошедшие несколько секунд показались вечностью. Время тянулось, словно резина. Труп сжимал горло Шики. Впившиеся в шею пальцы были лишены тепла и казались деревянными. Это словно и не убийство было – в его исполнении даже не ощущалось чьей-либо воли. Треснула кожа на шее . Потекла кровь – доказательство , что я живая . И умирая – умирая , как ШИКИ – я эту жизнь отбрасываю . …Отбрасываю ? От этого слова к Шики вернулось сознание. Внезапно возник вопрос. А стал бы он умирать так послушно? …Верно , я и не подумала . Разве не принял бы он своего собственного решения , каковы бы ни были причины ? Он бы ни за что не захотел умирать . …Смерть одинока и бессмысленна . Смерть черна и отвратительна . Нет ничего страшнее смерти !.. – …Нет. Шики внезапно ожила. Схватив шею трупа обеими руками, она уперлась ногой в живот нависшего над ней противника и… – Не хочу снова там оказаться!.. …изо всех сил толкнула этот кусок мяса. Руки трупа соскользнули с окровавленной шеи Шики. Шики вскочила с койки. Труп немедленно прыгнул на Шики, и они сцепились посреди темной больничной палаты. Труп принадлежал взрослому человеку и был на две головы выше Шики. Несмотря на все свои усилия, Шики была вынуждена отступать. Она медленно отходила назад, и обе ее руки были заняты. Палата была небольшая, и вскоре она уперлась в стену. Коснувшись стены, Шики приняла решение. Она специально отступила так, чтобы за ее спиной оказалось окно. Свое падение она просчитала. Одного она не знала – на каком она этаже. – …Не мешкай, – прикрикнула она на себя и убрала сдерживающие труп руки. Труп потянулся к ее шее, но не успел… Высвободившимися руками Шики открыла окно, и они, сцепившись, выпали в него. Началось падение. Я схватила труп за голову и перевернула нас. Когда труп оказался ближе к земле, а я – сверху, я прыгнула, руководствуясь лишь чутьем. Казалось, что земля уже прямо под носом. Труп ударился о землю, а я летела параллельно земле, что дало мне время перевернуться. Я приземлилась на все конечности, вспахав землю больничного газона. Труп упал на больничную клумбу, а я после приземления оказалась на газоне, довольно далеко от него. Я сумела выполнить невероятный прыжок, каких мне не доводилось делать даже в додзё… но удар от падения с высоты третьего этажа меня парализовал. Вокруг были лишь деревья, и произошедшее нисколько не нарушило тишину ночи. Пошевелиться я не могла и чувствовала лишь, как болит шея. Аааай… Я еще жива. Но… труп еще не умер. Если не хочу умереть – задача моя очевидна. Убить, чтобы не убили тебя. От одной этой мысли исчезает пустота в сердце. И в то же время раскрывается целая гамма чувств. – Да что же это, – пробормотала я. Случившееся раскрыло мне глаза. Да… испытываемые некогда сомнения теперь кажутся полным бредом. Ведь ответ так прост. – Вот так сюрприз. Ты что, кошка? – донесся голос из-за спины Шики. Шики не оборачивалась, все еще испытывая шок от падения. – Ты? Как ты здесь оказалась? – Караулила здесь, – ответила, словно между делом, самопровозглашенная маг-специалист. – Предположила, что они придут ближе к сегодняшней ночи, вот и стояла на страже. Видишь, отлеживаться некогда. В больнице явно имеются сильные трупы. В живое тело духи вселиться не смогли, вот и решили показать, на что способны. Вселившись в труп, они решили захватить тебя уже после твоей смерти. – Как бы то ни было, во всем виноват тот странный камень, что ты мне дала, – сказала Шики, стоя на четвереньках. В ее голосе не осталось ни капли нерешительности. – О, ты знала? Ну, так и есть. Это явно моя ошибка. Я установила поле вокруг твоей палаты, чтобы духи не вошли, но я и представить не могла, что они раздобудут тело и пробьют поле. Обычно они не настолько разумны. Маг рассмеялась, словно это было забавно. – Правда? Ну, тогда ты и сделай что-нибудь. – Ладно. Маг щелкнула пальцами. Что бы увидела Шики, если бы могла видеть? Маг писала в воздухе огоньком сигареты. Написанное высвечивалось на трупе, словно проектором. Знаки далекой страны, где пишут только прямыми линиями, колдовские письмена далекого мира. Цепь по имени Руна ожила, и в то же мгновение… валяющийся на земле труп загорелся. – ...В воздухе только F, слабовато вышло, – пробормотала маг. Охваченный пламенем труп медленно поднялся. Труп ухитрялся передвигаться с двумя полностью сломанными ногами. Словно движимый одними лишь мышцами, он волочился в сторону Шики. Пламя скоро угасло. – Эй… да ты шарлатанка. – Не ругайся. Очень трудно уничтожить врага размером с человека. Чтобы прикончить живого, достаточно лишь сжечь сердце, но с живым мертвецом это не пройдет. Они – мертвецы, так что потеря головы или руки для них не важна. Ты ведь понимаешь, что для уничтожения человеческого тела недостаточно огневой мощи, сравнимой с мощью огнестрельного оружия? Остановить эту тварь способна разве что огневая мощь крематория… или очень добродетельный монах. – Хватит уже выпендриваться. Неважно, в чем проблема, главное, что ты тут, похоже, не справишься. Замечание Шики, по-видимому, задело самолюбие мага. – Ты тоже не справишься. Он уже труп, так что убить его нельзя. По иронии судьбы, человека ты убить как раз можешь, а вот уничтожить тело неспособна. Остается только бежать. Маг отступила. Но Шики не сдвинулась с места. Нет, ногу от падения с третьего этажа она не сломала. Она улыбалась. – Пускай он и труп, этот труп – живой. А значит… Она поднялась с колен. Своей позой она напоминала изготовившегося к прыжку хищника. Она дотронулась шеи. Кровь продолжала течь. Кожа разорвана. От попыток удушения остался след, … но она по-прежнему жива. И это восхитительно. – …Чем бы он ни был, я его убью. Она размотала покрывающие глаза бинты. Мистические Глаза Восприятия Смерти пробудились в темноте. Пара стройных ног оттолкнулась от земли. Труп протянул руки к бросившейся ему навстречу Шики. Проскользнув на волоске от них, она разрубила труп, проведя рукой по линии, которую видели ее глаза. Своими ногтями Шики сделала ровный разрез от правого плеча до левого бедра. За это она поплатилась сломанным пальцем, но рана трупа была гораздо большей. Труп рухнул, как марионетка с перерезанными нитями. Впрочем, в одной руке нити еще явно остались – труп медленно подполз, пытаясь схватить Шики за ногу. Шики не растерялась и раздавила руку своей ногой. – Не стой на моем пути, мертвец, – сказала Шики и беззвучно засмеялась. Я жива . Прежних сомнений как не бывало , я и не знала , что можно ощущать себя настолько живой . – Шики! – громко позвала маг, бросая ей что-то. Незатейливый серебристый нож. Шики взяла воткнувшийся в землю нож и посмотрела на продолжавший шевелиться труп, как на червяка. И тут же пронзила ножом его шею. Труп быстро затих, но вдруг… – Дура, надо бить в саму его сущность! Катастрофа случилась прежде, чем маг успела договорить. Как только Шики пронзила труп, из мертвого тела выскочил дым. В отчаянии, словно не зная, куда бежать, дым вошел в тело Шики. Шики, ослабев, рухнула на колени. Не имея возможности поразить ее, пока она была в сознании, духи воспользовались тем, что Шики в возбуждении от убийства забыла собственное «я», и вторглись в ее тело. – Облажалась на добивании, дура. Маг бросилась к ней. Но тело Шики остановило ее жестом руки. Увидев просьбу не подходить, маг остановилась. Тело Шики схватило рукоять ножа обеими руками и повернуло лезвие к груди. Пустой взгляд снова сменился решительным. Губы плотно сжаты. Кончик ножа коснулся груди. Ее разум и тело… слабому бродячему духу их не взять. – Теперь я тебя не отдам, – прошептала она, и слова ее были обращены только к самой себе. Шики видела смерть ползающей внутри нее твари. Пронзено будет тело Шики Рёги. Но убита будет лишь коллективная сущность, которой здесь не место. Шики была уверена, что ранения не получит. И она собралась с силами. – Я убиваю слабую часть себя. Такой твари… я Шики Рёги не отдам . Нож легко вошел в ее грудь. Она выдернула серебристый нож. Крови не было. Лишь боль напоминала ей о пронзенной груди. Шики махнула ножом, словно пытаясь стряхнуть ошметки духа с лезвия. – Так, ты вроде что-то говорила. Что научишь меня пользоваться моими глазами. У нее стала оформляться определенная манера речи. Заметив эту перемену, маг удовлетворенно кивнула. – Я научу тебя пользоваться Восприятием Смерти, но на определенных условиях. Будешь помогать мне с работой. Я как раз лишилась подручного, и мне теперь нужна новая пара рук. – Вот, значит, как, – не оборачиваясь, тихо сказала Шики. – Если соглашусь – буду убивать? От ее слов маг вздрогнула. – Ээ, конечно. – В таком случае я согласна. Я целиком и полностью в твоем распоряжении. Другой цели в жизни у меня все равно нет, – мрачно заметила Шики и медленно осела на землю. Возможно, из-за того, что произошедшее измотало ее… а может, из-за того, что она безжалостно пронзила собственную грудь. Маг подхватила ее и взглянула на спящее лицо. Его трудно было назвать спящим… оно было неподвижно, как у покойника. Маг долго вглядывалась в это лицо. – Цели в жизни нет, говоришь? Знаешь, печально, что ты так ничего и не поняла, – произнесла она, словно укоряя мирно спящую Шики. – Наличие в тебе пустоты означает, что ты можешь заполнить эту пустоту тем, что сама захочешь. Везучая ты, разве есть в жизни большее счастье? – пробормотала маг и цокнула языком. Ее саму смутили так внезапно вырвавшиеся слова. …Потому что о таких вещах она давно уже не вспоминала.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Я думаю о том времени, когда мое сознание провалилось в сон и потонуло в нем. ШИКИ исчез. Я – другой человек. Ради чего он исчез, что защитил, пожертвовав собой? Копаясь в памяти Шики Рёги, я поняла. Наверное… ШИКИ защищал свой сон. Сон, в котором он был счастлив. Был ли это сон о друге из моего класса? Или о юноше, которым мечтал стать он сам? Этого я уже никогда не узнаю. ШИКИ исчез, чтобы не потерять ни себя, ни Шики. И оставил меня в полном одиночестве. Утреннее солнце осветило палату. Почувствовав его тепло, я открыла глаза, вновь получившие возможность видеть. Я спала в койке. Маг должна была уладить последствия произошедшего этой ночью. Впрочем, это неважно. Подумаю лучше о нем. Не поворачивая даже головы, я продолжала лежать и вдыхать утренний воздух. Давно ли меня разбудило утреннее солнце? Полоса света была узкой, но яркой. Яркий свет словно падал в темноту моего сердца. Странная жизнь, которую я только что обрела, и… часть меня, которая уже не вернется. Соединяясь, они тают в этом свете. ШИКИ Рёги исчезает… вместе со своими снами. Я оплакала бы его – если бы могла плакать. Но мои глаза сухи. Я ведь решила, что плакать буду лишь раз, и плакать сейчас – неправильно. И раз теперь уже ничего не вернешь, сожалеть я больше не буду. Как тьма, расступающаяся перед утренним светом. Именно так он хотел бы исчезнуть. – Привет, Шики, – раздался голос рядом со мной. Я лишь повернула голову в ту сторону. Там стоял друг, которого я давно знала. Очки в черной оправе и эта его незатейливая прическа – он ничуть не изменился. – Помнишь… меня?.. – спросил он странно дрожащим голосом. …А, уже вспомнила. Что ты всегда ждал Шики, что лишь ты один всегда меня защищал. – Микия Кокуто. Как французский поэт, – пробормотала я, и он радостно улыбнулся. Так радостно он улыбался, когда мы повстречались после первого дня учебы. Мне неведомо, сколько сил потребовалось ему на эту простую улыбку. И он, похоже, тоже вспомнил о том разговоре. – Повезло сегодня с погодой. Отличный день для выхода из больницы. В глазах его блестели слезы, но он старался говорить будничным тоном. Я чувствовала себя опустошенной, но его теплота согрела меня, как ничто другое согреть не могло. Показать мне улыбку вместо слез – таков был выбор моего друга. Смириться с уединением, а не бороться с ним – таков был выбор ШИКИ. …А я свой выбор еще не сделала. – …Да уж. Неужели есть вещи, которые не меняются? Его улыбающееся лицо словно растворялась в мягком солнечном свете, а я просто лежала и смотрела на него. Смотрела, пока не надоело. …Знаю, дыру, пробитую в моей груди, этим не заполнишь, но сейчас это – единственное, чего я хочу. Потому что… …Его мягкий взгляд, его улыбка. Они – те же, что и в моих воспоминаниях. Храм Пустоты – Конец

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Реквизиты переводчиков

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. В этом году осень прошла так же быстро, как и наступила. Едва наступили последние дни ноября, в которых уже вовсю хозяйничала зима, Токийское Отделение Полиции столкнулось с еще одной странной историей, которая прибилась к их берегам. Признаться, Отдел Расследования Преступлений довольно часто сталкивался с историями о привидениях, и этим он был похож на городские больницы. Словно вокруг круглогодичного костра, который развели в темном углу, собрались люди и начали делиться новыми историями, которые город решил произвести на мельнице убийств. Видимо, поэтому, когда детектив Акими интересовался каким-то делом, оно заслуживало внимания. Акими построил свою карьеру на камнях детективных романов, он был человеком, который любил тайну. К тому же, если он услышит слух об очень необычном отчете - не пройдет и минуты, как он уже будет висеть на телефоне и звонить насчет этого отчета. Пока, однако, чтение написанного отчета мало что ему говорило. В нем рассказывалось о странно провалившейся краже, случившейся в жилой высотке неподалеку от центра города в начале октября. Преступник уже имел приводы, обычное воровство: грабил дома тех, кто просто оставлял их незапертыми. Просто, старо, но все еще эффективно. В тот день, он забрался как раз в такой дом, понаблюдав за этим местом и дождавшись, когда кто-то уйдет - на что он, видимо, и рассчитывал. Дальше начиналось самое интересное. Судя по всему, тот же человек прибежал в ближайшее отделение полиции с криками о помощи. Находящиеся на посту офицеры с трудом смогли понять, что он видел трупы людей, живших в квартире, куда он вломился. Офицер немедленно проводил его до квартиры, где обнаружил, что семья, о которой он говорил, и правда была там. Но все ее члены были живы. Они пребывали в добром здравии и наслаждались семейным ужином. Вор не поверил своим глазам, но офицера интересовало только то, что этот человек признался в краже, и потому задержал его. Откинувшись назад на скрипучем стуле, детектив Акими выдохнул «что за хрень». Подозреваемого проверяли - тесты на алкоголь и наркотики были отрицательными, он не страдал от каких-то проблем с психическим здоровьем. Действительно, странный и интересный отчет, но в остальном здесь не было состава преступления, если это вообще можно было назвать таковым. Едва ли это дело было похоже на то, из-за которого половина отдела стояла на ушах: четверо пропавших один за другим, ни единой зацепки, да еще четыре семьи, которые нужно было заставить как-то замолчать. Как и во время серийных убийств три года назад, это обернулось множеством бессонных ночей, и ему точно не нужно было еще одно дело. И все же, когда он читал этот отчет, волосы на голове вставали дыбом. Этому чувству он научился доверять как инстинкту – там было что-то, оно ждало, когда к нему придут; быть может, даже сам отчет мог стать отдельным делом. - Надо бы позвонить. Акими поднял трубку своего телефона и прижал ее к уху. Он набрал номер станции, с которой пришел отчет. Подошедшего к телефону офицера Акими расспросил о деталях отчета. Проверяли ли они других жильцов? Нашли ли какие-то несовпадения между описанием трупов и семьей в квартире? Но все ответы совпали с тем, что он ожидал услышать - они действительно опросили соседей, которые ничего не заметили, и описание семьи было идеально точным за исключением их состояния. Кратко поблагодарив, Акими положил трубку. В тот же миг его позвали. - Кому ты звонишь, Дайске? Тебе нужно выезжать. Только что нашли тело второго, ты ведь главный по этому делу. - Черт возьми, еще один? Не говори мне, что это еще одно полусъеденное тело. Друг Акими ответил лишь кратким кивком, а это значит, что надо отбросить свое любопытство и выезжать. Этот отчет никого не интересовал, да и выглядело это как очередной глухарь. Нет ничего приоритетнее нового дела о серийных убийствах. Таким образом, отчет отправился назад в файл в шкафу, куда-то, где он будет забыт даже детективом Акими, любителем тайн Отдела Расследования Преступлений.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Спираль парадокса – 1

В первые дни октября по улицам уже гулял холодный ветер. Ветра ледяными пальцами дарили нежные ласки фонарным столбам и мусорным бакам. Обычно в 10 вечера город выглядел живым, но эта ночь была другой. Этой ночью разбросанные лужи света на улицах, от витрин магазинов до уличных фонарей, лишь подчеркивали маленькие тени и силуэты, играющие среди них. В этом году зима наступала рано, и, учитывая температуру, снегопад никого не удивит. Силуэты людей в куртках, покидающих железнодорожные станции, выглядели абсолютно безжизненными. Подобно роботам, они быстро шли к своим домам, и не останавливались, чтобы посмотреть на витрину или пропустить теплую чашку кофе. Они торопились, потому что все, чего они хотели, это поскорее оказаться дома, в теплоте и уюте. От волны людей до исчезнувшего тепла, и даже магазинов, чьи огни кажутся чуть тусклее - мальчик видит все это. Он сидит рядом с торговым автоматом, расположенным в закоулке одной из улиц, и неподвижно наблюдает за людьми, выходящими со станции. Словно прячась, он сидит, прижав ноги к груди, с жалобно тонкой фигурой, по которой сложно определить его пол. Его волосы, выглядящие как неопрятный пучок соломы, окрашены в рыжий цвет. На вид ему шестнадцать или семнадцать лет. Взгляд слегка прищурен, но едва ли парня что-то заинтересовало. Он странно одет: грязные джинсы, синяя куртка, которая на размер или два больше, чем нужно, и на этом все. Неудивительно, что у него стучат зубы. Он долго сидит там, и лишь когда толпа людей, покидающих станцию, начинает уменьшаться, его окружает группа молодых парней. - Здорово, Томое, - говорит один из них, даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе. Рыжий мальчик не отвечает. - Ой, ладно тебе, Эндзе, не будь таким засранцем и не игнорируй нас, - настаивает он. Поднимая парня за его куртку, он заставляет его встать с земли. Теперь он видел всех их, пять человек, окружающих его, почти такого же роста, как и он – все они были примерно одного возраста. - Что, ты перестал ходить в школу, и мы теперь незнакомы? - продолжает тот же человек. - О, я понял. Наш маленький Томое теперь гребаный взрослый, так что он не разговаривает с детишками вроде нас, да? Его товарищи хихикают в ответ. Но когда все стихает, Томое продолжает игнорировать их. Раздраженный парень, держащий Томое, ворча отпускает его, только чтобы сжать руку и ударить того в лицо. Томое падает на землю и слышит отчетливый звенящий звук чего-то металлического, выпавшего из кармана. - Эй, друг, даже не думай засыпать. Опять смех. Звенящий звук, кажется, пробуждает Томое Эндзе из того состояния шока, в котором он пребывал до этого момента. Он шепчет свое собственное имя, словно это какой-то ритуал реанимации, вспоминая, кто он такой и почему он был здесь. Придя в себя, он смотрит на окруживших его парней, признает в них своих одноклассников, бывших «друзей». Обычные ученики, играющие во взрослых. «Охотятся на слабых людей вроде меня», - думает Томое. - Айкава? - спрашивает Томое. - Какого черта ты тут забыл в такое время? - Хотел узнать то же самое. Мы все волновались, что ты будешь отсасывать тут за ресторанами, просто чтобы выжить. Прям как вшивая девчонка. Неужели так и есть? Он смотрит через плечо на своих соратников. Из-за чрезмерно худого телосложения Томое все время называли девчонкой. Он никогда не обращал на это внимания, и сейчас сделал то же самое. Но все же подобрал пустую алюминиевую банку, из которой пил несколько минут назад. - Эй, Айкава, - говорит Томое. Айкава снова оборачивается к нему. - Чт… Как только Томое видит, что прыщавое лицо повернулось к нему с полуоткрытым ртом, он запихивает в него банку, вворачивая ее настолько глубоко, насколько хватает сил. Сразу после этого парень изо всех сил бьет по банке. Теперь падает Айкава. Удар Томое частично разломал банку, заставляя ее ощетиниться острыми краями, и когда Айкава откашливается на земле, из банки и изо рта капает кровь. Спутники Айкавы в оцепенении. Они думали, что просто позадирают бывшего одноклассника, может, даже заберут немного денег. Но им никогда не приходило в голову, что все это может закончится дракой. - Все еще дерьмо вместо мозгов, - сухо комментирует Томое. После этого он несколько раз пинает Айкаву в голову, как будто он хочет убить его – полная противоположность его флегматичному поведению минуту назад. Айкава больше не двигается, и Томое не знает, оттого это, что он без сознания, или оттого, что у него сломана шея. После нескольких быстрых ударов, Томое убегает, пока Айкава и его дружки не пришли в себя. Думая, что толпа только замедлит его, Томое сворачивает к одной из боковых улиц, где он может скрыться в острых, запутывающих поворотах. Спустя несколько секунд после того, как он начинает бежать, парни, которых он оставил позади, бросаются погоню. Он слышит их злобные крики за спиной. - Засранец, думаешь, после такого мы тебя отпустим? Убьем мразь! - кричит голос, отдающийся эхом в аллее, приводя всех в ярость. Через капилляры города, они преследуют Томое, как в живой игре, они жаждут крови. - Убьем мразь! Я позволяю этим словам позвучать у меня в голове и от души смеюсь про себя. Я слышал ярость в их голосе, слышал, насколько они серьезны, они, наверное, исполнят это, когда догонят меня. Но они ничего не понимают, как это не понимает любой, кто говорит про убийство в шутку. Они не знают, что с тобой происходит после того, как делаешь это первый раз. Они не знают, что делает убийство с человеком. Но я знаю. Я убил кое-кого прямо перед тем, как пойти на станцию. Я помню, как сжимал нож, и чувствовал нежность каждый раз, всаживал его в тело. Только воспоминания об этом заставляют меня дрожать, и меня начинает тошнить. Зубы снова стучат, и мой разум отталкивается от воспоминаний с силой урагана. Эти парни не понимают, как далеко это может тебя унести, поэтому они могут говорить про «убийство» так, как будто просто идут на прогулку. Думаю, мне придется их проучить. Я концентрируюсь на мыслях и позволяю моему внутреннему смеху превратиться в маленькую улыбку. Я не считаю себя очень жестоким. Я верю в принцип «глаз за глаз», но сегодня ночью был первый раз, когда я ответил на удар. Я вернул больше, чем надо - не похоже на меня, но я сделал это. Может, поэтому мне на самом деле понравилось ощущение того, что я не сдерживаюсь. Я забегаю в узкую аллею, зажатую между двумя зданиями, подальше от главной дороги и всех любопытных глаз и ушей. Я останавливаюсь там, прямо на углу, думаю, что это лучшая точка для представления. Немногим позже они догоняют меня, и все происходит мгновенно. Один из них, самый первый, забегает за угол аллеи, и мне требуется лишь доля секунды на то, чтобы узнать обидчика, прежде чем броситься на него. Ладонь левой руки летит прямо в его челюсть. Я очень быстро размышляю. В драке любителей все решается тем, кто дольше выстоит в обмене ударами. Я знаю, что у меня нет ни малейшего шанса победить таким образом, особенно когда меня превосходят числом, так что мне придется убить их одного за другим, прежде чем меня возьмут в кольцо. Парень, которого я только что ударил, пытается вернуть должок, но я втыкаю палец в его левый глаз. По ощущениям напоминает немного жесткое желе, я проворачиваю палец. От его крика любой бы покрылся холодным потом. Прежде чем он придет в себя, я хватаю его и убиваю, кинув головой в стену. Когда голова ударяется о бетон, раздается глухой стук, и когда я отпускаю его, тело соскальзывает по стене на землю, затылок его головы оставляет ленивый кровавый след на стене, а его левый глаз - стекающее кровавое месиво. Но, скорее всего, после такого он не умер. Я отворачиваюсь от него, чтобы встретить остальных четырех, и если мне повезло, они будут самую малость шокированы криком их товарища. После того, как они сворачивают за угол, они тут же замирают от вида своего друга. Как я и думал, эти парни не готовы. Они, наверное, видели свою долю случайно пролитой крови в уличных драках, но никогда не встречали тела, из которого на асфальт вытекает жизнь. Не тратя времени, я атакую ближайшего, ударяя его и потом хватая за волосы. Я быстро опускаю его голову, затем подкидываю колено к услужливо дождавшемуся лицу. Низкий хрустящий звук говорит мне, что я сломал ему нос. Я наношу еще три удара коленом для верности, после чего бросаю локоть на его затылок. Этот удар отдается в моей руке болезненным ощущением. Двое готовы. Мое колено темно-красное, покрытое кровью второго. - Эндзе, ты ублюдок! Последние наконец приходят в себя. Лишившись рассудка и здравого смысла, они все кидаются в драку одновременно. Тогда я осознаю, что со мной покончено. Я не могу драться с тремя одновременно, и они лишь подтверждают это. Они бьют и пинают меня, толкая на стену, о которую я только что ударил их друга, до тех пор, пока я не падаю на землю. Я чувствую, как костяшки врезаются в мои щеки, и я вздрагиваю от каждого удара, попадающего в живот. И все же они дерутся не так, как дрался я. Нет свирепости. Они не убьют меня. Не хотят. Но если они продолжат, я определенно умру. Они не знают, что ломают мне кости, вызывают внутреннее кровотечение и перебивают дыхание. И мне очень больно от того, что моя смерть будет медленным и болезненным спуском в ничто. Видите? Даже если никто не хочет этого, люди убивают других людей. Удары продолжают сыпаться на меня, а я думаю: кому в конце придется тяжелее - таким как я, которые и правда хотят убить, или таким как они, которые совершают непреднамеренное убийство? Мое тело все в синяках, но боль становится привычной, почти приятной. Я уверен, они тоже постепенно втягиваются в процесс. Немного времени – и им это начнет нравиться, они не смогут остановиться. - Ну, разве не мило мы выглядим с таким личиком, Эндзе? - говорит один из них. Он резко бьет ногой в грудь, и мой кашель оставляет во рту привкус крови. Я в нокауте и понимаю, что, может быть, у меня осталось лишь несколько драгоценных секунд, прежде чем они окончательно выбьют из меня жизнь, ту самую жизнь, которую я никогда не ценил по достоинству. Кулак бьет меня в глаз, и половина внешней картины улицы чернеет. В этот момент я слышу слабый звук. Снова удар тишины. Еще удар. Кажется, они не двигаются. Заплывшим глазом я вижу троих парней, обернувшихся ко входу в аллею. Я смотрю в том же направлении, стараясь не обращать внимания на нарастающую боль в глазах. Мой разум застывает. На фоне входа в аллею виден силуэт человека, который явно не принадлежит этому месту. Стучащий звук, который мы все слышали, исходит от деревянной обуви гета. Красная полоска и овальная форма видны даже с этого расстояния. Женская гета. И одежда на ней очень необычная: красная кожаная куртка поверх простого оранжевого кимоно. Тень двигалась, каждый шаг звучал как деревянный колокольчик. Движение женщины - гипнотическое колебание одежды и небрежно обрезанные угольно-черные волосы, которые заставляли тебя замереть, и я почти забыл себя. Призрачная белая кожа и глаза чистой пустоты. Такое не каждый день увидишь, а особенно не встретить такую в переулке, полном рассыпанных осколков от бутылок и выброшенных шприцов. Женщина… девушка. Я не могу различить ее пол, но почему-то я знаю, что это девушка. - Эй, - говорит она и подходит все ближе. Троица, окружавшая меня, теперь идет ей навстречу. Я прекрасно знаю, что они собираются с ней сделать. - Нечего вам тут делать, леди. Трио разминает пальцы перед новым раундом насилия, они едва сдерживают возбуждение в своей походке. Они идут, чтобы окружить одинокую девушку. Неспособный двинуться, со словами в виде тяжелого дыхания, я ничего не могу сделать, кроме как проклинать их про себя. Я пришел сюда, чтобы избежать невинных жертв, и тем не менее она тут. И лишь потому, что она выбрала неправильную аллею, чтобы срезать путь домой, она станет их жертвой. - Девка, я же не шучу! - кричит один из тройки. - Не слышишь, что тебе говорят? Девушка снова молчит, но в мгновение ока она протягивает руку и хватает за руку одного из парней. Тянет. Ее поза слегка меняется, она вкладывает весь вес в движение и бросает парня на землю одним резким толчком. Мне казалось, все это шло словно кадр за кадром, как будто я поворачивал рукоятку на старом проекторе. Оставшиеся двое пытаются броситься на девушку, и она резко бьет ближайшего в грудь ладонью, заставляя его без сознания свалиться на землю, словно куклу. Она разобралась с ними за пять секунд, когда я потратил так много усилий, чтобы справиться с ними один на один. Последний, должно быть, тоже все понял, и как только второй упал, он развернулся и попробовал дать деру. Она остановила его быстрым ударом в голову, с едва слышным шорохом одежды. Как и первые двое, он был без сознания. - Ай. В буквальном смысле дубоголовый попался, - ворчит она, поправляя складки на кимоно. Я слежу за ней, интересуясь, собирается ли она вообще говорить со мной. Странно, но в целом мне нравится, что я все еще могу различить ее силуэт в таком изолированном месте, где почти нет света. - Эй, мистер боксерская груша, - зовет она, оборачиваясь ко мне. Я пытаюсь ответить, но получается только кашель. Она лезет в карман кожаной куртки и вытаскивает маленький предмет и бросает его мне. - Выронил на улице. Это же твое? Я скашиваю глаза, чтобы посмотреть на него, и вижу маленький, блестящий ключ. Он, должно быть, выпал из кармана, когда парни обрабатывали меня. Мой ключ от дома, о котором я не хотел думать. Она пришла сюда только чтобы отдать его мне. Она поворачивается спиной и молча уходит из аллеи со всей воздушностью своего появления, расслабленной походкой, словно на обычной ночной прогулке, оставляя меня лежать на земле и самому решать, что делать дальше. - Подо… - слово рождается полуготовым, и я тяну к ней руку. Хоть я и не был уверен, что мне стоит привлекать внимание девушки, которая расправилась с тремя парнями за то же время, за которое я расправился с одним, я не мог вынести того, что она просто бросит меня здесь, словно поддельную игрушку, потерянную среди отбросов города. - Подожди. Слово все-таки рождается, хотя и слабым дыханием. Я пытаюсь удвоить силу в голосе и кричу: - Да подожди же ты! Я пытаюсь встать, и каждая кость в моем теле отзывается болью. Мне приходится поддерживать свое полустоячее положение рукой, облокотившись на стену. Рука сама болит от такого давления. Но я смог остановить девушку, которая теперь холодно смотрела на меня. - Что еще? - спрашивает она, ее голос все также спокоен. - Слушай, если ты еще что-то выронил, найдешь сам. - Ты вот так просто собираешься их тут бросить? – переводя дыхание, говорю я. Девушка в кимоно осматривается так, словно она первый раз оказалась здесь. Ее взгляд задерживается на тех двоих, о которых позаботился я в моей бессистемной, импровизированной манере, затем, наконец, с любопытством смотрит на меня. - Не нужно о них беспокоиться. Этот, - она говорит, кивая на первого, - наверное, получит повязку на глаз и будет играть в пирата до конца своих дней. У другого будут проблемы с носовым дыханием. Но они ведь живы. Я бы больше волновалась о том, что сделает с тобой первый очнувшийся. Но ты все равно хочешь, чтобы им помогли? - Ну… наверное, - отвечаю я. - А как же мы? Сам подумай. Кого мы позовем? Полицию? Скорую? Ее глаза сужаются с каждым предложением, ее слова пронзают меня. Я не думал о полиции. Может, все же скорая... Но они будут задавать вопросы. Но если я скажу про самооборону… полиция будет быстрее, но… - Нет, только не фараонов. - И почему это? - спрашивает девушка, но мне кажется, что она уже знает ответ. Ее глаза продолжают бурить меня. Нет смысла скрывать. Она поймала меня, и если я попытаюсь хитрить, она станет задавать больше вопросов. Так что я говорю прямо: - Потому что… я убийца. Когда я говорю это вслух, не только для нее, но и для меня самого время, кажется, останавливается и все замолкает. Я этого не ожидал – вместо удивления, она спокойно посмотрела на меня и подошла. Ее глаза изучают меня. - Ну, ты не похож на убийцу. Подняв бровь и положив руку на подбородок, замерев в задумчивом наблюдении, она рассматривает меня. Застигнутый врасплох, я не понимаю ее сомнений и стараюсь все объяснить: - Это правда! Это произошло всего несколько часов назад, я клянусь. Я взял кухонный нож и раз за разом бил ее в живот - до тех пор, пока все не промокло и превратилось в кашу, а потом я отрезал ей голову. Ты же не можешь сказать мне, что она все еще жива! Я начинаю хихикать, несмотря на свое состояние. - Полиция наверняка уже в моем доме, интересуется, куда я пропал, все ломают голову из-за очередной ночной работы. Дай время, завтра это будет во всех утренних новостях! Я не сразу заметил, что как-то странно смеялся после того, как сказал это – звук лежал где-то между смехом и рыданием. Одетая в кимоно девушка дает мне время на то, чтобы успокоиться, прежде чем снова заговорить. - Правильно, - говорит она, без тени удивления. - Ну, круто, наверное. Ты меня убедил. Тогда не будем ни с кем встречаться, если ты, конечно, не хочешь, чтобы на следующее утро у тебя перед глазами было железных прутьев больше чем обычно. Видимо, это объясняет, почему на тебе нет майки. Я думала, сегодня так все крутые ребята бегают. Ее холодные пальцы скользят по моей груди легкими, почти любопытными касаниями. - Эй, - начинаю я без особых сил. Она права. Я бросил майку, поскольку она была вся в крови. Убегая из дома, я захватил только куртку. - Ты не собираешься выдать меня? Я и правда убил кое-кого. Думаешь, я просто отпущу тебя, зная, что ты можешь меня сдать? Какая разница – одного ты убил или двух... Кажется, это привлекает ее внимание. Она приближает свое лицо к моему, глаза полузакрыты от разочарования. - Да, - вздыхает она. - Есть. - Есть что? - Разница. Ее присутствие практически подавляет, несмотря на то, что я на голову выше и это она смотрит на меня снизу вверх. Ее пустые глаза не переставая разглядывают меня, и я неосознанно сглатываю. Я такого никогда не видел. Черные зрачки – соблазнительный колодец, в котором можно утонуть. В свои семнадцать лет я думал, что люди могут быть разными: жестокими, обманчивыми. Но никогда - красивыми. Настолько подавляюще красивыми, что я практически забыл себя. - Я… убийца, - снова повторяю я. Я чувствую, что сказать мне больше нечего. Девушка отводит очаровывающий взгляд в сторону и опускает голову. - Я знаю. Я тоже. Она не объясняет дальше. Нет необходимости. Она поворачивается на каблуках, и с ветром, играющим ее одеждой, и звуком гета по асфальту, начинает удаляться. Я не хочу, чтобы она исчезала. Не этой ночью. - Подожди! Я бегу, пытаюсь догнать ее, но мои травмы отзываются болью, и я падаю на землю. Я снова встаю и смотрю прямо на неподвижную девушку. - Если мы правда одного поля ягоды, помоги мне, - кричу я, забыв про разум и стыд. Глаза девушки расширяются от удивления. - Одного поля? Ну, конечно, я знаю, каково это - иметь пустоту в груди. Но какой помощи ты ждешь от меня? Жилетки для слез или заботы о твоих ранах? В любом случае, я ничего не могу для тебя сделать. - Рано или поздно кто-нибудь увидит нас здесь. Ты можешь спрятать меня. Она обдумывает предложение, почесывая затылок и раздраженно ворча, - наверное, самое человечное, что она делала за все это время. - Говоришь, я должна помочь тебе найти место, где ты сможешь укрыться? - Да, место, где никто не подумает искать меня. - Дружок, в городе полно глаз. Единственное место, в котором у тебя есть шанс найти какое-то уединение - это твой собственный дом, - говорит она, делая недоуменное лицо. - Ты меня слушаешь, мать твою? - неосмотрительно кричу я. - Я прошу тебя, потому что я не могу пойти домой! Может, эм, не знаю, домой к себе возьмешь, стерва?! Слова вылетают прежде, чем я понимаю их. Боль заставляет меня выйти из себя. Поначалу я думаю, что пожалею о сказанном, но девушка просто понимающе кивает, пропуская все остальное мимо ушей. - И все? Ну, это простая просьба. Если мой дом тебе подойдет, то ты можешь оставаться. Даже не помогая мне встать и не протягивая мне руку помощи, она снова начинает уходить, ее спина говорит мне следовать за ней. С новыми силами, с открывшимся вторым дыханием, я бросаюсь за ней. Стук ее шагов, чувство асфальта и разбитого бутылочного стекла под ногами, казалось, заставляли боль в моем теле и в разуме угасать. Хотя я даже не спросил, с кем она живет или как ее зовут, но думаю, что сейчас это не важно. Я вижу только ее слабоосвещенный силуэт, ведущий меня, словно судьба. Я вижу только ее.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Спираль парадокса – 2

Я слышу звук. Зловещий металлический щелчок, идущий из другой комнаты. Время – около десяти, как мне кажется. Смертельно уставший от работы допоздна, я немедленно отдал себя в распоряжение матраса сразу после того, как добрался до дома. Но не проходит и нескольких минут, как меня будит звук. Я слышу его только раз, но этого достаточно. Дверь в мою комнату открывается, впуская полоску белого света, медленно расширяющуюся с каждым дюймом. Тень закрывает свет, я оборачиваюсь и вижу свою мать. Именно в этот момент я осознаю происходящее и не желаю больше видеть эту сцену. Из-за света сложно распознать детали ее фигуры, я лишь вижу, что она стоит. Однако, то немногое, что видно за дверью, не дает мне места для сомнений - отец свалился на кухонный стол. Непонятно, он просто без сознания или уже мертв, но вскоре я замечаю то, что сперва принял за пролитый кофе. До меня медленно доходит, что это кровь, растекающаяся по лакированному коричневому столу темно-красным. И тогда тень перед дверью говорит: - Умри, Томое. Я помню, что происходит дальше. Моя мать приближается, опускается передо мной на колени, высоко поднимает кухонный нож и опускает его на мою грудь, затем вверх, и снова вниз, много раз, очень много раз, я не мог сосчитать. Потому я вижу, как она подносит тот же нож к своему горлу и одним решительным движением погружает его глубоко в шею. Все мои ночи завершаются этим кошмаром – худшим из тех, что я когда-либо видел. Я слышу звук. Зловещий щелчок, от которого я просыпаюсь. Я поворачиваюсь к кровати, и вижу, что Реги исчезла. Осторожно поднимаюсь, чтобы осмотреться: квартира в углу второго этажа четырехэтажки, дом девушки в кимоно. На самом деле правильнее назвать это комнатой. Коридор длиной в метр, едва заслуживающий этого названия, отделяет входную дверь от маленькой гостиной, которая, судя по наличию здесь ее постели, также является и спальней. Справа к коридору примыкает дверь в ванную. Еще одна дверь в гостиной ведет в другую, судя по всему, неиспользуемую, комнату. Она привела меня сюда прошлой ночью после часовой прогулки. Именная табличка над дверью носила имя «Реги», так что это должна быть ее фамилия. Эта девушка – Реги – не сказала ни слова, когда мы вошли в комнату, только сняла кожаную куртку и направилась прямо в кровать. Ее апатия почти спровоцировала во мне протест, но последним, чего я хотел, был шум и внимание соседей. Подумав немного, я взял подушку, лежащую на полу, и заснул. И теперь я просыпаюсь и нигде не могу ее найти. Интересно, чем она занимается. Похоже, мы ровесники. Тогда, может быть, она пошла в школу? И все же, это совсем не подходит такой неряшливой комнате. Из вещей здесь только кровать, холодильник, телефон, вешалка с четырьмя кожаными куртками и одежный шкаф. Ни телевизора, ни радио, ни журналов, нет и стола, на котором они должны лежать. Я внезапно вспомнил, что она сказала мне прошлой ночью. Когда я сказал, что убил кое-кого, она ответила, что она такая же. Я не воспринял ее всерьез, но, судя по ее комнате, это может оказаться правдой. Ее целью явно была функциональность, эта комната не предназначалась для жизни. Ее можно было бросить в любой момент и сбежать. При мысли об этом по спине бежит холодок. Неужели я подумал, что удача позволит мне вытащить туза пик, но вместо этого она подкинула мне джокера? Никуда конкретно не направляясь, я блуждаю по городу, чтобы убить время. Поначалу я нерешителен и даже слегка испуган, пытаюсь стать настолько незаметным, насколько это возможно, и думаю, что изначально я принял неверное решение. Но скоро стало понятно, что мир живет как обычно, и никому я не интересен. Дни проходят со скоростью и тяжестью часовой стрелки. Слегка разочарованный, я направляюсь к главной улице. Здесь я ожидаю увидеть копов, расспрашивающих о Томое Эндзе, или, по крайней мере, людей, которые могли бы бросить на меня взгляд «я видел его в утренних новостях», но их нет. Возможно, тела еще не нашли. Может, я считаю себя слишком важным. Вряд ли я заметно повлиял на реакции людей таким неопытным убийством. В любом случае, похоже, пока я не беглец. Но даже так, я все еще не хотел возвращаться туда. Наступает и проходит полдень, и я обнаруживаю себя на площади Хатико, рядом с перекрестком Сибуя. Нахожу себе скамейку для отдыха и хочу провести час или два, просто глядя на неоновые огни на зданиях, вытянувшихся высоко в небо. Когда на светофоре загорается зеленый свет, машины останавливаются, чтобы пропустить безумный поток людей, текущих, словно вода из пробитой дамбы, через широкую улицу. Я не могу даже представить, как все это выглядит в праздник. Основная часть этих людей - такие же подростки, как и я, счастливо улыбающиеся, идущие легкой походкой, выглядящие так, словно они самые благословенные личности во вселенной. Это лицо людей в их мире: мире, где они не стремятся больше ни к чему или где должны жить ради хорошего будущего. Не нужно. Их жизнь перед ними, и они знают, что это все, что нужно, чтобы выжить. Так сколько из этих улыбок реальны? Все они или лишь малая толика? Я продолжаю смотреть на их лица, пытаясь выяснить это, но невозможно отличить реальность от подделки. Можно и не пытаться, поскольку это осознание приходит из самого меня. Устав смотреть на людей, ходящих туда-сюда, я обращаю глаза к небу. Будем откровенны. Я настолько же подделка, насколько и все они. Может, в какой-то момент я думал, что моя жизнь хороша и реальна, но скоро реальность лишила меня этих мыслей. Первый год старшей школы был моим временем. Я был спринтером в клубе легкой атлетики, и я был хорош. Я участвовал во всех соревнованиях, проводимых между школами, и я никогда не проигрывал. Я никогда не видел ничьей спины. Никто ничего не мог сказать о моем умении. Все, что меня волновало - это уменьшение моего времени, и даже нескольких миллисекунд разницы было достаточно, чтобы осчастливить меня. Я был машиной, построенной ради спорта, и я любил его больше всего. Разумеется, все это однажды зашло в тупик. Моя семья никогда не была благословлена излишком денег. Отец лишился работы, когда я был в начальной школе, и никак не мог устроиться на новую. Мама родилась в богатой семьей, но была не в ладах с родителями после того, как сбежала, чтобы выйти замуж за отца. Ее мир не научил ее ничему, что происходит после этого. Я думаю, поломанная семья сделала только одну хорошую вещь для меня: заставила повзрослеть раньше, чем остальных детей. Мне приходилось работать после школы, врать о моем возрасте, просто чтобы меня взяли - все ради того, чтобы выцарапать денег на обучение. Меня перестали волновать выходки родителей, и я начал фокусироваться только на том, что мог сделать сам: поддерживать себя, ходить школу и работать до потери пульса ради обучения. Я думал о бегстве как о единственном освобождении от обеих проблем - проблем расходов на жизнь и моих родителей, которые не казались мне чем-то особенным. Это было единственной причиной, почему я продолжал платить за школу и ходить на клубные мероприятия, не обращая внимания на свою усталость. Наши проблемы лишь начинались, когда в один прекрасный день отец взял машину, не имея прав. Он никогда не был хорошим водителем, но раньше у него не было проблем из-за того, что нужно было потратить время на парковку или маневры. В тот день удача, компенсировавшая отсутствие умения, закончилась, и он стал участником ДТП. Он сбил пешехода. По-видимому, бедолага умер довольно быстро. Это заставило мою мать вернуться к ее семье, склонив голову, и умолять дать денег просто чтобы выплатить компенсацию. Для меня же это было событием, от которого я должен был отвернуться, так что я особо не интересовался подробностями. Что со временем стало волновать меня, так это последствия всего произошедшего. Не прошло и года, как все в школе узнали об аварии, и хотя меня это не очень волновало, я заметил, что отношение ко мне изменилось. Мой тренер, который всегда был полезнее всех, кого я помню, неожиданно начал меня игнорировать. Старшеклассники, которые так гордились тем, что я был молодой звездой команды по легкой атлетики, вынуждали меня покинуть клуб. Все из-за того, к чему я не имел никакого отношения. Все потому, что я был их сыном. Моя семья была настоящей проблемой. Потеряв те малые деньги, которые он скопил, чтобы оплатить происшествие, отец не смог удержать семью вместе. Мама начала работать на полставки на работах, к которым общество ее не подготовило, и о которых она не имела никакого представления, но даже этого хватало только чтобы оплатить часть счетов за газ и электричество... Слухи о происшествии начали расползаться среди соседей, разрастаясь и приукрашиваясь до такой степени, что отец не мог выйти из дома – всегда находился какой-нибудь злобный сосед, который пытался донести до него житейскую мудрость. Мама продолжала пытаться работать, но слухи преследовали ее и не позволяли надолго оставаться на одном месте. Помню, как-то раз, когда я гулял, случайный незнакомец бросил в меня камень. А еще вечные угрозы… И несмотря на то, что нападки становились все хуже и хуже, я никак не мог найти причин, чтобы злиться на них. Ведь тем, кто вел машину, кто правда был виноват, был мой отец. Это все его вина. Но, с другой стороны, не то чтобы я ненавидел моих родителей, потому что тогда я осознал: не важно, что ты делаешь, даже если стараешься изо всех сил; не важно, как быстро и как далеко ты бежишь - все будет одинаково. Ты не можешь сбежать от своей семьи, своего прошлого, от того, кто ты есть. Я говорю о том, что мои предки шли своими путями, пытались прожить свои жизни так хорошо, как только могли, и посмотрите, до чего это их довело. Тогда я перестал бороться с этим. Я обнаружил, что если я просто приму это, не о чем будет плакать. Это момент, когда ты, ребенок, выбрасываешь свои фантазии, потому что они бесполезны, и на их месте вырастает новая, собственная мудрость. После этого, чувствуя, что в школе меня мало чему могут научить, я бросил ее. Кроме того мне нужно было целыми днями работать. Если вы не привередливы, то найдете много работы для людей моего возраста. Будучи тем, кто все еще скован по меньшей мере частью сознания, я не мог полностью бросить свою семью, так что мне нужно было вкладывать деньги в дом. Но это не значило, что я обязан говорить с ними. Я ни разу не делал этого после того, как бросил школу. Медленно, подобно яду, удовольствие и возбуждение от бега, которое одно время я считал жизненно необходимым, выцвели и превратились в тусклые воспоминания вместе с лицами людей, однажды поддерживавших меня, и холодным ветром, бьющим мне в лицо. Тогда это было жизненно необходимо, и, обнаружив, что я отказался от этого, я был в немалой степени изумлен. Мой разум отмазывался: мне это больше не нужно, у меня есть более важные дела. Но это были лишь оправдания. Я проиграл. Я сдался. Это доказательство того, что я подделка. Если «бежать» было своего рода началом, космическим приказом, предназначенным парню по имени Томое Эндзе, то я провалил его. И может, скользнула в моем разуме мысль, все могло быть лучше, если бы я просто подчинился тому зову. Когда я был маленьким, родители возили меня посмотреть на конный завод. Там я глядел на безымянных лошадей, которых выводили и чьи тела выстраивали ради одного бега. И я плакал, думая, что если истории про прошлую жизнь были правдивее, чем сказка, рожденная наивной идеей судьбы, то я точно был одним из этих прекрасных зверей. Моя страсть родилась там. И она была раздавлена весом реальности. В конечном счете, я оказался подделкой, наполненной лишь лживыми мечтами. И в конце концов, я стал убийцей. Я смеюсь, хотя в этом нет ничего смешного. Небо, на которое я смотрю, едва меняется, и я снова опускаю глаза на спектакль города, где по крайней мере люди двигаются, никогда не останавливаясь, с их улыбающимися и серьезными лицами. Все куклы, поддельные, как и остальное, не имеющее реальной цели. А может, у них есть реальная цель: дурачиться. Они все-таки в Сибуе. Хотя это то клеймо реальности, которое я не могу вынести. Беспорядочные шаги толпы возвращают меня к реальности. Над входом в ближайшее здание расположены часы, показывающие, что приближается вечер. Не желая прохлаждаться здесь больше, чем я уже себе позволил, я заставляю себя встать и покинуть толпу людей, никуда конкретно не направляясь. Даже здесь, в спальном районе, фонари светят не ярче, чем в любой другой части города. Я бесцельно шатался еще три часа, и осеннее солнце давно село, напоминая, что мне все еще нужно место, чтобы переночевать. Внезапно я оказываюсь перед знакомым фасадом здания, где живет Реги. Хотя я считал, что могу избавиться от привязанностей, если того требовала ситуация, мои ноги считали иначе. Я посмотрел на второй этаж и увидел, что в ее окне темно. Похоже, ее нет дома. - Ну, раз я здесь… - бормочу я, начиная карабкаться на второй этаж и примиряясь с тем, что единственная причина, по которой я вернулся сюда - жалкое желание ухватиться за последнего человека, который мне помог. Пока я поднимаюсь, лестница из металлических прутьев издает резкий звук, словно хочет обозначить мое присутствие. Я обнаруживаю, что газета, утром подсунутая под дверь, исчезла. Сначала я подумал, что она внутри, но когда я постучал, ответа не последовало. Значит, она по крайней мере один раз возвращалась домой. Я наудачу покрутил ручку двери, решив удалиться, если она будет заперта. Но она беспрепятственно открывает замок, и дверь слегка приоткрывается. Как я и видел с улицы, свет внутри не включен. В тишине очень хорошо слышен механический щелчок ручки, и на секунду он останавливает руку и погружает разум в сомнения. Подумав, как нелепо я выгляжу, пока так долго стою и ничего не делаю, я медленно приоткрываю дверь и прокрадываюсь внутрь. Едва ли я мог подумать в детстве, что буду вторгаться в чужую квартиру спустя несколько дней после убийства, и тем не менее именно это я и сделал. Хотя Реги сказала, что рада видеть меня в ее доме, но я не знаю, это ли она имела в виду. Пока мозг занят придумыванием оправданий, тело крадется дальше, закрывая дверь, проходя мимо прихожей, через короткий коридор и, наконец, в гостиную. Здесь кромешная тьма. Ничего не слышно, кроме моих приглушенных шагов и подозрительно неровного дыхания. Блин, это выглядит как обычный взлом и проникновение. Черт, мне нужен свет. Свет, где, черт возьми, тут выключатель? Я подношу руку к стене и пытаюсь нащупать клавишу. В этот момент я слышу отчетливый звук открывающейся входной двери. Человек включает свет быстрее, чем я успеваю подумать, кто это. Лампа освещает комнату теплым светом, а она удивленно моргает, прежде чем начать говорить: - О, ты здесь. Надеюсь, ты не делал ничего непристойного, а то свет был выключен и все такое, - говорит она таким тоном, словно ругает одноклассника. Закрывает дверь и снимает куртку, садится на кровать, копаясь в пластиковом мешке, который держит в руках. Достает маленькую чашку. - Хочешь есть? Не люблю холодное. Она бросает мне чашку, и, приглядевшись, я вижу клубничное Хааген-Даз. Почему ее не волнует мое вторжение - для меня такая же загадка, как и то, почему она покупает еду, которая ей не нравится. Взяв холодную чашку в руки, я начинаю размышлять. Она знает, что я убийца, хотя я не знаю, насколько серьезно она это воспринимает. И, тем не менее, она предложила мне свою комнату. Я помню, как подумал утром: ее комната выглядела так, будто она была беглецом, готовым сорваться с места в любую секунду. - Проясним одну вещь, Реги, - говорю я ей. - Мне стоит следить за тобой по ночам? Вопреки моим ожиданиям, она от души смеется. - Странный ты. Хороший способ перефразировать вопрос, - выдавливает она между приступами смеха, приводящего ее и так непричесанные волосы в еще больший беспорядок. Это зрелище подсказывает мне быть еще более осторожным. Со временем ее смех стихает, и она делает глубокий вдох, прежде чем продолжить говорить. - Ну, хм, ты прав, тут не так много людей, которые умеют драться лучше, чем я. Но ты же здесь? Нам обоим есть что скрывать, так что давай просто не будем касаться этой темы и не станем ссориться. Это все, о чем ты хотел поговорить? Девушка в кимоно смотрит на меня с опасно спокойным лицом ребенка, ожидающего новый подарок, ее ухмылка наполнена смыслом. - Нет, есть еще кое-что. Почему ты помогла мне? - Потому что ты попросил меня. Просто я была свободна, так что почему бы и нет. Кстати, тебе же негде спать? Я думала об этом, когда говорила, что можешь пожить некоторое время у меня. В любом случае, не похоже, что Микия собирается в ближайшее время меня навещать. Потому что она была свободна? Что это за причина? Я в последнее время много туплю, но не до такой степени, чтобы поверить ее словам. Я пялюсь на нее, но это не вызывает никакой реакции. Она просто игнорирует меня, и – я чувствую – не из-за безразличия, а из-за величественного забвения, которое просто случалось с ней. Очаровательный парадокс. И все же я понимаю, что у Реги нет причин врать мне. Может, она и правда пустила меня просто так. Она могла бы придумать несколько уловок, чтобы вытянуть из меня деньги, но не стала этого делать. И даже так… - Ты серьезно? Ты пускаешь меня, не задавая вопросов и даже не подозревая меня? Ты точно не обдолбалась? - Ты очень рискуешь моим расположением, дружок. И, отвечая на твой вопрос, - нет, я не употребляю наркотики. И, отвечая на вопрос, вертящийся у тебя на языке, - нет, я не сообщила о тебе в полицию. Хотя я сделаю это, если попросишь. Ну, тут не о чем беспокоиться. Я не могу представить эту девушку, говорящую с полицейскими вежливым тоном. - Тогда чего ты хочешь? Быстро потрахаться, потому что… - Что? Мой дом – не самое лучшее место для занятий сексом, это уж точно. Тебе лучше идти в город. - Да пойми же ты, я говорю… - Хорошо, ладно, хватит, блин! Если тебе тут не нравится и ты хочешь читать мне нотации, то ты знаешь, где находится выход, дружок. Я вообще не понимаю, на кой черт ты цепляешься к каждому моему слову? Ее позиция не терпит контраргументов. Между нами повисает тишина, но она нарушается копанием в пластиковом мешке, откуда она вытягивает треугольный помидорный сэндвич. Ну, если я раньше сомневался насчет ее серьезности, теперь у меня сомнений не осталось. - Ладно… тогда я ложусь спать! Ты же сказала, что не против, верно? - говорю я, может быть, слишком громко. Но Реги не кажется слишком рассерженной, вопреки ее словам. - Угу, вперед. Я тебе обязательно напомню, когда ты снова включишь ублюдка, - пережевывая сэндвич, говорит она. В тот момент я внезапно понимаю, насколько устал, и быстро сажусь на пол. Время идет, но я не осознаю, как долго или как мало это длится. Я поворачиваю свои мысли от маленькой стычки с Реги к более практичным вопросам. Я нашел место для сна, но оно временно. 30 000 йен наличными, которые я взял с собой, хватит на месячное пропитание, но поиск работы, которая позволила бы мне выжить и не выдала бы меня копам, все еще остается под вопросом. Стоп. Я вспомнил, о чем хотел спросить Реги. Как я мог забыть? - Эй, - зову я ее. - Почему дверь не заперта? - Потеряла ключи, разумеется. Ее ответ для меня как удар по голове. - Я запираю дверь только когда сплю, и просто закрываю дверь, когда ухожу. Удобно, и, как видишь, тут красть-то совершенно нечего. Так моя попытка взлома была не просто удачным совпадением. Она не закрывает дверь – и, возможно, поэтому у нее так мало вещей в комнате. Обычный вор мог войти и украсть все, что не прибито. Это слишком сильный удар по моему рассудку, так что я просто обязан сказать ей. - Блин, женщина. Могла бы попросить запасной ключ у хозяина. - Запасной тоже потеряла. Ладно, не о чем тебе волноваться. Да и не то чтобы он был мне нужен. Меня начинает раздражать то, как она ни на что не реагирует. Я не могу успокоиться без ключа. В то же время Реги, похоже, недостает части мозга, которая должна отдавать сигналы тревоги, когда ты в опасности даже у себя дома. Я забываю о злости к ней и заменяю ее на беспокойство за безрассудную девушку. - Дом без ключа – не дом. Погоди, я тебе достану новый ключ. Идея неожиданно формируется у меня в голове. Вспоминаю, что последняя работа, на которой я числился, по крайней мере, два дня назад, была в компании по переездам. Мне пришлось научиться чинить разный хлам, связанный с жильем, так что с простой заменой замка я справлюсь. У них должен быть самый обычный замок на складе. - Нет. Я весь замок заменю. - Ну, как хочешь. Деньги на это есть? - Конечно. Это самое малое, что я могу сделать для тебя. И вообще, я сделаю это сегодня ночью, чтобы у тебя завтра не было проблем! Сказав это, я мгновенно вскакиваю, наполненный силой воли, чей источник даже я не смог бы назвать. Я бегу ко входу, поворачиваю дверную ручку, распахиваю дверь и выбегаю в город, укрытый ночью, не давая Реги вставить и слова. Вот он я, разыскиваемый (или уже-почти-разыскиваемый) парень, бегущий в компанию по переездам, планирующий забраться туда посреди ночи. Я все думал, как я могу пробраться туда непойманным. Забудем о Реги. То, что я отправляюсь на эту маленькую экскурсию ради девушки, чьего имени я даже не знаю, делает из меня настоящего сумасшедшего.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Спираль парадокса – 3

Я живу с Реги уже почти неделю. Со временем мы составили простой шаблон нашего образа жизни. Она просыпается, иногда уходит раньше меня, иногда позже. Я тоже ухожу на целый день, и мы видим друг друга только когда я возвращаюсь на ночь. Странное дело, это точно. В какой-то момент мы выдали друг другу наши имена, думая, что будет довольно странно не знать имен друг друга, когда стало очевидно, что я остаюсь еще на какое-то время. Шики Реги. Ученица старшей школы, оставшаяся на второй год… по крайней мере, на бумаге, учитывая ее текущую историю прогулов. Это, по сути, все, что я о ней знаю. Она называет меня по фамилии, Эндзе, видимо, поэтому я сам тоже называю ее Реги. Она не раз говорила, что ей не нравится, когда ее зовут по фамилии, но я не могу заставить себя называть ее Шики. Причина довольно проста. Звать кого-то по имени всегда казалось мне символом постоянства, но моя повседневная жизнь сейчас временна, а это означает, что я и Реги однажды разойдемся. В любую минуту за мной может прийти полиция. Меня могут вынудить бежать. Называть ее Шики со всем весом, который первое имя накладывает на тебя, слишком привяжет меня к ней. - У тебя нет девушки, Эндзе? В эту ночь, как и во все другие, Реги сидит на кровати, скрестив ноги, и задает вопрос без всякой на то причины. Что касается меня, катающегося по полу рядом, я давно привык к ним. - Если бы она у меня была, мне бы не пришлось приходить на эту помойку каждую ночь. - Странно, ты не так уж дурно выглядишь. - От тебя это звучит оскорблением, а не как комплиментом. И вообще, не интересуют меня женщины. - Надо же. И почему? Она лежит на кровати, так что при взгляде с пола она становится на время невидимой, хотя скоро высовывает голову прямо надо мной. Она довольно милая, когда так делает. - Ты гей? Беру свои слова назад. Если я посчитал, что она хоть немного симпатична, это был обман зрения. - Да щас. Просто, ну… у меня была девушка, и вышло все не очень хорошо. Прежде чем я осознаю это, я уже вспоминаю вместе с ней. - В старшей школе, я встречался с девушкой два месяца, и большую часть времени мы ругались. От отношений я не хотел ничего особенного, но она очень хотела. Она все время просила купить эти красивые, блестящие штуки, которые были дорогими. Я практически слышал стоны моего бумажника, но все равно покупал их. Когда я мог купить ей подарок, она была счастлива. Когда не мог - жаловалась. Это меня совсем не радовало, если честно. И секс вовсе не так хорош, как о нем говорят. Захочу улучшить настроение – просто подрочу. Я думал, эта история наскучит Реги, но она, кажется, следила за каждым словом, так что я со вздохом продолжил: - Со временем, она начала раздражать меня. Все деньги и любовь, которые я отдавал ей, казались пустой тратой времени. Может, если бы я был обычным школьником, я бы мог уделять ей больше времени, но в тот момент у меня не было такой возможности. Часы, которые я проводил с ней, начали вытягивать часы, которые я мог потратить на сон. Без свободного времени, я думаю, эти отношения были обречены с самого начала. Но, будучи круглым дураком, я ни разу не пытался порвать с ней. Я никогда не любил причинять боль или чувствовать ее сам, и это был один из тех моментов, когда я мог заставить ее плакать. - Но вы же расстались с ней? Как ты это сделал? - спрашивает заинтригованная Реги - Эй, не я тут плохой парень. Она бросила меня. Как-то раз, когда мы переспали в отеле, она повернулась ко мне и сказала – это прямая цитата, клянусь – что я никогда по-настоящему не любил ее. Что всегда смотрел лишь на внешность, и ни разу не видел ее сердца. Это был удар ниже пояса. Еще до того, как я закончил, я услышал смешки Реги, переходящие от хихиканья в гогот. Когда я дергаю плечами и завершаю историю, она убирает голову и, наконец, перестает сдерживать смех. - Ух, да ты просто молодец, Эндзе! «И ни разу не видел ее сердца»? Это была девушка с глубоким внутренним миром, точно тебе говорю. Я слышу, как скрипят пружины, когда она катается туда-сюда по кровати и не перестает обвиняюще смеяться. - По крайней мере, я никогда не делал такой глупости – не смеялся над детской любовью. Не смешно. Расстроенный, я встаю, и это заставляет Реги сдержать смех. Она вытирает глаза, прежде чем сесть и посмотреть прямо на меня. - Но это смешно, Эндзе. Просто ты этого не замечаешь. Подумай, какую единственную вещь люди могут увидеть в других? Их внешность! Она думает, что ее внешность не так важна, и все же заставляет тебя покупать ей все это блестящее дерьмо. И потом она просит тебя куда-то смотреть в ее – в сердце или куда там еще, которое никто не видит. Да это же бред. Так что это забавно! Если бы она хотела, чтобы ты увидел ее сердце, ей стоило бы написать что-нибудь. Ваш разрыв - это лучшее, что с тобой когда-либо случалось, Эндзе. Она снова ложится на постель и отворачивается от меня. Такт тишины, прежде чем она снова оборачивается, ее кошачьи глаза встречаются с моими. Она открывает рот с легкой задумчивостью, но сомневается и отворачивается, затем снова поворачивается ко мне и, наконец, говорит: - Просто чтобы без обид, я тебе скажу кое-что, что один человек сказал мне. Он сказал, что это невидимые, несказанные вещи создают любовь. И неправильно говорить о их, иначе они могут стать ложью. Ну, по крайней мере, так он говорил. С этими словами она отворачивается от меня, и я знаю, что она уже засыпает. На этом резком окончании беседы я выключаю свет и сам ложусь на пол, позволяя редкой тишине поглотить комнату, позволяя себе подумать. Наверное, я просто оступился с одной девушкой, но мой разум играет с мыслью. Что, если бы моей девушкой была Реги? Было бы все так же? Или она просто посмеялась бы, как всегда это делает, и все приняла? Я вернулся в комнату Реги под ночь на второй неделе моего продленного проживания. Вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю, открываю дверь. Вхожу и обнаруживаю, что Реги уже спит. Не скажу, что я вошел как кошка, но девушка не просыпается. Она или крепко спит, или записала мои шаги в категорию звуков, не стоящих пробуждения. Оба варианта меня устраивают. Я прижимаю ладонь к моей щеке, все еще болящей от ударов, направляюсь к моему обычному месту на полу и сажусь. Часы на столе рядом с кроватью Реги тикают, секундная стрелка движется к следующей отметке. И к следующей, снова и снова по кругу. На мгновение минутная и секундная стрелки часов мирно замирают, указывая на двенадцать. Я никогда не любил аналоговые часы. Глядя на них, я всегда чувствовал, как теряю себя во вращении стрелок. Боль от ударов, которые я получил по ногам, разгорается снова, и я начинаю тихо скулить. Реги, однако, остается неподвижной, позволяя мне смотреть на ее лицо в глубоком, мертвом сне. За те две недели, пока я оставался здесь, я всегда смотрел на нее. Когда Реги спит, она выглядит почти как кукла, безжизненная вещь, лежащая на кровати. И когда встает солнце, она не «просыпается», а производит ритуал, сходный с воскрешением, как если бы жизнь каждый день вдыхали в нее заново. Поначалу я думал, что она рано просыпается в школу, но со временем понял, что это не так. Из дома Реги вытягивал телефонный звонок. Она ждет его каждый день. Если звонка нет, она остается здесь, поглощенная своей апатией. Разумеется, я не знал о теме тех звонков, но нет сомнений – это было чем-то опасным, чем-то, что возбуждает Реги настолько, что у нее появляется желание выйти наружу. Бесконечное тиканье часов все продолжает сверлить мою голову, пока я размышляю о простоте Реги, ее красивой жизни, лишенной печали, возвращающей только приятную живости, когда она делает то, что должна делать. Идеальная пустая жизнь без злоупотреблений, реальное существование, которое я никогда не надеялся отыскать. Платонический идеал существования, которого я хотел достигнуть. - Шики. Слово слетает с моих губ, оно тише, чем шепот, оно как тихий выдох, и все же, словно по сигналу, Реги выбирает именно этот момент, чтобы проснуться. Между ее глаз появляется морщинка, когда она осматривает меня. - Что за хрень с тобой случилась? - спрашивает она. Видимо, заметила синяки и ушибы. - Не было выбора, - вздыхаю я. - Двое парней, которых я даже не знаю, пытались докопаться до меня. Они напрашивались на драку, так что все так и кончилось. Я не особо хорошо дерусь, так что вот результат - Ты же должен был чему-то учиться, но двое все еще для тебя проблема. Что, боль тебя заводит? – комментирует Реги и выталкивает себя из кровати. - Не придумывай. Я никогда не занимался боевыми искусствами. Но если дело доходит до драки, я дерусь как любой другой парень. - То есть как девчонка. Я была уверена, что ты чему-то учился, потому что видела твою ладонь, когда мы первый раз встретились. Где ты видел такие движения? - Я где-то слышал, что для того, кто не привык использовать кулаки, это будет так же больно, как и для его противника. Так что людям вроде меня лучше использовать ладони. Кроме того, разве ладонь не жестче? Посмотри на банки. Никто не бьет банки, все ломают их ладонью. В этом что-то есть. - Это потому что так легче, глупый, - говорит она обычным спокойным голосом. Но в этот раз я чувствую легкую похвалу в ее голосе. Ее глаза как всегда внимательны, и, смутившись, я отворачиваюсь. - Что насчет тебя, Реги? Ты точно изучала айкидо или что-то подобное. - Лишь мимолетный интерес. Я серьезно занималась только одним стилем, который тренирую с тех пор, как была избалованным ребенком. - С тех пор, как ты была ребенком? Неудивительно, что ты смогла попасть в затылок бегущему. Думается, это не все, что есть в твоем арсенале. Я хотел сделать это мимолетным замечанием, но Реги воспринимает мое последнее предложение как повод серьезно подумать. - Типа того. Это в чем-то мой собственный стиль. Ключ к этому - мышление. Ты обдумываешь все о себе. Твое дыхание, работа ног, угол обзора, образ мышления – даже то, как движутся твои мышцы – все это меняется и это почти как стать кем-то другим. Все это оттачивается для того, чтобы победить своего врага минимальными силами. Я думаю, все боевые искусства обращают на это внимание, но, наверное, мы… в смысле, я зашла в этом слишком далеко. Она выплевывает последние слова так, словно ненавидит всю идею. Это меня забавляет. - Что в этом плохого? По крайней мере, тебя не бьют и ты можешь вынести двоих за две секунды. Как по мне - классный собственный стиль. Ее глаза бегают туда-сюда и, кажется, намекают на серьезное беспокойство, прежде чем она отвечает: - Странная вещь с этим собственным стилем: я выучила его, наблюдая, как кое-кто другой им пользуется. Когда она мгновенно падает назад на кровать, я понимаю, что она не хочет продолжать разговор. Когда она засыпает, я остаюсь наедине с мыслями о том, что могли означать ее последние слова. В комнате, в срезе небытия, с пронзающим уши свистом поднимается бледный серый пар. Здесь так жарко, что любой начнет истекать потом спустя несколько секунд. Комната не освещена, разве что видно слабое оранжевое сияние чего-то, горящего на железной плите. Всюду вокруг меня, одна за другой, расположены большие канистры, а на полу я чувствую бесчисленные узкие кисти труб, прижимающиеся к моим ногам. В комнате ни души. Только свист вздымающегося пара да бесполезный звук бульканья воды составляют друг другу компанию. Я резко просыпаюсь посреди холодной глубокой ночи. Сон. Это был сон. Необычный кошмар. И все же, в нем мало приятного. Секундная стрелка часов тикает, чтобы поиздеваться надо мной, и когда я смотрю на часы, то вижу, что даже трех еще нет. Можно спать да спать. А потом я замечаю, что знакомая фигура Реги исчезла. Должно быть, пошла на очередную прогулку. Она часто так делает. Я не понимаю, зачем надо гулять в час, когда даже животные спят. Иногда я беспокоюсь о ней. Хотя она умеет драться, это не значит, что для нее нормально гулять по ночам, где каждый человек может воспользоваться своим преимуществом. Секунду я думаю о том, чтобы пойти найти ее, хотя не вмешиваться в чужую личную жизнь стало негласным условием моего проживания здесь. А, хрен с ним, надо ее найти. Она достаточно симпатична, едва ли хоть один из отморозков Синсена позволил ей просто уйти. Я встаю и уже выхожу в коридор, когда дверь неожиданно открывается. Входит девушка, одетая в знакомое кимоно и кожаную куртку. Реги быстро закрывает дверь – так же тихо, как открывает. - Ты дома, – говорю я. Она смотрит на меня. В этот момент я чувствую что-то. Она могла убить меня. Свет в коридоре выключен, и только глаза Реги сияют пугающим темно-синим. Мое дыхание обрывается, и ненадолго разум пустеет. Я неподвижен, меня накрывает чистый ужас. - Ты тоже не подходишь, - говорит Реги, даже не пытаясь скрыть злости в голосе. От ее голоса я прихожу в себя. Она проходит мимо, снимает куртку и яростно бросает ее на кровать. Садится и лениво облокачивается на стену, задирает голову и пустым взглядом смотрит на потолок. Пытаясь игнорировать холодок, все еще бегающий по спине, я возвращаюсь в гостиную, где просто сажусь на пол. Невидимый третий житель комнаты, тяжелая тишина, укрывающая все, снова вырастает между нами. Она часто так делает, пока Реги не разрушает ее монотонными словами: - Я ходила убивать. Не сумев придумать подходящего ответа, я просто киваю. Она, похоже, приняла это за знак продолжать: - Бесполезно. Не нашла никого, кого хотела бы убить. Когда я открыла дверь и увидела тебя, я подумала, что ты можешь удовлетворить меня на время, но не вышло. Твое убийство было бы бессмысленным. - Богом клянусь, я думал, что ты убьешь меня прямо там в ту же секунду, - нерешительно, но честно отвечаю я. - Я хочу чувствовать себя живой. Но я знаю, что простое убийство бессмысленно. Поэтому я шатаюсь по ночам. Я ищу повод для жизни. Это почти как быть призраком. Однажды… я просто знаю, что убью кого-нибудь. Просто так. Эти слова похожи на беседу с кем-то невидимым. А еще она раскрывалась передо мной, ее слова напоминали вялую речь наркомана во время ломки. Это был первый раз, когда я видел ее такой. В первую нашу встречу она тоже гуляла, но тогда не пыталась нарваться на драку. - Держись, Реги. Ты справишься, – встав и положив руки ей на плечи, говорю я. Плечи, кажущиеся слишком тонкими для такой опасной девушки. - Я справляюсь. Вот так я это делаю. Летом я тоже это чувствовала, и в тот раз когда… Ее речь обрывается, как будто она вспомнила то, о чем хотела бы забыть. Я сажусь на пол, и Реги тоже заваливается набок. - Эй, Реги, – не ожидая дальнейших пояснений, пробую продолжить расспросы. Она сама говорила, что сердце необъяснимо и неведомо кому-либо кроме тебя самого, иначе оно обращается в ложь. Это и понятно. Она абсолютно одна. Я был таким же, но, по крайней мере, у меня были если не настоящие друзья, то просто люди, которые могли отвлечь меня от проблем. Но она не может позволить себе такую роскошь. Она в них не нуждается. - Эй, Реги, – повторяю я, прислоняясь к кровати так, чтобы не видеть ее. – У тебя есть друзья? Несколько секунд проходит в молчании. - Думаю, да. - Что, правда? – я говорю с сомнением, поскольку ожидал противоположного ответа. Но Реги спокойно кивает. - Тогда есть простое решение! Просто иди к ним и выложи все свои проблемы. Они помогут тебе. Это лучшая и простейшая вещь, которую можно сделать. Даже короткого разговора достаточно, чтобы забыть обо всем таком. - Ну, сейчас его здесь нет. Он за городом, занимается бог знает чем. Я замолкаю, прислушиваясь к эху пустоты в ее словах, но потом, словно желая показать, что ее одиночество было лишь моей иллюзией, она начинает сильно бить по кровати сжатыми кулаками. - Он просто вламывается сюда без предупреждения, и как он платит за мое добродушие? Ничего, кроме долбанного телефонного номера. А прошлым летом он взял и проспал целый месяц. Зачем он постоянно меня изводит? Ну не засранец ли? Звук ударов по подушке повторяется, и ее голос становится громче с каждым новым предложением спонтанной истерики. Я не могу поверить, что Реги так разнервничалась из-за простого вопроса. Теперь звук глухих ударов сменяется на звук острого укола, как будто Реги тыкает подушку ножом. Я не хочу знать, что она на самом деле делает, поэтому не оборачиваюсь. Спустя какое-то время звуки рвущейся ткани стихают, и она наконец успокаивается. А я в чем-то даже завидую ее другу, который может вызвать в ней такие сильные эмоции (для нее, по крайней мере), и, рискуя нарваться на ураган, я решаю расспросить ее об этом человеке. - Слушай, Реги… Молчание. Видимо, она все еще злится. Я не обращаю на это внимания и продолжаю. - Этот друг из твоей школы или как? Какой он? - Угу, из старшей школы, – небрежно отвечает Реги. – Парень с именем французского поэта. Я не стараюсь вникнуть в смысл этой фразы. - Так это из-за него ты гуляешь по ночам? - Не. Ночные прогулки и желание убить – это мое настоящее я. Что такого? Ты хочешь узнать, с чего я так изменилась, что ты практически обделался, когда увидел меня? - Я? Обделался? Я не… - Ты сам сказал, что подумал, что я убью тебя. Ее голос словно холодная мелодия, которая завязывается на шее, оставляя на ней удушающе гладкую линию. И на секунду я задаюсь вопросом – она вообще человек? - Видишь? Ты опять об этом думаешь. Но спи спокойно. Лишь опасность доставляет мне удовольствие, но в твоем убийстве нет ничего опасного. И все же для тебя будет лучше найти новое укрытие, Эндзе. В конце концов, удовольствие от убийства аукнется мне. Как и тебе, впрочем. Теперь в ее голосе слышались нотки раскаяния. Черт возьми. Единственное, что у меня получается - это еще сильнее отдалить и так далекую и непостижимую женщину. Теперь я понимаю - насколько сильно я боюсь этой неумолимой женщины… Настолько же сильно я влюбился в нее. - Глупая. Это на тебя не похоже и ты это знаешь, – говорю я. – Ты просто расстроена. У тебя есть два варианта: хандрить или позвонить этому другу и справиться с этим вместе. Для этого и нужны друзья, а если ты не сможешь взять в руки телефон, то просто отрежешь себя от общ… Мои слова неуклюже обрываются. Как у Реги несколько минут назад, мой рот начал побеждать разум, и я говорил все, что приходило в голову. Когда мы оба заметили странную паузу, я решил закончить диалог. - Ну, это все, что я хотел сказать. Спокойной ночи, Реги Я лежу, распластавшись на полу и не позволяя себе взглянуть на нее. Она что-то говорит мне, но я не слушаю и пытаюсь сбежать от стыда в сон. На сегодня, по крайней мере, я потерял всю решимость для разговоров с ней. Причина довольно проста. Когда я говорил о друзьях, которых у меня не было, я чувствовал себя самым лицемерным ублюдком на свете.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Спираль парадокса – 4

Здесь, в полуразрушенной аллее, где я впервые встретил Реги, даже шум города обращается в далекое эхо, идущее одновременно отовсюду и ниоткуда. Память о крови, пролитой тут, настолько яркая, что я даже могу вспомнить ее горький запах. Но теперь ее нет, унесена, как и все остальное, покрыта грязью аллеи и холодом октябрьского утра. Даже белые облачка воздуха, которые я выдыхаю, быстро исчезают, словно бы доказывая этот факт. Из того же всюду и нигде, где находится поток людей, я вычленяю звук часов, их тиканье, представляя себе движущиеся по кругу стрелки. Прошел уже месяц с тех пор, как я отринул дом и свою жизнь и сбежал. Но даже сейчас нет никаких видимых доказательств того, что полиция охотится за мной или хотя бы что они активно расследуют мое преступление. Каждый день я прохожу мимо окон близлежащего магазина электроники, на витрине которого телевизоры показывают новости. Я внимательно смотрю их, но там нет ни слова о моем убийстве. Та же история и с газетами, которые я краду со стоек. То, что я совершил, намного страшнее, чем обычное случайное убийство. Нет, это тот случай, который журналисты обязательно покажут в вечерних новостях, чтобы свести зрителей с ума - и не важно, что на это скажет полиция. Может быть, их не нашли? Нет, это невозможно. Но когда я думаю о телах, пролежавших в квартире целый месяц, меня начинает тошнить и разум охватывает чувство меланхолии. Я все думаю, стоит ли мне проверить их, но быстро отказываюсь от такой идеи, потому что у меня кишка тонка и потому что фараоны наверняка следят за этим местом на случай, если я вернусь. Думаю, мне ничего не остается, кроме как сидеть на обочине и ждать какого-то сигнала. И все же, хоть раз… хоть раз я хочу увидеть это по телевизору, чтобы у меня был повод исчезнуть из жизни Реги. Как только имя Томое Эндзе станет известно обществу как имя убийцы, я начну приносить Реги сплошные неприятности, и именно в этот момент я должен перерезать те тонкие нити, что связывают нас, и покинуть этот жалкий город. Но, может быть, уже слишком поздно. Откуда-то эхом звучит тиканье часов, и холодный северный ветер, кажется, усиливается с каждой секундой. Повинуясь ему, я покидаю аллею. Когда я выхожу из лабиринта переулков, на дальнем пешеходном переходе я замечаю знакомую фигуру. Кто еще может носить кимоно и кожаную куртку, кроме Реги? Но еще дальше я замечаю одно едва знакомое лицо: один из парней, которые бегали за мной в ту жестокую ночь, когда я и Реги впервые встретились. Рассчитанными шагами он прячется позади Реги, стараясь не привлекать к себе внимания. Это может плохо кончиться. Я секунду думаю, что делать, но потом тиканье часов бросает меня вперед. Я пересекаю людскую толпу и преследую человека, крадущегося за Реги. Немногим позже к нему присоединяется еще один из той компании, тот самый, который получил от Реги по голове. Не похоже, что они собираются что-то делать с ней или уже сделали. Если бы хотели, они бы провернули все вдали от любопытных глаз. Вместо этого они просто следят за ней. Удивительно, но они как будто уже занимались таким, ни единого лишнего или неверного шага. Спустя час, шоу преследующих и преследуемых заканчивается, и те двое прекращают идти за девушкой. Мне интересно, куда они пойдут, я продолжаю идти за ними, а они ускоряют шаг и направляется… В ту же аллею, где я был час назад Это похоже на ловушку, но для меня она или для Реги? И какова ее цель? Я не знаю. Я начинаю беспокоиться. Подбираюсь ко входу в аллею, где пространство сжимается в узкий проход, и останавливаюсь. Прислушиваюсь. Я медленно заглядываю за угол, чтобы посмотреть, чем занимаются эти двое. И от того, что мне удается разглядеть, я просто цепенею. В середине аллеи стоит человек в ярко-красном длинном пальто, которое подчеркивает его стройный, высокий силуэт. Его длинные светлые волосы падают на спину. Даже с такого расстояния я вижу снисходительное, почти жалостливое выражение его лица. - ***. Он говорит на языке, в котором слышна сила, магия и амбиции. И хотя я его не понимаю, но каким-то образом чувствую, что человек говорит очень бегло. Я осознаю, что за моей спиной кто-то стоит, и быстро оборачиваюсь, чтобы встретить гостя, но там никого нет. Я снова бросаю взгляд в аллею, но за тот короткий промежуток времени, который не длился и секунды, человек исчез. Северный ветер носится по закоулку, кажется, он стал холоднее. Я дрожу и прижимаю руки к телу. Дрожь начинает усиливаться, и меня накрывает бесконтрольное желание зарыдать, я еле сдерживаюсь. В тот момент я всей кожей чувствовал конец осени, и лицом ощущал свой собственный конец. Когда наступает ночь, я и Реги возвращаемся в ее комнату. Я рассказываю ей о том, что случилось утром. Как обычно, ее ответ краток до бесполезности: - Правда? – выдавливает она, едва сдерживая зевок. – И? - Не «и»-кай мне тут! Не только эти парни за тобой следили. Ты не видела иностранца в длинном красном пальто? - Хм, классный парень, судя по описанию. Но нет, не видела. Она быстро теряет интерес к беседе, как и всегда, когда не видит реальных или немедленных последствий. Думаю, даже если ее ошибочно обвинят в убийстве, она не обратит на это внимания. Для нее вес внешних событий менее важен, чем ее собственные чувства. Иногда мне кажется, что я сам хочу скопировать такое состояние разума, но тогда все было не так. Этот человек был реален, как и все, что я когда-либо видел. В нем было что-то «чистое», сходное с Реги Шики, и непостижимое для меня. - Можешь хоть раз выслушать? Это не чужие проблемы. Это твои проблемы! Мой крик каким-то образом заставляет Реги приподняться на кровати и сесть, скрестив ноги. Она посмотрела на меня, когда я изо всех сил пытался изобразить суровое лицо, и сказала: - Ладно, поняла, это проблема. Чего я не понимаю – это почему ты так волнуешься, Эндзе. - Я волнуюсь, потому что ты дура и ничего не хочешь слушать. Краткая пауза - Я не хочу, чтобы ты пострадала или с тобой что-то случилось. Глотаю, на секунду отвожу взгляд, и после этого… - Потому что я, блин, люблю тебя. Раскаленная атмосфера в момент исчезает. Я сказал это. То слово, которого не должен был говорить. Которое я пообещал себе не говорить, потому что однажды мне придется уйти. Подняв бровь, будто бы наблюдая за какой-то причудливой диковинкой, Реги смотрит на меня. Проходит несколько секунд, прежде чем она наконец… …взрывается смехом. Ее первый смешок был настолько резким, что она бы выплюнула молоко, если бы оно было у нее во рту. - Что… Она пытается сдержать смех, но у нее не получается. - Что за чушь, Эндзе? Это же бред. Ты не влюблен в меня. Ты просто… Еще одна вспышка бурного смеха - Тебя просто загипнотизировал или еще что с тобой сделал тот парень в красном пальто. Вспомни, я уверена, что ты вспомнишь маятник, качающийся перед тобой! Значит, от этого вопроса она просто отшутится. Ее недоверие только провоцирует меня. - Нет, это правда! Впервые увидев тебя, я понял, что первый раз встретил настолько реального, настолько похожего на меня человека. Но ты – ты не подделка, как все остальные. Я сделаю что угодно, чтобы ты поверила мне. Я подхожу к Реги и кладу руки ей на плечи. Ее смех превращается в хихиканье, а после совсем стихает. Я вижу, как она переводит глаза с меня на мою руку и снова на меня. - Понятно, – говорит она. Внезапно она хватает меня за воротник и с ослепляющей скоростью, одним плавным движением, бросает как бумагу на кровать. Я смотрю вверх, а она нависает надо мной, лежит на мне. Я понятия не имею, в какой момент она достала нож, который держит в свободной руке. - Тогда умрешь ли ты за меня? Я чувствую, как острие ножа слегка колет мою шею, и вижу, как в глазах Реги появляется зловещий блеск. Я знаю, что вопрос не в том, умру ли я, делая что-то для нее, а в том, позволю ли я убить себя для ее удовольствия. Беспечно и равнодушно. Для нее это единственный способ показать любовь. Я боюсь, настолько сильно боюсь смерти, что мое тело парализовало страхом. Но в любом случае я в этом мире надолго не задержусь. Однажды полиция постучит в дверь, и все будет кончено. Вспомнив об этом, я говорю: - Да. Я с радостью умру за тебя. Едва заметная перемена, едва заметное движение брови Реги говорит мне, что я сказал что-то, чего она не ожидала услышать, и на секунду она засомневалась, ее глаза снова стали чуть более знакомыми. - Сделай это. Убей меня. У меня все равно не очень много времени. Я убил своих родителей и это означает смертную казнь. Я лучше умру от твоей руки, а не от руки закона в петле. - Ты убил собственных родителей? Я все еще чувствую, как нож упирается в шею, но хватка заметно ослабла. Перед смертью я решил обнажить ужасные воспоминания просто чтобы убедить себя, что я воспользовался своим последним шансом покаяться. - Да, убил обоих. Они были бесполезны – брали долги, о которых я не знал, и тратили все мои деньги. Я достаточно натерпелся этого дерьма, так что просто взял кухонный нож и раз за разом протыкал их. Чтобы быть уверенным. Та ночь была чертовски холодной, но внутренности… они были такими теплыми. Я чувствовал тепло, исходящее от выпущенных кишок, оно накрывало меня. Я онемел и почти сошел с ума. Мои пальцы не отпускали лезвие. Моя рука продолжала подниматься и опускаться, вверх-вниз, сама по себе. Никто бы не понял, взял я нож, чтобы убить их, или я просто хотел сойти с ума и покопаться в кишках. Никто бы даже не смог понять, убил ли их человек или зверь. Сейчас самое время разрыдаться, но не получается. Вместо этого я чувствую странное облегчение, как будто убийство моих родителей и правда выпустило меня на свободу. - Томое, почему ты их убил? Ее голос висит на грани жалости и любопытства. Каков ответ? Потому что я ненавидел их? Потому что от них было больше проблем, чем пользы? Тихими ночами я шепчу только ложь, чтобы смягчить мою память. Но на самом деле… - Я боялся… сна. Сна, в котором я поздно прихожу домой с работы, ложусь на кровать. Я слышу, как ссорятся мои мама и папа, но потом шум прекращается. После этого дверь открывается, моя мать стоит в проходе, а за ней лежит покрытое кровью тело отца. Потом мать опускается на колени рядом со мной, поднимает нож и пронзает меня раз за разом. После чего перерезает собственное горло. Этот сон был настолько реален, что я думал, что и правда умер. Но наступило утро, и я точно так же проснулся. Этим все должно было кончиться? Просто однажды мне захотелось убить родителей, да? Но когда я видел это каждую гребаную ночь, каждый раз просыпался, тяжело дышал и почти кричал… Я не вынес этого. Я очень боялся той ночи, когда сон станет явью. Как-то раз я понял, что не смогу пережить сон еще раз, и сломался. Я убил их. Они не успели убить меня. Я помню ту ночь также четко, как самые счастливые воспоминания. Я спрятал кухонный нож под матрасом, и когда мама зачем-то открыла дверь, я бросился на нее с лезвием, целился в грудь. Раз за разом я пронзал ее, словно в отместку за все те сны. И я освободился от моих бесполезных предков, от зловещего сна, ничто больше меня не связывало. Грязная, залитая кровью свобода. - Ты чертов идиот, знаешь об этом? - откровенно говорит Реги, и это выбивает меня из моей мечты. Она права намного сильнее, чем сама думает. Я редкий идиот, который не подумал о другом выходе. Но даже сейчас я ни секунды не жалею об этом. Пусть лучше меня поймает и бросит за решетку полиция, чем я вернусь в ту прошлую жизнь. Но пока я объяснял все это Реги, я подумал: как мог такой эгоистичный парень начать заботиться о незнакомой девушке? Это казалось какой-то ошибкой, парадоксом. Действием, на которое у меня не было права. Неудивительно, что она посмеялась над моим признанием. Но это не отменяет моей любви к ней, единственной настоящей мысли. И все же, к сожалению, оскверненной моим грехом. Когда я осознаю это, пыл страсти, который охватил меня несколько минут назад, начинает утихать. Но даже в этом парадоксе я все равно считаю убийство необходимым действием, и не жалею о содеянном. Висящие надо мной глаза Реги кажутся ясными и далекими, она вглядывается в меня, изучает каждый изгиб губ, созданный произнесенными словами, каждый морщинку, созданную на лице непроизнесенными эмоциями. - Ты неправильно понял свой выбор. Если ты столько времени жил с такими родителями, мог бы еще потерпеть – но выбрал простой путь. И в итоге только прибавил себе проблем. Когда я впервые встретила тебя, я думала, что ты пытаешься сбежать от того, кто ты есть. Ты был пуст. Вопрос в том, изменился ли ты с той ночи? Или ты все так же хочешь умереть, как и хотел тогда? – спрашивает девушка, которая могла бы убить меня из-за настроения. Девушка, которой я предложил свою жизнь. Она снова права. Еще одно противоречие. Той ночью я пытался отбросить свою жизнь, думая, что убить кого-то в пустой аллее – совершенно нормально. Но еще мне казалось, что если умру я – это тоже будет неплохо. Невыносимо было просто и бессмысленно существовать, словно заводная кукла, представляющая собой плохую копию человека. И все же я не хотел умирать, не хотел убивать себя. Этот жестокий парадокс захватил меня, разрывая на части, и то же происходит теперь: представ перед Реги, обнажив перед ней свои грехи, и все еще не готов принять смерть, глядящую прямо мне в лицо. И пусть я знаю, что жизнь - всего лишь длинный спуск к неизбежному концу. Мой конец будет просто немного раньше, немного глупее и немного никчемнее, чем у других людей. Эта никчемность – то, что я, похоже, не могу вынести. Если к этому все идет, то… - Смерть от твоей руки будет ценнее. Реальнее. - Может быть. А может, и нет. Единственное, что я знаю точно – это то, что сегодня ночью ты не умрешь. Не от моей руки. Мне не нужно забирать твою жизнь. Реги убирает нож подальше от моего горла. Как кошка, потерявшая интерес к игрушке, она встает с кровати и уходит от меня, берет с вешалки куртку. Похоже, она куда-то собирается. Я не могу больше смотреть на нее. - Скажи мне, Эндзе. Где твой дом? Голос Реги вернулся к холоду, который я слышал при нашей первой встрече. Забавный вопрос. Родители часто переезжали, нигде не задерживались больше чем на полгода. Наверное, это или из-за неоплаченных счетов за жилье, или из-за того, что агентства по сбору долгов искали их. С тех пор, как все это началось, я хотел настоящий, нормальный дом. Как тот, который у нас был, когда я был ребенком. Мне совершенно не нравилось скакать с места на место. - Свалка под названием «квартира 405». А что? - Я не об этом. Куда ты хочешь вернуться? Ну, я не удивлюсь, если ты не знаешь. Реги открывает дверь и, не оборачиваясь, говорит: - Чао, Эндзе. Приходи в любое время. Если захочешь. Она выходит за дверь и, повернувшись, исчезает из вида, забирая с собой все цвета в комнате, оставляя тоскливую атмосферу. Несколько минут моя заржавевшая душа осматривает комнату, в которой я провел последний месяц своей жизни, прежде чем я решаю уйти и отделить себя от скучной монохромности.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Парадокс спирали – 1

И вот наступила зима. Мне бы хотелось, чтобы лето длилось чуть дольше, чем выделил в этот раз год, но и сам город задолжал осени. Даже сейчас, когда я смотрю из окна офиса на нависшее над городом небо, кажется, что оно переполнено снегом, готовым вот-вот обрушиться на нас. Это кажется неправильным, словно кто-то перемешал порядок вещей и времен года, оставляя лишь незначительный след осени, которая наступила где-то в сентябре и закончилась в ноябре быстрее, чем это успели заметить. Тогда, в октябре, мой родственник вытащил меня из города и записал в школу вождения, которую он держал где-то в глуши Нагано. Это был какой-то «водительский лагерь», где ты оставался на три недели и завершал курс обучения быстрее, чем в большинстве водительских школ. Меня немного раздражало, что придется покинуть этот прекрасный город на целый месяц, но с учётом того, что я не мог отказать просьбе родственника и, кроме того, мой босс, Токо-сан, дала мне своё благословение - выбора у меня особо и не было. Та школа больше походила на военный лагерь, но после трёх недель этого жалкого бреда я вернулся на родину и, надеюсь, надолго. - Полное имя: Микия Кокуто, – читаю я вслух с водительских прав. Они меньше, чем кредитная карта, и тем не менее содержат всю нужную информацию обо мне: имя, адрес, дату рождения, а еще мою уродливую фотку. Самая безобидная, общая форма идентификации, которая может быть у человека. - Что вы думаете об этих правах, Токо-сан? На кровати в углу комнаты лежит Токо-сан. Я не ожидал, что она ответит, но… - Контракт, – говорит она в своём обычном непонятном стиле. Она слегла с очень сильным гриппом, из-за которого её температура поднялась до 38 градусов, поэтому сейчас лежала в кровати. И даже так она казалась неукротимой и бдительной как всегда, доказывая, что даже грипп не может заставить ее уснуть на рабочем месте. Ну, или, может, она проголодалась, с учётом того, что сейчас полпервого. Несмотря на то, что окно закрыто, в комнате всё равно холодно, и этот сквозняк не дает расслабиться. Может быть, это потому, что мы на четвёртом этаже, в комнате Токо-сан - комнате, где я нечасто бывал. Я подвинул кресло к окну и кровати, так, чтобы можно было присматривать за ней. Глядя на свои права, я размышляю о сплошном невезении: после трёх недель вождения (что, прошу заметить, вовсе было не так интересно, как это кажется на первый взгляд) единственное, что меня ожидало по возвращении сюда – это молча дующаяся Шики и больная Токо-сан. Хотя они и говорят, что за время моего отсутствия их отношения стали лучше, но достаточно узнать о категорическом отказе Шики помогать Токо-сан или о том, как она говорит: «Пусть у тебя от гриппа мозги расплавятся!» ей прямо в лицо… Кажется, все осталось как прежде. Полное имя той капризной личности – Рёги Шики, девушка, чья манера разговора в сочетании с неопределёнными чертами лица может запутать людей. Та, что лежит рядом со мной с мокрым полотенцем на лбу – Аозаки Токо-сан, мой босс в компании, на которую я работаю. Но помимо Токо-сан, я единственный работник в этой «компании», так что слегка неправильно называть её так. Она, грубо говоря, гений, и, как часто бывает с гениями, ей недостаёт хорошей компании. Кажется, она не вылезала из кровати весь день, но и не спала. Я думаю, что это такой повод уклониться от работы, и грипп тут ни при чем, хоть она и ругала себя за то, что не сделала прививок в этом году. Я советую ей встать и пойти к врачу вместо того, чтобы валяться здесь, но меня она будет слушать в самую последнюю очередь. Она сказала мне, что маги – люди упрямые, и будучи магом, она, возможно, одна из самых упрямых среди них. Именно из-за этой гордости она не может пойти к врачу, не может смириться с идеей отдать себя в руки другого «эксперта». Так что мне пришлось отложить встречу с Шики и позаботиться о Токо-сан. - Контракт, – повторяет она свой безразличный ответ и нащупывает очки. Её длинные рыжие волосы, обычно собранные в хвост, сегодня распущены. В нормальных обстоятельствах вы бы первым делом заметили её суровый, может, даже слегка зловещий характер, но сейчас я вижу, насколько она привлекательна. Ещё немного - и я мог бы принять её за другого человека. Она продолжает беседу, чтобы не уснуть: - Это, – указывает она на мои права. – Вариант контракта насчет того, что ты научился водить. Все встало с ног на голову. Теперь учишься не чтобы научиться. Учишься, чтобы получить оценки. И как только ты получил их, значимость всех знаний тут же исчезает. Просто ты выучил что-то на определённом поверхностном уровне. Просто контракт. Спутанные причина и следствие. Парадокс, да? Она приподнимается, прислоняясь к спинке кровати, а я отвечаю: - Но разве не для этого нужны результаты? Все учатся по своим причинам. - Конечно, обратное тоже верно. Сейчас всё дошло до того, что цель и результат, действие и позыв могут поменяться местами. Есть люди, которые садятся за руль сразу, как только получили права. Есть те, кто получат права, уже научившись водить, и играючи сдают экзамен. Обычно Токо-сан в очках очень вежливая, но сегодня, видимо, из-за жара, она ещё вежливее. Я давно научился ценить эти редкие моменты. Обычно она использует последнее предложение, чтобы указать на себя – учитывая, как она настолько легко сдала теорию и практику, что экзаменатору оставалось только глазеть и фыркать на неё – чтобы подчеркнуть своё превосходство. И все же без историй о ее прошлом как-то неуютно, поэтому я напоминаю ей: - Насколько я знаю, вам уроки вообще не понадобились, Токо-сан. Представить, как вы идете в автошколу… …Я не могу. Это напрягает. И забавляет. Чувствуя несказанные слова, Токо-сан очень угрюмо смотрит на меня. - Ладно тебе, Микия. Я тоже была ученицей, и нет ничего необычного в том, что я ходила в одну из них. Ты как будто считаешь, что у меня четыре уха и хвост. Она хмурит брови и раздраженно закрывает глаза. Я никогда об этом не думал, но Токо-сан ведь тоже была подростком. В голове сразу появляется непрошеное изображение чопорной ученицы Токо-сан, и я сглатываю, а сердце пропускает удар - и не могу понять, оттого ли, что это смешно или оттого, что страшно. - Простите, Токо-сан, но мой мозг подсказывает, что вы из другого измерения. - О, вот оно как. Ты показываешь свою истинную натуру, только когда меня сразил вирус. Я хмыкаю, поскольку все шутки обычно направлены на меня. Я должен как-то восстанавливать равновесие сил. Встаю, чтобы поменять полотенце у неё на лбу, и это вызывает у неё автоматическую реакцию: - Я хочу есть. Иди. Приготовь чего-нибудь. Увы, но ее завтрак уже давно переварился. - Нам придётся заказать еду. Удон с яйцами из Конгецу устроит? - О-о-о, нет. Я уже столько его съела, что точно знаю, сколько надо дунуть, прежде чем он остынет. Давай, Микия, просто приготовь что-нибудь. Ты счастливый холостяк и живешь один. Ты ведь чем-то питаешься? Я бы хотел взглянуть в глаза тому, кто популяризовал эту сомнительную истину. Я пожимаю плечами, когда Токо-сан смотрит на меня в предвкушении вкусного обеда, который удовлетворил бы любого гурмана, и открываю ей жестокую правду: - Ну, если вы не хотите лапшу, то ничем не могу помочь, Токо-сан. В худшем случае, вы получите что-то быстроготовочное из рациона ученика колледжа, в лучшем - обычные макароны. Если вас это устраивает, то считайте, что я уже на кухне. Она хмурится. - Что насчёт того супа, который ты сделал утром? Он точно был не из магазина. - Все благодарности Шики. Она нечасто готовит, но японская кухня у нее довольно неплохо получается. Токо-сан издаёт тихий звук, думаю, означающий удивление. То, что Шики умеет готовить, не такой уж большой сюрприз. Она была избалованным ребёнком семьи Рёги, известной своим традиционным… эм-м, всем. И её склонности должны быть похожи. Она ест почти всё, но я думаю, это только потому, что она научилась прощать плебейский вкус еды, которую все, кроме неё, готовят. Когда она готовит, она находится на уровне, который сама может назвать достойным, так что естественно, что она так хороша в этом. - Удивительно, что Шики согласилась сделать что-то для меня. Но учитывая, как хорошо она управляется с ножом, неудивительно, что она может использовать его для чего-то кроме драк. Она разочарованно вздыхает. - Ну, раз ничего не поделаешь, как насчёт того, чтобы принести мне лекарства? Обиженно приняв то, что она не получит бесплатный обед, Токо-сан ложится в кровать. Я подхожу к её столу, чтобы взять три пузырька, но что-то привлекает моё внимание. Это фотография, стоящая на крышке стола, на которой изображена не Япония. Булыжная мостовая обрамляет картину снизу, а на фоне находится знаменитая часовая башня. Небо, попавшее в кадр, выглядит таким же серым, как и то, что висит сейчас над нами, и в центре, рядом друг с другом, стоят три человека - двое мужчин, одна женщина. Оба мужчины внушительного роста, но только один из них похож на японца. Другой выглядит так, словно чувствует себя как дома, без единой нотки несоответствия или дискомфорта. У японца безжалостные черты, которые даже на фотографии вызывают уважение. Его лицо частично затемнено, но недостаточно, чтобы скрыть его внешность, и я чувствую какое-то беспокойство, как будто он может выскочить из фотографии чистой силой присутствия. Моя грудь сжимается при мысли о том, что я его уже видел. Заставляет думать о той дождливой ночи, которую я никогда не забуду. По мере того, как я приближаю лицо к фотографии, чтобы получше рассмотреть его, моё внимание притягивается к чему-то иному. Между японцем в чёрном плаще и светловолосым, голубоглазым мужчиной в красном пальто стоит молодая девушка. На фоне её иссиня-чёрной гривы плащ японца кажется бледным. Ее волосы доходят до её талии. Она выглядит спокойным, блистательным подростком, кажется, рождённым при скрещивании скрытого цветка, выросшего во тьме, и внешности доброжелательного духа. - Токо-сан, – невольно начинаю я. – Что это за фотография? Я слышу скрип кровати, когда она поворачивается ко мне, но не оборачиваюсь, поглощённый изображениями на фото. - О, это? Это… старые друзья. Я начинала забывать их лица, так что достала фотографию из старого альбома. Это из тех времён, когда я была в Лондоне – в том месте, которое стало свидетелем моей первой и единственной ошибки. Я не могу не заметить, что голос Токо-сан изменился, и быстрый взгляд на неё подтверждает, что очки на ней не надеты, а лежат на столике у кровати. Хотя она утверждает, что меняется только характер, а не личность (в отличие от другого моего старого друга), с моей точки зрения между этими понятиями немного различий. Токо-сан без очков, одним словом, холодная – речь, мысли и действия только подтверждают это. Несмотря на то, что я работаю тут несколько месяцев, я так и не смог привыкнуть к такому. - Когда же это было? – задумывается она. – Примерно тогда моя сестра пошла в старшую школу, так что как минимум восемь лет назад. Никогда не могла запомнить лица парней на этих фото. Должно быть, это какой-то знак. Она отворачивается от меня и ложится, обратив лицо к потолку, как будто проговаривание слов вслух поможет ей вспомнить. Нечасто видишь её, предающейся воспоминаниям, как и нечасто увидишь её больной. Короче говоря, я такого никогда не видел. Должно быть, грипп и вправду сильно вредит ей. - Стоп, Лондон? Тот самый Лондон? – спрашиваю я, ставя три пузырька с лекарствами на прикроватный столик, придвигаю стул поближе и сажусь рядом с ней. Она замолкает, чтобы засунуть несколько таблеток в рот, потом ложится лицом вверх и продолжает. - Ага, тот самый Лондон. Я сбежала от деда, и, хотя я смогла урвать немного денег в процессе, этого едва хватало на выживание. Для начинающего мага вроде меня, у которого не было достаточно ресурсов или опыта, чтобы создать свою собственную мастерскую, не было другого выбора, кроме как утереть сопли и обратиться к Ассоциации. Это что-то вроде университета, со всей старостью, убожеством и академическим снобизмом. И всё же я не могла жаловаться. Она скрыта в британском музее, вдали от любопытных глаз. Там я нашла целый клад неожиданных чудес. Токо-сан рассказывает об этом так, словно она не только раскрывает мне историю, но и напоминает себе о полузабытых временах. Пока она говорит, я замечаю, что она чуть бледнеет. Когда я перебиваю её, чтобы сказать, что она могла принять не то лекарство, она только отмахивается от меня. - Ладно тебе, Кокуто, это редкая возможность для тебя услышать что-то подобное, так что дай мне поговорить ещё немного. Посмотрим… было довольно странно для двадцатилетней девушки учиться заграницей, особенно учитывая, что у Аозаки есть… прошлое, связанное с Ассоциацией Магов. Я решила изучать руническое искусство, поскольку знала, что им почти никто не интересовался, и Ассоциации нужны были исследователи. Мне понадобилось два года, чтобы понять, что я сделал всё, что могла для их коллегии, и ещё два для меня, чтобы добраться до оригинальных рун Общества Туле. Это тогда я впервые получила свою мастерскую вдали от Ассоциации и их любопытных глаз. В то время я была захвачена работой всей жизни по созданию кукол – и встретила его. У него были интересные данные: монах какой-то секты Таймицу или что-то типа того, с очень сильным желанием получить знание и великую тайну. Он горел энтузиазмом, был почти одержим, как адский огонь, обретший плоть. По большей части, он отталкивал людей, и несчастья, казалось, следовали за ним повсюду. Он никогда не умел нормально колдовать, но в его познаниях тайных искусств никто не сомневался. В чём-то он мне даже нравился. Токо-сан сужает глаза, во взгляде читается ненависть. Она точно видит сейчас этого человека. Но во взгляде читается и жалость. Я едва понимал её бормотание, хоть и бормотал «угу», чтобы не злить её. - Так вы научились делать кукол заграницей? – спрашиваю я, чтобы заполнить пустоту, но понимаю, что этот вопрос просто до смешного не к месту. Токо-сан только кивает. Я не против того, чтобы послушать ее болтовню, но хочу все-таки понимать, о чем она говорит. Поэтому я думаю, что, может, ей лучше поговорить о таких вещах с Шики или Азакой и не вмешивать меня, но Токо-сан, подгоняемая жаром, меняет тему посреди диалога. - Писатель однажды сказал: «Творец знает, что достиг совершенства не тогда, когда ему нечего добавить, а когда, когда ему нечего убрать». Это я и пыталась сделать, когда создавала кукол. Я пыталась создать идеального человека, дойти до неописуемого ‘ ‘. Человек, о котором я рассказывала, пытался сделать то же самое, только вместо плоти он использовал душу. Он жил, чтобы решить проблему невидимого кота в коробке, пойти дальше определённой истины коробки и увидеть невидимую душу ‘ ‘ внутри. Это напоминает ту давнюю чушь одного психиатра о «коллективном бессознательном». Он думал, что сможет достичь Истока, если будет просто следовать за крошками, маленькими знаками, оставленными для нас. Мы оба пытались достичь Истока, бесконечного потока, являющегося источником всего человечества. Сейчас люди разделены по расам, умениям и происхождению, и одни называют это причинностью, а другие – судьбой. Это формула, которой ты можешь управлять - добавь эту способность, добавь ту черту, и чудо детерминистических исходов даёт тебе жизнь, рождённую из генетического чертежа, предсказуемого, как существо Лапласа. Это смешно, и если хочешь называть это судьбой - да будет так. Мы слишком много о себе возомнили в бесконечном человеческом желании всесилия. Четыре основы, содержащие спиральную структуру человечества, так просты и одновременно так сложны в своей спиральности, которая постоянно разрастается до тех пор, пока мы не попадаем в парадокс нашего собственного создания - парадокс, который невозможно увидеть. Поэтому и люди, и маги никогда не достигнут такого желанного Истока, так что я решила создать собственный. Но это было бесполезно. В свои попытки я вливала кровь, пот и слёзы, но не смогла сделать Платонического человека - только идеальную себя. Она останавливается на несколько секунд и вздыхает. Я заметил, что вся её речь шла на одном дыхании, речь, которая звучала так, как будто говорящий понятия не имел о знаках препинания. Цвет возвращается к её лицу, несомненно благодаря лекарствам, но глаза, глядящие в пустоту, сохраняют свой тусклый вид. Она добавляет последнюю деталь: - Подумать только, этот ублюдок всё ещё пытается это сделать. Я знаю, что он был выброшен своим ментором за попытки найти Исток человека. Он был упрямым сукиным сыном. Я надеюсь, Кокуто, что ты никогда не встретишь этого человека. Если такое случится - убегай. Как можно быстрее. Из последних сил, Токо-сан тихо ложится на кровать и закрывает глаза. Секунда, и она уже спит, её грудь вздымается и опускается в такт дыханию. Это было… круто. Что за интересные лекарства, от которых она сначала вот так болтает, а потом удовлетворённо засыпает? Я заменяю полотенце у неё на лбу последний раз и покидаю комнату как можно тише, чтобы не побеспокоить её. Выхожу из её комнаты в пустующий офис. Только далёкие стальные звуки с соседних фабрик врываются в это одиночество. Пока пронзительное эхо карабкается по моей коже, я думаю, что не смогу исполнить просьбу Токо-сан. Есть лёгкое, скребущееся в уголке сознания чувство, маленькая черточка, которая подсказывает, что я уже встречал этого человека два года назад. Хотя я не могу быть уверен, что именно человек на фотографии спас меня в ту ночь. Память о той ночи, непонятная личность человека, слова Токо-сан – шесть разных головоломок, которые я пытаюсь собрать из перемешанных кусочков. Мирная атмосфера, только что хозяйничающая в комнате, уступает место беспокойству - усиливающемуся в голове и скользящему по позвоночнику.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Парадокс спирали – 2

На следующий день в полдень, восьмого ноября, погода всё ещё не намерена менять её пасмурный оттенок, и такой же мрак царит в офисе, где нет ни одной лампы, которая разогнала бы темноту. Офис на самом деле довольно большой, хоть и завален разными оккультными безделушками и вещицами из коллекции Токо-сан. Но даже с учетом этого, офис все еще слишком большой. Столов хватит на десять человек, есть даже диван для нежданных гостей. Конечно, бетонное покрытие пола нагоняет только тоску (если не считать разбросанных артефактов и книг, которые его совсем не украшают), и стены выглядят также, но если бы у нас было достаточно работников, чтобы занять все эти столы, то здесь поселилась бы почти приличная и продуктивная рабочая атмосфера К сожалению, лишь три человека занимают это пустое место. Стол Токо-сан у окна, но её самой нигде не видно. Благодаря чудесам современной медицины, грипп Токо-сан исчез, как только она проснулась, и на радостях она мгновенно выскочила на улицу, оставив меня работать. Сегодня я должен заказать некоторые материалы, которые нужны для её выставки в следующем месяце. Ориентируясь по написанному ей списку, я составлял свой собственный лист людей, у которых смог бы купить всё необходимое по дешёвке. Токо-сан обычно не занимается такой нудной работой, предпочитая просто появиться и начать продавать. Но я думаю, за этим она меня и наняла. Большую часть утра я просидел со списком в одной руке и телефонной трубкой в другой, договариваясь о ценах и повторяя этот процесс со следующим поставщиком, и так далее по бесконечной цепочке. Пока я разбираюсь с проблемами и пытаюсь понять, на самом ли деле я занят или просто упорно прикидываюсь, в комнате сидят ещё два человека. Одна из них, Рёги Шики, чьё кимоно ни с чем нельзя перепутать, сидит на диване с выражением вселенской скуки на лице. Другая, юная девушка в чёрной школьной форме, сидит на стуле за самым дальним от меня столом, в другом углу комнаты. Тёмные волосы девушки льются по спине, зовут её Азака Кокуто, она моя сестра, которая сейчас учится в первом классе старшей школы. С ранних лет она не отличалась хорошим здоровьем, так что, когда ей было десять лет, родители решили увезти её из города и доверить родственнику. С тех пор мы видели друг друга лишь несколько раз. Если мне не изменяет память, то последний раз это было на Новый Год в мой первый год старшей школы. Я помню, что тогда она была ещё совсем ребёнком, так что я был сильно удивлён, когда увидел её этим летом. Похоже, окружающая среда очень влияет на человека. Ей явно нравится стиль воспитанной, состоятельной девушки, и она сама стала очень активной. Не осталось ни намека на ту болезненную, хрупкую девочку. Я бросаю взгляд на Азаку. Рядом с ней лежит открытая книга, достаточно толстая, чтобы вызвать сотрясение мозга, если воспользоваться ей как оружием. Её глаза скачут между книгой и листом, на который она что-то копирует - упражнение, которое оставила для неё Токо-сан на время своего отсутствия. Пока таинственные слова Токо-сан висят в моей голове, один вопрос не дает мне покоя. - Микия, Токо-сан взяла меня в ученицы. Она сказала про это около месяца назад, и я пытался её отговорить, но с новообретённым упрямством она просто проигнорировала меня. Блин, я считал, что моя семья абсолютно нормальная и скучная, ну почему в ней должен появиться эксцентричный волшебник? - Азака? – решаю я оторваться от поцелуев с трубкой и зову её. Она заканчивает упражнение последней твёрдой чертой, прежде чем поднять на меня глаза. Хоть она и молчит, её спокойное, вежливое поведение, кажется, подсказывает мне, что я могу продолжать. – Я знаю, что у тебя выходной, потому что в твоей школе празднуют День Основания, но напомни, почему ты решила поехать в Токио? - Тебе правда стоит почаще бывать дома, Микия. Может, тогда мы сможем поговорить за ужином, как нормальная семья, – она прочищает горло, прежде чем продолжить. – Общежития подожгли, и их пришлось закрыть на ремонт. Они попросили всех, кто живёт неподалёку, временно перебраться домой, да и мама решила, что так будет лучше. Она отвечает со спокойствием, напоминающем о главе ученического совета старшей школы – и это не только в хорошем смысле слова. - Всё общежитие сгорело? - Нет, только восточное крыло. Судя по всему – там жили ученики первых двух курсов. Чтобы все это не попало в новости, школа замяла дело. Интересно. Женская академия Рейен известна воспитанием маленьких детей из самых влиятельных семей страны, и у них точно есть средства, чтобы СМИ не лезли куда не надо. Это было бы сильным ударом по школьной репутации… особенно если поджог осуществил ученик, на что и намекает Азака… - Дорогой братец, я надеюсь, ты не слишком много думаешь об этом? – её глаза сужаются, когда она пытается прожечь во мне дыру взглядом. В связи с некоторыми неприятными обстоятельствами, случавшимися летом, Азака не любит, когда я лезу в опасные ситуации. Молчаливая холодная война начинается в этом месте наших диалогов, но я решаю обойтись без неё. - Боже упаси, Азака, конечно же, нет. Но ладно. Чем ты там вообще занимаешься? - Ничем таким, что могло бы касаться тебя. - О, я думаю, это меня всё-таки касается. Как, по-твоему, я буду объяснять, что ты собираешься стать…магом, волшебником, не знаю, как вы сами это называете! Как ты объяснишь это отцу, а? - Так ты всё-таки собираешься показаться дома. Чёрт. Подловила. Маленькая вредина знает, что я не могу вернуться домой после того большого скандала между мной и моими предками. - Вообще-то между магом и волшебником есть разница. Ты так долго работал на Токо-сан и до сих пор этого не знаешь? Хм, теперь, когда она напомнила, я вспоминаю, как Токо-сан говорила что-то такое. Что-то насчёт того, что лучше представляться волшебником для непосвященных, потому что это звучит таинственно и им это нравится, но эти два понятия означают абсолютно разные вещи. Как-то так. - Да, слышал пару раз ее лекции, но по сути-то они одинаковые? Оба используют ту подозрительную магию, о которой всегда говорит Токо-сан. - Вообще-то нет. Магия однозначно исходит из консенсуса, но все равно это просто способ сделать то, что уже было возможно, логически невозможным способом. Например… Она встаёт и подходит к столу Токо-сан, доставая нож для писем, любимый нож Токо-сан, которым она часто пользуется. Заметив кусок бумаги, она что-то вырезает на нём ножом. Через секунду от него начинает валить дым и он медленно сгорает. Я смотрю за всем шоу, не произнося ни слова. Токо-сан однажды делала нечто похожее (хоть и масштабы были побольше), но у меня нет слов, когда я смотрю, как это делает сестра. Думаю, я представлял этот момент с тех пор, как она сказала, что стала учеником Токо-сан. - Прости, но я должен спросить… здесь есть какой-то фокус? - Конечно. Для того, кто об этом не знает, это может выглядеть невероятно, но если ты задумаешься, то заметишь, что в этом нет ничего особенного. Ты мог бы сделать то же самое дешёвой зажигалкой. Не важно, делаешь ты это с помощью зажигалки или собственных пальцев – ты все равно зажигаешь огонь, верно? И теперь не так таинственно. В этом и есть суть магии. Судя по всему, магия – это замена технологии. Но с учётом того, что говорит Азака, лучше сказать, что это технология замена магии. - Или, например, создание дождя, – продолжает она. – Его можно вызвать и магией, и технологией. Единственное различие в способе, но количество потраченных усилий будет примерно равным. Может показаться, что маг делает это мгновенно, но ты просто не знаешь, что для этого было сделано много приготовлений. Когда-то это могло казаться чудом, но времена меняются, точно также, как когда-то казалось невероятным превращение целой деревни в пепел, а сейчас есть ракеты, способные сделать то же самое. Может, этот способ даже более эффективен. Магия лишь делает то, что ты не можешь сделать сам, но что в принципе возможно, что делает ее очень незаметным. Это не чудеса. Чудеса - это лишь те вещи, которые невозможны для человечества, вещи, которые нельзя сделать, не важно, сколько денег и времени ты в это вложишь. Тех, кто могут сделать невозможное возможным, мы называем «волшебниками» и то, что они могут – это не просто дешёвые фокусы, вроде магии, а Волшебство. Истинная Магия. - Так в прошлом было больше волшебников, чем магов? У них же не было зажигалок или ракет. - Верно, и из-за этих ужасающих способностей люди боялись их. Но теперь всё иначе. Всё изменилось. Магия стало почти ненужной, и волшебство медленно исчезает день за днём. Подумай, не осталось почти ничего невозможного для человечества. Потому осталось всего пять настоящих волшебников. Её голос становится тише от непонятной мне печали. Единственное, что для человечества остаётся невозможным, это управление пространством и временем, но с развитием технологии мы сможем и такое, и магия останется лишь увядающим воспоминанием. То, как Азака рассказывает про это, напоминает мальчишку, однажды очарованного чудесами науки, но затем ставшего учёным и обнаружившего абсолютную банальность всего вокруг. - Тогда остаётся надеяться, что последнее волшебство подарит всем счастье. Я хотел добавить чуть оптимизма, но эффект оказался слабее, чем я рассчитывал, судя по тому, как она замолкает, бросает на меня взгляд, который обычно бросают на деревенского дурачка, а затем отворачивается от меня. Тихо посмеивается. - К сожалению, даже если это и так, Микия, сейчас очень немногие обладают способностями к волшебстве. Я никогда не хотела стать волшебником. Мне хватает простого изучения магии для моих собственных целей. - Ух ты, целишься на что-то меньшее? Это на тебя не похоже, Азака. Азака качает головой и цокает языком. - Позволь мне напомнить, что магию не стоит недооценивать. И, кроме того, она некоторое время была частью настоящего Волшебства. Только из-за развития человеческой технологии и существует магия. Лучше сказать по-другому. Дело не в том, что я не хочу изучать Волшебство. Я не могу. Маги – отпрыски длинных, бережно хранимых династий, бывших в прошлом учёными и передающими свои знания следующему поколению, которое в свою очередь повторяет эту бесконечное задачу вознесения. Так получилось, что я не являюсь частью одной из этих династий. Токо-сан сказала однажды, что она была в шестом магическом поколении, и что её третье поколение породило магического гения, так что, несмотря на возраст, у неё отличная фора из-за того, что она родилась в семье с историей. Для кого-то вроде меня это сложнее. - Блин. Мир впереди тебя полон трудностей. Все так же, как в обычном мире: люди, у которых много высокопоставленных родственников и куча унаследованных денег, имеют лучшие возможности. Но… - Погоди минутку. Тогда как ты можешь стать магом, если я знаю, что наша семья никогда не притрагивалась к оккультизму? - Да, Токо-сан тоже это говорила, – отвечает она, надув губы. – Но ещё она сказала, что я одна из тех немногих, у кого это появляется случайно. Она сказала, что у меня очень хорошо получается поджигать, так что… Её голос снова стихает. Мне интересно, что это за «собственные цели» для обучения. Потому что я знаю, она вполне могла поджечь общежитие. - Разве не ты только что сказала, что не извлечёшь много выгоды из одного поколения обучения? Не лучше тогда перестать стремиться стать магом и попробовать найти реальную работу? Особенно с учётом того, что сегодняшний рабочий климат строже, чем когда-либо, хотел добавить я, но воздержался, не стоит провоцировать её ещё сильнее. Рот Азаки начинает открываться, она хочет возразить, но её прерывает звук удара и шагов. - Не обращай внимания на то, как он рассуждает о деньгах, Азака. Тебе предложат работу ещё до того, как ты сама начнёшь думать об этом. Подожди пару лет, и можешь стать даже куратором музея. Звук удара был от открывшейся двери, а шаги принадлежали вернувшейся Токо-сан. Она шла так уверенно, что вы бы никогда не подумали, что только вчера она была больна.Она идёт к своему столу и, сняв пальто, вешает его на стул, после чего занимает своё обычное место за столом. И я, и Азака замечаем, как она хмурит брови, видя, что нож для бумаги лежит в другом месте. - Азака, что я тебе говорила о том, почему нельзя слишком сильно полагаться на инструменты для использования магии? На пользу твоим умениям это не пойдет. Или ты просто хотела устроить шоу для Кокуто и не оплошать, а? Секунду она молчит. - Я сожалею. То, как она отвечает со всей честностью, даже когда щёки светятся от смущения – мне это очень нравится. - Что касается тебя, Кокуто, довольно необычно слушать о таком из твоих уст. Я думала, тебя магия не интересует. - По-вашему, когда моя сестра вот так поджигает бумагу, мне будет все равно? - Именно, – смеётся Токо-сан. - В любом случае, Токо-сан, вы помните о том, что было вчера? - Ничего после того, как я выпила лекарства. Не говори мне, что я рассказывала что-то неприличное, – она снимает очки и с интересом поднимает голову. - Эм… нет, все в порядке. - Ну ладно, – говорит она, пожав плечами, и достает сигарету и зажигалку. Она затягивается перед тем, как продолжить: - Теперь, Азака, мы должны поговорить насчёт того, что можно и нельзя рассказывать Кокуто. Скрытность и незаметность – лучшие инструменты мага, не забывай об этом. Ну, я думаю, поскольку это Кокуто, в этот раз я могу закрыть глаза. -Не нравится мне, как это звучит, – громко вставляю я. - Тихо, – шипит на меня Токо-сан и машет рукой. – Я только о том, что ты должен понимать, о чём можно говорить с разными людьми. Ты же не будешь говорить о магии с обычным человеком? Понял? Молодец! Кто бы мог подумать, что я такое скажу? - Спасибо… наверное. В любом случае, вы так говорите, как будто то, что обычные люди знают о магии, не лучшим образом сказывается на бизнесе. - И даже больше. Магия в чём-то… теряет смысл. Или скажу по-другому. Ты знаешь, откуда происходит слово «тайна»? – она наклоняет голову к столу, обхватив её сзади руками. В её глазах видно озорство, которое всегда искрит там, когда она снимает очки. - Я не уверен, но, по-моему, из Греции, верно? - Угу. Происходит от греческого глагола « m ū ein » , означающего «закрывать». Дальше он превратился в « must ē rion » , означающего «тайный обряд». Оба подразумевают скрытную природу и некоторые отшельнические качества. Это точное отражение лучших качеств мага. Они занимаются этим потому, что факт того, что тайна является тайной, даёт ей смысл и значение. Реальность имеет дело с верой. Достаточно много людей верит, что магия исчезла, практически мертва и так оно и есть. Маги знают об этом, но всё же гонятся за своим искусством – именно это даёт им силы переделывать реальность по своей воле. Это самый болезненный парадокс для магов - они не могут позволить магии умереть, но слишком много магов умертвят ее, сделают ее обыденностью. Без тайны и столкновения веры и неверия, магия и общество, берущие свои силы из одного источника, ослабнут, и то же самое случится с магами всего мира. Хотя я как обычно не могу понять всего, что говорит Токо-сан, я думаю, что на самом деле понимаю основную суть. Если секретность и таинство – их лозунги, то я могу понять, почему она недовольна тем, что Азака демонстрировала магию передо мной. - То есть вы используете магию только там, где вас никто не видит, Токо-сан? - Нет, даже там не использую, – говорит она, затушив сигарету в пепельнице. - Ну, если это будет дуэль, выбора у меня не останется. Но хороший маг знает, как использовать магию, не замарав рук. А умный маг знает, что лучше не пользоваться магией, если есть другой выход. А он часто есть. Кроме того, все маги помешаны на этом. Когда в средневековье маги организовали Ассоциацию и начали регулировать обучение магией, они знали, что с прогрессом науки магия сама истлеет. Так что они спрятали ее, сделали ещё более тайной, чем прежде, так что только несколько избранных смогли там обучаться. Они контролируют все утечки, которые находят, и строго карают их: за тобой высылаются убийцы Ассоциации, если ты вовлекаешь не-магов в демонстрацию магии. Наверное, именно это является источником распространённого мифа о том, что волшебник теряет силу, если открывает свою природу людям. Каждое использование – это риск обнаружения, и вскоре многие маги научились применять магию только когда это было действительно необходимо. Поскольку Ассоциация контролировала многие священные земли с богатыми маной жилами городов, они монополизировали большое количество материалов, необходимых магам для любых серьёзных исследований. Немногие отступники, которым не нравились их указы, сами себя поставили в крайне невыгодное положение. Типичная демонстрация силы большинства. - Эм… Токо-сан, – вмешивается Азака с явным беспокойством в голосе. – Это значит, что мне однажды придётся отправиться в Ассоциацию? - Ну, не то чтобы тебе придётся , но ты точно будешь учиться там быстрее. Но даже тогда никто не будет останавливать тебя, если ты захочешь бросить все на полпути. Хотя может показаться, что Ассоциация контролирует твою жизнь намного сильнее, чем хотели бы большинство магов, на самом деле это не так. - Но разве сокрытие магии становится не бессмысленным? Ведь любой случайный маг может уйти и рассказать об этом, так что… Хотя Азака заканчивает уклончивым тоном, Токо-сан кивает. - Это так. На самом деле большинство людей поступают туда и хотят научиться немногим трюкам, а потом сбежать. Но как и желание смотреть мыльные оперы с иронией, это долго не продолжается. Даже обычного объёма материала, который предлагает Ассоциация, достаточно, чтобы заставить их остаться. Для серьёзного мага учёный подход к магии превыше всего. Вообще, использовать ее – это последний выход. Исследование ведёт мага к великим тайнам и, со временем, к знанию. Однако, у тебя явно отличная от большинства магов цель, Азака, так что я думаю, Ассоциация для тебя будет только ядом. И всё же, если ты вдруг надумаешь заняться этим всерьёз, Ассоциация никуда не денется. Азака благодарно вздыхает и опускает взгляд, который к моей радости говорит, что в ближайшее время она никуда не собирается. Обучаться магии – это одно, заставлять её учиться в каком-то эксцентричном университете – это то, с чем я точно не смирюсь - Время вопросов, – раздаётся ленивый голос с дивана. – А друг от друга маги тоже имеют секреты? Шики, которая до этого момента тихо сидела и изучала пейзаж (да и сейчас она продолжает этим заниматься), неожиданно подаёт голос. Я думал, ей на все это было плевать, но кто я такой, чтобы понимать, кого что волнует. - Ну… да, – с сомнением отвечает Токо-сан. – Это очень раздробленное окружение, так что ты обычно не рассказываешь о своих целях до тех пор, пока не передашь эти знания наследнику. Секретность в крови, и секреты - наша сила. - То есть вы исследуете, чтобы получить больше силы, которой не можете воспользоваться? Вы исследуете ради … ещё больших исследований? Видимо, я просто не могу понять смысла такой жизни, Токо. Как по мне, так все маги работают ради чистой цели в виде большого жирного нуля. На секунду Токо-сан горько улыбнулась. - Забавно, что то, о чем говоришь, это и есть цель магов. Кто-то называет её «спираль истока». Другим больше нравится звучание «Записи Акаши». Великая масса небытия. Не важно, как ты это назовёшь, это их цель. Это то, с чего всё началось. И если ты знаешь, откуда всё началось, ты знаешь, чем всё закончится. Сложно назвать это просто абсолютным знанием. Это нечто большее. Все разные дисциплины и парадигмы изучения магии исходят из одного неразделимого источника. Будь то астрология, алхимия, каббала, синсендо или руны - все, кто ими пользуются, имеют одну цель. Первые счастливчики, чувствовавшие её присутствие, мечтали об этом потенциале. Это не ради вопроса о смысле жизни, потому что они уже знают ответ. Это чтобы пронзить великую ложь этого мира и найти чистую истину, не важно, в какой форме. Идеальные маги заботятся только о себе, чтобы прожить жизнь, которая никогда не будет вознаграждена. Пока Токо-сан медленно рассказывает нам это, её глаза фокусируются, и цвет меняется на пламя старых амбиций. Я задаю вопрос насчёт того единственного, что понимаю: - Когда вы говорите, что они не будут вознаграждены, это значит, что никто еще не достиг Истока, верно? - Некоторые достигли. Только благодаря этому мы знаем, что он и правда существует. Но те, кто смог это сделать, никогда не возвращались. Они исчезали в тот момент, когда достигали его. Маги считают это вознесением, но никто не знает наверняка. Поскольку применение магии и Волшебства означает стремление к Истоку, многие маги считают, что их нужно благодарить за то немногое, что мы можем делать с этим миром, потому что они думают, что те, кто добрался до Истока, стали чем-то вроде сосудов для нашей магии на той стороне. Плохо тут то, что они не могли передать никому свои знания. Единственная причина, по которой амбициозные маги берут учеников или рождают наследников - это, конечно, желание однажды достичь Истока по придуманному семьей пути. Нет предела их амбициям и их окончательному разочарованию. Лично я думаю, что это просто приманка для дураков, особенно сейчас, когда существуют маги, которые рады просто вмешиваться в работу других магов. Вместо того, чтобы злиться, Токо-сан говорит последнее предложение с лёгким намёком на энтузиазм, и мне удаётся поймать сухой, беззвучный смех, сорвавшийся с её губ, как если бы она восхищалась тем, что такие неприятность существуют. - Даже если кто-то из нынешних магов достигнет спирали истока, они никогда не смогут передать ее нам, никогда не смогут научить нас чему-то новому в магии. Всё это напоминает барахтанье рыбы на берегу, – говорит Токо-сан и пожимает плечами. Только Шики считает себя обязанной высказаться насчёт парадокса, который только что продемонстрировала Токо-сан. - Никогда не слышала ничего более странного. Не понимаю, почему маги до сих пор цепляются за эту ложную надежду, хотя вы знаете, что это вам не по силам. - Может, потому, что для людей, обращающих сталь в резину и метающих огонь из рук, слово «невозможно» не является абсолютным приказом в жизни, или они просто заблудшие дураки, не знающие, когда остановиться, – Токо-сан довольной ухмыляется. - Ну, по крайней мере, ты знаешь. Хоть это радует, – говорит она с лёгким намёком на удивление. Часом позже в офис возвращается привычная тишина и покой, когда все заняты работой, учёбой или, в случае Шики, выполнением обязательного задания ничегонеделания. Когда часы пробили три, я решил сделать небольшой перерыв и сварил Токо-сан и Шики кофе - Азака пила только японский чай. Приказы, которые Токо-сан отдала мне, исполнены, так что со счастливыми мыслями о зарплате я сажусь за стол и делаю глоток из чашки. Атмосфера среди четырех человек, отпивающих и опускающих чашки на столы, подчёркивает тишину дня. И конечно, Азака не удержалась, задала Шики самый неожиданный вопрос. - Шики, ты парень? Чашка почти выскользнула из моих рук от такого прямого вопроса. Шики, с другой стороны, спокойно делает глоток. Когда она опускает чашку, я вижу на её лице неподдельное недоумение, но ей хватает ума не отвечать моей глупой сестре. Азака, однако, интерпретирует это как сигнал к продолжению. - Говорят, молчание – знак согласия, так что ты признаёшь, что ты мужчина, Шики. - Азака! – строго говорю я. Боже, поверить не могу, что я вмешиваюсь в это. Проигнорировать её было бы лучшим решением, но бестактность вопроса и его форму нельзя не заметить. Я встаю так быстро, что отталкиваю кресло назад, но не зная, что сказать ей, тихо опускаюсь назад. Когда я сажусь в кресло, то думаю, что понял, что чувствовал Наполеон, отступая из-под Ватерлоо. - Тебя интересуют такие бесполезные детали? – отвечает Шики с кислым видом. Одну руку она положила на висок, как она всегда делает, пытаясь бороться с нарастающей злостью. - Да? Но это важная и необходимая информация, дорогая моя, – в то время, как Шики пытается сохранить хладнокровие, Азака также отвечает абсолютно спокойно. Положив локти на стол и сложив пальцы перед лицом, она напоминает вид президента на заседании совета директоров. - Важная? Не думаю, что что-то изменится от того, буду я женщиной или мужчиной, и я уверена, что тебя это не касается. Или, может, ты пытаешься нарваться на драку? - Я думала, это было очевидно с нашей первой встречи. Хотя они не смотрят и даже не видят друг друга, их глаза вполне могли бы прожечь друг друга. Я определённо хочу узнать, что же было «очевидно», но сейчас, кажется, неподходящее время для вопроса. - Азака, – перебиваю я её. – Хотя для меня остаётся загадкой, почему тебе нужно опять задавать этот вопрос, я снова повторю ответ. В этот раз чётко, чтобы твоя полная магии голова смогла его понять. Шики – женщина. Всё. Точка. Однако, моя фраза ее только завела. - Я знаю, Микия, – быстро отвечает Азака. – Заткнись на минутку. Ну , если ты знаешь , то какого чёрта эта беседа вообще… - На самом деле я хочу узнать ментальный пол Шики, а не физический. Посмотри, она же внешне похожа на мужчину, но… Азака позволяет своему голосу стихнуть, рискуя бросить косой взгляд на Шики, чья злость начинает заметно нарастать. - Не важно. Я та, кто я есть, и мой пол ничего не изменит. С другой стороны, что ты собиралась делать, если бы я оказалась парнем? - О, ничего особенного. Может, организовала бы тебе свидание с кем-то из моих друзей из Рейена. Я сглатываю, осознавая, что я мало что могу сделать, чтобы предотвратить последующую эскалацию силы. Их вражда началась с первого дня их встречи в Новый год, когда я и Шики были ещё в старшей школе. Я время от времени приглашал Шики домой, и в тот день так получилось, что Азака тоже вернулась на короткие зимние каникулы. Тогда она встретилась с Шики , другой личностью, с бурным поведением и грубой речью (возможно, даже более грубой, чем поведение нынешней Шики). Это так изумило и разозлило Азаку, что она решила весь день проспать вместо того, чтобы поговорить со мной. Хотя я не особенно удивлён тем, что Азака всё ещё помнит об этой вражде два с половиной года спустя, - сейчас она переходит черту. Я не удивлюсь, если Шики захочет ударить её. Я встаю и начинаю: - Азака, прекра… Меня прерывает Шики, которая в то же время встала с дивана. - Здорово, спасибо, но вынуждена отказаться. Те сучки вряд ли смогут выдержать то, что я могу им устроить. Шики выдаёт последнее «пФ-ф-ф», прежде чем разворачивается, идёт к двери и выходит из офиса. Колыхание её сине-фиолетового кимоно и звук шагов по ступенькам - последнее, что напоминает о её присутствии. Я секунду думаю о том, чтобы пойти следом, но зная её, она просто разозлится ещё сильнее, если я еще раз упомяну Азаку. Уже планируя принести жертву, чтобы произошло чудо и ничего этого не было, я сажусь на кресло чтобы хоть ненадолго насладиться моим кофе. Чёрт, уже остыл. Неважно. Допиваю. - Блин, она опять сбежала. Я на самом деле хотела получить ответ, даже если бы она ударила меня. Но то, что она ушла, не дав ни того, ни другого – это просто глупо. Она цокает языком, чтобы подчеркнуть сказанное, и явно выходит из боевого состояния, облокачиваясь на спинку кресла и потягиваясь, как будто это всё было забавным упражнением. Я уже давно научился избирательно игнорировать Азаку, когда она начинает показывать свою сучность во время разговоров с Шики, но в этот раз это было настолько опасно, что мне кажется, я обязан поговорить с ней. - Хорошо, Азака. Давай объяснимся. - Чего? Вы с Шики явно не помогаете мне найти ответ, понял? Не говори мне, что ты ни разу не задумывался о том, встречается с тобой Шики как парень или как девушка. Хотя она говорит чётко, у меня возникают проблемы с понимание того, что она хочет сказать, пока я не замечаю, что её щёки покраснели. - Потому что я думаю, что заморачиваться насчет этого глупо. Да и спрашивать такого человека, как Шики, какого она пола, когда она не хочет отвечать – это один из самых опрометчивых поступков в мире. И опять, в энный раз, какая разница, если она девушка, пусть и думает как парень? Азака сужает глаза и пялится на меня с явным подозрением. - То есть, я правильно понимаю, что если Шики девушка, то проблем никаких, да, Микия? Тогда ответь на один вопрос. Допустим, два человека влюбляются в тебя… Я фыркаю, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. - Один из них мужчина, сделавший операцию по смене пола, другой – женщина, сделавшая такую же операцию. Если они оба безумно любят тебя, любят глубоко, по-настоящему, кого ты выберешь? Изменившую пол женщину или изменившего пол мужчину? Ну, это… сложно. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что это какая-то ловушка. Импульсивно, как нормальный мужчина, я бы выбрал девушку, но тут нет такого очевидного выбора. Физически девушка сменила пол на мужской. Может, это просто показывает, что я всё ещё не понял, что любовь полами никак не ограничена? Мой мозг начинает думать, что меня волнует только внешность, и постепенно, я начинаю чувствовать себя паршиво. Стоп, я думаю, находясь под ложным допущением, что однополые отношения запрещены. Если я забуду об этом, может, я выберу девушку, которая на самом деле парень, но… а, чёрт, я сдаюсь. Погодите. Разве здесь нет парадокса в самом условии? Разве это на самом деле не вопрос с подвохом? Если ты застрял в мышлении запрещённых однополых отношений, то здесь нет правильного ответа. Когда я замечаю это, я поднимаю голову с недовольным видом. Токо-сан прикрывает рот ладонью, хихикает и, похоже, пытается сдержать лавину смеха. - Блин, Азака, он сломался. Я практически слышу, как у него в голове проворачиваются шестерёнки, а из ушей валит дым. - Да, Токо-сан. Немного Эпименида 1 в рассуждениях никогда не повредит. - Клянусь, с вами двумя не соскучишься. Надеюсь, вся семья Кокуто такая же двинутая, как и вы двое. Пока Токо-сан разве что не падает на пол со смеху, Азака смотрит на меня с абсолютно серьёзным выражением лица. О, так вот что это такое было. Думаю, это персональный запатентованный способ Азаки беспокоиться обо мне. Видя, что Шики толком не объяснилась во время разговора, думаю, на меня выпадает бремя прояснения. - Не знаю, что ты пытаешься сказать, Азака, но я ценю твою заботу. Просто мне правда не важно, какого пола Шики. Блин, я не думаю, что изменил бы свое отношение, даже если бы она всё ещё была Шики . Я чешу щеку, чтобы скрыть смущение, но Азака, кажется, восприняла это по-другому, потому что она от изумления встаёт с места: - Постой, ты говоришь, что даже если бы она ещё была этой… жутковатой личностью Шики , тебе бы всё равно нравилась она… он? - М-м-м… да, пожалуй. Не проходит и секунды, как я чувствую, что что-то ударяет мне в лицо, я теряю равновесие и только слышу, как Азака кричит: - Да пошёл ты! После этого слышу, как она убегает. Открывается выход на лестницу - и снова её удаляющиеся шаги. После того, как мир перестаёт вертеться и переворачиваться, я понимаю, что Азака бросила в меня толстую книгу, которую читала. Азака исчезла, оставив меня наедине с Токо-сан, которая наслаждается невиданным доселе уровнем веселья, пока я поправляю мою челюсть и потираю будущий синяк на лице. Проходит ещё два часа с той постыдной интерлюдии, прежде чем наступает время уходить. Шики и Азака так и не вернулись, видимо из-за того, что сильно разозлились друг на друга (или, в случае Азаки, на меня). Пока я завариваю последний кофе для себя и Токо-сан перед тем, как уйти, - практика, которая давно стала частью ритуала ежедневной работы, - я размышляю, стоит ли навестить Шики. - О, забыла кое-что попросить, Кокуто. Не против выполнить дополнительную работу? Токо-сан делает глоток и резко снижает любые шансы на поход домой. - Что за «дополнительная работа», Токо-сан? Ещё один случай, похожий на Фуджин… - Нет, нет, ничего такого. Я говорю «дополнительная», потому что эта тебе не нарисует ещё нулей на чеке. Помнишь, этим утром я уходила? Я услышала интересную историю от знакомого копа. Знаешь апартаменты Огава в Каямихаме? - Каямихама – восстановленная земля, на которой запрещены коммерческие и публичные высотки, верно? Это должен быть образцовый район для будущих жилищных планов города. - Угу, а ещё удобные тридцать минут езды на поезде отсюда. Они планируют там реально шикарное жильё, такого ты в центре города не увидишь, но что нас на самом деле интересует так это апартаменты, над которыми я не так давно работала, пока их ещё строили. Судя по всему, около десяти часов служащая подверглась нападению на улице, похоже, попытка изнасилования. Нападавшие были неосторожны, и это закончилось тем, что она заработала рану в живот и была брошена. Подозреваемые скрылись. Без телефона, без единой живой души в такой поздний час, она доползла до ближайшего жилого комплекса – апартаментов Огава – оставляя за собой кровавый след. Но на первых двух этажах того никто не живёт, так что ей пришлось подняться на третий этаж, прежде чем кто-то смог услышать её крики о помощи. Она сумела управиться с лифтом и добраться до третьего этажа, но, думаю, после этого она не могла двигаться. Она продолжала звать на помощь, но никто в квартирах не обратил на неё внимания, и она скончалась примерно в одиннадцать часов. Чёрт. Вот что происходит, когда квартиры становятся больше, а стены – толще. Настолько, что ты больше не разговариваешь с соседями. Может быть, ты даже не можешь услышать ничего снаружи, даже крики умирающей. Безразличие становится природой вежливости. Напоминает мне историю, которую я слышал недавно от друга, когда все жители на этаже слышали крики соседей, которые становились все громче и громче. Никто не постучал, чтобы поинтересоваться, что происходит, а утром обнаружилось, что родители убили собственного ребёнка. Когда полиция опросила их, люди сказали, что всё слышали, но подумали, что это какая-то шутка. - Вот здесь и начинаются проблемы, – продолжает Токо-сан. – Эта женщина кричала так громко, что её слышали даже в соседних зданиях. Это были не просто крики, она, похоже, на самом деле кричала «помогите». Жители соседних домов проигнорировали ее, потому что думали, что люди в апартаментах Огава помогут ей. - Погодите, вы же не хотите сказать… - Ага, люди в здании Огава клялись, что ничего не слышали. Я бы не обратила на это внимание, если бы это был первый раз, но знакомых коп рассказал, что такое уже случалось. Был похожий инцидент, но тогда это звучало слишком фантастически. Однако там что-то происходит, и мой друг-детектив проконсультировал меня на этот счёт. - Так что вы хотите от меня, Токо-сан? Осмотреть место? - Нет-нет-нет, мы осмотрим его как-нибудь потом. А сейчас я хочу, чтобы ты вытянул список жильцов из жилищного бюро - прошлые адреса, места работы и тому подобное. Ещё раз, это не добавит нулей в твоём чеке, так что можешь не торопиться, но постарайся успеть до ноября. - Нет проблем, Токо-сан, – отвечаю я голосом, до краёв полным уверенности. И всё же я не могу избавиться от чувства, что это дело будет странным, несмотря на то, что Токо-сан отмахнулась от сравнения с делом Асагами Фуджино. Я делаю глоток горького кофе, чашка снова почти пуста. - В любом случае, сменим тему… Кокуто? - Хм-м? - Тебе правда всё равно, парень Шики или девушка? К счастью, моё хорошо поставленное изображение офисного хладнокровия выдерживает вопрос Токо-сан, потому что если бы его задал Гакуто, я бы обязательно окатил его кофе. - Мне нравится Шики, но если позволите выбирать, то думаю, что предпочту женский вариант. - О, ну, тут нет проблем, – разочарованно говорит она и пожимает плечами. - Я думаю, что мне нужно пояснение насчёт того, о чём конкретно вы говорите, Токо-сан. - Я о том, что она явно девушка, физически и умственно. Шики давно исчез, так что, технически, в ней нет мужской личности. Я не знаю, согласен ли я с Токо-сан, поскольку стиль речи Шики всё ещё довольно мужеподобен. Шикидва года назад, до комы, никогда так не говорила. - Смотри, можешь сравнить Шики с символом Тайджиту , – продолжает она. – Все мы знаем его, половина чёрная, половина белая, словно каждая сторона пытается поглотить другую. И внутри каждой части есть маленькая точка противоположного цвета - черная в белой половине, белая в чёрной. Этот символ, вращающийся и танцующий в конфликте – спираль чёрного и белого. - Спираль… конфликта? – моя голова начинает болеть. Я чувствую, как я… - Да. Инь и Янь, свет и тьма, правда и ложь, мужчина и женщина. Изначально относится к Китайской космологии. Идея о том, что изначально было одно, которое делится на две части. В онмиодо , японской практике разделения, этот разделение известно как рёги , «пара крайностей». - Рёги ? Но разве это… - Да, фамилия Шики. Её жизнь с двойной личностью была предопределена заранее. Шики имеет две личности потому, что была рождена в династии Рёги, или потому, что династия долго ждала дня, когда она родится? Думаю, последнее. Рёги, как и Асагами и Фудзе, просто одна из старых семей, помешанных на создании наследника, наследующего их династию, долго изменяемую магией и ритуалами. Они видят вознесение как их право, но метод однозначно менее научен. Среди них семья Рёги особенно интересна. Они знали, что наличие псионических способностей или ясновидение заставили бы их слишком сильно выделяться в современном мире, так что они создали ту, что скрыта за фасадом нормальности. Скажи, Кокуто, знаешь, почему в мире существует специалисты? Захваченный врасплох внезапным вопросом, я не могу сразу ответить. Честно говоря, я думаю, мой мозг достаточно намучался за сегодня, и количество информации голове скоро превысит границу. И всё же, я слышал немного о семье Шики, но сегодня был первый раз, когда Токо-сан упомянула её схожесть с остальными, которых уже довелось встретить. - Это потому, что эксперт, настоящий специалист, посвящает свой разум чему-то одному. Выбираешь одну гору и карабкаешься по ней, пока хватает сил. Полностью подчиняешь ее себе. Династия Рёги понимала это, и они нашли способ вкладывать несколько умов в одно тело. Как компьютеры, на которые устанавливают разные программы и они могут выполнять разные задачи. Это потому её и зовут Шики. То же «шики», что в « шикигами », теургии Гоетия 2 . То же «шики, что в « сушики », что значит «ритуал». Результатом этого стали люди, которые по желанию могут передавать их понятия о морали, знаниях и умениях. Пустые куклы, ждущие, когда их наполнят. Мне не понравилось, как Токо-сан подвела итог в последнем предложении. Мне кажется, это оскорбление Шики как человека. И всё же Шики знала всё это. Постоянная тень её неестественного детства, сопровождающая любую подозрительную семью, должно быть, является причиной того, почему она не позволяет себе подпустить кого-то слишком близко к себе. Китайский философ Фу Кси сформулировал идею о том, что из первородного хаоса пустоты, рёги , рождается пара противоположностей. И из рёги происходит шисо , четыре феномена, а из них – хакке или восемь триграмм. Это может быть ещё одним способом проиллюстрировать, чем Шики должна была быть. Она пытается сбежать от своего прошлого, но её возвращают к нему снова и снова. Токо-сан зажигает энную сигарету за день, после указывает сигаретой на меня. - Это ты сломал её. Безумные люди не думают, что они безумны сами по себе. Им нужен другой человек. Это был ты, случайно или нет, ты заставил Шики думать неестественно о её собственном существовании. Она протягивает мне сигарету. Я не курю, но, тем не менее, позволяю ей лизнуть пламя протянутой зажигалки и приложить её к губам. В последнее время зажжённые сигареты всегда имеют любопытный и таинственный вкус. - Блин, я ведь даже не хотела говорить о рёги , но посмотри, до чего мы дошли. То, что ты всё это знаешь, может значить, что завтра ты можешь умереть, Кокуто, – говорит Токо-сан с тёплой улыбкой. - Не волнуйтесь. Буду завтра смотреть в обе стороны перед тем, как переходить дорогу, чтобы весь день проработать тут, Токо-сан. - Рада слышать. В любом случае, помнишь две точки противоположного цвета в тайджиту? Белая на чёрном, чёрная на белом. Всё, что она говорит о половых различиях - это только то, что мы несём в себе немного противоположного пола. То, что Шики говорит по-мужски, не значит, что в ней больше янь, чем инь. В каждом из нас есть частичка друг друга. Шики – женщина, и её мужской стиль речи, я думаю, просто способ компенсировать отсутствие умершего Шики . Понимаешь? Она, по крайней мере, хочет помнить его. Хм, она ведь мила. По-своему. Кажется, я понимаю. Она может говорить как парень, но она никогда не вела себя настолько по-мужски, как Шики два года назад. Она всё ещё не оправилась от его потери. Она может сделать хорошую мину, и другие люди могут быть обмануты, но я не совершу той же ошибки. Шики всё ещё терзается виной, и одиночество пожирает её изнутри. Уязвимость, которую я в ней чувствовал, совсем не изменилась с наших школьных лет. Я и сам несильно изменился. Я всё ещё не мог оставить её одну. И прошло два с половиной года с тех пор, как она последний раз была близка к тому, чтобы попросить об этом, но когда придёт время, я спасу её от этой жизни. 1. http://ru.wikipedia.org/wiki/Эпименид 2. http://ru.wikipedia.org/wiki/%C3%EE%E5%F2%E8%FF_(%F2%F0%E0%E4%E8%F6%E8%FF)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Парадокс спирали – 3

На следующее утро я просыпаюсь в девять утра – спасибо будильник, орущему в самое ухо. Боже, я ужасно опаздываю. Я срываюсь в офис, схватив очень тяжелый груз в сумке, похожей на контейнер для бамбукового меча, и обнаруживаю, что Токо-сан и Шики уже ждут меня. - Простите, я опоздал. Я ставлю сумку у стены и останавливаюсь, чтобы перевести дыхание - тяжело дышу, будто только что пробежал марафон. Хотя контейнер не длиннее метра, в нем явно что-то тяжелое, возможно, стальное. Когда я пробежал с ним всего сто метров, моя рука онемела. Пока я потираю ноющие плечи (оба, потому что приходилось менять руки) и разминаю уставшие мышцы, Шики подходит ко мне. - Доброе утро, Шики. Хорошая погода сегодня, ага? - Хм. Говорят, такая погода останется на ближайшее время, так что пока есть возможность, займись собой. Шики просто не была бы Шики, если бы за утро она ни разу не нагрубила. Она одета в очень причудливое белое кимоно, которое сильно контрастирует с ее красной курткой, или контрастировала бы, если бы та не лежала на диване в таком виде, словно ее выбросили на свалку. Сегодня ее оби украшен узорами, в противоположность ее обычному вкусу. Узоры из падающих листьев украшают пояс, и даже на краях рукавов есть изображения мицубы и красных осенних листьев. - Микия, чье это? Ее белый палец указывает на сумку, прислоненный к стене. - Это? Что-то, что Акитака собирался отдать тебе. Тебя не было прошлой ночью, когда я заходил, и как ты думаешь, кого я встретил у двери? Мы с Акитакой поболтали часок, но когда стало понятно, что ждать тебя еще долго, он отдал мне это. Кажется, он сказал, что это Канесада или что-то вроде этого. - Канесада? – вырывается у Шики. – Тот самый кузнец-что-выписывает-кудзи-на-своих-мечах Канесада? Ее лицо сияет, она мгновенно подходит к сумке и без труда берет ее одной рукой. Она начинает расстегивать молнию, чтобы открыть ее, осторожно, как будто очищает банан. Чуть погодя она убирает верхнюю часть ткани, обнажая длинный, тонкий кусок стали, которой на вид много лет. Мы видим процентов десять от предмета, но нет ничего удивительного, что моя рука онемела, когда я нес его. Эта штука, под метр длиной, полностью замотана в хлопковую ткань, и мне видны два отверстия на конце. Кажется, на стальной поверхности вырезаны какие-то символы, но я не могу прочесть их отсюда. - Откуда, во имя всего святого, это у Акитаки? Я никогда не видел ее такой счастливой или шокированной. Она едва сдерживает восторг. Странно, но не так уж необычно видеть, как беззастенчиво она наслаждается этой вещью, а не случайными мелочами в повседневной жизни. - Что это, Шики? Она оборачивается с самой широкой улыбкой, которую я когда-либо видел на ее лице. - Хочешь взглянуть? Такие клинки сегодня трудно найти, – говорит она, начинает доставать клинок, но Токо-сан останавливает ее. - Шики, я знаю, это очень старая вещь. Даже не думай вытаскивать ее здесь, если ты, конечно, не хочешь срезать всю защиту этого места, – услышав это, Шики замирает. – Он впечатляет, я даже могу прочитать Кудзи: «позволь богу-воину осветить мой путь». Он крут. Но защита, поставленная мной, не выстоит против меча с такой историей. Слова Токо-сан, как мне показалось, грозили ужасной бедой, так что у Шики не было выбора, кроме как отложить меч. - А, хрен с ним. Не думаю, что Микию вообще мечи интересуют. У этого еще даже рукояти нет. Акитака и остальные, видимо, совсем выжили из ума, если забыли об этом. Многие промахи Акитаки и остальных в доме Шики списываются на возраст, который лишь недавно перевалил за тридцать. Ему еще есть куда расти. Он помогал Шики с десяти лет, так что не думаю, что ей стоит называть его слабоумным. Шики расстается с клинком так, словно расстается с хорошим другом, нежно касаясь двух отверстий на конце. Потом я узнал, что эти отверстия предназначены для крепления рукояти. Он выглядит хорошо сохранившимся, хотя может относиться к 16 или даже 12 веку. Если так, он может считаться важной культурной ценностью, но что-то говорит мне, что Шики не собирается передавать его в музею. - Старые мечи создают свою собственную тайну и веру вокруг своей истории, и становятся оружием, способным разрезать даже магические заклинания, – объясняет Токо-сан. – Так что больше не доставай его. Я не отвечаю за все сверхъестественные кошмары, которые ты можешь выпустить, и которые заберут тебя. Сказав это, она вздыхает с облегчением. - Так, Кокуто, давай-ка выслушаем твою причину опоздания. - Прошу меня простить. Я был занят расследованием, о котором вы попросили прошлой ночью. У меня есть имена жителей апартаментов Огава, а также еще кое-какая информация, которая может вас заинтересовать. Недавнее распространение общедоступного интернета сделало расследования в эти дни намного проще. За ночь дело очень хорошо пошло, и прежде чем осознал это, уже светало. Все, что мне нужно было сделать – это поискать и добавить некоторые вещи, которые я попросил у кузена Дайске, и вот уже у меня вся информация, и при этом мне даже не понадобилось идти в Бюро Жилья. - Я же сказала, что ты можешь это сделать в декабре. Так не терпится начать? Ну что ж, послушаем. - Итак. Здание Огава уникально даже среди многоэтажек Каямихамы. Потом можете сами взглянуть на эти странные чертежи. Строительство шло с 1997 по 1998 года при участии трех сторон. Вы, Токо-сан, интересовались восточным подъездом. У меня есть список строителей, а также хронология строительства, если они вам нужны. Я выуживаю из сумки толстую стопку распечаток, которые я сделал для нее, и кладу их на стол Токо-сан. Почему-то в ее глазах я вижу напряжение каждый раз, когда она бросает взгляд на стопку. - Странность здания в том, что это на самом деле сразу два здания, объединенных друг с другом. Если вы посмотрите на чертежи, вы поймете. Это два полукруглых, десятиэтажных здания, стоящих напротив друг друга, и если посмотреть снаружи, то они образуют полный, почти неразорванный круг. Изначально это должно было быть корпоративным общежитием, и первые два этажа предназначались для залов отдыха. Из-за недавних спадов, однако, им пришлось затянуть пояса и отказаться от этих планов. Если забыть о первых двух этажах, на каждом этаже здания есть пять квартир, итого десять квартир на этаж. Все квартиры имеют схожий дизайн, с тремя комнатами, гостиной, столовой и кухней, архитектурный дизайн является смесью японского и западного стилей. Водопровод и канализация сделаны не очень качественно, поэтому у них, скорее всего, появятся протечки в ближайшие десять лет, если уже не появились. Есть парковочные места снаружи, на сорок машин, и подземная стоянка еще на сорок. Более чем достаточно для нынешнего количества жителей. Когда для первых владельцев наступили трудные времена, весь комплекс был куплен другим человеком. Он планировал сделать из здания жилую многоэтажку вместо корпоративного общежития. Владелец размещал рекламу до марта, но смог продать чуть больше, чем половину квартир. Сейчас ремонтируют западное крыло. Вот чертежи Я кладу документы на стол, при взгляде на которые Токо-сан дважды моргает, прежде чем еще сильнее нахмуриться. - Здания разделены на западное и восточное, но холл на первом этаже обычный. И там всего один лифт. Он на удивление паршивый для такого большого здания. Думаю, понятно, на чем они поскупились. Согласно отчетам, до марта он вообще не работал. Что касается комнат, отсчет начинается с шестичасового положения против часовой стрелки - комнаты 01-05 в восточном здании, потом 06-10 в западном. Есть выход на крышу, но он закрыт. Жители третьего этажа по комнатам: Сонода, свободно, Ватанабе, свободно, Ицки, Такемото, свободно, Хаймон, свободно, Тоендзи. Четвертой этаж: свободно, свободно, Сасая, Мотизуки, Синтани, свободно, свободно, Цудзиномия, Камияма, Эндзе. Пятый этаж: Нарусима, Теннодзи, свободно, свободно, Ширазуми, Найто, Кусумото, свободно, свободно, Инугами. Шестой этаж: … - Ладно, ладно, хватит, – Токо-сан поднимает руки, словно она. – Блин, ты выкладываешься на полную, стоит отпустить тебя в свободное плаванье. Ты, наверное, еще знаешь, какой рукой жильцы в носу ковыряют. Она жестом просит дать ей список. - Ну, меня бы не удивило, если так и есть. - Спасибо. Я все равно начинал уставать от чтения. Как только она опускает глаза на список, она присвистывает, редкое проявление восхищенного изумления. - Посмотри-ка. Ближайшие родственники, места работы, предыдущие места жительства. Боже, Кокуто, если ты однажды станешь детективом, все выстроятся строем, чтобы запихнуть тебя в агентство по конфискации имущества. - Ладно вам, ребята там обычно работают намного лучше меня. Я ведь даже еще не проверил и половину семей. Я хотел, но сон взял свое. В конце концов, я смог детально проверить только тридцать из пятидесяти жильцов апартаментов Огава. Об оставшихся двадцати я знаю только то, как зовут их и ближайших родственников. Токо-сан тихо читает список. Шики же с момента чтения имен уставилась на него с мрачным лицом, поглощенным размышлениями. Наконец, когда ей не хватает сил себя сдерживать, она начинает говорить: - Токо, дай-ка мне посмотреть этот список. Она встает с дивана и заходит Токо-сан за спину, бросая взгляд на список через ее плечо. - Так и думала. Ни у кого больше не может быть такого редкого имени. Цокает языком, непонятно, то ли от раздражения, то ли от одобрения. - Простите, ребятки, но сегодня я уйду рано. Есть у тебя мотор, Токо? - Вроде есть двухсоткубовый мотоцикл в гараже - Ехать на мотоцикле в кимоно. Зашибись. Удобно, слов нет. В версии с изображениями тут находится картинка. - Ну, если ты не привередлива, у меня есть одежда в шкафу. Она для тебя немного великовата, но это лучше, чем повредить твое бесценное кимоно. Не бери Харлей, я от него коляску не отцепила еще. Шики кивает перед тем, как схватить свою кожаную куртку и уйти вместе с сумкой с лезвием внутри. Ее кимоно шуршит, как зловещая змея. Мне это не нравится. - Шики, – кричу я ей вслед. Она поворачивается ко мне с таким видом, словно вспомнила, что я хотел разыграть ее. - Что такое, Микия? Не говори мне, что у меня грязь на спине. Она говорит так, словно идет в магазин. Почему я позвал ее? Что я хотел сказать? - Эм, забудь. Я зайду вечером, тогда и поговорим. - Ну-у-у-у-у… ладно. Погоди, вечером? Конечно, я буду дома. Пока. Она машет рукой на прощание и закрывает дверь. Прошел час с необычного момента, когда Шики позаимствовала мотоцикл Токо-сан, и мы с начальницей решаем нанести визит зданиям апартаментов Огава, чтобы осмотреться на месте. Это тридцать минут к Каямихаме, и немногим позже ее любимый Моррис Минор 1000 летит по прибрежной дороге, открывая нам ясный вид на западное побережье и гавань с ее загрузочными доками. Многоэтажки Каямихамы видно уже отсюда, они стоят на фоне еще более высоких зданий. Поднимающиеся и опускающиеся дома напоминают о 8-битной графике. Жилой комплекс, который мы ищем, стоит прямо в центре Каямихамы, круглое здание, выделяющееся среди квадратных и прямоугольных братьев; его видно издалека, но требуется время, чтобы подъехать к нему. Когда мы прибываем, оно кажется еще больше, чем раньше. Десять этажей делают его необычно высоким по сравнению с другими зданиями, с которыми оно делит землю. Тут есть кирпичный забор, который отгоняет нежданных гостей. Длинная узкая дорожка тянется от стоянки к входу в холл, делая подъезд похожим на странный Тадж-Махал. - Хм, не вижу подземную парковку. Ну и ладно, – отмахивается Токо-сан. Не желая платить за парковку, она бросает свою причудливую старую машину около стоянки. - Пошли, – заявляет она, после чего зажигает сигарету и вылезает из машины. Как только я выбираюсь следом, у меня начинается легкое головокружение, но я не обращаю внимания. Видимо, это из-за сегодняшнего солнца. Я иду чуть позади Токо-сан и бросаю взгляд на крышу здания, а чувство головокружения лишь увеличивается. Быстро догоняю ее, и мы вместе входим в холл. Один шаг внутрь, и я чувствую, как содержимое желудка начинает проситься наружу. Все стены кремового цвета – они поддерживаются в той же безупречной, больничной чистоте, что и пол. Впечатляет. И, тем не менее, я чувствую одолевающее беспокойство, которое грозится превратиться в натуральное отвращение. Плохое предчувствие пытается захватить голову. Температура внутри здания близка к температуре человеческого дыхания, в противоположность холодному воздуху снаружи. Тепло закручивается и оборачивается вокруг, заставляя думать о клаустрофобии. - Это только трюки твоего воображения, Кокуто, – шепчет Токо-сан мне на ухо, и почему-то головокружение останавливается. Так намного легче, и я еще раз осматриваю знание. Кажется, лишь холл соединяет два здания, и это еще заметнее начиная с третьего этажа, поскольку только через холл можно перейти между восточным и западным зданием. В середине стоит высокая колонна, которая проходит через центр здания. Внутри этой колонны находится лифт, а вокруг шахты закручена спиральная лестница. Объединение всего этого в одну конструкцию снова вызывает чувство клаустрофобии. - Не самое приятное здание, – комментирую я. - Напоминает мне о фильме с Джеком Николсоном в отеле. Что-то в нем не так, да? Хотя в целом ничего уникального. Все мелкие детали в архитектуре здания могут быть устроены так, чтобы играть с твоим умом. Все - от цвета стен, до расположения и вида лестниц. Поменяй немного, но так, чтобы было заметно, и этого будет достаточно, чтобы свести тех, кто привык тут ходить каждый день, с ума, потому что их привычное восприятие полетит в тартарары. Токо-сан входит в ожидающий лифт, и я следую за ней. - Какой этаж, уважаемый? – спрашивает она с улыбкой. - Хм-м, думаю, нам стоит начать с четвертого. - Ладно. Поехали, – говорит Токо-сан, осматривая лифт. Даже кабина лифта круглая, вкручивающаяся в середину всей конструкции. Поскольку она не рвется нажать на кнопку сама, я нахожу «4» среди помеченных от «Б» до «10» кнопок и нажимаю ее. В ту же секунду лифт оживает, и я чувствую его движение по зданию; я даже слышу, как он производит довольно громкий, искусственный звук, возможно, намекая, насколько ветхое это устройство. Звук, в сочетании с формой кабины лифта, заставляет меня думать, что я опускаюсь, а не поднимаюсь. Немногим позже двери лифта открываются, выпуская нас в холл четвертого этажа. Первое, что мы видим – это коридор, который ведет нас в восточное здание, соответствуя расположенному на юге входу, как и указывали чертежи. - Пойдем по коридору, и он приведет к 401-405, – замечаю я. – Продолжим идти, и со временем упремся в тупик, внешнюю стену западного здания. - И попасть в западное здание можно только вернувшись назад и пойдя в противоположный коридор за лифтом, правильно? – спрашивает Токо-сан. - Угу. Странное размещение. Им стоило бы соединить коридоры для удобства. - Они видимо хотели уникальной атмосферы. Не знаю. Уникальность для меня всегда значила меньше, чем удобство. Но думаю, то, как ты тратишь деньги, отличает одного богача от другого. Она вздыхает, оборачивается ко мне и в подозрении сужает глаза. - Итак, Кокуто, почему ты выбрал четвертый этаж? Хочешь нанести визит семье, которая предположительно умерла? Ее удивительный вопрос отдается эхом от кремовых стен холла, отражаясь как свет. Время суток тут определить затруднительно, потому что я чувствую, днем и ночью тут ничего не меняется. Только теперь я замечаю, что мы не видели никого с того момента, как вошли в здание, и если бы не свет и чувство ухоженности, я бы никогда не подумал, что здесь кто-то живет. - Токо-сан, откуда вы знаете… - Я же говорила, у меня есть друг-детектив. Воришка прибежал и рассказал, что все умерли, да? Я не запомнила имя, но я знаю, что ты собирался их проверить. Ну, она права. Поэтому я разбудил моего кузена Дайске посреди ночи. - Ну, пошли или так и будем стоять? - Ну, я так и хотел поступить, но когда мы здесь… Мне страшно. Перед тем, как приехать, я думал, что это может быть даже забавно, но сейчас, оказавшись здесь, я чувствую, что предпочел бы не приезжать, что только усиливает силу бабочек, порхающих у меня в животе. И да, я в курсе, что сейчас светло. - Иди, Кокуто. А я попробую сама воспользоваться лифтом. Увидимся этажом выше. Поднимись по лестнице. И лучше закрой глаза, когда будешь подниматься. Увидимся позже Я слежу за ней, пока она не заходит в лифт и он не закрывается, огни над лифтом поднимаются на десятый этаж, моргая во время движения. Я оцепенело смотрю на них и осознаю, что я на этаже один. Теперь мое дыхание подчеркивается давящей тишиной холла, где время больше не существует, пустой мир в странном месте, где смешаны клаустрофобия и агорафобия. Не думал, что это здание может казаться настолько оторванным от окружающего мира. - Блин, она и правда не спускается? – бормочу я, продолжая ждать, что она скоро вернется. Разговоры с собой обычно помогают преодолеть страх, но в этот раз эффект полностью противоположен. Отражаясь от стен холла, звук моего голоса возвращается ко мне настолько измененным, что он кажется совсем чужим. Ладно, с меня довольно. Ничего не изменится, если я просто буду тут стоять. Я собираюсь с духом и начинаю идти через коридор. Как только я прохожу по нему, беспокойство, окутывавшее меня в холле, мгновенно исчезает, только чтобы уступить место абсолютной незаинтересованности. Коридор выходит наружу, открывая скучнейший вид на сходные апартаменты. Я скольжу по ним взглядом, пока не дохожу до комнаты 405. Это была ночь на девятое число. Грабитель вломился в квартиру и обнаружил несколько тел. Он вернулся с патрульным, но когда они снова пришли, то застали семью за обедом, что еще сильнее свело взломщика с ума. Возможно, он галлюцинировал. Возможно, вся семья устроила какое-то коллективное представление, и возникло большое недопонимание. Не узнаю, пока не позвоню, что я и делаю. Звонок издает традиционный, счастливый, двухтонный звук. Несколько секунд спустя дверь открывается со скрипучим звуком. Первое, что я вижу - внутри темно. Второе - рука. Потом голова. - Да? Квартира Эндзе. Кто вы? В проходе стоит мужчина средних лет, выглядящий и говорящий также недовольно, как и любой, к кому заявится нежданный гость посреди дня. Выходит, это и вправду была ложная тревога. Казалось, с семьей Эндзе в квартире 405 все нормально. Я возвращаюсь в холл и гляжу на огни лифта - они все еще остаются на десятом этаже. Я мог бы вызвать его, но уже вижу, как Токо-сан замечает это и называет меня трусливым цыпленком за то, что я воспользовался лифтом вместо лестницы. Не тратя ни секунды более, я начинаю подниматься по лестнице. Лестница опутывает себя вокруг шахты лифта, тянущейся вверх и вверх, освещенной тусклыми красными огнями. Хотя воздух в холле холодный и мертвый, нормальность семьи Эндзе дает мне столь необходимую твердость духа. И все же я не могу перестать думать о том, что красное освещение, придающее кремовым стенам столь зловещий вид, напоминает дрожащее пламя факела, освещающее путь в темном замке. Маленькие закоулки и уголки лестницы, которые должны быть освещены, остаются в темноте, и каждый шаг вверх кажется мрачнее предыдущего. Я сражаюсь с воображением, которое склонно размещать какого-то хищника в конце моего пути, и сбегаю от меланхоличной атмосферы лестницы в холл пятого этажа… который выглядит точно также, как холл четвертого. Я знаю, что комплекс создан из шаблонных материалов и похож по дизайну на универмаг, но все же такая одинаковость меня разочаровывает. - Вот ты где. Теперь поехали вниз? Из холла слышен голос Токо-сан. Не говоря ни слова, она запрыгивает в уже ожидающий лифт, я смотрю ее, она ждет меня. Когда я вхожу, она обращается ко мне, не оборачиваясь: - Викторина, умник. Запомни, на каком мы этаже. - Что? Ладно. Просто запомнить этаж, правильно? Двери лифта закрываются тихо, еле слышно напоминая о себе. В противовес этому я слышу громкий и четкий звук работающего лифта. Проходит меньше четырех секунд, прежде чем мы достигаем этажа, на который нас отправила Токо-сан. Эта маленькая, вызывающая клаустрофобию коробка, называемая лифтом, останавливается в большом, вызывающем клаустрофобию пространстве, называемом апартаменты Огава. - Вопрос на миллион: на каком мы, по-твоему, этаже? Я поднимаю голову. Двери лифта открыты, и я вижу холл. Он выглядит точно также, как и на других этажах, за исключением одной вещи: пластиковая табличка на стене с цифрой «5». - Стоп. Пятый этаж? Я уверен, что лифт двигался. Я слышал это. Значит, я где-то ошибся. Через секунду очевидный ответ приходит мне в голову. - Мы только что были на шестом этаже, верно? - Бинго. Ты подумал, что поднялся на этаж, но вместо этого поднялся на два. С лестницами вроде этой такое легко провернуть, если того хочет дизайнер. Апартаменты и квартирные здания в этом плане довольно странные. Единственный способ понять, на каком ты этаже - посмотреть на табличку в холле. Убери номера в лифте и заставь кого-то подняться на верхний этаж высокого здания. Знают они, на каком они этаже? Сомневаюсь. Поменяй местами номера этажей на кнопка и станет еще хуже, по крайней мере, для того, кто не привык ездить на нем каждый день. Хм-м, я хочу попробовать такое в другом здании. Слушай, давай заберемся туда ночью и поменяем кнопки? Бред, но это в ее стиле. Она закрывает двери лифта, нажимает на единицу, и вот мы уже выходим из лифта на этаже, с которого и начали. - Постой, давай-ка проверим и восточный холл? – предлагает Токо-сан. – Оба крыла имеют холл на этом этаже, верно? - Эм, да. Он продолжается и на втором этаже. Это как в большом отеле - секунду, вы же сами отвечали за дизайн восточного холла? - Правда? - говорит она голосом, полным не то сарказма, не то подлинного удивления, перед тем, как знающе улыбнуться. Центральная комната, содержащая лифт, соединена с холлами коридором по обе стороны, и Токо-сан уже начинает идти к тому, что ведет в восточный холл. Я следую за ней, и вскоре мы прибываем на место. Это просторная комната, в которой мало что интересного, кроме лестницы, ведущей на мостики, крепящиеся к стенам второго этажа. Состояние кажущейся вечной чистоты, в котором содержится комната, напоминает мне вид старого Наполеоновского танцевального зала, только пустого и мертвого. Мраморные полы и те же кремовые стены, такие же, как и все стены, которые мы видели в этом здании, довершают картину. - Думаю, я остановлюсь здесь, – слышу бормотание Токо-сан. - Идеальное место для экстренного заклинания… После этих слов ее голос затихает настолько, что я перестаю его слышать. Я смотрю, как она опускается на колени на мраморный пол и блуждает руками по его поверхности, как археолог, ищущий ископаемые. - Токо-сан, что вы делаете? - Просто небольшая заготовка на будущее. Кстати, ты заметил кое-что странное, когда мы поднимались по лестнице? Не показалось, что они двигались? - Лестницы… двигались? Но они внутри жесткой колонны. Значит, она тоже двигается? - Я не сказала, что вся колонна двигается. Только лестница. Ты бы увидел следы царапин, если бы посмотрел на углы, где лестница прижимается к стене. Или ты и правда был настолько испуган, что голова не варит? – спрашивает она, продолжая странный осмотр пола. Ненавижу признавать это, но она права. Было так темно, что я не видел даже лестницы, так что вряд ли что-то изменилось бы, даже если бы я присматривался. - Но это невозможно, Токо-сан. Движение этой колонны означает, что вам понадобится разорвать все здание, чтобы сделать это. - Слушай, что я говорю, ладно? Я сказала , что двигается только лестница. В целом это напоминает карандаш со сменным грифелем. - Что такое карандаш со сменным грифелем? Как только я задаю вопрос, ее руки перестают искать и она встает с удивительной ловкостью. - Погоди минутку. Ты не знаешь, что такое карандаш со сменным грифелем? Что у тебя за родители было, Кокуто? Это карандаш, в котором есть много наконечников во внутренних патронах. Когда наконечник затупляется, ты берешь его и выталкиваешь сзади наподобие базуки, и наружу выходит новый острый кончик, и не нужно хвататься за классную точилку. Может, их сейчас не продают. Я понятия не имею, о чем она говорит, но, кажется, понимаю, что это за устройство. - То есть вы говорите, что лестница выталкивается снизу, как пистон? - В этом и суть. Видимо, они оставили пол-этажа высоты, чтобы двигать спираль. Север становится югом, юг становится севером. Что-то в этом есть. Но сейчас мы уходим. Она идет к выходу, и я следую за ней. Когда мы выходим из здания, она что-то бормочет себе под нос, что-то, что я едва слышу. - Блин, ты правда не знаешь, что такое карандаш со сменным грифелем? А они были популярны, когда я была маленькой. Похоже, жизнь и вправду хочет еще раз ударить ниже пояса за наши усилия в этот день, потому что когда мы подходим к машине Токо-сан, мы обнаруживаем квиток о нарушении правил парковки, приклеенный к лобовому стеклу. Я думаю, стоило об этом подумать, раз мы были единственными, кто припарковался, несмотря на ширину дороги перед апартаментами. Видимо, гаишникам было нечего делать.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Парадокс спирали – 4

В ту ночь, покончив со всеми исследованиями, которые мне было необходимо выполнить для Токо-сан, я направился к дому Шики. Было лишь немногим больше восьми вечера девятого ноября, и я обнаружил, что её нет дома, что само по себе не так уж неожиданно. За исключением того, что на следующий день она не вернулась.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Парадокс спирали – 5

Неосознанно, прежде чем мои разум или тело осознали это, ноги принесли меня к дому Реги. Войдя, я замечаю, что здесь все также тоскливо, как и в последний раз, когда я признался Реги, что убил собственных родителей. Перед тем, как закрыть дверь, я вижу, что небо уже потемнело, хотя все еще освещается заходящим солнцем. Часовая стрелка указывает на шесть, и, как обычно, в этом тихом месте непрекращающееся тиканье секундной стрелки постепенно начинает раздражать и только усиливает головную боль. Прошло девять дней с тех пор, как я видел Реги последний раз. В это время я шатался по улицам среди бродяг и уличных ребят, которые молчаливо приветствовали смену месяцев и занимались своими делами. Я практически не ел, останавливаясь только чтобы посмотреть на попавшиеся под руку газеты или экраны телевизоров, искал новости о нахождении тел моих родителей. Возможно, из-за того, как низка я пал, моя головная боль не проходит, и с каждым днем достигает все новых высот. Вдобавок ко всему, мое тело постепенно слабело, все конечности становились тяжелее каждый раз, когда я пробуждался от - по идее - освежающего сна. - Что за хрень я с собой делаю? – шепчу я, обнимая собственные колени. Я не собирался возвращаться. Но сейчас голос Реги – единственное, что я хочу услышать. Мне страшно, и мне нужна чья-то, чья угодно, помощь, и неосознанно я вернулся сюда. - Эндзе? Что ты… неважно. Я не хочу знать, чем ты занимаешься в темноте в одиночестве, – раздается голос девушки, одетой в красную куртку поверх белого кимоно. Она ни капли не удивлена тому, что я здесь. Ничего в ней не изменилось: от волос, достающих до плеч, до глубоких, темных глаз и тона голоса. Это все та же Реги, которую я знаю. - И тем не менее, ты не мог найти лучшего времени для визита. Она подходит к кровати и кладет на нее длинную сумку, которую она держит в руках. Открыв дверь в комнату, которую она ни разу не использовала, пока я был здесь, она достает деревянную коробку примерно такой же длины, как и сумка. - Извини, но тебе придется подождать, пока я закончу. Я жутко хочу собрать этого малыша. Она развязывает узел, обнажая голое лезвие меча. Движением, которое говорит о том, что она уже много раз это делала, она открывает деревянную коробку и достает ножны и рукоять, а также овальный предмет, который должен быть гардой. - Блин, ножны не подходят. А ведь других у меня нет, – расстроено говорит она, превращая голое лезвие в великолепную катану, прикрепляя разные детали к концу клинка. Она заканчивает и с гордостью смотрит на него, после чего кладет меч на кровать и оборачивается ко мне - Ну, так о чем ты хотел поговорить? В противоположность тому, насколько восторженно звучит ее голос, ее выражение лица абсолютно безразлично. Я пытаюсь что-то сказать, но ничего не выходит. Я просто хочу, чтобы мне кто-то помог. И я понимаю, что ничего не изменилось. Все так, как и было в тот раз, когда Реги впервые спасла меня в темной аллее, но теперь я не могу вспомнить, от чего я хотел спастись. - Я не знаю, черт возьми. Я много чего натворил, вокруг меня что-то происходит, я просто запутался, – говорю я. Реги лишь молчит и смотрит на меня. Похоже, мне нужно продолжать. - Когда я блуждал по городу, я видел свою маму. Сначала подумал, что это просто кто-то похожий на нее. Но я проследил за ней - она пошла в то здание, где жил я. Это полный гребаный бред! – кричу я, моя дрожь усиливается с каждым словом. Реги встает. - Короче говоря, ты думаешь, что она жива. Ты ведь в новостях ничего не углядел, так что все может быть. - Нет! Я убил ее, и отца убил. Я в этом уверен. Это живые подделки! – я говорю со всей энергией, которую могу выдать, как будто крик сделает слова правдивее. Я не знаю, верю ли я в то, что говорю. Что я видел? Я помню, как превратил дом в наглядный пример залитого кровью кошмара, но кто же тогда входил туда? - Я могу и ошибаться. Как насчет того, чтобы выяснить все раз и навсегда? Почему бы нам просто не пойти и не удостовериться? - Что… - Мы идем туда, стучим в дверь, смотрим, есть ли кто дома, спрашиваем. Так и узнаем, живы они или нет. Я серьезно! – сказав это, Реги не теряет ни секунды. Она мгновенно встает, берет со стола нож, запихивает его в пояс кимоно. Зловещий вид клинков противоречит бытовому виду Реги – кажется, она просто собралась выйти за сигаретами. Девушка уже решила идти, со мной или без меня. Я хотел возразить, но видя, насколько она серьезна, заставляю себя пойти с ней. - Не хочешь прокатиться на мотоцикле, Эндзе? - Почему-то мне кажется, что у меня нет выбора. - Хорошо. Я оставила его на парковке, на нем и поедем. Мы спешно идем к подземной стоянке. Я удивлен, что у такого маленького здания есть стоянка, но намного больше я шокирован мотоциклом, на который указывает Реги: большой, тяжелый на вид Харлей с коляской. Подталкиваемый ее уверенностью, я забираюсь на мотоцикл, завожу мотор и мы выезжаем к апартаментам, где еще месяц назад жил я. Мы очень долго ехали к многоэтажке, потому что я не привык управлять такими большими мотоциклами. Ноябрьский ночной воздух холоден, почти невыносим, и езда в открытом средстве передвижения ни разу не согревает. Но, несмотря на это, мы наконец прибываем к круглым апартаментам, таким высоким, что, кажется, они вот-вот коснутся луны. Странная круглая форма, и то, что это на самом деле два соединенных здания, - все это очень выделяет комплекс среди обычных четырехугольных соседей. Моя бывшая квартира располагалась на четвертом этаже восточного крыла. Насколько я знаю, в западном крыле никогда не было жильцов. Здесь вообще мало кто жил, так что, видимо, вторая половина здания так и осталась бесхозной. Я слышал, многие люди хотели купить там квартиру, но владелец был придирчивым и очень необщительным малым, так что он заполнил лишь половину квартир. Наверное, мой отец знал его, так что семья довольно легко получила место по знакомству. - Ну, вот оно, – говорю я Реги, сидящей в коляске. Она поднимает глаза на здание и смотрит на него с подозрением, как будто видит призрака в одном из окон. - Что с этим местом?.. – единственное, что она говорит. Я паркую мотоцикл на улице перед апартаментами и веду Реги в здание. Бетонная стена окружает комплекс, делая его похожим на одно из плохих социальных учреждений. Круглая форма уменьшает занимаемое им место, но взамен окружающая флора забирает большую часть этого места себе. Ее рассекает мощеная дорога, идущая с улицы к самому зданию. Не говоря ни слова, Реги идет за мной до входа. Внутри мы мгновенно замечаем большую центральную колонну, которая возвышается над остальной конструкцией, словно древний памятник. Внутри нее находится лифт. И вокруг шахты лифта закручена спиральная лестница, хотя вряд ли ей кто-то пользуется. Я нажимаю кнопку «вверх», чтобы вызвать лифт. Где-то тикает секундная стрелка. Что-то не так. Мое сердце бьется намного быстрее, чем обычно, я тяжело дышу. Наверное, я не должен удивляться этому, все-таки я собираюсь нанести визит семье, которую убил. Едва ли это можно назвать методом расслабления. Лифт прибывает. Двери открываются Я вхожу. Шики следует за мной Я нажимаю кнопку четвертого этажа. - Он крутится, – говорит Реги, ни к кому конкретно не обращаясь. Лифт останавливается на четвертом этаже. Я выхожу и направляюсь к ведущему в восточное здание коридору. Реги тихо следует за мной. Теперь по левую руку от меня двери квартир, а по правую – вид на мир снаружи. Стена по грудь высотой находится справа, чтобы обезопасить людей от трагичных случаев. Все это освещается оранжевым светом дневных ламп с одной стороны, а с другой – мягким синим лунным светом. - Мы просто идем до конца коридора, чтобы попасть ко мне домой. Я продолжаю шагать. Здесь тихо, не считая еле слышного шума, доносящегося из квартир, но это тот фоновый шум, который мозг склонен не замечать, да и вообще тут мы никого не встретим. Наконец, мы подходим к последней квартире в тупике, и я останавливаюсь прямо перед дверью. Мы и правда это сделаем? Рука не двигается, а зрение на секунду расплывается, когда я смотрю на дверную ручку. Стоп. Правильно. Сначала надо позвонить. Это абсолютное правило, даже несмотря на наличие ключа. Если я не сделаю этого, мама опять испугается до смерти. Это из-за того случая, когда сборщики долгов выломали дверь. Надо позвонить, чтобы развеять мамины страхи. Я тянусь к звонку. Реги останавливает меня. - Как насчет того, чтобы не звонить и просто войти, Эндзе? - Какого черта? Ты хочешь просто вломиться туда? - Это же твой дом? Да и потом, если ты позвонишь, я не смогу увидеть весь фокус, и это будет очень плохо. Дай мне ключ. Реги резко хватает ключи, которые я достаю из кармана, и вставляет их в замок, поворачивая на оборот. Дверь открывается, изнутри я слышу тихое бормотание телевизора. Внутри кто-то есть. Звуки беседы. Гудение беседы. Отец валит проблемы на маму и мир. Мама слушает вполуха и кивает, соглашаясь со всем, что он говорит. Повседневная жизнь человека по имени Томое Эндзе. Реги тихо входит, я следую за ней. Мы выходим из коридора, открываем дверь, ведущую в гостиную - откуда идет звук. Внутри находится дешевый стол, который этой хорошо выглядящей комнате совсем не подходит. То есть она была бы таковой, если бы в ней прибирались почаще. А сейчас мешки с мусором, распиханные по углам, смотрятся как необходимая мебель. Посреди всего этого - мои родители. - Боже, Томое все еще нет дома? Восемь часов уже. Он опаздывает на час! Где, мать его, этот засранец застрял? - Кто знает… - Это потому, что ты избаловала его. Он ведет себя так, словно мы не его родители. Этому чертову сопляку стоит начать вкладывать деньги в дом, или я выкину его задницу за дверь. В чьем доме он живет, а? - Кто знает… Что… что это за хрень? И отец, трусливый глава семейства, и мать, которая служит его верным «да»-спутником, - живы. Два человека, которых я убил, продолжают жить, как будто ничего и не случилось. Но это не самое подозрительное. Они к нам даже не оборачиваются, хотя я и Реги стоим в дверном проеме у них на виду. - Когда ты пришел домой? – шепотом спрашивает Реги. - Около девяти, – ошеломленно отвечаю я. - Блин, час? Ладно, придется ждать. - Реги, какого хера? – шепчу я, думая, что эти двое могут нас услышать. – Объясни, что за чушь тут творится. Ее безразличие меня злит, но в ответ я получаю лишь раздраженный взгляд. - Мы не позвонили и не постучали, так что они не воспринимают нас как гостей. Мы не сделали ничего, что могло бы вызвать предопределенный ответ. Так что они продолжают вести себя так, словно никто не пришел. Закончив свое наблюдение, Реги идет в комнату позади нас. В мою комнату. После некоторых сомнений, я следую за ней, пытаясь избегать взглядов родителей. Здесь я могу только стоять и ждать. Реги выбирает место у стены, опирается на нее и так застывает в комнате без света. Но чего она ждет? Никого иного как меня, Томое Эндзе, и моего возвращения. Так что я жду себя в месте, где я совершил убийство. Не самый нормальный для меня момент. Время течет одновременно быстро и медленно, вечность сжимается в секунду, в час, когда мое чувство реальности утекает каждый раз, когда где-то вдали тикает секундная стрелка. И, наконец, я слышу, как открывается дверь. Наконец я пришел домой. Чувство облегчения и ужаса одновременно, две парадоксальных эмоции соединяются вместе, когда я смотрю, как другой я входит в дом, не произнося ни слова, не начиная беседы с родителями, и входит в мою комнату. Все то же самое: волнистые рыжие волосы, тело и лицо, заставлявшее всех называть меня девчонкой до старшей школы, унылый вид, проклинающий весь мир, и тяжелый вдох после уединения в комнате; медитативное действие, почти ритуал, который, казалось, отгонял проблемы. Другой Томое не обращает на меня и Реги ни капли внимания. Он ложится на матрас. У меня в голове становится пусто, когда я смотрю, как засыпает Томое Эндзе, пусть я и видел такое кучу раз. Я знаю, что сейчас случится. Звуки ссоры врываются в комнату. Мама повышает голос на отца, наверное, в первый раз в жизни. Потом нечеловеческий крик. Оба лают, как дикие псы. Далее неприятный звук чего-то твердого и металлического, ударяющегося о живую плоть. После этого - только отчаянное дыхание мамы. Шаги, один за другим. Часы тикают и тикают. - Нет, – шепчу я, хотя знаю, что это ничего не изменит. В конце концов, я все это уже видел. Дверь отодвигается, и Томое приоткрывает глаза, чтобы оглядеться. Он видит силуэт матери, держащей широкий кухонный нож. - Умри, Томое. Ее голос звучит оторвано, безэмоционально, но, возможно, это не так. Потому что Томое не мог видеть ее лицо, оно в тени, но сейчас Томое видит. Мама плачет. И все же идет резать его, словно одержимая какой-то отчаянной силой, каждый удар странно совпадает с движением секундной стрелки часов по циферблату. В живот, в грудь, в шею, в руки и ноги, в бедра, в каждый палец, в оба уха, в нос, в каждый глаз, и, наконец, в лоб. Потом нож ломается, и мама прижимает сломанное лезвие к своей шее, протыкает ее, а затем проворачивает этот кусок металла. Она и нож вместе падают на пол с глухим звуком, который эхом отдается в комнате. После этого - ничего. Только вечное тиканье часов, становящееся громче и громче. Это… - Сон. …который стал наконец реальностью. Или тем, где мы сейчас. От увиденного меня тошнит, но дальнейшие мысли останавливаются звуком шуршащего кимоно. Реги идет к выходу. - Если твое любопытство удовлетворено, мы можем идти. Нам тут делать нечего. - Нечего? Человек только что… Я только что тут умер! - Да ну? Правда? Посмотри внимательно и увидишь, что тут нет ни капли крови. Они проснутся утром в полном порядке. Это цикл, в котором они рождаются утром и умирают вечером. Соберись, Эндзе. Ты жив. В этом, – она указывает на труп, – дырок намного больше. Я поворачиваюсь, чтобы еще раз посмотреть на трагическую картину. Все так, как и сказал Реги - ни на ком из них нет крови, хотя тут должны были пролиться литры красной жидкости. - Что, как… - Эй, я тоже ничего не знаю, но в любом случае нам тут делать нечего. Давай, пошли дальше. Реги идет к выходу. Я зову ее, но она не отзывается. - Что значит «дальше»? Куда, мать твою, ты идешь, Реги? - Тормоз. Туда, где ты на самом деле жил, Эндзе, – говорит она. Уверенность ее действий рассеивает мое замешательство, пусть и временно. Сначала, пока я шел за ней в центральный зал, я думал, что Реги воспользуется лифтом. Но вместо этого она обходит его, направляясь в противоположную сторону вестибюля, где находится коридор, ведущий в западное здание. Без всяких формальностей она проходит по коридору и идет в коридор западного крыла. Я думаю, меньшего не стоило и ждать. Я осознаю, что, хотя я жил тут больше полугода, ни разу не видел, чтобы кто-то из восточного здания входил в западное. Это словно какое-то негласное правило. Мы идем по коридору, порывы холодного, кусачего ветра напоминают мне, насколько сейчас поздно. Я бросаю взгляд на часы, сейчас около десяти. Насколько я знаю, в западном здании никто не живет, поэтому тут почти не горят лампы. А еще не слышно никакого шума из квартир. Ведомая лунным светом, Реги продвигается по слабоосвещенному коридору. 406, 407, 408, 409. Когда мы доходим до последней квартиры, 410, она резко останавливается, смотрит на дверь и начинает говорить: - Я пришла сюда из-за одной догадки. Я кое-что заметила. Хотя ты сказал, что жил в 405, я точно помню, что Микия назвал твое имя последним. Не в его стиле путать порядок имен. Так что я подумала, что семья Эндзе должна жить в последней квартире четвертого этажа - другими словами, в квартире 410. - Чего… - Ты говорил, что лифт долго не работал, да? Он заработал только тогда, когда все жильцы уже расселились по квартирам, словно кто-то дал ему сигнал. Это трюк – лифт поворачивается и меняет местами выход, чтобы спутать север и юг. То, что он круглый, этот и громкий звук, который он издает при движении – все это прячет суть фокуса. Поэтому же на втором этаже нет квартир. Требуется запас в один этаж, чтобы он мог повернуться на пол-оборота. Поменять местами выход? Звучит как редкий бред, но что, если это на самом деле так? В конце концов, я точно не знаю. Хотя я абсолютно уверен в том, что когда выходишь из лифта, коридор перед тобой ведет в восточное здание. Я не задумывался об этом, потому что это казалось очевидным. Но если ее слова правда, то я все время путался, и просто не замечал, потому что все казалось таким же. Неважно, в какой коридор пойдешь, в итоге ты повернешь налево, а на дверях нет номеров, так что ты не заметишь разницы. - То есть это мой дом? - Ага. Квартира, в которой ты жил месяц до того, как заработал лифт, если быть точным. После этого ты жил в том цирке, где мы только что были. Если подумать, лестница тоже двигается, иначе вся штука не будет работать. Она же спиральная, правильно? Я даже не утруждаю себя кивком. - Но это невозможно. Ты же должен заметить все это дерьмо! – возражаю я, но Реги, со всем своим хладнокровием, давит мой протест. - Ты все еще называешь это место нормальным после того, что мы видели в 405? Это место - замкнутое пространство. Все здания, которые ты видишь отсюда - одинаковые четырехугольные многоэтажки без особых различий между собой. Все стены, делящие это место, имеют какой-то странный цвет с маленькими узорами, которые ты не замечаешь, но твой разум обрабатывает и запоминает их. Нет маленьких несовпадений, и твой разум перестает замечать очевидные. Это не то же самое, что у Токо, но это охренительная защита. Она берется за ручку двери. - Поехали, Эндзе. Возвращение домой спустя полгода, – говорит она с легкой ноткой веселья в голосе. Она открывает дверь. Теперь назад пути нет. Внутренность 410-ой поглощена вязкой тьмой, такой, что никто из нас не видит дальше собственного носа. В моей голове возобновляется тиканье, а тело и все суставы снова тяжелеют. - Где чертов свет? О, вот он, – я слышу голос Реги. Через секунду, над нашими головами загорается яркий свет. Я сглатываю. Но не удивляюсь. Почему-то я знал, что все так и будет. - Похоже, прошло полгода с тех пор, как они умерли, – говорит Реги голосом, по которому ясно, что она тоже не удивлена. Хотя я понимаю, что мы должны быть как минимум ошеломлены, потому что в гостиной, куда мы только что вошли, лежат два неубранных трупа. Лишь несколько кусочков кожи висят на их костях. Большая часть плоти, отпавшей и разлагающейся на полу, лежит подобно куче мусора. Они выглядят так, словно их тела бросили на свалке и оставили гнить, глазницы черные и пустые как пещеры, а лица в таком состоянии, что никто с уверенностью не сможет опознать их. Кроме меня. Это останки Такаюки и Каеде Эндзе, родителей, которых я убил месяц назад. Но, как и говорит Реги, похоже, что они лежат уже намного больше месяца. Вдобавок, есть еще и другая семья Эндзе, до сих пор живущая с другой стороны. Это парадокс, о котором у меня больше нет сил думать. Как и Реги, я стою в комнате и смотрю на тела, как будто так я смогу угадать точное время и дату. По сравнению со сном, который каждую ночь становится реальностью, тут уже точно все закончилось. Бессмысленная, бесполезная смерть моих родителей. Даже так я не могу оторвать глаз от зрелища разложения. Я хочу закричать, но у меня не получается. Хочу ощутить отвращение или шок – но нет. Звук входной двери врывается в мои мысли - Нарываемся на драку, да? – улыбаясь, говорит Реги. Она вытаскивает из крутки нож, и одним плавным движением обнажает лезвие. В то же время кто-то входит в гостиную - мы не слышим ни его голоса, ни шагов. Его лицо – лицо обычного мужчины средних лет, с которым можно запросто столкнуться на улице, не выражающее эмоций. Нет никаких намеком на приближающуюся опасность. Как только я подумал, что вроде бы узнаю его, он бросается на нас. Это становится сигналом для Реги броситься ему навстречу и легко избавиться от атакующего одним ударом ножа. Спустя секунду, еще один, нет, три, нет, четыре человека вваливаются в комнату явно с теми же намерениями, но Реги не тратит времени попусту. Двигаясь к ним, она колет и режет с изяществом танцора, напоминая мне о спектакле в ту ночь, когда мы впервые встретились. Только сейчас она намного смертоноснее. Спустя мгновение все кончено, а у входа в гостиную валяется четыре трупа. Она хватает мою руку и тащит за собой. - Ну, жильцы четко выразили свое мнение, – говорит она. – Сваливаем отсюда. Думаю, я могу рассчитывать, что она сохранит хладнокровие до конца. Я все еще не отошел от созерцания трупов моих родителей, но и не могу игнорировать происходящее. Я отпускаю ее руку. - Какого черта, Реги?! Почему ты… - Они не люди. Они трупы, это очевидно. Они просто куклы с посмертной волей. Омерзительно. В любом случае, хватит разговоров, бежим, бежим, бежим. Я вижу на ее лице выражение абсолютного презрения, но у меня нет ни времени, ни желания гадать, чем оно вызвано. Реги бежит впереди, пока я пробираюсь через кучу трупов, которые она оставила за собой. Вижу взрослых и детей. Похожи на семью. Я вылетаю через входную дверь, которую Реги оставила открытой, чтобы увидеть на полу еще пять так называемых «трупов». Крови нет, как и у тех четверых, которых она оставила внутри. Я думаю, это подтверждает ее слова о том, что они не люди. За то время, пока я выбирался из квартиры, Реги уже добралась до входа в 408, где и сражалась с очередным трупом. Наблюдая за ней, я, наконец, осознал, насколько потрясающе она умела драться. Враги не давали ей поблажек, атаковали с яростью живого человека. Но этого недостаточно, чтобы сражаться с Реги, которая ныряет и крутиться, за ее движениями невозможно уследить. Каждый взмах, каждый удар, рассекающий кости, мышцы и сухожилия делает ее все менее похожей на девушку, и все более похожей на силу природы - белый жнец, прорубающей себе путь к центральному холлу. Несмотря на массу быстрых движений, перекрывающих мое поле зрения, я вижу другой конец коридора, освещенный светом справа. Там стоит черная фигура. Сначала, из-за всей неподвижностью его позы, я принимаю его за черную статую, но скоро осознаю, что это человек, одетый в черный плащ. Он чем-то отличается от трупов, с которыми расправляется Реги. Через секунду после того, как я увидел его, я застываю, от макушки до кончиков пальцев, просто не могу шевельнуться. Как марионетка, лишившаяся нитей, я поглощен ужасом. Я не должен был видеть его. Нет, не так. Мы вообще не должны были приходить сюда, так что мы не смогли бы встретиться с ним и призрачным спокойствием, которое исходит от него; неподвижность окутывает его, подобно плащу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 11

Человек стоит в конце коридора, не шевелясь, блокируя единственный узкий проход в центральный холл. Длинный чёрный плащ окутывает его тенью, которая отталкивает лунный свет, делает его темнее ночного неба. Он безмолвно смотрит на то, как, танцуя и кружась, девушка уничтожает сопротивление. Чувствуя взгляд, Рёги Шики замирает в тот момент, когда она подрезает последний труп. Расстояние между человеком и девушкой составляет меньше чем пять широких шагов. То, что она, не заметив его, позволила кому-то подойти так близко, заставляет её ненадолго потерять концентрацию. Но это не единственное, что замечает в этом человеке Шики. От него ничего не исходит, нечего читать на его лице, нет никаких мелких движений, - или они слишком мимолётны, чтобы быть замеченными, или их на самом деле нет. И Шики это беспокоит. Капля пота собирается на её брови, трещина в её спокойной внешности. - Иронично. Это должно было случиться после завершения подготовки. Вес его голоса подавляет, его достаточно, чтобы подчинить просто словами. Он делает шаг к Шики и становится уязвимым, открывается. Девушка могла бы этим воспользоваться, но она понимает, что это невозможно. Она знает, что этот человек – враг, и что, в худшем случае, он намерен убить и её, и Томое Эндзе. Тем не менее её ноги прикованы к полу, она неспособна заставить их двигаться. Причина проста: хоть Шики и неплохо это скрывает, она на самом деле сильно обеспокоена - её Мистические Глаза Смертельного Восприятия видят линии на всём… кроме этого человека; ни следа линий смерти, никакой отметки энтропийной конечности, которую несут все и вся, и которую она всегда могла при желании увидеть. Шики фокусируется на мужчине, как учила её Токо, пытаясь увидеть линии сильнее, чем когда-либо прежде. Хотя её разум стонет от напряжения, на мгновение она видит… что-то иное. В центре груди человека находится отметина, линия, закручивающаяся наружу. Как будто детский рисунок, напоминающий пустую дырку. - Я знаю тебя, - говорит она, в голосе отчетливо слышен яд. На мгновение, когда она видит странную отметину, она вспоминает фрагмент старой памяти. Видение, которое уносит её в ту залитую дождём ночь двухгодичной давности, но только на секунду. Мужчина отвечает: - Да. Два года - это так долго. Тяжесть его голоса заползает в уши Шики, когда он легко касается пальцем своего виска. Там, протягиваясь ото лба до левого уха, находится шрам от пореза, та рана, которую нанесла Шики два года назад. - Ты... - Арайя Сорен. Я тот, кто убьёт тебя, – объявляет мужчина, его лицо всё ещё хранит стоическое спокойствие. Плащ, свисающий с его плеч, смотрится просто странно – он заставляет его выглядеть как архаичного волшебника. Он медленно поднимает руку, словно пытается ухватить Шики за шею, но между ними всё ещё слишком большое расстояние. В ответ она принимает стойку, расставляя ноги чуть пошире, и подносит левую руку к рукоятке ножа, готовая добавить силы в удар. - У тебя паршивое приветствие, – поддевает его Шики – И что за хрень вообще творится с этим домом? Она кричит этот вопрос, отчасти чтобы сдержать первый подлинный страх, который она чувствовала в жизни. Бурчащим тоном, который, скорее, снисходителен, чем уступчив, Арайя отвечает: - Здесь ты не найдёшь великих планов или теневых заговоров. Это всего лишь продукт моей собственной воли. - Тогда правильно ли я понимаю, что все эти повторяющиеся жизни – просто твоё безобидное хобби? Её взгляд, направленный на человека, также неподвижен, как и он сам. Пока они обмениваются словами. - В настоящее время он незавершён, но я создал мир, длящийся один день. Однако, жизни и смерти самих по себе недостаточно, чтобы описать рёги , состоящее из жизней и смертей разных людей, и этого точно недостаточно, чтобы сдержать тебя, не сейчас. Цикл смерти и перерождения незавершён. Он, однако, описывает спираль конфликта, ибо за Инь, я предложил смерть, а за Янь – жизнь. - Так вот поэтому западное здание полно смерти, а противоположное живет обычной жизнью. Вы, маги, любите маяться самыми странными и бессмысленными ритуалами. - Как я и сказал, тут нет великого плана. Арайя бросает взгляд на парня, который всё ещё ошеломленно стоит позади Шики. Томое Эндзе безмолвствует, он может только смотреть на фигуру, глядящую на него. - Ибо не может быть более одного состояния для человека. Жизнь и смерть не могут существовать вместе. Это место – парадокс, где никто из них не может спастись в комфорте и согласии. Забыв об Эндзе, он снова обращает своё внимание к Шики: - Это лишь простой эксперимент. Я хотел увидеть, как будет повторяться людской конец. Все люди умирают, но Исток гласит, что смерть предопределена. Будь исходом обгорелый кусок плоти или полное сожжение - человек, умирающий от огня, умрет таким образом; сражается он или сдаётся - человек, убитый семьёй, не избежит участи. Возможно, у него раз или два получится задержать свою кончину. Со временем смерть все равно найдет его, и только наше упорство определит, сколько мы проживём. Но человек, умирающий тысячу раз… по закону случая там могло случиться отклонение. Но, похоже, этого еще не произошло, по крайней мере, за двести повторов. Он рассказывает всё это с больничной сухостью врача. Шики не знает, как он это делает, и её это не волнует. Но она знает, что он заставляет семью Эндзе бессмысленно убивать друг друга каждый день в «эксперименте», который, похоже, даже его самого особо не интересует. Что-то внутри неё говорит убить этого человека прямо здесь, и эта мысль ей нравится. - Так что, каждое утро они начинают одинаково и разыгрывают эту жуткую драму их последнего дня на Земле? Интересное, но отвратительное хобби. И я не думаю, что научное сообщество так и рвётся увидеть результат. - Не думай, что это случайные семьи. Они были выбраны, потому что они уже распались, сломались. Их жалкие жизни достигли бы того же финала. Я всего лишь подстроил более быстрый конец, которого они сами достигли бы после долгого пути, полного боли, страданий и непонимания, будь то через месяцы или годы. Нет гордости, нет и сдержанной печали в том, что он говорит. Только любопытство наблюдателя. - Называй меня безумной, но что-то говорит мне, что они с тобой не согласились бы. Посмотри вокруг. Полы слегка наклонены, незаметно, но достаточно, чтобы угробить твоё восприятие равновесия. Слабое освещение, которое, в сочетании с краской и рисунками, медленно сводят с ума любого внутри твоего цирка, даже без магии. - Прекрасная похвала, но обращена она не к тому. Ты должна говорить это Аозаки, ведь она создала это, пусть и не зная зачем. Он пробует сделать ещё шаг. Шики направляет нож к основанию шеи Арайи. Прежде чем время разговоров закончится, она задаёт ему последний мучавший её вопрос: - Почему ты хочешь убить меня, Арайя? Поначалу кажется, что он не намерен отвечать. Но, спустя мгновение, он выдаёт абсолютно неожиданную фразу: - Кирие Фудзе и Асагами Фуджино не справились со своими задачами. - Что ты сказал? От неожиданного ответа Шики теряет дар речи. Пользуясь моментом нерешительности, Арайя сокращает дистанцию ещё на шаг. - Я держу перед тобой треснувшее зеркало, и ты видишь Кирие Фудзе, женщину, которая процветала за счёт смерти, чтобы уцепиться за жизнь. Он называет имя женщины, поглощённой неизлечимым заболеванием, не знающей, когда она умрёт. Человек, живший благодаря желанию умереть. Она могла иметь два тела, но всего одну душу, и эти тела были неразрывно связаны. И вот есть Рёги Шики, имя девушки, которая способна чувствовать себя живой, лишь когда сталкивается со смертью, когда держит её рядом, словно любимую побрякушку, но никогда не позволяет ей поглотить себя. Она могла иметь две души в одном теле, и их соединение сейчас разрушено. - Изображение в зеркале меняется, и ты видишь Фуджино Асагами, женщину, которая чувствует удовольствие благодаря смерти. Он называет имя девушки, которая ничего не чувствовала, и потому не понимала движений мира вокруг ней. Только через крайности убийства она могла получить удовольствие господства и радость жизни. Её опасные способности были запечатаны той же семьёй, от которой она унаследовала их. И потом, есть Рёги Шики, имя девушки, которая могла сопереживать другим через действие взаимного убийства, рискуя смертью и сражаясь с ней. Её отточенное умение было даровано ей семьёй, от которой она его унаследовала. - На краю пропасти Кирие Фудзе выбрала смерть, в то время как ты выбрала жизнь. В краже жизней Асагами Фуджино нашла удовольствие, в то время как ты дала ему вес и значение. Ваши сходства и ваши различия как убийц очевидны. Шокированная, Шики может только смотреть, как вместе с человеком приближается тьма. - Два года назад я не справился. Я не осознавал, что мне нужны другие инидивиды с тем же истоком. Возрадуйся же, Рёги Шики, ибо и Кирие, и Фуджино были жертвами ради тебя. В его голосе слышна страсть и едва заметно наслаждение, которое он, по его мнению, заслуживает. Но в то же время его лицо всё также напоминает маску из камня. Видимо, он страдает от невидимой ноши на плечах. - И последний кусочек – если Аозаки не помешает мне, я его использую. Эндзе Томое стал нежданным благословением, вернувшись оттуда, откуда мои заклинания не могли заставить его повернуть назад. - С меня довольно. В общем, виноват во всем ты. Осталась всего одна деталь, – бормочет Шики со слышимым возбуждением в голосе. Она еще сильнее захватывает нож. Мужчина не отступает и указывает пальцем на тела кукол, что столкнулись с её ложью. На долю секунды тень Арайи притягивается ближе, иллюзия слегка выводит Шики из равновесия. - Сама пустота – твой основной импульс , твой Исток . Брось взгляд в эту бездну и найди себя . В этих словах живёт проявление истины, нить магии. И хоть оно зарывается глубоко внутрь Шики, та всё равно сжимается для нападения и кричит: - С дороги или умрёшь! Как стрела, она срывается вперёд с животной скоростью, и убийство – единственное, о чём она может думать. Расстояние, разделяющее их, не превышает трёх метров, и здесь некуда бежать, кроме как вперёд или назад по узкому коридору, поэтому оба даже не думают об отступлении. Со скоростью рывка, Шики меньше чем за секунду преодолеет это расстояние. Она держит нож у бедра, готовясь выпустить мужчине кишки. Но у мага другие планы. Ему нужно лишь проговорить слова: - Фугу . Воздух вокруг него рябит, и Шики замирает. - Конго . Он вытягивает руку. Шики отчётливо видит линию, начинающую проявляться на полу. - Дакацу . При звуке этого слова девушка чувствует, как замирает воздух вокруг неё. Шики качнулась от неожиданной остановки, её тело словно наполнили свинцом. Линия, которую она увидела мистическими глазами, замкнулась, превратившись в три тонких круга, разделённых, окружающих человека словно орбиты планет. Внешний круг, который шире коридора, начинает забираться на стены. Шики понимает, что попала в ловушку, её остановили в тот момент, когда она вступила во внешний круг. Теперь она словно белая бабочка, запутавшаяся в паутине. - Я возьму это тело. Маг идет вперед, призрачная тёмная плавность его движений перекликается с белой вспышкой атаки Шики. Теперь он стоит прямо перед девушкой, которая беспомощно застыла и смотрит, как плащ мага развевается на ветру. Только теперь её разум догоняет события, и она осознаёт, насколько опасный враг Арайя. Он протягивает к ней руку, ладонь раскрыта, как будто собираясь схватить и раздавить лицо Шики. - Не подходи! – кричит Шики, слова выходят тяжёлыми выдохами, рождёнными с огромным трудом. Но та же мощь, что парализовала её, теперь будит её силу воли. Когда пальцы Арайи начинают касаться её лица, она извивается, чтобы избежать их, и, приложив силы, которых она даже сама от себя не ожидала, вырывается из невидимых цепей и умудряется взмахнуть рукой с ножом сверху вниз. Левое запястье Арайи отрезано… - Тайтен , – говорит он, и рука, что падала на пол долю секунды назад, не касается пола. Шики видела, всё видела. Клинок прошёл через запястье, как нож сквозь масло, но теперь на руке нет и следа от раны. - Чогио . Его правая рука двигается, и двигается неожиданно быстро, как будто он ждал того, что только что сделала Шики. В этот раз у него получается ухватить её лицо, и сделав это, он поднимает её в воздух. Шики пытается что-то сказать, но её голос сдерживается той же силой, что не давала ей говорить раньше, и она издаёт только сдавленные звуки. От этой руки Шики чувствует неописуемо холодное ощущение, которое ползёт под её кожей к глубинам её разума, прежде чем соскользнуть по спине и просочиться в каждую клеточку её тела. И впервые в жизни, она чувствует последние, отчаянные волнения того, кто вот-вот умрёт. - Тебе многое предстоит узнать. В моей левой руке находится сарира , и даже Мистические Глаза Восприятия Смерти не могут увидеть её слабых мест. Простой порез не сможет меня ранить, – объясняет он, пока его рука продолжает сжимать лицо Шики как машина, не расслабляясь ни на секунду. Ногти вгрызаются в кожу всё глубже и глубже. Он изучает её с видом, похожим на любопытство учёного. Девушка знает – одно неосторожное движение, и его рука сожмётся со всей силой, которую он сдерживает, и раздавит ей голову. - Я не умру, – продолжает он. – потому что я пробудил свой Исток – неподвижность. Он управляет мной. Как ты убьёшь то, что уже упокоилось? Глаза Шики яростно бегают из стороны в сторону, пытаясь воспользоваться тем полем зрения, которое ей ещё доступно. Она старается найти хоть одну линию смерти на его теле, но тщетно. Отчаянно желая отогнать вползающий в неё холодный страх и боль от продолжающегося давления, она ищет уязвимость. Но прежде, чем это произойдёт, маг приходит к заключению. - Я заберу твоё тело. Но, скорее всего, твоя голова мне не понадобится. Внезапно Арайя направляет в свою руку мощную, разрушительную силу. Шики слышит, как трещит её череп и как начинает ломаться челюсть. Её глаза расширяются, пока она ищет. Есть! Слабая, но есть, на правой руке. Шики вливает все оставшиеся силы в разрезание этой линии, и это срабатывает. Рука отрезана. Арайя только ворчит, но всё же отступает на несколько шагов. Отрезанная рука, от локтя до ладони, всё ещё держится за лицо Шики, но она отбрасывает её в сторону и прыгает назад. Она опускается на колено, когда решает, что дистанция между ней и Арайей стала достаточной, смотрит на землю и яростно вдыхает воздух, потому что боль и усилие по поддержанию слабого видения линий было слишком тяжелым. После паузы Арайя говорит: - Возможно, я недооценил эти глаза. Сцена, которую ты устроила в больнице, должна была дать мне всю необходимую информацию. Энтропия. Не важно, живо что-то или нет, для тебя нет никакой разницы, если Глаза и линии работают за счёт энтропии. Даже меня и мой Исток ещё связан со спиралью. Интересно… через какое время ты увидишь линии на моей левой руке? Не обращая внимания на отрезанную руку, он продолжает: - Эти глаза – пустая трата способностей и твоя ответственность. Ты будешь скована прежде, чем я уничтожу их. Он возобновляет своё наступление шагом, но Шики уже давно пялится на три круга вокруг него, пытаясь угадать ключ к победе. - Тебе бы стоило отступить, когда у тебя был шанс, – предупреждает Шики, перехватывая нож лезвием наружу. - Не думай, что я вижу поля первый раз. Видишь ли, у них есть такая черта, что они обязательно замкнуты, как те барьеры, что чудики Сугуендо предположительно нанесли на Гору Омине, чтобы отгонять женщин и их искушения. Я ничего не смогу сделать с тем, что внутри, потому что поля для того и созданы – они не должны чего-то пускать. Другими словами, если линия исчезнет, исчезнет и смысл. С этими словами Шики берет нож и бросает его в землю, ударяя фугу, внешний круг быстро приближающегося защитного поля Арайи, после чего «убитый» круг исчезает. - Глупое наблюдение, – возражает маг и ускоряет шаг. Но в этот раз, уменьшив число барьеров Арайи до двух, Шики готова. И маг не учёл, насколько широки возможности Мистических Глаз Шики. Допустить, что они могут убить что-то бесформенное и безжизненное, вроде защитного магического поля – это что-то за гранью его даже самых пессимистичных предсказаний. И теперь он начал торопиться. - Однако, осталось ещё два поля. - Котелок не варит, да? Ты не слушал? Твой трюк раскусили. Всё ещё на коленях, Шики заводит руку за спину, чтобы достать что-то, засунутое внутрь пояса кимоно. Это второй нож, который она взяла с собой. Как только она достаёт его, то тут же бросает в сторону Арайи. Как камень, отскакивающий от воды, он летит над полом, рассекая второй барьер, потом третий и, отскакивая от пола ещё раз, набирает высоту и летит магу в голову. Невероятная ловкость Арайи позволяет ему спастись от прямого удара, но сила и скорость Шики поражают даже его. Кровь течёт по полу. Несмотря на его уклонение, нож всё равно прошёл через ухо, отрезав его напрочь, и теперь кровь, мясо и неописуемые жидкости – все это на полу. Маг рычит от боли - не столько от травмы, сколько от шока столкновения с чем-то, что ударило его тело на полной скорости. Белая масса, на которую он не успел обратить внимание после внезапности ножа. К моменту, когда он осознаёт, что это Шики ударила его, исход дуэли уже предрешён. Шики нанесла удар плечом со всей скоростью и яростью, на которую была способна – достаточной, чтобы сломать несколько костей – прежде чем ловко направила нож в тело Арайи. Маг откашливается мелкими каплями крови, крупинки песка сыпятся из его рта, пачкая пол и белое кимоно Шики. Она вытаскивает нож, чей серебряный блеск потускнел от красной крови. Не тратя времени, она кладёт свободную руку на ручку своего оружия, хочет усилить следующий удар, и поднимает клинок, чтобы ударить Арайю в шею настолько сильно, насколько возможно финальным ударом милосердия, хотя победитель очевиден. Причина проста… - Твоё упрямство сослужит тебе плохую службу в аду, Шики. …Её враг всё ещё жив. - Чёрт! Почему… - кричит она, хотя заканчивает только в своих мыслях. Почему? Почему ты ещё не умер? Маг удерживает свое характерное суровое выражение лица, за исключением глаз, светящихся от удовлетворения. Если бы глаза могли улыбаться, то сейчас бы именно это и делали. - Я двести лет жил на земле, и даже Мистические Глаза Восприятия Смерти не могут так быстро обнулить этот срок. Энтропия на мне уже работает, быстрее, чем ты думаешь, но если это цена, которую я должен заплатить, чтобы пленить тебя, то так тому и быть. Дуэль предрешена. Его левая рука со сжатым кулаком летит к Шики, ударяя её в живот с силой, достаточной, чтобы расколоть бетон. Она отрывается от земли на несколько дюймов, выплёвывая столько же крови, сколько и Арайя. Шики слышит, как её тошнит, жестоко и жалко. И успевает понять, что ребра и внутренние органы повреждены, прежде чем потерять сознание. В итоге, несмотря на силу Мистических Глаз и умение драться, её тело остаётся таким же хрупким, как и у любой девушки. Она бы потеряла сознание, даже если бы Арайя вложил в удар и половину силы. Маг хватает Шики единственной оставшейся рукой и бросает её в стену коридора, словно хочет переломать в ней все кости, но вместо этого стена, кажется, глотает Шики, позволяя ей утонуть в ровной поверхности, как будто это была вода. Лишь после того, как Шики полностью исчезает, маг позволяет себе опустить протянутую руку. Нож Шики всё ещё торчит из его шеи, и его глаза теряют пугающий эффект. Проходят секунды, но чёрный плащ не двигается. Тело мага мертво.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Спираль парадокса – 5

Наступает утро 10 ноября, и всё ещё ни намёка на то, что Шики хочет вернуться домой. У неё есть дурная привычка уходя не закрывать квартиру, но в последнее время она стала запирать её, поэтому я не могу даже попасть внутрь. Мне приходится часами ждать здесь, в коридоре. Недавно я с Акитакой так же стояли под дверью, но потом он пришёл к выводу, что это бесполезное занятие и доверил тот объект в сумке мне. Я знал, что ночные прогулки Шики могут продолжаться до рассвета, тут не было ничего удивительного. Но с того момента, как она вчера покинула офис, что-то было не так. Я беспокоюсь и хочу подождать её до утра, но даже когда солнце встаёт и небо окрашивается в голубой, её все ещё нет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Спираль парадокса – 6

За то время, пока я жду Шики, город обретает свой утренний вид. Погода, однако, решила вернуться к серо-облачной, а я уж понадеялся, что она вчера передумала. Не позволяя моему беспокойству слишком сильно меня грызть, я выкидываю его из головы и направляюсь в офис. Я добираюсь до него в начале девятого. Во мне теплится надежда, что Шики пошла прямо на работу, но меня встречает только Токо-сан, одиноко сидящая за столом. Я ее быстро приветствую. Вхожу, сажусь за свой стол и продолжаю работать над тем же, над чем работал вчера. Мой мозг не хочет выполнять свои обязанности, и всё же я действую, как машина, видимо, потому, что этим я занимаюсь каждый день. Это сила рутины моего беспокойного ума, которая справляется даже с возможной неполноценностью работы. - Кокуто, насчёт информации, которую ты мне вчера дал. До меня доносится голос Токо-сан. - Ага, – лениво отвечаю я. - Это насчёт той многоэтажки и её жильцов. Помнишь, ты немного злился после того, как накопал информацию только на тридцать из пятидесяти семей, но на самом деле это всё. Оставшихся записей просто не существует. Поэтому ты смог найти только их имена и семейные древа. Эти семьи – чистая выдумка. Я сама пробовала искать, но просмотрев четыре раза добытую информацию, сдалась. Они просто воспользовались записями о людях и семьях, которые уже много лет как отправились на тот свет. - Ага, – повторяю я. - И все они в восточном здании. Не знаю, что творится, – она обрывает себя на полуслове, неожиданно хмурясь от раздражения, как если бы по ней полз жук. Она бормочет только одну фразу, которая возвращает меня в реальность - Кто-то идёт. Она быстро достаёт что-то из шкафчика в столе, нечто, похожее на кольцо, сделанное из травы. И бросает мне. - Держи при себе и не задавай вопросов, – беспокойно объясняет она. – Не надевай. Не привлекай внимания. Ничего не трогай. И не глазей по сторонам. Если всё сделаешь правильно, наш незваный гость уйдёт, не заметив тебя. Напряжение в её словах заставляет меня не задавать вопросов, и, уловив резкость происходящего, я следую её указаниям. Кольцо – дилетантская работа, но, тем не менее, я сжимаю его изо всех сил, как будто это сможет искусственно усилить тот эффект, который оно должно производить. Я встаю у стены за диваном, на котором часто лежит Шики, и жду. Немного погодя, мы оба слышим отчётливый звук шагов. По лестнице этого недостроенного здания поднимается индивид с подчёркнуто размеренным шагом – возможно, он это делает намеренно. Шаги не останавливаются, а вместо этого идут прямо в офис, и вскоре сюда заходит человек, одетый в красное. Поразительно светлые волосы и голубые глаза мгновенно выдают в нём приезжего, а его острые, чёткие черты лишь усиливают это впечатление. Движениями он напоминает шоумена: изысканные, отточенные, с хорошо отмеренной дозой театральности. Я бы сказал, что ему чуть больше двадцати, по национальности, очевидно, европеец, скорее всего немец. Красный плащ довершает иллюзию того, что он только что сошёл с иллюстрации Викторианской эпохи. Войдя, он сразу же жестом приветствует Токо-сан. - Доброе утро, Аозаки. Давно не виделись. Как твои дела, дорогая? Его нарочитые манеры звучат даже в голосе, который поднимается и опускается в тех местах, которые он считает драматичными. Улыбка полна фамильярности, но в его действиях я вижу нечто змеиное. Человек останавливается прямо перед столом Токо-сан. Она обращает на него холодный взгляд. - Корнелиус Альба. Могу я узнать, что наследник Аббатства Спонхейм делает так далеко от дома? - Ну, я думал, это очевидно! К тебе приехал, конечно! Ты была так полезна тогда, в Лондоне, что я подумал, что надо предупредить тебя. Или моя доброта тебя раздражает? Он широко разводит руки в приветственном жесте и улыбается. Пышность его поведения ярко контрастирует с Токо-сан, которая продолжает создавать атмосферу едва скрытой враждебности. Но мужчина позволяет себе смешок прежде, чем продолжить объяснение. - И почему бы не остаться? Всё-таки Япония такая прекрасная страна. Современная, но имеет эту изолированную атмосферу «Макондо», именно потому Ассоциация склонна не обращать на неё внимания. Здесь свои семьи, свои причудливые традиции в Магии, как это Онмиодо, которой я не отличаю от Синто, но не важно. Просто прекрасная традиция –тут не принято вторгаться в чужое личное пространство, в отличие от любопытной Ассоциации. Когда случается что-то, идущее вразрез с их правилами, они не вмешиваются, но потом заметают следы, как уборщики. Японцы такие же. Не пойми меня неправильно. Мне это в них нравится . Но я привык совсем к другому, хотя ситуация просто отличная для порвавших с Ассоциацией отступников. Но я тоже часть Ассоциации, так что меня это не касается. Он смеётся, завершая своё разъяснение, и это уже начинает раздражать. Думаю, Токо-сан сказала правду. Он не смотрит в моём направлении, кажется, вообще не знает, что я тут. Бросив взгляд на парня, который как пулемёт отстрочил эти слова, Токо-сан, наконец, отвечает: - Если ты хочешь потрепаться, то можешь идти туда, откуда пришел. Ты вторгаешься в мою мастерскую, так что я могу убить тебя на месте, и никто меня не осудит. - О, но не забывай, что ты первая сделала это, ворвавшись в мою мастерскую, так что моё дело приоритетнее. В тот раз тебя сопровождал кто-то ещё, и я не знаю, был ли он одним из нас, так что я воздержался от приветствия, которое должен сделать хороший хозяин. - Так я была права насчёт высотки? Если это ты вплетал Магию в то любительское поле, то, возможно, тебе стоило бы несколько… снизить свою самооценку. Токо-сан позволяет себе незаметнейшую улыбку, но блондин не воспринимает шутки: - Ты не видишь его гениальности? Мы создаём наши мастерские и наши святилища как места, отделённые от мира, и наши барьеры созданы, чтобы не впускать глупых людишек, ещё больше сдерживая нас и наши труды. Ты усиливаешь барьер всё больше и больше, строишь стены всё выше, и однажды Ассоциация обратит на тебя внимание. В любом случае, это кто-то заметит - маг или нет. Но это жилое здание – не такое. Его природа скрыта. Этот маленький мир, где мы можем спокойно проводить исследования, недоступен Ассоциации. И насколько я знаю, только один человек мог провернуть такое, его методы далеки от грубого узора неофитов и выскочек. - О, так ты пришёл за похвалой? За одобрением? Доказать, что ты догнал меня и его? – спрашивает Токо-сан. – Ну, если хочешь, чтобы кто-то отметил твои школярские усилия, то я побалую тебя. Поздравляю, Корнелиус Альба! Её голос сочится сарказмом. - Не смей так легко забывать обо мне, Аозаки. Арайя не сравнится со мной. Он должен благодарить меня за кукол в том здании и за мозги, которые я держу живыми и работающими. Без меня он ничто. Теперь выражение лица человека превратилось в пародию на его изначальное веселье, а молодость, которую он излучал, проходя через дверь, заменилась угрожающим видом. - Боже, как вырос наш мальчик. Не обманывайся, Альба. Для Ассоциации мы оба отступники, и наши неофитские дни закончились. Что ты тут забыл? Если намерен просто хвастаться исследованиями, оставь их для своего неистового фанклуба, у тебя он точно есть. - А мы все не меняемся, да? Тогда отложим этот разговор на потом. Твоя мастерская похожа на унылый цирк. Со временем ты вернёшься в то здание, и, возможно, там мы нормально поговорим в более изысканной обстановке. Он делает паузу, они оба буравят друг друга взглядами, прежде чем он говорит: - Аозаки, тайджиту у нас. Глаза Токо-сан дергаются, когда она слышит необычное слово. - Держите Тайджиту в себе? Вы правда так хотите достичь спирали Истока? Вы полные идиоты, если ставите себя выше других магов и думаете, что сможете справиться с ответом Контр-силы. - Как я сказал, Контр-сила не вмешается, как и консенсус 1 , из которого исходит её власть. Это не наша выдумка, это просто старый фокус, который мы никогда не раньше не использовали. Всё же мы будем осторожны. Не волнуйся. Твоя Рёги получит всю заботу и внимание, которые ей нужны. - Что ты сделал с Шики?! Неспособный сдерживать себя, я кричу, как только слышу это имя. Они оба оборачиваются ко мне одновременно, на лице Токо-сан читается разочарование – я снова выставил себя идиотом. Мужчина в красном недоверчиво смотрит на меня. Чёрт с ним, ещё успею поупрекать себя. Отойдя от шока, он улыбается своей самой широкой улыбкой. - Ты, должно быть, тот вчерашний парень, который приходил с Аозаки. Он оборачивается к Токо-сан - Я думал, ты не берешь учеников, но, похоже, у нас тут доказательство обратного. Прекрасно! Просто прекрасно! Ещё один повод для радости! Он жестикулирует руками, словно оперный певец, и со всеми случайными переменами певучего голоса кажется крайне необычным. - Я думаю, бессмысленно говорить, что он не мой ученик? – вздыхает Токо-сан, раздражённо потирая лоб пальцами. - Ладно, если это всё, то спасибо, что поделился информацией. Только ответных благодарностей не жди. Ты не думал, что я могу доложить об этом Ассоциации? - Бюрократия этой организации работает против неё. Все их приготовления и выписка разрешений займут как минимум шесть дней, ещё два на то, чтобы связаться с местными отделениями, и разведать обстановку. Медленнее, намного медленнее, чем библейский Бог и его акт творения. Так много можно успеть за это время! Восклицание завершает утверждение, он смеётся так, что сгибается пополам, а я чувствую себя неуютно. Устав, он отворачивается от нас. Единственным следом смеха остается улыбка, слегка приподнимающая уголки его рта. - Ну, до свидания. Я знаю, тебе тоже необходимы приготовления, но я жду нашей следующей встречи. Мужчина уходит, красный плащ развевается от его бурных движений. - Токо-сан, объясните, что за хрень только что случилась? Её напряжение развеялось в ту же минуту, как человек вышел за дверь, и она возвращается к своему обычному спокойному виду. Она даже отвечает спокойно. - Ничего. Просто дружеское соседское предупреждение о том, что они схватили Шики, вот и всё. У меня нет слов, кроме вопросов, ответы на которые я и так могу найти в беседе Токо-сан и человека в красном. - Где? - Апартаменты Огава, где-то на верхнем этаже, наверное. Если следовать логике их безумных ритуалов, то Шики, как Инь, должна быть в восточном здании. Из нагрудного кармана она достаёт сигарету, затягивается и с кажущимся облегчением лениво глядит в потолок. К сожалению, я не такой оптимист. Я не могу заставить себя поверить словам человека в красном о том, что с Шики всё хорошо. Надо проверить. Я уже направляюсь к двери, как Токо-сан восклицает: - Стоять! Я поворачиваюсь к ней. - Послушайте, Токо-сан, я знаю, это ваша политика – не вмешиваться, пока вам деньги на стол не положат, но… - Успокойся на минутку, ладно? – ругает она меня, не столько от досады, сколько от раздражения. – Просто для справки, я знаю, кто такая Шики. Я чувствовала, что этот день придёт с самой первой встречи с ней в больнице. Это просто судьба забирает долг, который я тогда взяла у неё. Кокуто, нельзя идти в святилище мага, не зная, как ты будешь с ним сражаться. Даже Альбе пришлось пробиться через несколько грязных ловушек, просто чтобы подняться сюда, и тебе придётся сделать то же самое, только ты не будешь видеть их. Войди туда не глядя по сторонам - и я гарантирую, что ты не успеешь и десяти метров пройти, как превратишься в такую форму жизни, что тебя мать родная не узнает. После объяснений я наконец понимаю, что этот чудик в красном такой же, как Токо-сан, и реальностью может управлять так же. - Но что насчёт вчера? Всё же было нормально? - Потому что они думали, что ты обычный человек. Я разве не говорила? Маги не используют свои способности на обычных людях, если они не загнаны в угол. Ты расслабляешься, развешиваешь заклинания как попало, а потом это оборачивается головной болью. Но не ошибись; Альба хочет убить тебя также, как меня. - Так и есть, – говорю я, обдумывая всё сказанное. – Я думаю, он мог просто поиграть с моим мозгом или ещё что-нибудь такое учудить. - Да, – кивает она. – И нет. С мозгом могут работать многие специализирующиеся на этом маги. Но это не значит, что это все делают. Старое «он псих, потому что феи ему крышу снесли» объяснение больше не работает, поскольку люди входят в социальные группы – семью, круг друзей, социальные ниши, к которым они принадлежат – и там это все хорошо видно. Чем больше ты прячешься с помощью магии, тем больше внимания ты привлечёшь к какой-то странной хрени, творящейся вокруг тебя, и рискуешь выдать себя. И, кроме того, заклинание не вечно. Это постоянная борьба между заклинанием, которое создаёшь ты, и волей подверженного ему разума. Иногда, разум одерживает верх, и человек возвращает память – и это что значит, что тебе не повезло. Она ломает сигарету о пепельницу и оставляет её там. Я знаю, что Токо-сан права. Необъяснимое потребует объяснений, люди будут искать их, потому что в эти вещах ясно лишь то, что для них нет объяснений. Если этот блондин начнёт убивать, он привлечёт кучу внимания. Добавьте к этому новую игрушку – интернет – и становится всё легче и легче выследить человека и посмотреть, куда он пошёл. И это выведет их на здание Огава. Поэтому у него такой неброский вид, чтобы люди в нём чувствовали себя настолько нормально, насколько возможно. Судя по беседе Токо-сан и Альбы, этот тип явно замышляет что-то плохое - и всё же он не помешал грабителю и ничего не сделал с раненой женщиной, потому что для него намного лучше, чтобы полиция пришла, осмотрелась и ничего странного не увидела, чем начало полноценного расследования. - Вот как-то так, – Говорит Токо-сан со вздохом. – Заметь, Кокуто, как Альба разливался насчет своего безупречного поля. И, тем не менее, судьба даёт нам даже не один, а два инцидента, которые поставили многоэтажку под подозрение, а теперь и Шики исчезла там же. Если здесь есть мораль, так она звучит так - реальность всегда ненавидит парадоксы, не важно, как хорошо они скрыты. - Это то, что вы оба назвали Контр-силой? Как только я упоминаю странное слово, на лице Токо-сан появляется выражение отвращения, и она кивает в знак согласия. - Возможно. Это только теория, метафизическое правило вселенной. Это «консенсус», о котором я всегда говорю, как о главном союзнике человечества, и главном враге магов. Мы не желаем людям плохого, просто хотим жить в мире. К сожалению, реальность хочет того же. Объединённая воля всего человечества формируется в общую парадигму, которая требует восстанавливать реальность в стабильную форму, сражаться с вещами, которых не должно существовать… например, с магами и с магией. Иногда, когда консенсус слишком сфокусирован, он получает физическое воплощение. Он может направить судьбу так, что обычные люди свергнут великих. Консенсус человечества сам по себе является его невидимым защитников, и люди, которыми он управляет, становятся известны как герои, хотя в современном мире, где информация расползается с невероятной скоростью, сложно стать по-настоящему знаменитым и великим, когда человечество само себя может уничтожить за считанные минуты. Контр-сила постоянно спасает людей, хотя мы этого не замечаем. Но не думай, что она сопереживает людям. Это только верность консенсусу, и его не волнуют такие вещи как людское счастье. Мы можем быть уверены только в двух вещах: это воплощение воли человечества, и оно будет уничтожать все парадоксы в мире, всех магов и их эксперименты с алогичной магией. Уважение и ненависть одновременно слышны в речи Токо-сан, как будто она сама не знает, как относиться к этой «Контр-силе». Её рассказ напоминает о многих вещах, о многих философах, которые говорили о чём-то похожем, и о той истории об одной крестьянке из Орлеана, действия которой направлял, по её словам, Бог. Возможно, это и была «контр-сила»? - Ну, это многое объясняет, Токо-сан. Я так понимаю, Шики стала частью похожего эксперимента, да? Я знаю, чем это кончится, потому что я привык, что она ничего не говорит просто так, даже если значение её слов станет ясно намного позже. Я понял из её беседы с Альбой, что этот эксперимент – или что там это такое – и есть причина исчезновения Шики. Она тушит сигарету, затянувшись в последний раз, потом оборачивается ко мне и чему-то удовлетворенно улыбается. - Не знаю, что конкретно Альба планирует сделать с Шики. Я только знаю, что он хочет достичь спирали Истока. В какой-то момент им придётся воспользоваться её телом, но Альба не любил такой неприятной работы, и, как и всё остальное, это вряд ли в нём изменилось. Он будет думать об этом до последней минуты. Если предположить, что они взяли её живой, то она и сейчас в порядке. - Верно, – твёрдо отвечаю я. – Ведь о чём ещё он мог говорить, когда сказал, что позаботится о ней? Я осознаю, что смотрю прямо на Токо-сан, и она могла ошибочно посчитать это обвиняющим взглядом. Но я просто не могу избавить от страха того, что Шики убили. - Поэтому нам надо действовать «Но как?», - спрашиваю я себя. Я могу вызвать полицию и доложить на парня, но, судя по Токо-сан, я уверен, что у мага всегда есть план побега. Так что остаётся два варианта: убить Альбу или пробраться туда и вытащить Шики. Но если честно, я думаю, что вариантов нет. Я иду искать чертежи здания среди разбросанных документов Токо-сан. Может, найду что-нибудь полезное. - Стоп. Стоп, стоп, стоп, – говорит Токо-сан с явно слышным раздражением и размахивает руками, чтобы привлечь моё внимание. – Ты правда настолько глуп, что не услышал ни слова из сказанного мной? Не сможешь ты попасть туда. Как и тогда, когда Шики только вышла из комы - сейчас не твой черёд танцевать. Маг должен противостоять магу. Так и должно быть. Сказав это, она резко встаёт и надевает свой коричневый дождевой плащ, сделанный из кожи и способный выдержать скользящий удар ножом. - Хотя в одном ты прав. Нет смысла с этим тянуть. Я отправлюсь туда сегодня ночью. Кокуто. Будь добр, принеси мне оранжевый портфель из шкафа. В её голосе слышно смирение, я иду в её комнату и открываю шкаф. Внутри вместо одежды, которую вы ожидаете увидеть в таком месте, находятся сумки и искомый оранжевый портфель. Все они выглядят так, словно набиты для долгой поездки. Когда я несу его, я замечаю, что он очень тяжелый. Несмотря на непристойное количество приклеенных к нему стикеров, он сохраняет свой приличный внешний вид. Когда я возвращаюсь и отдаю его Токо-сан, она вытаскивает пачку сигарет из нагрудного кармана и передаёт её мне. - Сохрани это для меня. Это сигареты из Тайваня, на редкость херовые, но есть только одна пачка, сделанная каким-то чудиком. Это, наверное, моя вторая любимая вещь в мире. Она поворачивается ко мне спиной и уходит. - А ваша первая любимая вещь – это вы? – спрашиваю я. - Хорошая попытка, – смеясь, отвечает она. – Но даже я не поставила бы человека на уровень вещей. Перед тем, как выйти, она сообщает: - Кокуто, маги добры к своим друзьям. Это единственное, что у них есть во враждебном мире. Так что сделай мне одолжение: держись подальше от неприятностей и просто жди тут, ладно? Я верну Шики сегодня ночью. С этими словами маг в коричневом пальто открывает дверь и уходит, даже не попрощавшись, пока я слушаю непривычный звук её шагов по лестнице. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 13

На западе пылает оранжевый закат, купая спиральную многоэтажку в своих лучах и создавая длинные тени, указывающие на восток. Аозаки Токо стоит снаружи здания, пока город довольствуется приближением сумерек. Ее внушительный дождевой плащ совсем не подходит ее хрупкой фигурке, он больше похож на доспех, а не на элемент одежды. Она бросает на верхний этаж многоэтажки один короткий взгляд, прежде чем взять оранжевый чемодан, прошагать через сад и войти в здание. Внутрь бьют лучи заката, окрашивая стены и пол в такой же красный цвет, каким пылает сейчас излучающее их солнце. Потратив секунду на последний вдох, она идет вперед, доходит до центрального лифта, резко поворачивает направо и направляется в восточный холл. - Какой сюрприз! Как легко оказалось уговорить тебя прийти сюда, Аозаки. Эта произнесенная высоким голосом фраза эхом отдается от стен. Ничего не ответив, Токо вместо этого смотрит на немного наклоненные ступени в центре, на одной из которых стоит человек в красном пальто. - Но это, конечно, сюрприз из разряда приятных. Я приветствую тебя, мастер марионеток, в моей геенне. Улыбаясь, Корнелиус Альба демонстрирует свои зубы и столь же величественным жестом кланяется. - Геенна? – спрашивает Токо, подняв бровь. - По-моему, подходит. Это место так похоже на древнюю долину, куда Баалиты однажды выбросили своих детей - прям в обжигающее пламя. Хотя, к сожалению, бог Молох не пришел на нашу вечеринку. Это реальность, великолепно отделенная от консенсуса, и здесь мы создадим свой путь к вознесению. Он смотрит на Токо сверху вниз, в его голосе слышен триумф. Но она не дает мужчине и шанса прочувствовать это, когда отвечает: - Едва ли можно считать сюрпризом, что наследник Корнелиуса Агриппы возможный иудаист. Но, в отличие от тебя, я думаю, что Агриппа угадал бы истинное назначение этого места. И если ты хочешь увидеть столь милые тебе резню, плач и стенания, рекомендую сделать остановку в Косово или Конго. А у вас тут просто детский сад какой-то. Токо ставит чемодан на пол с сухим щелчком. - Это место – не более чем чистилище, которое не проходит ни одна душа. Здесь бесконечное страдание – конечная цель, а не наказание. Это не божественно, и это не магия, во всяком случае, не в исполнении такого, как ты. Лицо мага в красном выдает его лишь едва заметной судорогой. Токо смотрит на Альбу и в то же время за него, как будто ее противник не человек, но само здание. - А теперь, - продолжает Токо, – давай перестанем прикидываться, что это ты додумался до этой идеи с Тайджиту и, наконец, заставим Арайю показаться. То, что скоро случится, тебя почти не касается. Я не знаю, почему ты здесь, но вряд ли это как-то связано с высшими тайнами. Просто даю тебе дружеское предупреждение в благодарность за то, которое ты дал мне. Токо оглядывает стены, ища невидимого врага и не обращая на Альбу внимания. Маг в красном смотрит на нее с убийственным и почти рыдающим выражением. - Ты всегда была такой, – бормочет он. – Да, всегда была такой! В этот раз громче. - Ты всегда смотрела на меня сверху вниз. Я изучал руны до тебя, я изучал Магию кукол и марионеток задолго до тебя. Но как, как ты обманула тех имбецилов Ассоциации, заставив их думать, что ты была лучше, что ты была креативнее?! Мы оба знаем правду. Я все-таки наследник Спонхеймского Аббатства! После сорока лет изучения Магии, мага-ребенка я даже не замечу! Где-то посреди его тирады бормотание превратилось взволнованный крик, который раздавался эхом в холле. Токо без интереса глядит на человека, который отбросил любезности только чтобы побольнее уколоть ее. - Возраст для ученых не главное, – отвечает она. – И, Корнелиус, не пойми меня неправильно, я считаю, что тратить время на то, чтобы выглядеть моложе – нормально, но ты так зациклен на этом, что твоя магия теряет всякий смысл. Она спокойно сообщает это, но в то же время это самые страшные оскорбления, которые она могла бросить в него. Лицо, которое, казалось, принадлежавшим молодому человеку, искажено ненавистью, оно возвращается в подходящий возраст. - Я не сказал, почему на самом деле я приехал сюда? – с глубоким вдохом, Альба восстанавливает контроль над собой. – Меня не интересует маленький эксперимент Арайи и я не разделяю его желания достичь Акаши, этой сверхъестественной концепции, которая, может, существует, а может и нет. Зачем плыть против течения ради знания и вознесения – я не понимаю. Он поднимается на ступень вверх. - Рассказать тебе о Реги Шики было моей идеей. Старик Арайя неслабо подставился, когда захватывал девчонку. Нокаутировали друг друга почти одновременно, по-моему. И таким образом, это место принадлежит мне, пока конструкция не изменит ход времени и не вернет его в исходное состояние, но я не намерен продолжать работу Арайи. Вряд ли ты догадывалась об этом, но я пришел на этот край света только затем, чтобы убить тебя, Аозаки! Альба шипит ее имя так, словно это проклятие, которое могло лишить его дара речи. Он бежит наверх, на второй этаж, а Токо только смотрит на него с любопытством. Из стены течет интересная субстанция, которая кажется жидкой, имеющей тот же кремовый цвет, как и стены. - Используешь свои Тульпы 2 ? – говорит Токо со смесью удивления и презрения. С потрясающей скоростью субстанция стекает по стенам на первый этаж, в центре которого стоит Токо. Приближаясь к полу, она начинает сгущаться в разных местах и образует разные формы: гуманоидную, звероподобную. Все они вполне реальны. Их поверхность напоминает келоид, и их тела постоянно изменяются, лицо здесь, лицо там. Едва опознаваемое животное, выглядящее так, словно оно в состоянии полного, неприглядного разложения. - Не лучшие Тульпы, которые я видела, Альба. Хотя это неудивительно. Эй, может, ты ответил бы за свои спецэффекты! Сам посмотри - конечно, ты ограничен созданием чудищ для второсортных ужастиков, но это лучше, чем сидеть в старом аббатстве, верно? – кричит она Альбе, даже когда сущности приближаются все ближе. «Ну, может это и есть фильм ужасов», - думает Токо. «Но не из тех, где проблема решается дробовиком и крестом.» Хотя лишь два метра отделяют ее от медленно продвигающихся Тульп, она не двигается с места, инстинктивно ища в нагрудном кармане отсутствующую пачку сигарет. «Черт, я же отдала их Микии. Надо было купить каких-нибудь японских. Ну, всем нам приходится время от времени чем-нибудь жертвовать, даже ради чего-то скучного, вроде демонстрации магии.» - Если подумать, Альба, может, Голливуд это не твое! – кричит Токо. - Сейчас аудитория намного проницательнее. Время соревнования дизайнов зверушек! Посмотрим, сможем ли мы научить тебя паре трюков! Неожиданным движением она пинает чемодан, стоящий на полу рядом с ней: - Пошел ! Ее голос грохочет, власть в словах не терпит сопротивления. Когда раздается это слово, сумка открывается, но в ней пусто. И все же что-то черное создает узкий периметр вокруг Аозаки Токо. Как темный вихрь, обретший форму, а Токо прямо в центре шторма, черный объект вертится, все расширяясь и расширяясь, со скоростью, скрывающей от нее и Альбы свою истинную форму. За несколько секунд Тульпы полностью исчезают, не оставив и капли слизи. Токо Аозаки все еще стоит в центре всего этого. Рядом с ней лежит открытый пустой чемодан… и мирно отдыхающая кошка. Альба оцепенел. Эта кошка больше Токо, ее тело абсолютно черное. Она словно сделана из тени. - Что это за хрень ? – спрашивает Альба, недоверчиво глядя на кошку. Их глаза встречаются. И хотя и он, и Токо знают, что на «лице» у нее нет ничего, кроме глаз, он чувствует, как тварь улыбается ему. Альба выглядит так, словно только что увидел кошмар, но Токо молчит. Где-то размеренное метрономное царапанье задает ритм мертвому воздуху. - Так те слухи были ошибочны? Твоя сестра-маг не уничтожила твоего фамильяра? –неспособный выдерживать гнетущую тишину, спрашивает он. - Давай не будем разбрасываться обвинениями в адрес твоих источников, кем бы они ни были. После чего она обращает внимание на силуэт кошки, поднимая руку, чтобы погладить ее и приторно-ласково говорит: - Хорошая девочка. Следующее блюдо – человеческое мясо , это должно быть намного вкуснее, чем куча тульп, сделанных из прима материя , которых ты только что проглотила. Это питательнее. Не сдерживайся, он все-таки мой старый друг. Помнишь, сколько раз я тебе говорила, какие они вкусные? В мгновение ока черный силуэт срывается с места, словно летя над мраморным полом к подножью лестницы, затратив всего десять секунд на то, чтобы достичь первой ступени. Ее ноги, кажется, не двигаются, или, по крайней мере, глазам смертного так кажется. Но Альба, как и Токо, видит не как простой смертный, но как маг, и мага так легко не убить. Прежде, чем теневая кошка начала двигаться, Альба уже начал творить заклинание. - Ложная тень , что не может ни коснуться , ни видеть , позволь свету моей Магии отправить тебя в забвение ! Со спокойствием, неожиданным для его текущего затруднительного положения, Альба произносит слова, магическую формулу, называемую Лорика, которую многие используют, чтобы украсить сотворение Магии. Лорика и текст – выбор самого мага, основанный на его личности, способ творить Магию через мнемонику, знакомую парадигме их ума. Цель – своего рода самогипноз; приведение разума в такое состояние, которое усиливает возможности заклинания, чтобы оно могло лучше управлять правилами материального мира. «Впечатляюще», - думает Токо. – «С тех пор он смог ускорить пятистрочную формулу. Не заняло и двух секунд. Похоже, он может совершенствоваться.» И тем не менее, Токо выражает свою похвалу, фыркнув в его сторону. - Да станет воля моя кулаком моим и уничтожит тебя . Он делает жест, вытянув руку в направлении приближающейся тени, добравшейся до лестницы. Когда она касается первой ступени, воздух вокруг гремит, и в холле мгновенно становится жарко. Прямо перед собой Альба создает колонну голубого огня, колеблющуюся, словно мираж гейзера, и пожирающую лестницу. Протягиваясь от пола до потолка, который она пробивает, колонна начинает высасывать из комнаты кислород, и тень, которая начинала карабкаться по лестнице, чтобы напасть на Альбу, исчезает. Ни одно животное не может пережить такой жар, этой температуры хватило бы, чтобы обратить любой обычный твердый предмет в ничто. За секунды колонна огня исчезает, но то, что видит Альба на ее месте, заставляет его глаза расшириться. - Невозможно, – только и может выдавить он, потому что в середине обугленной лестницы виден черный фамильяр, облизывающий себя, словно огонь ему был приятен. На секунду их глаза встречаются, после чего фамильяр продолжает движение к Альбе. Тот даже не думает: - Еще ! Альба повторяет заклинание, но теперь значительно слабее, без преимуществ Лорики. Синяя колонна появляется, однако сдержать фамильяра не в силах. Альба почти видит, как огонь скользит по тени и проходит насквозь, пока тварь неумолимо движется к нему. - Еще ! Пламя снова появляется и исчезает. Кошка-фамильяр приближается к жертве. - Еще ! На четвертый раз ничего не меняется. Кошка достигла второго этажа, она приближается к Альбе и открывается, все ее огромное тело ломается от головы до пальцев как тюльпан, теряя всякое сходство с кошкой. В том, что можно назвать внутренностью, Альба видит цепляющиеся за стены полости Тульпы, на которые он возлагал большие надежды, и он наконец осознает, что этот фамильяр – всего лишь пасть, объект, который поглощает. Просто он принял форму кошки. - Ещ… Глядя в лицо смерти, Альба пытается еще раз сотворить заклинание, но прежде чем он успевает это сделать, тварь хватает его пастью, полость затаскивает его за красный плащ, свисающий его с плеч. Чернота тени – это последнее, что он помнит, прежде чем погрузиться в забвение. - Окен . Раздается третий голос, и Лорика эхом отдается от стен холла. После этого слова теневой фамильяр, который держал Альбу за воротник, мгновенно замирает. Токо знает достаточно о владельце голоса, чтобы встретиться с ним взглядом в тот же момент, когда она услышала его. Позади Альбы стоит человек в черном плаще, отягощенный глазами, полными вечной меланхолии и жесткости. Он стоит, не шелохнувшись, как будто наблюдал за происходящим с самого начала, и невозможно найти следов его неожиданного появления. Мужчина забирает Альбу одной рукой и бесцеремонно бросает его на пол. Кошка-фамильяр, вступившая в тройной круг, неподвижна, как камень. Когда мужчина наконец замечает Токо, она чувствует, как воздух становится холоднее, из него исчезает расслабленность, хотя и хочется верить, что это только ее воображение. Само здание, кажется, напрягается, приветствуя своего истинного хозяина. - Аозаки. Ты так изменилась. Много лет минуло, не так ли? - Много. Но могло бы и побольше. Человек, известный как Арайя Сорен, спускается по почерневшим ступеням, пепел падает с потолка, находя пристанище на его плечах, а фамильяр Токо, кажется, нанизан на заклинание барьеров. Он остается на первой ступени, заставляя Токо слегка поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Альба нарушил границы дозволенного. Я хотел, чтобы этот эксперимент прошел незамеченным для тебя. Данная встреча – любопытное совпадение, но, возможно, она была неизбежна. - Совпадение, – вздыхает Токо. – Это удобное слово мы используем, чтобы не видеть священной таинственной игры судьбы. Она медленно отступает к стене, чтобы выиграть время. Сорен отличается от Альбы. Хотя их возможности в магии примерно равны, Арайя Сорен имеет преимущество хозяина поля здесь, в его мастерской. Она смотрит только вперед, даже отступая, ища любую уязвимость, которой она могла бы воспользоваться. Она знает, что Арайя делает то же самое. - Так скажи мне, что это за особняк Шредингера? - задумчиво спрашивает она. – Ты ведь знаешь, и это было довольно наглядно доказано - невозможно достичь Истока, просто убив кучу людей и создав резонанс смерти, верно? - Я знаю историю. Но я также знаю истину, которой не знаешь ты. Я был слишком ослеплен успехом, который мне обещали простые числа. С достаточным количеством людей я бы нашел душу, которая смогла бы пройти границу, и последовал за ней, возвращающейся в спираль Истока. Но я потерпел неудачу, ибо я искал число, а не способ смерти. И я изучал смерти. Как и предписывают гексаграммы Ай Чинь , я смог различить шестьдесят четыре способа смерти, каждому из которых соответствует один из жильцов. Здесь я создал микрокосм вселенной. Я становлюсь свидетелем мучений и описываю их значимость, и со временем, возможно, реальность и моя воля превратят шестьдесят четыре гексаграммы в восемь, а затем в четыре сисо , а их в пару крайностей, которые являются реги , и, наконец, в Акашу, великий исток. - Блин, Арайя, это действо с собиранием всего воедино плохо на тебя влияют. Ты предаешься своей оккультной Магии, упуская главную идею полярности реги : противоположности таковы не из-за конфликта, а из-за динамизма. Противоположности определяют друг друга, и потому они не являются целыми. Ты столько ставишь на тотальность смерти, делаешь столь важными ее хроники, что забываешь о жизни, которая дала ей значение. Посмотри на себя! Эта игра в святого Петра с книгой жизни, которую ты запустил, погубит тебя. - Умру я или нет - это неважно. Я лишь хочу достичь Истока. Его слова уверенны, в них нет места сомнению. Он и правда верит в свой долг, который сам себе и навязал. Это здание со скрытой внутри спиралью смерти и перерождения достаточно долго существовало вне консенсуса, чтобы стать отдельной реальностью. «Это место - его храм, его продолжение, и связь здания с ним так сильна, что оно склоняется пред его волей», - думает Токо. – «Все это место отдает резонансом ненависти людей, живущих здесь и неспособных ее выразить. Это омерзительно, и Арайя усиливает ее с каждым днем смертями, у которых нет шанса пройти через границу. Смерть молчаливая, рожденная любовниками и семьей, от матери и отца, и тихого хода времени. Смерть злобная, рожденная любовниками и семьей, от коллег и друзей и конфликта ненависти незнакомцев. Альба был прав в одном: все это – слияние искаженной энергии, вся мана здания направляется из земли, вся смерть – большой жертвенный алтарь, ограненный с пугающей симметричностью. Все ради безумной мечты Арайи.» И Токо наконец осознает, что это намного больше, чем просто трюки, которые может дать Магия, но это ближе к легендарному Волшебству, чистой магии, продукту истинного знания, недоступному смертным, и в первый раз она сомневается в своих словах. - Как может это здание существовать и не быть разорванным в клочья консенсусом человечества? Что-то должно было случиться за такое время. Контр-сила уже должна была вступить в игру, вводя своих агентов, запуская события, которые вызовут ваш крах. Почему этого не происходит? – спрашивает Токо с сомнением и любопытством. - Ты не спрашивала себя, почему сама находишь в этом городе? Почему мужчина вдруг начинает грабить этот конкретный дом? Почему женщина, умирая, заползет в это здание? Я проводил эксперимент так незаметно, как только мог, и все же Контр-сила работает против меня. Однажды я пытался найти способ обмануть ее, но все это, как осознал я, лишь временно. Это просто невозможно. Впервые в его голосе слышно что-то сродни разочарованию. Он все еще сфокусирован на Токо, и не видит ничего кроме нее. - У любого человека падает самомнение, когда он осознает, что не менее могущественен, чем любое другое животное. Люди рвутся к идеалу, но обрекаются на неудачу консенсусом, парадоксом, который формирует тему наших жизней: существовать, чтобы забираться все выше, но отказываться от простого существования. - Маги, которые вознеслись – те, кто достиг Истока – не стремились к власти, но вместо этого получили власть над детерминистическими свойствами, которую энтропия накладывает на нашу реальность. Когда ты говоришь о способности, ты на самом деле говоришь лишь о судьбе, предопределенных решениях, возможностях и выборах, что составляют нашу жизнь. Мы, люди, имеющие потенциал к восхождению, пали в материальный мир, наша природа так рассеяна и размножена, отделена от силы, которая принадлежит нам по праву рождения. Так я осознал, что, хотя я не могу препятствовать Контр-силе и осознаю путь к спирали Истока, я лишь нуждаюсь в ком-то из множества, кто сможет это сделать. Мне нужна была пустая душа, чья природа привязана к неописуемому ‘ ‘. Я потратил много лет… - Но ты нашел ее. И ее имя – Реги Шики, – Токо ненадолго задумывается, знала ли семья Реги, какую опасность несло их потомство и чем оно могло стать. - Тогда ты использовал Кирие Фудзе и Асагами Фуджино как приманки, чтобы заманить Шики, не привлекая внимания Контр-силы к себе. Ты подносишь к ней два разбитых зеркала, чтобы она осознала, чем она является. Должна отдать должное, нет лучшего учителя, чем опыт. Однако, твои планы на Шики все еще не ясны. Чем это кончится? Вернешь Шики к жизни? Или ты похитил ее просто ради звонка в социальные службы? - То, что я сделал два года назад, только привело судьбу, созданную для Реги Шики , в движение. Решение пришло само. Ей не нужно тело, так что я заберу его на собственные нужды. - Погоди-ка. Только не говори, что ты собираешься перенести ее душу… - голос Токо затихает, ее указательный палец соединяет невидимые точки в воздухе, пока все не становится для нее ясно. Арайя не отвечает, считая, что это очевидно. Наконец, Токо говорит: - Ты вообще в курсе, что ты больной? Но раз ты здесь, с Шики все нормально. Не думаю, что будет невежливо с моей стороны попросить вернуть ее мне? - Если ты этого хочешь, иди и забери ее. - То есть, дуэль. И я даже не считаю себя жестокой. Видимо, с этими ударами я смирилась, когда решила взять ее к себе. - Не думаю, что с моей стороны будет невежливо спросить, не согласишься ли ты работать со мной в этом предприятии? – предлагает Арайя, хотя его враждебное отношение не изменилось ни на йоту. Токо отвечает лукавой улыбкой, вежливо опуская голову и закрывая янтарные глаза, как будто она только что совершила прискорбное, но необходимое решение. - Понимаю, – продолжает Арайя. – Я знал, что ты ответишь. Жаль, что так получается. Было время, когда мы оба хотели найти Исток. Я правда скучаю по этой части тебя. Арайя делает шаг вперед, спускаясь на первый этаж. По холлу разносится эхо. - Ты отличалась от других магов Ассоциации. Амбициозная. Возможно, даже одержимая, как любой философ. Твоим был путь материи, в то время как моим был путь души. Я даже думал, что в нашей жизни, потраченной на преследование одной цели, ты обгонишь меня. Но ты отбросила свой призыв. Ты более не ведешь себя как маг. И это странно. Ради чего мы, маги, исследуем и получаем власть, кроме вознесения? Зачем утруждать себя бессмысленным добровольным изгнанием в этой стране? Только его глаза передают злость и раздражение, все остальное в нем остается спокойным. Токо пожимает плечами и улыбается. - Да ничего особенного тут нет. Я просто устала от всей этой космической игры, до краев наполненной парадоксами. Чем больше учишься, тем сильнее осознаешь, насколько ты глуп. Знаешь, вроде того, что чистейший путь к спирали Истока – это пустой разум. Но если это так, то в таком случае ты же не будешь и даже знать о спирали Истока? Ну, дерьмо такого рода. Я приняла это и пошла дальше. А ты нет. Хотя, в этом и есть главное различие. Она вздыхает, произнося последнее предложение, и признание кажется все более меланхоличным. Теперь они стоят и смотрят друг на друга на одном уровне. - Тогда ты впала в ложь, – говорит Арайя, в его голосе слышно все сожаление, которое он может найти. – Однако, все еще непонятно, почему ты здесь. - Ты так далеко зашел, что теперь не осознаешь этого. Говорю тебе, это не только из-за Шики. Девчонка - тайна, которую даже я не могу раскрыть. Готова поставить сколько угодно, она сама найдет выход отсюда. Токо кратко обдумывает мысль о том, что она сама действует под влиянием Контр-силы, но быстро отвергает ее. «Я не герой», - думает она, - «и это неважно.» Единственное, что она принимает - это собственную жизнь, построенную из совпадений и столкновений, которые могут никогда не повториться, даже если она будет жить в таком итеративном месте, как это физическое воплощение парадокса. Ее решимость рождается из намерения защитить ее. - Арайя, ты должен думать, что я слаба. И может, ты прав. Я пришла к идее мудреца как идеала, индивида с силами, закаленными мудростью, изолированного и одинокого. Но я знаю, что никогда не достигну его со всеми грехами и скелетами в шкафу. Маги строят мастерские, чтобы закрыться в них, думая, что они выше черни, и одновременно продолжают хвататься своей человечностью мелкими, но заметными способами. Они маются с их Арс Магной, Великой Работой, финальным решением ко всем их вопросам, но ради чего? Абстрактной мечты о вознесении? Ради ложного чувства великого блага? Где тогда «просвещенные» деспоты, ведущие нас в нашем походе в материальном мире? Это ты? Ты думаешь, ты чист, в то время как смертные грязны. Дерьмо. Ты закрыл глаза на кровь на твоих руках, которая делает тебя убийцей, покрывает позором, все время называя себя «особенным» и истинным спасителем этой медленно загнивающей реальности. Я когда-то тоже так думала, но потом я поумнела. Посмотри правде в лицо, Арайя. Маги одержимы вознесением и заблуждениями только потому, что это мы слабы. Маг в черном не считает нужным отвечать, предпочитая созерцание. Он продолжает делать шаг за шагом к Токо, пока не произносит: - Даже если ты права, для меня нет возврата на пути, что с каждой секундой приближает меня к Истоку. Твои действия и сопротивление заставляют меня признать в тебе воплощение воли Контр-силы. В конце, Аозаки, ложь смирила твои амбиции. Жаль, что ты настолько человечна. Токо замечает, что реальность внутри здания заметно меняется вместе с мыслями Арайи. Издалека маг и маг заканчивают их долгий обмен словами, который заполнял долгие годы их разлуки двумя последними утверждениями, произнесенными словно молитва. Слова, в которых был вес традиций. - Что ты ищешь, Арайя? - Истинной мудрости. - Где ты ее ищешь, Арайя? - Лишь в себе. Его шаги приближаются к центру холла. Вместе, они начинают свои гамбиты в игре, где каждый лишь пытается стереть второго из этого мира. Токо ставит ногу на упавший чемодан, осторожно следя за тем, когда Арайя начнет свою атаку. За ним - черная кошка-фамильяр в полном стазисе, неспособная победить магию его барьера. Токо вспоминает компоненты тауматургических процессов, которыми они формируются, которые Арайя назвал в честь фраз и традиционных мантр: фугу , конго , дакацу , тайтен , чогио и окен . Вместе они создают мощное поле, останавливая движения любого, кто войдет внутрь, будучи неспособным преодолеть эту магию. Обычно такое поле неподвижно и создает простой защитный барьер, но каким-то образом он сумел обойти это правило, и стал серьезным противником, делающим бессмысленными любые попытки сражаться в ближнем бою, не говоря о другой магии, с которой он управляется. В отличие от Альбы, Токо и Арайя никогда не воплощали их Магию манипуляции и изменения материи для нападения. И все же даже в рунической магии Токо есть определенные способы. Токо нужно лишь написать « совлио », руну огня, и она сможет воплотить ее в реальность. Обычно ее можно нарисовать в воздухе, издалека, но любой маг может заметить процесс колдовства и прервать его. Для того, чтобы это сработало, она должна подобраться к нему и нанести руну прямо на его тело, но поле Арайи не даст этого сделать. Токо проклинает свою неповоротливость в магии в этот критический момент, но насколько она знает, Арайя в том же положении - если он не научился паре трюков за время их разлуки. Она была избрана создавать кукол, как ее метафору вознесения, а он был избран изучать смерть. Кроме этого, Токо известно умение, которое Арайя несет в себе даже без магии, так как он видел свою долю войн. Зная все это, Токо вынуждена обороняться и пытаться заманить его в ловушку, которую она установила некоторое время назад. Арайя делает свой ход. Он протягивает левую руку к Токо, ладонью наружу, как человек, зовущий кого-то вдали, и его рука лишь слегка дергается. - Шуку , – произносит он. Маг с сокрушительной силой сжимает ладонь в кулак одновременно с формулой. Тут же Токо отбрасывает внезапный удар, зачарованный плащ, на который она полагалась в защите от выстрелов, рвется на куски. Атака заставляет ее упасть на колено. Ей нужно лишь мгновение, чтобы понять, что сделал Арайя: он манипулировал пространством, которое она занимала, изменив расстояния и создавая разрыв, который уничтожил воздух вокруг нее. Она удивлена - теперь ему подвластно даже пространство. Здание и влияние его воли на окружение определенно помогали ему использовать Магию с такой легкостью. - Черт, – откашливается Токо, несколько драгоценных капель крови стекают с ее губ. Она сдерживает кровавый клубок, формирующийся у нее в горле. – Сколько костей ты мне переломал? Сейчас она завидует физической выносливости, которую раз за разом демонстрировала Шики. У нее нет времени проверить, насколько серьезны раны, но она знает, что ее плащ принял основной удар. Однако, еще один такой удар, и все кончено. - Пошла ! – приказывает она, ее собственная лорика пронизана магией. Теневой фамильяр шевелится. Кажется, она сможет прорваться через поле Арайи, показывая, что отдых был тщательно продуманным действием. Токо почти чувствует радость кошки, когда она приказывает напасть. - Что… Арайя на секунду позволяет заметить свое удивление, когда он оборачивает голову через плечо, чтобы среагировать. Лишь на миллиметр разминувшись с фамильяром, Арайя умудряется провернуть тот же трюк второй раз, раздавливая пространство перед его рукой, которую он поднимает навстречу атакующему. Но перед тем, как теневой фамильяр попадет в пространство, подверженное заклинанию, он меняет направление движения в полете и прыгает на потолок, на который приземляется кошачьими когтями и висит, отрицая законы гравитации. - Достаточно, – объявляет Арайя с нарастающей уверенностью. Он предугадывает его прыжок и поднимает другую руку к потолку прежде, чем фамильяр успевает прицепиться к нему. К моменту приземления, Арайя уже закончил заклинание. Оно разносит участок потолка и кошку вместе с ним. Он смотрит, как тень за мгновения словно сжимается в себя перед тем, как исчезнуть. Заклинание оставляет лишь маленький проем в потолке, где была кошка. - Ладья повержена, королю поставлен шах. Не ты ли говорила, что маг, слишком полагающийся на свои части, проигрывает, когда эти части уничтожены? – издевается Арайя. Он снова смотрит на Токо, рука еще протянута и ладонь открыта. Токо возвращает ему недовольный взгляд. - Я рада, что ты помнишь это. Я как раз зашла в твое маленькое здание-ловушку, чтобы повспоминать о старых временах. Как ты вообще мог проиграть этой маленькой хамке Шики с таким могущественным местом? - Будь я менее осторожен, я бы не смог захватить ее живой, а это необходимо было сделать. Но ради тебя нет нужды связывать себя подобными ограничениями. - Не знала, что ты готов пойти на такое ради тела девушки, Арайя. Она тяжело опирается на стену рядом с ней. - Клянусь, у вас с Альбой никакого кинематографического чувства неизвестности. Дай-ка расскажу, как надо. Во-первых, монстр не должен говорить. Во-вторых, не объясняй всего. В-третьих, он не может умереть. На последнем предложении Арайя меняется в лице, прежде чем снова посмотрит через плечо. На дыре в потолке висит вполне живая кошка-фамильяр, без видимых ранений. - Шуку ! – Арайя выбрасывает руку, чтобы направить заклинание на фамильяра настолько быстро, насколько возможно, но без толку. Летя, как выпущенная стрела, фамильяр опять открывает тело в форме рта, как когда он разбирался с Альбой, и мгновением позже, Арайя пойман в его внутренность. Только слабый вдох, проявление изумления, успевает покинуть губы Арайи, прежде чем он поглощен и четко разделен надвое челюстью твари. Только плечо и голова Арайи отброшены в сторону втрое выросшей тенью, они скатываются вниз, ударяясь о ступени с низкими, глухими звуками. Токо наблюдает выражение тусклого ужаса на его лице в последние секунды жизни, прежде чем пробормотать себе под нос: - Магам и правда стоит читать Клаузевитца вместе с их герменевтическими текстами. Вот так исполняется неожиданная атака, Арайя. Она отталкивает себя от стены и начинает подходить к поверженному врагу. Пока не слышит жестокий, хрустящий звук. Сначала Токо думает, что он звучит издалека, пока алая кровь не начинает катиться с ее губ. Ее взгляд расплывается, она смотрит вниз и обнаруживает руку, явно торчащую из ее собственного тела. Аозаки Токо сначала не понимает, что произошло, но скоро осознает, что рука, обмазанная кровью – это рука мужчины, а то, что сжимает его рука – это сердце. Ее сердце. И, наконец, все встает на свои места. Сзади нее голос шепчет в ухо: - Ты права. Вдохновение можно найти в самых неожиданных местах. Голос отяжелен великой печалью, сожалением и ненавистью. Несомненно, это голос Арайи Сорена. Кровь стекает изо рта Токо тонкими ручейками, когда она спрашивает: - Это была марионетка, верно? Приманка… - Да, – Арайя прижимает ее к себе, его глаза внимательно изучают ее сердце. - Но ты вполне реальна. Ярость в этом сердце ни с чем не спутаешь. Оно даже слишком красиво, чтобы уничтожать его. И, тем не менее, с легкостью, которая заставляет думать, что прочность органа сравнима с прочностью мешка с водой, готового вот-вот лопнуть, он сдавливает сердце рукой и смотрит, как кровь стекает сквозь пальцы. - Я разгадал твой фокус с фамильяром. Он и не вылезал из чемодана, верно? Это была просто проекция. Чемодан падает, Магия, использованная, чтобы скрыть его природу, рассеяна. На его месте лежит проектор, все еще издающий характерные звуки, когда он с лязгом падает на пол. - Изобретательно, – отмечает он. – Артефакт из прима материя , создающий материальное существо. Неудивительно, что моя Магия не сработала. Было глупо с моей стороны не догадаться раньше. Токо не тратит последние вздохи на ответы. Только вопросы слетают с ее губ, вопросы к ее бывшему другу и убийце. - Я… тогда не закончила. Последний вопрос: чего желаешь ты, Арайя? - Я не желаю. Те же вопросы и ответы, с которыми они сталкивались и которые преследовали их годами, и это знакомство каким-то образом дает силы Токо на последний смешок, с каждым выдохом сопровождаемый расцветающей в воздухе кровью. Я не желаю . Токо помнит эти слова. Казалось, не так давно она была еще щенком, да и Арайя был не намного старше. Когда мастер задал собравшимся неофитам одинаковый вопрос, они упомянули безумные и фантастические мечты славы и открытий. Но Арайя повел себя иначе. Я не желаю . Хотя адепты поняли это как знак отсутствия всякой алчности в нем и засмеялись, Токо не видела, что смешного в этом ответе. Только легкое чувство ужаса. Он бы прав в том смысле, что он не желал. Он принял вознесение как миссию, выше детских божественных амбиций других магов, и что-то еще более личное он скрыл внутри себя: глубокую и постоянную злобу на парадокс человечества. - Арайя… последний совет. - Я слушаю. Торопись, у тебя осталось лишь несколько бесценных секунд. - Ты не ведаешь, что ты пытаешься убить этим экспериментом. Все оставшиеся силы Токо направляет в речь, ее рот дрожит. - То, что ты нацелился на Записи Акаши, означает, что ты собираешься одержать верх над Контр-силой, объединенной волей человечества и тенденцией мира к гомеостазису. - И что с того? Хрип и кашель наполняют воздух, но Токо четко произносит следующее: - Хорошенько подумай, с какой из двух сил ты сражаешься на самом деле. - Шутишь, наверное. Я давно принял свой конфликт с коллективным бессознательным. - Так настроены примерно шесть миллиардов человек. Ты думаешь, ты управляешь ими всеми, до их смерти? Ты думаешь, это заключение позволит тебе выиграть? - Да. – Резко отвечает он, без тени сомнения или преувеличения. «Хуже всего», - думает Токо, - «что Арайя и правда может оказаться способен на такое.» Уверенность его ответа, несмотря на знание о предстоящих трудностях, говорит о многом. Последняя надежда, в которую она почти не верит, но все же вкладывает свою веру в нее: простая сила парадокса может уничтожить его путь наверх таким способом, который даже он не мог предугадать. - Мне жаль тебя, Арайя. - Почему? – спрашивает он, но ответа не получает. Жизнь Токо заканчивается, оставляя лишь бесполезный каркас. Арайя думает, что это ошибка – позволять ее мозгу сгнить вместе с остальным телом. Лучше сохранить его. И изучить. Он вынимает руку, пронзившую плоть Токо, и кладет ее на голову, другой рукой хватает мертвое лицо и простым рывком, с хрустом кости, он отрывает голову, оставляя тело лениво падать на пол. Удерживая голову одной рукой, он отходит к стене, на которую опиралась Токо, туда, откуда он вышел. Несмотря на все ее старания, она так и не смогла полностью понять это здание и его гениальность. Оно не просто продолжение воли Арайи, оно и есть Арайя - его парадигма, создавшая плоть из пола, потолка и каждой частицы пространства. Войдя в стену, словно в воду, он исчезает.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 14

Я помню день, когда наткнулся на сцену бойни. Я странствовал по этому выжженному, пустынному месту, и мои ноги ступали не на камни, но на куски костей. Ветер носил неизбежный аромат смерти, кажется, угрожая покрыть им весь мир. Это было время великого переворота и конфликта, когда люди брались за оружие и когда они знали лицо смерти, глядя в глаза врагу. Война следовала за тобой, куда бы ты ни шёл, и везде она оставляла путь из трупов. И тогда в доказательство свободы сильные унижали слабых – это было заметно всем, у кого были глаза. Вопрос был не в том, кто кого убил или насколько была справедлива битва. Только в том, кто умер, и был ли кто-то свидетелем последнего вздоха. Когда я слышал, что началась битва, я следовал туда. Мои ноги несли меня туда, где разгоралось восстание. Иногда я приходил, когда следы битвы были еще свежи, иногда борьба была завершена задолго до моего прибытия. Но всегда один и тот же исход: работа жнеца. Он приходит за нами, не важно, насколько громко отец молит о милости небеса, или насколько долго рыдает мать над судьбой её сына, или как сын умирает, улыбаясь даже на грани голодной смерти. Он забирается в наши комнаты, где затушены свечи, и тени становятся больше. Делает борьбу добродетельных людей бессмысленной. И хотя я знал всё это, мои странствия продолжались. Тем не менее, всё, что я видел, просило мою память снова вернуться к той сцене бойни. Их нельзя было спасти. Людей нельзя спасти, что бы ни говорили их молитвы, обращённые к сверхъестественным сущностям. Ибо человек есть существо, которое должно быть не спасено, а убито, пряча свой страх прошлого в отчаянии настоящего. И осознав это, я узрел собственную бесполезность. Я не могу спасти людей, поскольку я сам человек. Но если это предопределено, то, возможно, мне позволено записывать смерть, сотворить ужасную историю созерцания, предполагаемую циклом душ. Я создам доказательства жизней оконченных и страдавших. И так начались мои хроники смерти. Человек просыпается от звука падающих капель воды, затем от свиста пара. Арайя Сорен молча стоит в изумлении, словно проснувшись ото сна. - Не знал, что я всё ещё вижу сны. Пережиток прошлого, дорогой уже потому, что он есть, – признаётся себе маг. Но он не один. Вокруг него, если можно так выразиться, «жильцы» этого здания, а около него находится стеклянный контейнер, похожий на банку. Он наполнен жидкостью, внутри мирно плавает голова, глаза закрыты, словно во сне. Голова Аозаки Токо. Звук поднимающегося пара ещё раз пронзает тишину. Единственный свет в комнате исходит от плоской железной поверхности, расположенной в ее центре, красное горячее свечение разгоняет тени вокруг. Магу нечем заняться, кроме как ждать. И о Рёги Шики, и об Аозаки Токо он позаботился, их тела уничтожены или – в случае Рёги Шики – приведены в неподвижное состояние до тех пор, пока им не придёт время выполнить своё предназначение. Никто не может помешать ему. И потому он ждёт. - Арайя! – обозначает своё присутствие маг в красном, входя в комнату, куда его не приглашали. – Что ты тут прохлаждаешься? Нельзя отлынивать, у нас есть дела. - Всё закончено, Корнелиус. Нет нужды грабить мастерскую Аозаки. И хотя я отпустил Томое Эндзе, он не представляет для нас угрозы. Научись видеть подобное и принимать увиденное. - Все верно. Но вопрос о Рёги Шики ещё остаётся в силе. Ты лишь привёл её в бессознательное состояние. Если она проснётся, то точно попытается сбежать. У нас не будет на это времени, так что, может, будет разумнее следить за ней? - Необоснованный страх и ничего более. Она не просто заключена в комнате. Я заключил её в пространстве между пространствами, карманной реальности внутри здания. Всё-таки именно эту задачу должна выполнять Магия, которой я оплёл её. Помимо этого, её тело слабо, и даже если она придёт в сознание, она сможет вложить лишь крошечные усилия в свой побег. Она не сбежит. Корнелиус смотрит на явно встревоженное лицо Арайи недовольным взглядом. - Ладно. Поверю тебе на слово. Меня не волнует девчонка Рёги. Если ты помнишь, я согласился на твоё предложение по другим причинам. Его взгляд натыкается на стеклянную ёмкость, стоящую на столе рядом с Арайей. - Это не то, что ты обещал, Арайя. Ты сказал, что Аозаки убью я. Ты солгал? - Ты упустил свой шанс и поплатился за это. У меня не было другого выбора. - Не было выбора? Не смеши меня. Я не хуже тебя знаю природу этих канистр. Эта вещь всё ещё жива. Может, под твоей жестокостью всё ещё есть нечто мягкое? Вопрос Корнелиуса вызывает тихое хмыканье Арайи, по которому нельзя понять, соглашается он или нет. Они оба знают, что Токо Аозаки, в каком-то смысле, ещё жива. Её мозг уж точно. Он просто не может говорить или думать. Если кто и может назвать это «жизнью», так только эти двое. - Похоже, не я один упустил свой шанс, – намекает он. – Помнишь Ассоциацию, Арайя? Она была Дикой Рыжей, люди назвали ее так из-за страха. Лиса, вечное коварство. Если кто и мог разработать планы, которые будут работать даже после смерти, так это она. Нам следует убить её. - Какой же ты дурак. Произносишь это прозвище прямо ей в глаза, Корнелиус. - Ч… Что? – заикается маг в красном. Арайя игнорирует минутную оплошность и берёт стеклянную канистру в руку, протягивая её Корнелиусу. - Забери и уходи, если, по-твоему, я выполнил свою часть сделки. Меня не волнует, какие извращения ты намерен сотворить с ней. Он передаёт её магу. Корнелиус берёт канистру обеими руками и его лицо едва сдерживается от широкой улыбки. - С радостью заберу. Так что, тебя не волнует, что я с ней сделаю? - Делай что хочешь. Ибо воистину, ты уже написал собственную судьбу. Тихие, но тяжелые слова Арайи не достигают ушей Альбы. Корнелиус явно захвачен ликованием, он выходит из комнаты, и в каждом его шаге чувствуется удовлетворение.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Спираль парадокса – 6

Такое ощущение, что кто-то ритмично забивает мне в голову гвозди. Головная боль становится мучительнее с каждой минутой. Но сейчас я не могу сфокусироваться на ней. Дико стуча зубами, я обнимаю свои колени и прижимаюсь к стене, словно плод в утробе, то погружаясь в воспоминания, то выныривая из них, глядя пустым взглядом на стену напротив. Черт возьми. Прошли часы с безумия в апартаментах Огава или всего несколько минут? Я больше не в состоянии следить за ходом времени. Реги сражалась с Арайей, а я стоял там, как истукан, и просто смотрел. Поначалу мне показалось, что Арайя умер. Реги вогнала нож ему в грудь и шею на всю длину лезвия. Если бы он выжил после подобной атаки, это было бы чудовищно. Но он это сделал. Я видел, как нож, застрявший в основании шеи, понемногу выскальзывал. Я смотрел одновременно с отвращением и болезненным увлечением, как его мышцы, двигаясь сами по себе, медленно выталкивали воткнутый нож из его плоти, пока тот не упал на пол, слегка отскочив ко мне с металлическим звуком. Затем, втянув воздух, как будто он никогда не прекращал делать это, Арайя снова вздохнул. Звук ножа вернул меня в сознание. Заметив, что Арайя не двигался и, казалось, не замечал меня, я решил, что лучшим решением будет подползти к ножу и взять его. Я схватил его обеими руками и снова посмотрел на неподвижную фигуру, чтобы встретиться с его пугающими глазами. Не думая, я закричал, выкинув из головы все мысли об использовании ножа, чтобы жертва Реги не была напрасной. Я бежал как в бреду. Бежал так быстро, как только мог, думая, что Арайя будет преследовать меня, и если он сделает это, я уже труп. Но этого не произошло, и я сбежал из здания, отчаянно хватая ртом воздух, но не останавливаясь, пока не добежал до припаркованного снаружи мотоцикла. На нем я пустился в бегство и попытался убраться так далеко от нависающей тени башни, как только мог. И вот я пришел сюда, в комнату Реги, владелица которой только что была схвачена… или убита. Я всегда считал ее комнату слегка унылой, но сейчас она дает мне чувство безопасности, пусть и ложной. Черт возьми. Фраза ночи. Она повторяется у меня в голове, упрек в адрес сволочи, которой я являюсь. В итоге, как трус, я оставил Реги умирать. Я видел своих родителей или чем они там являются, умирающих еще раз перед моими глазами, но мой разум не мог свыкнуться с этим. Я видел, как ожил мой кошмар, и я не знаю, что должен чувствовать теперь. По крайней мере, я узнал, чем они были на самом деле, но события последних часов очистили мою голову от всех мыслей, кроме одной. - Черт возьми, – шепчу я. Моя дрожь не прекращается, хотя сейчас я уверен в том, что сижу тут один. Ха. Один. Что мне принесла моя изоляция? Что я могу один? Не помочь Реги, это уж точно. - Черт возьми! – кричу я, каждый звук словно издевается надо мной, усиливая головную боль. Спасение Реги – это самоубийство, если придется сразиться с Арайей. И как я смогу это сделать, когда просто воспоминания об этом человеке заставляют меня сжаться сильнее, делает тени еще более угрожающими? Нет, я сейчас не в состоянии даже думать о ее спасении. Раздается высокий повторяющийся звук часов, я не пойму, откуда он. В руке вспыхивает боль. Должно быть, ударился обо что-то, пока бежал. Я устал. Так устал. Головная боль не проходит, боль в суставах длится целую вечность, мне даже дышать трудно, становится настолько плохо, что слеза бежит по щеке. Прижав колени к груди, я в одиночестве рыдаю и жалобно всхлипываю. В итоге, как и все остальные люди, я не смог перестать быть подделкой. Я хотел быть реальным, как Реги, но тебе не сбежать от того, кто ты есть. У меня есть последний шанс стать реальным. Мои глаза невольно притягиваются к кровати, где обычно спит Реги. На ее месте лежит меч, который она собрала и бросила на кровать всего несколько часов назад. Она спасла меня. Она поверила, когда я признался в убийстве, даже сделала так, чтобы это не выглядело настолько ужасающе, и это заставило меня захотеть быть с ней, как с родней. Это последнее, что не является во мне ложью, и я цепляюсь за нее. Она так много сделала, и я не могу ее просто бросить. - Что… - шепчу я, найдя множество слов закончить вопрос. Ради чего я жопу рву? Что я пытаюсь защитить? Да о какой хрени думаю? Я не уверен, но, кажется, это первый раз, когда я думаю не о себе. Реги представляет собой нечто большее, чем я. Я сбежал из дома первый раз, с руками по локоть в крови, я нуждался в ком-то. Она стала этим человеком, и теперь она сама нуждается во мне. Ты умрешь за меня ? Ее вопрос возвращается ко мне, и я вспоминаю, как уверенно я ответил. Думаю, я уже знаю, что должен сделать. Так какого хрена я сижу здесь? Даже если это желание рождено ложным убеждением, я должен встать и выйти за дверь. - Я знаю, что я сказал, Реги. И если тебе это как-то поможет, я умру за тебя, – говорю я сам себе, доставая нож, которым она пользовалась, и надеясь, что смогу держать его также твердо, как держала она. Когда я собираюсь сделать первый шаг к двери, раздается четкий и громкий звук дверного звонка, пронзая глубокую тишину, укрывавшую комнату с тех пор, как я вошел. Я мгновенно цепенею и поднимаю нож в безуспешной попытке повторить защитную стойку. Арайя все-таки пришел за мной или это просто гость? Нет. Я знаю, к Реги гости не ходят. Значит, Арайя. Я не буду шуметь и сделаю вид, что никого нет? Нет, от Арайи так легко не отделаться. Да пошло оно все. Я решил, что сделаю это. Я нападу на него в тот же момент, когда открою дверь. Может, я убью его или, по крайней мере, заставлю отступить. Смехотворный шанс, но единственный, который у меня есть. Я держу нож наготове, приближаюсь к двери и поворачиваю дверную ручку. Я распахиваю дверь так быстро и так сильно, как только могу, хватая мужчину на другой стороне, немедленно затаскиваю его в комнату и бросаю на пол. Он падает, громко ударяясь о покрытый линолеумом пол, и я закрываю дверь, резко обернувшись на каблуках. Наращивая свое преимущество, пока он все еще не пришел в себя, я сажусь на него сверху, поднимаю нож… …и останавливаюсь. Мужчина, в изумлении лежащий подо мной, в очках с черной оправой и такими же черными волосами, не кажется столь опасным. И хотя он явно выглядит немного старше меня и одет в странный черный костюм, судя по виду, он не желает мне зла. По сути, он выглядит раздраженным. Я смотрю на него с подозрением, прежде чем прошептать: - Ты кто, мать твою, такой? Вы с Реги знакомы? - Да. А ты друг Шики? – спрашивает он таким тоном, словно встретил меня на улице, а не лежит, брошенный мной на пол. - Я? Я… эм… Что я мог ответить? - Да наплевать. Важно то, что Реги здесь нет. Проваливай домой. Я встаю, позволяя ему уйти, но он вместо этого внимательно изучает мою руку. - Что, сильно ударился? Слушай, извини за такое жесткое приветствие, ладно? У меня сейчас нет времени. - Это нож Шики. Откуда он у тебя? – спрашивает он, в его голосе слышна неожиданная резкость. Небольшая пауза, я лгу, не отводя глаз в сторону: - Она отдала мне его на хранение. Тебя не касается. Я пытаюсь смотреть на что-то другое, стараясь не дать ему прочитать меня, но бесполезно. Он встает и смотрит на меня в упор. - Это меня касается . Она никому и пальцем не дает дотронуться хоть до одного ее клинка, не говоря уж об этом ноже. Или Шики изменила своим привычкам… Он хватает меня за воротник с неожиданной силой. - Или ты стащил его у нее. Извини, но я думаю, что последнее более вероятно. Я стряхиваю его руки с воротника и отворачиваюсь, не потому что я не хочу, чтобы он смотрел на мое лицо, а потому что я не могу смотреть ему в глаза. - Ни то, ни другое. По правде говоря, она обронила нож, поэтому я должен поспешить и вернуть его. Я поворачиваюсь к нему спиной и направляюсь назад в комнату, чтобы подготовить все, что мне нужно взять перед уходом. - Погоди, так ты не один из них? Я был готов его проигнорировать, но что-то напрягает меня. - О каких «них» мы говорим? - Чудики из апартаментов Огава. Упоминание зловещего имени ласкает мой разум, словно мягкий шепот, и я замираю на месте. Я быстро размышляю над тем, что он может блефовать, но зачем ему? В конце концов, он понимает мое молчание по-своему. - Значит, это правда, – тяжело вздыхает он. – Шики похитили. Он направляется к двери. - Эй! – кричу я, чтобы остановить его. Если я прав, я знаю, что он собирается делать. Но я не могу отпустить его одного. Я даже счастлив, что нашел потенциального союзника, а он собирается убежать один, когда у нас общая цель. Я пересекаю комнату и подхожу к двери. - Эй, подожди! – повторяю я и кладу руку ему на плечо, чтобы не дать ему уйти. Снова мы стоим в дверном проеме, но в этот раз, я надеюсь, в совершенно другом положении. Было довольно легко убедить его выслушать рассказ, как только я сказал, что у нас общая цель, и мы объяснили друг другу наши положения, оба странным образом забывая представиться. Не вдаваясь в детали, он объяснил, что он друг Шики со школьной скамьи. Судя по всему, человек в плаще по имени Альба сообщил ему сегодня днем, что Реги у них. Сначала мне кажется странным, что он говорит про день, когда я и Реги точно ходили в здание ночью, но когда я смотрю на часы у кровати, то вижу, что сейчас примерно семь вечера. Значит, я просидел в комнате весь день и даже не заметил этого. Он объяснил, что знает женщину по имени Токо, которая отправилась в апартаменты Огава ради него и сказал, что доверил ей возврат Шики. Но прошло уже очень много времени, она тоже могла попасть в засаду. Оставшись в одиночестве, он не мог сидеть на месте и вместо этого решил действовать самостоятельно. Я, в свою очередь, рассказал все о том, что случилось прошлой ночью. О восточном и западном зданиях. О двух квартирах, где я якобы жил. О том, как Реги поймал Арайя. С сомнением я рассказал ему об убитых мною родителях и о том, как Реги нашла меня, блуждающего по городу. Всю дорогу, он слушает, ни разу не усомнившись в моих словах, даже когда я, посреди всего этого безумия, думаю, что эти слова звучат как запоздавшее завершение затянувшейся шутки. После того, как я заканчиваю объяснять положение дел, он с абсолютно серьезным видом спрашивает меня: - Ну, так что ты обо всем этом думаешь? - Не важно, что я думаю. Важно вытащить оттуда Реги. - Я говорю не о ней. Я говорю о твоих родителях. Которые из них, по-твоему, настоящие? Я даже не думал об этом, а он размышляет так, словно это его проблема. Невероятно. - Не важно, говорю же. Просто забудь об этом. - Вообще, может и важно. Если то, что говорила Токо - правда, то этот комплекс мог свести тебя с ума просто потому, что ты там жил. Может, в смерти родителей повинен совсем не ты. Может, просто здание запутало тебя. Его глаза не отрываются от моих, острые глаза с отличной, прямо противоположной интенсивностью, чем у Реги. То, что он сказал, не поможет мне. Я знаю, что сделали эти руки. - Нет. Я убил их, это правда. В этот раз я принял это. Я не смогу смыть с себя кровь матери. Бегство только сделает меня трусом. - А как насчет твоего отца? Пока ты говорил только о своей матери. Вспомни. Может, ты убил только мать. - Да блин, отстань ты уже! Он мертв, точка! Я видел гребаный труп, так что… Вдруг я засомневался. Я видел его труп, это точно, но я ли убил его? Если я мысленно вернусь в ту ночь, я вспомню, как это произошло с матерью, но теперь, призадумавшись, я вообще не могу вспомнить, как убил отца. Может потому что, как в той истории, которую рассказали полугодовалые трупы… …мама уже убила его? Так же, как фальшивая мать фальшивой семьи Эндзе в другом конце здания убивает его, наверняка убивая и фальшивого меня в следующую минуту, каждую ночь. Так я никогда не убегал от ужасного сна. Только убегал от еще худшей реальности, и этими руками попытался покончить с ней. Проходит некоторое время, прежде чем я замечаю, что мои зубы начали стучать. - Забудем об этом, ради бога, – пытаюсь сказать я настойчиво, но получается более нервно, чем я рассчитывал. - Может, ты забыл, зачем ты здесь. Я временно задвигаю мысли о моих родителях в угол разума. У меня будет время на то, чтобы разобраться с этим позже. - Так у тебя есть план? Если ты собрался идти туда в одиночку, у тебя должен быть козырь в рукаве. - Ну, может быть, – с сомнением отвечает он. – Я не знаю, может, стоит отдать это дело копам или что-то в этом роде. Что за хрень он курит? - О, конечно, давай позвоним им и скажем, что у нас магические проблемы. И даже если они поверят нам, у нас едва ли есть хоть немного времени. Ты серьезно? Он пожимает плечами, показывая, что ждал этого ответа. - Нет, но мне нужно было это услышать от тебя. Слушай, ты явно намерен туда вломиться без плана, но давай будем реалистичны. Я знаю, что Шики важна, но твоя жизнь точно также важна, а она всего одна. - Ха! Ты был готов сделать то же самое минуту назад. Да я и не ждал, что ты поймешь. Для меня в этом мире нет ничего. Никого, кто мне поможет, и никого, кому я могу помочь – кроме Реги. Я поклялся помочь ей. И ты можешь ставить сколько угодно на то, что я сделаю это. Это последнее… Я чувствую комок в горле и не могу закончить предложение, чувствуя то же самое, как когда я клялся Реги, будучи на острие. Я только хочу помочь ей, может даже умереть. Нет смысла проживать жизнь, полную волнений, постоянно оглядываясь через плечо, не имея цели. Нет, со мной покончено. Но смерть не должна быть бесполезной. Последнее, в чем я могу помочь – это спасение Реги. В конце концов, разве это не лучший способ покинуть этот мир – умереть за любимую? Этот парень… он знает, о чем я думаю. Он понимал, что я хотел сделать еще до моего предложения. - Ну, я не знаю, понимаешь ли ты меня, – слабо бормочу я. Это все, что я могу сказать. Он встает с пола медленно, без единого звука. - М-м-м… может да, может и нет. Но это мы скоро узнаем. Прежде чем мы вернем Шики, нам нужно посетить одно место. Просто следуй за мной, Томое Эндзе. Он срывается к двери, открывает ее и выбегает быстрее, чем я могу спросить, откуда он знает мое имя, и вскоре я забываю об этом вопросе, следуя за ним в колыбель ночи города. Я и этот парень уходим от квартиры Реги, направляясь к ближайшей станции поездов в оживленном коммерческом районе. Мы едем в направлении, которое неожиданно удаляет нас от апартаментов Огава, и выходим на пустой станции. Это часть города – проект жилого района, очень далекий от обезумевшей толпы делового центра. Даже станция с неубранным полом и отсутствующими турникетами казалась бы заброшенной, если бы не время от времени загорающиеся лампы под потолком. Перед ней стоят два маленьких необычных магазинчика, хотя кажется, что сейчас там нет посетителей и магазинчики мертвы в этот ночной час. - Сюда, – говорит парень в очках, изучив расположение улиц в районе на станции. Он начинает быстро идти, и я пытаюсь не отставать изо всех сил. Мы идем в этом темпе несколько минут, все это время он ведет. Не важно, как далеко мы заходим, я вижу только дома слева и справа на разной стадии ремонта, все тихие, с одним или двумя горящими окнами, во всех наверняка уже закончился ужин, и люди отходят ко сну. Наши шаги по бетонному тротуару – единственный звук, который мы слышим, и кажется, что весь район укрыт какой-то клятвой тишины, которую мы нарушаем. Улицы и тротуары узкие, и тьма лишь слегка разгоняется лужами света, создаваемыми тусклыми уличными фонарями. Подвернувшийся мусорный бак является домом для бездомных собак, но в остальном улицы окрашены людскими отбросами. Я понимаю, что он здесь впервые. Сначала я подумал, что эта поездка была ради каких-то приготовлений для спасения Реги, но теперь мне так не кажется. С моменты выхода из квартиры Реги я долго молчал, но теперь начинаю злиться. У нас нет времени на прогулку. - Так, кончай ломаться, – говорю я, нарушая тишину. – Ты можешь сказать, куда мы идем? - Еще немного, - не оборачиваясь, отвечает он. – Посмотри туда. Он указывает куда-то вперед. - Это парк. И рядом с ним есть пустырь. Следуя за ним, я прохожу через парк, о котором говорил парень. Парк кажется таким же заброшенным, как и весь район, хотя мне почему-то кажется, что он и днем такой же. В нем есть детская площадка с разровненной землей, на ней не хватает горки и обезьяньей стойки, которые присутствуют на любой приличной детской площадке. Слабым оправданием служат шесты, на которых держатся красные от ржавчины качели. Видимо, они никого не катали уже много лет - Погоди минутку… Что-то порхает в моей голове. Я знаю этот парк… из детских воспоминаний, которые я обособил в определенной части мозга. Там есть воспоминания, воспоминания об игре в грязи и песке. Я неподвижно стою перед парком, отпуская мужчину вперед, он не замечает, что я остановился. Он сам останавливается перед домом за пустырем. Потратив несколько секунд, чтобы собраться, я торопливо бросаюсь вслед за ним. Когда я подхожу к нему, он смотрит на меня грустными, почти сожалеющими глазами. Воодушевленный, я бросаю взгляд на дом, на который он глазел секунду назад, и внимательно его разглядываю. Мое сердце пропускает удар. Это маленькое, причудливое бунгало. Половина ворот, кажется, оторвана, а другая половина превратилась в ржавую железную кучу. Маленький садик между воротами и домом стал хаотичным месивом из сорняков, разросшихся вширь и ввысь, карабкающихся по стенам дома, страдая от осыпающейся или потрескавшейся краски. Руины. Когда здесь последний раз кто-то жил? Я пытаюсь говорить, но слова не звучат. Мои глаза прикованы к давно забытым руинам, и сам того не замечая, я плачу. Это не слезы сожаления, боли или печали, а просто поток слез, который я не могу остановить. Он не такой, как был. Все иначе. Но душа помнит. Это что-то, что я могу спрятать, но не смогу забыть, даже спустя десять, двадцать, тридцать лет. Это место всегда будет следовать за мной. Мой первый дом. Это дом, в котором я жил до восьми лет, но это жизнь, которая, кажется, была так давно, что я почти забыл ее. Скажи , Эндзе , где твой дом ? Когда я ответил на этот кажущийся простым вопрос, она выглядела недовольной, даже разочарованной . Это не то , что я спрашивала . Я говорю о месте , куда ты на самом деле хочешь вернуться . Ну , если ты не знаешь , я не удивлюсь . Ты об этом говорила, Реги? Но это ведь разваливающиеся, разлагающиеся руины дома? Только воспоминания. Какое-то время я вспоминаю, какими были мои родители перед тем, как я убил их: грубый отец, который вел себя как король, и уступчивая мать, которая на всего его приказы отвечала «да». Родители, которые не давали мне еды, чтобы наполнить живот, или одежды, чтобы согреть тело. Родители, которые не делали ничего, кроме как были обузой для меня, и чьи смерти заботят меня намного меньше, чем Реги. Если это так, почему я все еще плачу? Когда я увидел их высохшие останки в апартаментах Огава, я испытал онемение, похожее на то, что испытываю теперь, и я не мог заставить себя двигаться, как будто я забыл что-то важное, но все еще преследующее меня. Но сейчас тяжело, как будто иду в воде, я прохожу мимо ворот в маленький тесный сад. Когда я был ребенком, он казался больше. Простор сада; отец, который смеялся, гладя меня по голове; мать, которая провожала меня в школу с улыбкой; это я сейчас вспоминаю. Реальность заставляет меня усомниться в правдивости воспоминаний, как когда вы видите хороший и правдивый сон, но просыпаетесь от чего-то, больше похожего на ложь, чем на сон. Но я знаю, что мой разум может это вспомнить, и это не было ложью, только чистое счастье, скрытое в глубине нейронов и синапсов. Томое , слышу я голос из прошлого. Обернувшись навстречу ему, я вижу переднюю дверь дома, и решительное лицо мужчины. Иди сюда , я дам тебе кое - что особенное . Ребенок, еще мальчик, рыжий, с телом, худым, как у девочки, подходит к высокому мужчине. Что это , папа ? Ключ к дому . Не теряй его , хорошо ? Хотя ты еще всего лишь мальчик , с этим ты можешь защитить маму . Это просто ключ . Именно . Ключ к дому защищает нашу семью , так что даже когда мамы и папы в нем не будет , все будет хорошо . Это доказательство того , что мы семья , и мы защищаем друг друга . Мог ли мальчик понимать смысл слов отца? Тем не менее, он взял ключ из его руки и крепко сжал его. Я понял . Я не потеряю его . Не волнуйся , папа . Я сохраню дом , даже когда я буду совсем один . Ноги больше не держат меня, я падаю на спину. Я пытаюсь встать, но ноги не слушаются. Воспоминания сейчас так ясны. Ключ был важен, потому что он защищал мою семью, он был доказательством того, что семья, которую нужно было защищать, существовала. И словно на нас было наложено проклятье, семья начала распадаться, когда я забыл это. Прошлое – где моя мама могла быть доброй и мой отец мог быть хорошим, где оба они дорожили своим сыном – это была более определяющая истина. Тот миг, в котором по прошествии многих лет эта истина была утеряна, наступил, когда я решил, что все это было ложью. Я был полным идиотом. Я жил изо дня в день, осуждая моих родителей за их никчемность потому, что думал, что они не могут сделать все нормально. Я изолировал себя от их маленьких жестов, от матери, выглядящей так, словно она пыталась что-то сказать, но не могла, каждый раз, когда я возвращался домой с работы. Но я не думал о том, что случилось с ними, не думал, почему отец никогда не мог получить работу. Он всюду получал отказ из-за того происшествия, и давление людей вокруг него начало его пронимать. Или как мама держалась, несмотря на слухи и разговоры, согласно которым она хватала и теряла работы с минимальной зарплатой раз за разом. Они делали это ради меня, но я забыл об этом и стал преступником вместо жертвы. Я повернулся к ним спиной, и мы забыли друг о друге. Маме пришлось тяжелее, чем мне, подвергаясь издевательствам отца ночью и работая днем, она никогда не имела кого-то, кто мог бы протянуть ей руку помощи. Мы все сломались к тому времени, как я замарал руки их кровью, но ей было тяжелее всего. Если бы я обернулся через плечо, чтобы поговорить с ней хоть раз, может… может, мы смогли бы справиться со всем этим. - Вот он я. Абсолютный эгоистичный идиот. Я закрываю лицо руками, пытаясь остановить или хотя бы спрятать слезы. Время признаваться в своих грехах. Это был не сон и не безумный дом заставил меня убить их. Я сам это сделал. Один. Я не смог помочь им. Но чтобы искупить этот грех, я должен пойти к Реги, вытащить ее… Я опускаю мокрые от слез руки на землю, на которой сижу, и беру комок грязи. Слезы остановились, но вес их смертей все еще висит надо мной. Почти церемониально я сжимаю землю в кулаке. Мой последний ритуал на этой остановке. Ветер затихает – знак того, что мне надо идти. Начинать бежать, как я всегда хотел, бежать не от того, что я сделал, но чтобы увидеть конец. Когда я смотрю на землю, я вижу тень парня в очках, стоящего в нескольких метрах отсюда, не говорящего ничего, но внимательно изучающего меня. Он был прав. Я должен был прийти сюда. Потому что он знал, что я рассчитывал на него как на союзника. Что ж, это лучше, чем становиться врагом парня девушки, которая тебе нравится. Не оборачивая головы, я с улыбкой говорю: - Интересно за мной смотреть? Рядом с собой я вижу его тень, горько трясущую головой. - Прости. Я знал твою историю, но думал, что будет неправильно что-либо говорить. Мне повезло родиться в хорошей семье с хорошими родителями, так что это казалось неправильным. Хороший парень. По крайней мере, знает, когда слова утешения звучат скорее как ложь. Но я сам знаю, что нельзя отказываться от симпатии, когда она нужна. - Тогда помолчи пока, ладно? Надо уважать момент, друг. Если подумать, то ты мне больше нравишься, когда молчишь, – говорю я, все еще сдавливаемый желанием прекратить смех. - Хотя я должен сказать кое-что, – начинает парень. – И Бог свидетель, я говорил это одному человеку больше раз, чем мог сосчитать: если ты думаешь, что тебе нечего терять, то у тебя остался ты сам. Будет большой ошибкой выбрасывать свою жизнь без хорошей причины. Лунный свет, такой слабый в эту облачную ночь, освещает почву в саду, и я вспоминаю тот час, когда сказал Реги, что умру за нее, а она ответила так, словно не хотела этого. Только теперь я осознаю, что она говорила то же самое, и то, что кто-то, настолько отличный от нее, доносит до меня ту же мысль, видимо, является каким-то знаком. Этот вывод заставляет меня рассмеяться еще громче. - Сможешь встать сам? – спрашивает парень, протягивая мне руку. – Или нужна помощь? Мой смех наконец стихает. Я смотрю на раскрытую ладонь лишь секунду, прежде чем вежливо оттолкнуть ее. Хотя все мои суставы воют от боли, мое упорство заслуживает похвалы. Итак, Томое Эндзе встает. - Спасибо, но не нужно. Все-таки до этого момента я все делал один. Мужчина кивает, чуть поднимая очки на переносице. - Думаю, я знал, что ты это скажешь. Без особой причины он улыбается. Я возвращаю улыбку. Мы пошли назад к дому парня, квартире в центре города, чтобы взять его машину, которую он сейчас уверенно, хотя и медленно, ведет к апартаментам Огава. Внутри машины лежит вещевой мешок, в котором находятся инструменты, необходимые для спасения Реги. Он рулит и объясняет простой план. Попытка войти через главный вход подвергнет нас серьезной опасности обнаружения. Так что он хочет стать приманкой, пока я обыскиваю это место в поисках Реги, начиная с десятого этажа, где она скорее всего заключена, поскольку это самое недоступное место. Я буду искать Реги просто потому, что Арайя скорее заинтересуется тем, кого не знает, чем мной, не представляющим для него опасности. - И все же, – начинаю я вопрос. – Разве меня не заметят также легко, как тебя? - Нет, если ты пойдешь под землей. Вот чертеж здания. Оставив одну руку на руле, другой он лезет в сумку, лежащую у меня на коленях, доставая оттуда большой лист бумаги. Тут показан план этажа апартаментов Огава в поперечном сечении. Он указывает на него. - Посмотри сюда. Здесь есть подземная стоянка. Оттуда можно войти через люк, а забраться можно через другой люк снаружи здания. Вряд ли сейчас эта стоянка используется, так что там должно быть чисто. Так и есть. Хотя в лифте есть кнопка «B», она не работает, так что я решил, что стоянку еще не построили. Он продолжает: - Там они, скорее всего, делают всю грязную работу, которая необходима для работы апартаментов. Разумно, поскольку звук не выйдет оттуда, и никто не будет ничего подозревать. - Я так понимаю, лебедка, плоскогубцы, лом и крюк для открытия люка? – спрашиваю я, копаясь в сумке, чтобы посмотреть, что еще там есть. Парень кивает с серьезным видом. Спустя несколько минут, мы, наконец, добираемся до Каямихамы, района, где находятся апартаменты Огава. Он останавливается на перекрестке примерно в километре от апартаментов, и мы выходим. Часы показывают десять, и вокруг не видно ни души, хотя это одна из наиболее освещенных частей города. Парень указывает на дорогу вдалеке от того места, где мы стоим. - Люк, который тебе нужен, находится вон там. Когда заберешься, просто следуй западному потоку воды и считай количество люков над собой. Седьмой должен вести на подземную автостоянку. - Да, да, я тоже посмотрел карту уличных инфраструктур в сумке, – ворчу я, проверяя свою экипировку в вещмешке. Я касаюсь кармана, просто чтобы проверить, что нож Реги все еще там. Из машины, мы достаем меч, который забрали из ее комнаты, прежде чем отправиться сюда. В случае, если я столкнусь с Арайей, не повредит иметь выбор в оружии. - Часы синхронизированы, верно? Около 10:30 я вхожу в здание, а ты уже должен быть на месте и двигаться через стоянку, – говорит он без тени сомнения. - Ты говоришь так, словно привык к таким вещам. - Поверь мне, это не так. - Тогда скажи мне, что между тобой и Реги, что ты так далеко зашел ради нее. Я наконец задаю вопрос, который долго копошился на задворках моего разума. На мгновение я вижу, как парень хмурит брови, но он воздерживается от ответа. - Эй, мы тут умереть можем! Разве тебе не страшно? Зачем? Кто ты для нее? - Конечно, мне страшно. Я нечасто спасаю людей. Он закрывает глаза и говорит тихим, почти осторожным голосом: - Я, видимо, не создан для подобного рода дел. Я рискую своей жизнью. Но потом я вспоминаю девочку, которую мы с Шики однажды встретили. Предсказательницу, которая могла видеть будущее. - Что? Это определенно неожиданная смена темы. - Я помню, как эта девочка сказала, что если я продолжу иметь дела с Шики, то ставлю свою жизнь под угрозу. Что-то случится, и я поставлю свою жизнь на кон ради нее. Он говорит это без смеха или даже самоуничижительной улыбки, так что я слушаю его также серьезно, как он говорит об этом. - Так ты думаешь, что мы этим сейчас занимаемся? Что ребенок сказала про ваши перспективы в жизни? Парень только качает головой и пожимает плечами. - Ну, она не сказала ничего о том, умру я или нет. Так что, думаю, это все еще скрыто в картах. Это просто причина для того, чтобы рискнуть за нее головой. Это судьба, ожидающая исполнения. Теперь он смеется. Из того, что я узнал об этом парне, причина кажется ему подходящей. Удовлетворенный, я поднимаю мешок и закидываю его на плечо. Скоро мне придется бежать. - Спасибо, – неловко говорю я. – Ох, почти забыл. Мы так и не представились. Меня зовут Томое Эндзе. А тебя? Я знаю, что ему уже известно мое имя, но я все равно называю его, чтобы вынудить парня сделать то же самое. - Микия Кокуто. То же имя, что однажды упомянула Реги. - Ха. Она права. Твоя фамилия и правда звучит как имя какого-то поэта, которое я где-то слышал. Мы пожимаем руки, и через рукопожатие я передаю ему один ключ - ключ в комнату Реги, который мне больше не нужен. Мне кажется, он теперь выглядит почти так же, как крошечный кусочек металла, который я когда-то хранил. -Что это? – спрашивает он. - Просто возьми его. Теперь его должен хранить ты. Я пытаюсь выдавить из себя настоящую улыбку. Не знаю, получилось ли. - Когда все закончится, мы больше не встретимся. Даже не пытайся найти меня. Любовь к одной девушке – достаточный повод для расставания. Парень поднимает бровь и пытается что-то сказать, но обрывает себя. Может, он все понимает. - Вот и все, – продолжаю я. – Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Так что потом нам не нужно волноваться из-за того, кто умер и кто виноват. Я оборачиваюсь и начинаю идти к люку, чтобы привести план в исполнение. Парень провожает меня взглядом. Я последний раз поворачиваюсь к нему и на прощание машу рукой. - Прощай, друг! Я начну с нуля, когда со всем этим будет покончено. Я правда люблю Реги, но я ей не нужен. У нее есть ты. Не думаю, что вы хорошо друг другу подходите, но такова жизнь. Я был рад, что встретился с ней, встретился с тобой. Потому я знаю, что такие, как ты, нужны таким, как мы. Я поворачиваюсь к нему спиной и срываюсь с места так быстро, как только позволяют мои ноги и легкие. И ни разу не оборачиваюсь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 15

Дождавшись времени, о котором договорились он и Эндзе, Микия Кокуто наконец подходит к зданию. Путь, пролегающий через сад, кажется пустым. Трава в саду настолько же изумрудно-зеленая, как и обычная трава, но ей недостает запаха. Он проходит через сад и входит в холл, ярко освещенный искусственным светом. Ни звука вокруг. Свет ламп не отражается от безупречной поверхности одинаково кремовых стен и пола, и все же здесь нет ни единого темного уголка. Последний раз Микия был здесь утром, и тогда он чувствовал легкое беспокойство. Но этот ночной визит совсем иной. Создавалось ощущение, что здание беременно удушающей неподвижностью. Каждый шаг рождает эхо, почти неслышное, и спустя секунду звук исчезает. Теперь тишина промораживает, атакует и кажется почти физически ощутимой, утяжеляя каждый его шаг. Словно здание видит в нем чужака и пытается избавиться от него. Но он решил это сделать и не может отступить, не в то время, когда на него рассчитывают. Пробивая себе путь через затвердевший воздух, он продвигается вперед. - Наверное, стоит начать с третьего этажа, – бормочет он. Парень решает воспользоваться лифтом, а не лестницей, потому что это, скорее всего, привлечет больше внимания, оставляя на Эндзе необходимую работу. Так что он нажимает кнопку вызова и слышит низкий рев включающегося механизма. Лампы над дверью показывают, что он спускается с пятого этажа. Немногим позже двери бесшумно открываются, резко контрастируя с шумом опускания кабины. Но мгновением позже Микия видит кого-то внутри. Еще не зная, кто это, он сглатывает и отступает на шаг. - О, ты пришел. Какое удачное совпадение. Я как раз думал зайти в мастерскую твоей хозяйки, – говорит человек в кроваво-красном плаще с улыбкой, медленно расползающейся по его лицу. Он выходит из лифта, держа что-то в одной руке. Его внимание полностью приковано к этой вещи, на которую он смотрит с выражением, наполненным одновременно страхом и радостью. Микия смотрит на предмет в его руках, и чувствует, как ком отвращения поднимается в горле. Но отворачиваться уже поздно. - Идеальна, не правда ли? – издевательски спрашивает мужчина. – Я думаю, она захватила мое сердце. Теперь он смеется, явно наслаждаясь происходящим, выставляя напоказ то, что он держит. А Микия все не может отвести взгляд. Потому что предмет, который держит мужчина в красном – это голова Токо Аозаки. Ее голова на удивление хорошо сохранилась для ее положения. Плоть выглядит все еще теплой, и она ничем не отличается от своей живой версии. Глаза закрыты как во сне, и незапятнанное лицо выглядит так, словно она вернулась к какому-то более чистому состоянию бытия. За исключением того, конечно, что она потеряла все, что было ниже шеи. Прижав руку ко рту, Микия пытается сражаться в проигрышном бою с тошнотой, но получается не очень хорошо. - Как похвально с твоей стороны прийти мстить за своего учителя. Аозаки, должно быть, воспитала великую преданность в таком паршивом ученике, раз ты пошел на это. Честно говоря, я даже немного завидую. Улыбка Альбы кажется искаженной, как будто слишком увлеченная служением шоу хозяина. - Конечно, твой учитель покинула нас. Но не совсем. О нет. У нее есть еще уши, чтобы слышать, нервы, чтобы чувствовать, и разум, чтобы понимать. Это милосердие. Я многое сделал, чтобы уничтожить эту женщину, и я намерен выразить ей мою благодарность. Ну, по крайней мере, я дам ей еще немного поцепляться за жизнь. Он приближается к Микии, на каждом шагу шаркая и топая, опьяненный собственным триумфом. - Ты хочешь спросить, почему? – шипит он. – Потому что после стольких лет поражений от этой женщины, чувство превосходства так освежает. Просто убить ее было бы оскорблением всего того времени, которое привело нас к этому моменту, а она этого не заслужила. Ей придется почувствовать боль. Не волнуйся, друг. Она лишилась всего тела. Я уверен, у нее есть более серьезные проблемы, чем немного боли. Альба нежно кладет ладонь другой руки на лицо Токо. Затем резким движением двух пальцев, он вставляет их в глазницы, вырывая знакомые глазные яблоки из теперь опустевших емкостей. Щеки Токо омыты потоками кровавых слез. Отделенные от владельца и покрытые ее кровью, глаза теперь кажутся другими и чужими. Просто два сферических куска мяса. Альба протягивает руку, которой держит глаза, Микии, предлагая ему жестом взять их. - Видел? – полубезумно орет мужчина в красном. – Это точно было больно, но она ни звука не издала! Однако не беспокойся, потому что она также чувствует боль, как и мы. Ее разум велит ей чувствовать. Аозаки всегда была упрямой, но интересно, что бы она сказала про свои вырванные глаза. Больно, Аозаки? Достаточно, чтобы ты начала плакать кровью, как я погляжу. Он отворачивается от головы и возвращается к Микии. - Ты! Что ты думаешь? Ты ее ученик, так что ты должен понимать ее чувства. Ну как? Можешь? Микия не отвечает. Картины перед ним достаточно, чтобы отправить его в бессознательное состояние, не говоря уже о том, чтобы думать о чем-то, кроме как о восприятии спектакля перед ним и о том, как выжить в этом столкновении. Альба смотрит на него, подтверждая довольный вид смешком. - По правде, я хотел заставить ее страдать не только от боли, но и от унижения перехода в настоящее состояние. Неважно. Я могу придумать кое-что получше, но мне нужен ты. Он снова смотрит на Микию. - Интересно, как бы я себя чувствовал, если бы кто-то, кого я создавал, лелеял и о ком заботился, был уничтожен прямо перед моими глазами, пока я просто стою рядом, беспомощный, неспособный даже кричать. Будь это я, я бы точно этого не вынес. Даже убийство того, кто это сделал было бы недостаточным, о нет. Видишь, Аозаки? – он оборачивается к голове Токо. – Я хотел, чтобы ты, дарившая мне лишь безразличие, чувствовала достаточно ненависти, чтобы желать мне смерти. Лучшая месть, о которой я только мог мечтать. Хотя Арайя забрал у меня роль того, кто вонзит руки в твою грудь и вырвет оттуда сердце, эта возможность все равно является чем-то большим, чего я заслуживаю. Продолжая говорить с оторванной головой, он неожиданно хватает ее обеими руками, снова вернув внимание к Микии. - В ту секунду, когда я узнал, что у Аозаки есть ученик, я был так счастлив, что не мог сдержать себя. Я следил за тобой с самой нашей встречи. Проклинай не меня, а своего учителя за то, что она познакомила нас. Но не беспокойся. Ты пока не присоединишься к ней в аду. Как я сказал, эта голова еще жива, но мы достигли того момента, когда сперва должны сделать небольшую корректировку… Он улыбается от уха до уха. Потом с огромной силой сдавливает голову Токо двумя руками. Проходит несколько мгновений, и то, что было Токо Аозаки, сжимается, кровь течет из пор в коже, пока, наконец, она не ломается, превращаясь в неузнаваемую кучу мяса и крови, которая падает на пол. - Та-да! А теперь она мертва! Это магия! Энергичный смех человека в красном заполняет некогда беззвучный холл. Не говоря ни слова, Микия срывается с места, безумное шоу повторяется у него в голове, выжигая здравый смысл или рассудок, которые там еще оставались. Не думая, куда он бежит, он направляется в восточный холл. Его разум не может вспомнить, когда он последний раз был здесь. Для него невероятным усилием является просто не кричать. - По-моему, пора заканчивать шоу, – кричит ему в спину Альба. – Не волнуйся! Ты скоро последуешь за ней! Его смех стихает, и он начинает неспешно преследовать Микию, а с рук, что болтаются вдоль тела, стекает кровь и куски мяса. Туннель поворачивает и закручивается, словно лабиринт. Не имея мощных источников света, Томое блуждает по влажным проходам. К счастью, Микия дал Томое все, что ему было нужно, включая карту канализации и фонарик. Со временем, он добирается до места, где и должен быть. Над ним находится нужный ему люк. Он выключает фонарик и ставит мешок на пол, так, чтобы его не унес поток сточных вод. Он достает лом и забирается по вбитым в стену ступеням, поднимаясь на неизвестную ему высоту. Голова Томое ударяется обо что-то металлическое, единственный знак, который ему нужен. Одной рукой он создает проем, в который вставляет загнутый конец лома. Найдя опору, он толкает люк вверх, чтобы расширить проем. Потом, изо всех сил, он толкает его плечом, пока крышка не вылетает, катясь по полу с громким металлическим звуком. Он высовывает голову, чтобы увидеть, что на стоянке также темно. Удовлетворенный, Томое спускается за мешком, поднимается назад и забрасывает его наверх. Затем – меч Шики, и только потом он сам. Не имея света, который мог бы провести его, он замирает на секунду, чтобы прислушаться к окружению. Странное чувство наполняет его: как будто никто не собирается его искать, даже если он будет просто стоять тут. В пустоте стоянки, сочетающейся с темнотой, Томое чувствует себя уверенно и комфортно. Откуда-то рядом он слышит резкий свист пара, отдающийся эхом в пустоте. - Звук… пара? – шепчет он себе под нос, вспоминая нечто расплывающееся в его памяти, что он, по его мнению, уже забыл. Эта тьма и запах в воздухе знакомы Томое. Смутные ощущения смешаны с чувством переступания порога чьего-то дома. Его кости болят словно в ответ на это знакомство, и звук дрожи только усиливается в его голове, проигрываясь снова и снова. Он осматривается вокруг и в этот раз находит сияющий вдали маяк, теплый оранжевый свет, зовущий его. Когда Томое видит его, он чувствует жар, словно его мозг наконец осознает реальную температуру комнаты. Ноги несут его к оранжевому свету в центре всего, и он слышит слабый шипящий звук, который ему знаком. Со временем глаза Томое начинают приспосабливаться к темноте. Вдоль стен находятся большие канистры, расположенные в порядке, который он пока не может понять. Пол выложен длинными, узкими трубами, ведущими непонятно куда. И, тем не менее, здесь не видно ни души. Компанию Томое составляют лишь свист пара и звук кипения воды, с каждым шагом к центру комнаты они становятся громче. Оба звука отдаются в закоулках прошлого Томое. Ничего не говоря, он идет тяжелыми шагами, соответствующими неожиданному весу его тела. Он приближается к пределу своей выносливости. Еще ближе к свету, парень видит, от чего он исходит: светящаяся горячая металлическая плита. С постоянными интервалами, определенное количество воды выливается на нее, испаряясь и мгновенно обращаясь в пар, поднимающийся к потолку. Сам потолок, как видит Томое, заполнен сложной системой труб, поглощающих пар и передающих его в канистры по сторонам комнаты, через которые они соединены. Дыхательная система. Томое неосознанно издает нервный смешок, когда видит это, и его любопытство ведет его к стоящим на видном месте канистрам. Их бесчисленное множество, каждая размером с голову. Хотя он еще не видит содержимого, но замечает, что что-то плавает внутри в формальдегиде. И, наконец, он видит. Мозги. Человеческие мозги. Трубы, которые он видел ранее на полу, такие же, как и те, что протянулись на потолке. Они расходятся по комнате, но абсолютно все подсоединены к одной канистре, и абсолютно все уходят вверх через потолок подземной стоянки. «Видимо, соединены со всеми комнатами здания апартаментов», - думает Томое. - Как дешевый ужастик, – тихо, с улыбкой комментирует он, идя вдоль стены. Он должен был сам подумать о чем-то таком. Не могли люди просто проживать один и тот же день в деталях, каждый день месяца. Это вызвало бы подозрение у тех, кто смотрел снаружи, чего Арайя не хотел. Вместо этого у них будут маленькие изменения, маленькие детали, меняющие каждый день. Но большая часть дня проходила по схожей спирали. Время просыпаться, время есть, время играть, время работать, время умирать и снова жить. И для этого они должны были быть до какой-то степени живы. Хотя Томое сложно представить такую ситуацию – тела, оживленные удаленно хранимыми человеческими мозгами - именно она предстает перед ним. Каждый день эти мозги вынуждены жить замкнутую петлю мимолетной смерти и неопределенного перерождения, жить, чтобы умереть ночью, испытывая это чувство разъединения, которое приходит при отделении разума от тела. Лучший пример ада, который Томое видел: тюрьма для души, напоминающая какую-то грубую кальку жизни, которая не скопировала главного, повторяя один и тот же сон до тех пор, пока спящие не лишатся возможности отличить сон от реальности. Как кошмар, что отравлял разум Томое Эндзе каждую ночь. Томое проводит пальцами по холодной поверхности одной из канистр. - Ха… понятно, – бормочет он, когда холодок от канистры пробегает по телу. В тот момент он слышит голос – нет, не голос, больше похоже на связь сознаний, исходящую от предмета. Ему почудилось? В любом случае, он услышал только одно. Спаси меня . Томое хихикает, несмотря на вторжение в его разум. В конечно счете, что он мог спасти? Оно хочет вернуться в изначальную форму или сбежать из цикла, в который поймано? Но он не может помочь. - Я доказал, что могу только убивать, – говорит Томое, улыбаясь собственному раздражающе унылому наблюдению. – Кроме того, я сам желал спасения. Проблема была в том, что я не знал, от чего хотел спастись. Возможно, так будет лучше, потому что меня нельзя спасти, даже если мы растянем значение этого слова. Желание убить закипало во мне с нуля, и теперь я уже за той чертой, когда спасение имело хоть какое-то значение, – говорит он почти извиняющимся тоном. Сейчас Томое копается в канистрах, расставленных у стены, пытаясь найти ту, которую предлагают ему найти любопытство и логика. Отсутствие ее будет даже более странным, чем присутствие. Маг Арайя ради этих мозгов никого не убивал, только собрал их после того, как владельцы совершили свое деяние друг с другом. Потому то, что является источником сна Томое Эндзе – или реальности, которая случилась полгода назад – должно лежать где-то в этой куче. И конечно, спустя несколько коротких минут, он находит нужную канистру. Он не хотел, чтобы она существовала, но все указывало на это, и теперь он не знает, что и думать. Он улыбается искаженной улыбкой, легко касается ее, очарованный, как будто глядя в кривое зеркало. Доказательство перед ним. Он смотрит на себя. От него тянутся две трубы. Одна идет вниз, другая обрезана. Испорченная машина, ненужный кусок механизма, выброшенный из той обыденности, которую он однажды знал. В тот момент, словно по команде, резкий звук прорывается через повторяющийся шум пара, и Томое ищет его источник: левый локоть, который болел больше, чем все остальные части тела. Он опускает глаза, и видит, что произвело звук. Его левая рука, от локтя, упала на пол. Он не почувствовал, как она соскользнула. Кроваво-красная жидкость вытекает и капает из оторванной культи. Он смотрит в полость, оставшуюся от руки, и видит среди того, что похоже на кости и кожу, металлические объекты. Кажется, шестерни. Они щелкают громче и более беспрестанно, чем раньше, как раздражающие часы, звук которых странно знаком и почти успокаивает. Звук, который он так часто слышал. Томое воспринимает тиканье как старую память, как другое имя, показывающее, чем он является на самом деле: человек, убивший собственную мать, чтобы отогнать кошмар и, танцуя под управлением невидимых нитей, сбежавший с места преступления от стыда. - Я. Разум Томое пустеет, и он не может устоять на ногах. Он хихикает тихо, незаметно, но это превращается в бурный неприятный смех безумца, раздающийся в пустоте стоянки. - Смешно, – с трудом говорит Томое. – С самого начала, с самого гребаного начала я уже был фальшивкой. Он не может думать ни о чем другом. Только откровение, которое он, на каком-то уровне, всегда знал, наполняет его со смехом самоуничижения, его уже нельзя сдержать. «Это все было чушью», - думает Томое про себя. «Я… я и моя семья не имели шансов избежать этой трагедии, даже если бы мы повторили гребаный спектакль миллион раз. У нас не было способа изменить финал. Мы все были просто подделками, управляемыми Арайей. Он знал, что я ничего не смогу сделать, и позволил мне сбежать.» Неустанное тиканье в руке и множество бесплотных голосов от каждого мозга, умоляющих его помочь, жутко раздражают. Раздражают. Заставляют его потерять концентрацию. Сводящая с ума какофония, требующая соскользнуть с твердой истины, которую он только что узнал, истины, которую он так долго искал: что все это – ложь. В отчаянии, он приближается ближе к металлической плите в центре комнаты, голоса становятся громче с каждой секундой. Он поднимает оторванную левую руку и прижимает ее к иссушающе горячей поверхности плиты. Томое издает нечеловеческий вопль, гортанный крик мучения за гранью понимания. Обрубок его левой руки дымит и шипит. Кровь перестает течь, он прижег рану. Тиканье прекращается. Голоса медленно стихают. Боль стреляет через руку и зажигает каждый нерв в теле. Но только на несколько секунд. После этого он поднимает культю с плиты, следы обожженной плоти украшают ее края. Возможно, он уже сошел с ума. Но – по крайней мере, сейчас – он находит решение и вспоминает, зачем вернулся в это безумное место. Хватая ртом воздух и потея сильнее, чем когда-либо раньше, Томое отчаянно ищет лифт и наконец, находит его в углу комнаты. Свет показывает, что он остановился на первом этаже. Он нажимает кнопку вызова и заставляет машину спуститься. Дважды проверив нож в кармане, и забросив меч на плечо своей целой руки, он заходит внутрь. Смотрит назад на комнату, которая бросила ему вызов, комнату, которая наполнена только раздражающей регулярностью звука воды и свиста пара, и укрытая тишиной так, что никто, кроме спящих, видящих сны душ, окутанных в их ложную жизнь, не услышит последние вздохи того, кто умрет здесь. Которая из двух спиралей настоящая : неизменная жизнь или бесконечная жизнь ? Это здание – машина , окутанная обеими сторонами бесконечности , где даже смерть не является вечной остановкой . Ты просто получаешь право попробовать еще раз на следующий день . Идеально поддерживаемый цикл . Интересно , если бы в этом цикле был какой - то изъян , мать убила бы меня ? Убил бы я мать ? Невозможно ответить на этот вопрос . Это была бы не та же жизнь . Это место построено на смерти других . Без нее , у этого места нет смысла . И все же как я мечтаю, чтобы в этой спирали нашелся парадокс. Он загадывает невозможное желание. Томое чувствует, как все его тело кричит о приближении его последних мгновений, но все равно нажимает кнопку, которая унесет его на десятый этаж. Микия Кокуто продолжает бежать так быстро, как только может, давно уже выбившись из сил. Он не тратит время на то, чтобы оглядываться и смотреть, преследует ли его Альба. Наконец, он обнаруживает, что ноги принесли его в холл восточного крыла, и останавливается. «Тупик?» - думает он. Помимо лестниц, ведущих на второй этаж, здесь некуда идти, кроме как туда, откуда он пришел. Остановившись там и осознав, что Альба не следует за ним с такой срочностью, с какой он убегал, он получает мгновение, чтобы собраться и сфокусироваться. «Черт, ну почему я должен был так паниковать?» Хотя он думал, что был готов ко всему, он явно не приготовился к виду того, как голову его близкого друга, с которой он шутил только вчера, раздавят прямо на его глазах. «Я повел себя как любой другой человек в подобной ситуации». Все же оба колена трясутся не только от нервозности, но и от напряжения, вызванного бегом на непривычной скорости, и он опирается на них обеими руками, чтобы успокоиться. «Сейчас я должен найти способ убраться от него». Он быстро осматривает холл, поворачиваясь во всех направлениях. Чуть погодя он слышит тяжелые шаги из коридора, через который он только что прошел. «Это плохо» . Микия снова начинает бежать, теперь более собранно. Он бежит на лестницу, поскольку идти больше некуда, но не успевает подняться и на три ступени, как слышит острый, резкий звук, длящийся не более секунды. В то же время его ноги теряют опору, и он падает на колени. Он тянется рукой к перилам, чтобы поднять себя, но не может этого сделать. Он соскальзывает вниз, назад, на первый этаж, и падает набок на лестницу. Он смотрит на ноги и видит, как темно-красное пятно расползается по его брюкам. «Пробиты сзади», - замечает он слегка отрешенно, как будто это не его ноги. Он не чувствует боли. Пока что. Адреналин работает словно магия, так что раны пока кажутся просто горячими, а не болезненными. - Не торопитесь, юноша. Мы же не хотим, чтобы вы сломали шею, упав с лестницы, правда? У меня на тебя есть планы. К счастью, заклинанию нужно было лишь остановить тебя, а не оторвать ноги. Альба подходит ближе, руки широко разведены в каком-то безумном приветствии. Микия ничего не говорит, только пытается заползти на лестницу, хотя все его внимание приковано к ранам. Несмотря на слова Альбы, кровь льется из ран рекой. Медленно, хотя Микия еще не осознает этого, его сознание сражается в проигрышном бою. - Ты колдун, чернокнижник или, может, работаешь с фамильярами, как и твой учитель? Так призови своих зверушек или страдай от стыда быть недостойным имени мага. Когда Микия ничего не делает, Альба хмурится. - Хм, похоже, наша дорогая Аозаки была не таким уж хорошим учителем. Но я не ждал от нее большего, поскольку в ней куча подобных изъянов. История того, как Ассоциация дала ей титул – тому пример. Ассоциация дает титулы цвета магам, которые, по ее мнению, обладают наибольшим потенциалом. Я знаю, что «Ао» в японском означает «синий», и верная своей фамилии, Аозаки хотела это звание, высшую честь. Но Ассоциация посчитала ее недостойной, дав титул ее младшей сестре, которая считалась настоящей наследницей семьи, и забрала у нее все. Аозаки вступила в Ассоциацию, чтобы превзойти свою сестру в Магии, но даже там она была побеждена. По иронии ей дали титул Красной. Но поскольку «То» в ее имени значит оранжевый, я думал, что ей это подойдет больше. Цвет, который, кажется, абсолютно неспособен соответствовать титулу Красной. Идеально! Альба подходит к основанию лестницы с улыбкой абсолютного удовлетворения и нависает над неподвижным Микией. - Считай, что тебе повезло встретить своей конец в том же месте, где и твой учитель. Я думал, что, будучи учеником Аозаки, ты сможешь хоть что-то показать. Но в итоге ты стал просто разочарованием. Он опускается на колено рядом с Микией и медленно тянет руку к его лицу. В противоположность расслабленному движению Альбы, рука Микии резко приходит в действие. - Что… Изумление Альбы длится лишь миг. Но этого мига достаточно для Микии. Его тело двигается, выпуская руку, обнажая серебряный нож, который был спрятан под курткой. Это серебряный нож для писем Аозаки Токо, принесенный Микией на всякий случай, парень не думал использовать его. Он закрывает глаза и ударяет Альбу. Впервые в жизни он хотел убить и попытался исполнить задуманное. Это было незнакомое чувство, и поэтому он закрыл глаза, чтобы не видеть этого. Жесткость в руке говорит, что нож ударил… что-то. Он знал, что маг в красном был не готов, потом выругался, но оборвал себя. Он не мог уклониться от удара на таком расстоянии. Надеясь, что он не нанес чрезмерно серьезной раны, Микия открывает глаза. Его исчезающее сознание размывает зрение, прежде чем оно собирается в четкую картинку… Альбы, как и прежде нависающего над ним с протянутой рукой, в которой довольно глубоко застрял нож. Его улыбка еще шире, чем прежде. ------------------------------------ --------------------------------------------------- ------------------------------------------------------------------------ Это лишь крошечный момент недоверия для Микии. Но, кажется, что он длится час. - Какой плохой мальчик, так со мной поступил, – издевательски выплевывает слова Альба. – Все это весело, пока кто-нибудь не лишится глаза. Говоря это, он протягивает к Микии другую руку, в этот раз уже спешно. Хватает Микию за лицо, сжимает, слегка приподнимает и ударяет о ступень. Затылок Микии издает глухой звук. Не теряя ни секунды, он снова поднимает голову Микии, и снова опускает ее. И снова. И снова. Каждый раз повторяя одну и ту же фразу. - Весело, весело, весело, весело, весело, весело, весело, весело, весело, весело! Каждый раз сопровождается тем же глухим стуком, оба звука отдаются эхом в пустоте холла. Хватка Микии на ноже слабеет, когда он теряет сознание. Вскоре даже дыхание становится слабее и отчаяннее. На этом месте Альба наконец останавливается и встает. - Наверное, это больно. Так больно, что я разрыдался бы. Я бы позволил тебе жить, но не думаю, что ты вынесешь такой позор. Он вытаскивает окровавленный нож из руки, словно вырывает лист, и кивает самому себе в одобрение собственных слов. - Ну, думаю, я сделал, что собирался. Хотя меня в известной степени интересует маленький эксперимент Арайи, кажется, пора мне возвращаться в Германию. Воздух здесь, в Японии, для меня вреден, – обращается он к неподвижному Микии. Альба отворачивается от тела и начинает уходить, направляясь к коридору, ведущему в центральный холл. Но прежде чем он это делает, он слышит то, чего точно не ожидал. Из того же коридора раздается другой звук шагов, пронзительные удары, он узнает этот звук. Более того, он только вчера его слышал. - Невозможно… Но у него нет времени думать, и вскоре источников шагов стоит в холле, с большим чемоданом в руке. Как и прежде, Аозаки Токо становится на его пути.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 16

- Избавь нас от избитых фраз в духе «но ты мертва!», Корнелиус. Ты маг. Ты все знаешь о телах. О контейнерах. О творении жизни и даровании сознания. Не разочаровывай меня, – говорит Аозаки Токо с горькой нежностью. Альба молчит. Глаза прикованы к ней, руки слегка трясутся. Токо бросает чемодан на мраморный пол со словами «этого должно хватить». Ее ноша - единственная вещь, отличная от прошлого раза. Ее лицо, ее глаза, ее волосы, ее самодовольная улыбка - все то же. Изменился только чемодан. Вчера это был маленький портфель, но сейчас он намного больше. Такой берут в поездку, и в него можно спрятать даже ребенка. - Я приехала так быстро, как только могла, – говорит Токо. – Но, судя по тому, что я вижу, я опоздала. Мне казалось, я четко сказала, что Кокуто не мой ученик, но ты не послушал. Я никогда не учила его Магии. И если тебе интересно, нет, я ни на йоту не изменилась. - Но… Но ты мертва! Я вырвал из тебя жизнь собственными руками! – кричит Альба, кажется, не слыша, что говорит Токо. Он сжимает руки в кулаки, чтобы прекратить дрожать. Он в равной степени изумлен, испуган, зол, хотя изо всех сил пытается скрыть это. Токо спокойна и не желает встречаться с налитыми кровью глазами Альбы, предпочитая вместо этого достать пачку сигарет из кармана. Альба следит за каждым ее движением. И чем дольше фигура действует так же, как Токо, которую он знает, тем сильнее становится бегающий по спине холодок. Не сдержав себя, он кричит: - Тебя не должно быть здесь. Это ошибка. Да! Какая-то ошибка! Ты заблудилась на пути к следующей жизни. Мертвые не должны задерживаться в этом мире. Изыди , дух ! Он поднимает покрытую кровью руку, ту самую, которую пронзил Микия. Его кровь и кровь из раздавленной головы Токо образуют смесь красного с красным. Он взмахивает этой рукой по широкой дуге, разбрызгивая красные капли. Разлетевшаяся жидкость, летя по воздуху, воспламеняется, словно бензин. Всю его оставшуюся злобу он запускает в Токо в этом отчаянном сотворении Магии. Огни закручиваются в воздухе и пытаются окутать женщину, но она мгновенно делает движение рукой, словно притягивая их. И действительно, пламя притягивается к ее руке и замирает прямо перед ней. Ладонь открывается и концентрированное пламя плавает в воздухе над ней, Токо использует его, чтобы зажечь сигарету во рту, а когда она отмахивается от огня небрежным движением, он рассеивается. - Эй, Корнелиус, если не хочешь видеть в этом здании мертвецов, возможно, тебе стоит написать жалобу владельцу. Кончай валять дурака, ты что, не видишь, что я настоящая? Между живыми и мертвыми есть довольно значительная разница. Сигареты например. Она удовлетворенно затягивается и хмурится. - Насчет этой можно сказать, что она весьма паршивая, – хмыкает Токо. То, как обыденно она бросает свои реплики, наконец, заставляет Альбу осознать, что женщина перед ним и правда жива, неизменна по сравнению с оригиналом. Но это только заставляет его повторить вопрос. Уже не от недоверия, а от неспособности понять. Поэтому он говорит: - Но ты мертва. В его голосе слышна нотка уныния. Слова заставляют Токо нахмуриться, она недовольна банальной фразой, ее янтарные глаза высказываются за нее. - Технически, Корнелиус, я умерла. Тело уничтожено, душа отделена от плоти, все дела. - Тогда объясни, почему ты здесь! Она вздыхает. - Я думала, это очевидно. Я замена, только что из коробки, – говорит она без тени абсурда. Услышав это, маг в красном замирает с открытым ртом. - Что значит «замена»? Ты марионетка, раз тебя можно так легко воскресить? Или может… Альба начинает обдумывать другие варианты, другие знания и тайны Магии. Марионетки, которых создают маги, не могут сравниться с людьми. Они могут двигаться как люди, но они скоро выдадут себя - через речь, или действия, или внешность; что-то будет казаться недостающим или неправильным, что - то , что выдаст истинную природу. Это, или части, которые заставляют ее шевелиться, не живы, они лишь умные механизмы, оживленные Магией. Потеря конечности – демонстрирующая кровь и мышцы – раскроет все тайны. Магия не может создать автомат , который содержит искру человечности . Высказывание старого мага из Средневековья, со временем ставшее общеизвестным знанием. Спустя годы, это стало почти правилом. И, несмотря на это, женщина, стоящая перед Альбой, безусловно, была человеком. Конечно, это какая-то копия, но лишенная всех отличительных черт, выдающих поддельность марионеток. И для Альбы это означает, что женщина – настоящая Аозаки Токо. - Я понял! Та, которую я убил, была подделкой! - Продолжай врать себе, Корнелиус. То есть маг, который уделал тебя вчера, был всего лишь моей жалкой имитацией? - Хм. Ладно, она была настоящей. Но тогда возникает парадокс. Ты говоришь, что вы обе настоящие. Как ты объяснишь это несоответствие? – кричит Альба. Он трясет головой, все еще сомневаясь, все еще считая это невозможным. Но как иначе это объяснить? Неужели это возможно? - Аозаки, не говори мне, что… - Динь-динь. И та, с которой ты сражался вчера, и та, что стоит сейчас перед тобой, подделки. Я не знаю, в какой момент реальность стала подделкой. Я не знаю, имеет ли это значение. Губы мага в оранжевом дождевом плаще изгибаются в жестокой ухмылке. - Тогда что ты? Не оригинал? А был оригинал вообще? Но ты называешь себя Аозаки Токо, не так ли? С душой, чтобы использовать Магию, и сознанием! Но все марионетки, которым был дан разум, не могли понять экзистенциальную дилемму их искусственной природы, и кончали жизнь самоуничтожением. Как ты нарушила правила? Как ты продолжаешь функционировать? - Я думаю, все, что были до меня, имели второсортное сознание. Не нужно так пугаться, Корнелиус. Ты называешь меня подделкой, но есть только одна Аозаки Токо. В качестве прощального подарка я позволю тебе узнать, как и почему этим все закончилось. Может, это будет хороший момент для обучения. Чуть напрягшись, она наконец-то встречает взгляд Альбы. - Послушай, Корнелиус. Я, которую ты видишь сейчас, хранилась в мастерской. Это тело активировалось, когда ты убил Токо Аозаки. Всего час назад. Я маг, который торгует пешками и марионетками, так что я с ними и экспериментирую. В одном из экспериментов я создала мое лучшее творение: идеальную кукольную имитацию меня. Не больше, не меньше, чем я сама. Я посмотрела на нее, решила подумать, и пришла к выводу, что, возможно, раз я создала такую вещь, то во мне больше нет нужды. Альба сглатывает, слушая, как кукловод рассказывает свою историю, словно исповедь. Он не верит своим ушам. Ересь по законам Ассоциации магов, чистая и неприкрытая. Почему она не скачет от радости такого достижения, а вместо этого отбросила свое существование? - Нелепость, – выплевывает Альба. – В конечном счете то, что ты создала, не могло быть чем-то большим, чем автомат. Даже если допустить, что ты смогла создать нечто подобное вообще. И если ты действительно достигла этого, почему ты… почему ты не стремишься к вознесению? Почему не целишься выше? Маги никогда не удовлетворяются статусом-кво. Мы ищем, манипулируем, создаем и разрушаем лишь ради последней ступени на этой лестнице. - Эй, эй, ты смотришь на венец искусства Магии. И даже пока меня не было, она продолжала делать то же самое, что делала я. Как это может дать кукловоду надежду на вознесение? - Но это всего лишь теория! Я бы не позволил себе быть выброшенным чем-то новым, пусть и похожим на меня. Даже если бы это было достижение, которое заставило бы мое имя прогреметь на всю историю Магии, этого недостаточно. Я должен наблюдать, иначе в этом не будет смысла! Альба бессвязно кричит, обхватив себя руками, как будто это может защитить от чего-то, о чем он еще не знает. Теперь любой бы увидел различия между магами - между тем, кто позволил мести поглотить себя, и тем, кто отбросил себя ради пути знания. Но Альба отказывается признавать это. - Называй это разницей во мнениях и философии, Альба. Однако нет нужды винить себя. Сказать по правде, я в чем-то завидую тебе. Я не знаю, когда стала такой, какая я есть. Я даже не знаю, которая из «меня» настоящая. Я просто просыпаюсь, когда предыдущая я умирает. Душа помнит все, и потому все в моей голове, все, что я знаю. Детерминизм и энтропия указывают, что я буду действовать так же, как мой предшественник. После этого, возможно, я сделаю еще одну куклу, чтобы убедить себя, что я настоящая. Настоящей может быть та, которую ты убил. Может, она уже мертва. Но это одно и то же, не так ли? Нас нельзя различить. Это квантовая суперпозиция, как и задачка про того кота в ящике. Никто не узнает. Но я думаю, сейчас для нас с тобой важно то, что я здесь, и что сейчас я, во всех смыслах, Аозаки Токо, и если это тебя успокоит, думай, что та, которую ты убил, была подделкой. Мы друг друга поняли? Хорошо! Теперь, перейдем к делу. Она тянется к чемодану. Альба смотрит на своего оппонента, напуганный ее откровением, а не опасностью получить с десяток заклинаний. - Верно, – говорит он. – Вот почему Арайя не убил тебя. Пока ты была жива, следующая твоя итерация не могла включиться и ожить. Токо молчит, только сурово смотрит на мага в красном. Альба уже не сдерживает дрожь. Ему становится все холоднее, когда он смотри в чистые глаза Токо. Он не видит тепла в янтарном цвете, только эффективное намерение убить. Он не знал, что Токо может выглядеть так, как сейчас. Даже в их время в Ассоциации она никогда не казалась настолько кровожадной. И Альба приходит к мысли, что для него Токо, которую он знал, была реальной. Не эта холодная фигура, прячущая так много секретов даже от себя. Нет, не эта ее сторона, которая является безжалостным несравненным магом. И пока он думает об этом, он обнаруживает, что его причины для мести становятся менее значимыми, менее давящими. Ведь он не знал, какому монстру он себя противопоставил или правда ли он ее ненавидел. Токо Аозаки, которую знал он , была совсем другой. - Ты настоящая? – шепчет он последний раз, словно на исповеди. Токо хихикает. - Какое значение это имеет для такой, как я? – шипит она, ее лицо – картинка сладкой злобы. Токо подносит сигарету, которую она держала между пальцами, ко рту. - Теперь вернемся к насущным проблемам, – говорит она, выдыхая серый дым. - Ты сильно ранил моего друга своими играми. Видимо, даже не заметил, как прошел целый час. Альба и правда помнит слова Токо о том, что у нее ушел час на то, чтобы добраться сюда. Он смотрит на парня, лежащего у лестницы. Раны на коленях не изменились. Но таинственным образом раны на голове и кровь из этих ран исчезла. - Что… что это за волшебство, Аозаки? – спрашивает Альба дрожащим голосом. Весь шик его прошлых шоу исчез, и все, что у него оставалось для атаки, испарилось перед лицом ее превосходящего знания. - Ц-ц-ц. Маги не должны просто так говорить это слово. Вспомни: это третий раз, когда я оказываюсь в этом холле. Когда я была тут первый раз, я поставила собственное заклинание. С отложенным таймером, если угодно. Маленький фокус, оставленный на будущее, который я разыграла на сегодняшней вечеринке. Вспомни момент удивления, когда наш малыш Кокуто ткнул тебя ножом. - Это был фокус? – Альба стонет от сожаления, вспоминая тот миг. В его памяти пустота, недостает чего-то, что соединяет случившееся перед атакой парня и после нее. Моментальная петля? Иллюзия, которую кукловод поставила заранее, чтобы манипулировать его восприятием? Он смеется от бессилия - Так я с самого начала играл по твоим правилам, ведьма. Ты должна быть довольна, Аозаки. Хотя я ненавижу признавать это, но я, должно быть, выглядел редким дураком. - Не вини себя. В конце концов, я сама не думала, что умру. Расслабься. Я пришла не за тем, чтобы отплатить за это действие, но ради кое-чего иного. То, что ты и Кокуто оказались здесь, лишь упрощает дело. Токо легонько толкает чемодан ногой и заставляет его упасть на пол. По форме он напоминает угрожающе большой куб. - Если ты здесь не ради мести, то зачем ты пришла сюда? – спрашивает Альба. – Видимо, остановить безумные эксперименты Арайи с Магией? - Холодно. Почему я должна это делать, если проблема и без меня решится? Нет, Альба. У меня дело только к тебе. Как будто придя к тому же выводу, Альба кивает. Но, думает он, почему к нему, если Токо говорит, что не желает ему зла и не хочет вмешиваться в эксперимент Арайи? Почему она выглядит такой напряженной и готовой к кровопролитию? - Почему? Я больше ничего тебе не сделал, – протестует он. - Да сущая мелочь. Я вообще-то уже почти смирилась с твоей иррациональной ненавистью ко мне. Сказать по правде, мне это даже нравилось еще с Ассоциации. Это было доказательством того, что я всегда была лучше. - Тогда почему?! - Все никак не вспомнишь? Причина очень проста: ты назвал меня прозвищем, которое давно перестало быть забавным. В холле раздается звук открывающегося чемодана, и внутри Альба видит темную массу, которая как-то остается нетронутой светом. И внутри видны две вещи… - Давай, вспомни эти слова в Ассоциации, – требует Токо. – Вспомни имя «дикая рыжая». Вспомни, как я поклялась уничтожать каждого, кто произнесет его. И как я это делала. …два фонаря… или два глаза. Увидев их, Альба наконец понимает. Он запоздало ругает себя за то, что не понял этого раньше. Это коробка для пленения магических фамильяров, только больше. И существо в ней, чем бы оно ни было, выбирается из кажущихся бесконечными глубин коробки с несравненной скоростью, чтобы схватить Корнелиуса Альбу шипастыми щупальцами. Он чувствует, как тысячи маленьких ртов откусывают и пожирают его по кусочкам, одновременно втягивая его в коробку, пожирая заживо. Когда остаются лишь шея и голова, глаза Альбы и кукловода встречаются в последний раз. Ее глаза смеются. И он наконец осознает, насколько глупо было даже пытаться соперничать с таким монстром. Он вспоминает последние сказанные ему слова Арайи. Возможно, ему стоило ожидать этого. Последние мысли в медленно пожираемом разуме мага.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 17

Томое Эндзе опирается на холодные стены тесного, вызывающего приступ клаустрофобии лифта, который медленно ползет вверх. Он смотрит в пустоту, в то время как его дыхание с каждой секундой становится все более рваным. С тех пор, как он прижёг культю, чтобы остановить кровотечение, нервы руки не переставали посылать сигналы боли. Зная, что его тело и разум в худшем из возможных состояний, он неспособен ясно мыслить, его разум пуст и затуманен. Ему приходится прилагать серьёзные усилия просто чтобы продолжать нормально дышать. Он ездил на этом лифте лишь один раз, но даже теперь Томое чувствует, как медленно он двигается, неспешно карабкаясь по шахте и заставляя его терять терпение. Томое неосторожно роняет меч. Удар, который он производит, встретившись с полом, возвращает его к реальности. Он тяжелее, чем казалось, и за тот час, пока он висел у него на плече, рука уже успела онеметь. Не имея второй руки, он не может даже вытащить его из ножен, не говоря уже об эффективном использовании. Так что он достаёт нож из кармана и крепко сжимает его, думая, что это лучшее оружие для текущей ситуации. Наконец лифт останавливается. Он добрался до десятого этажа. Когда двери лифта расходятся, Томое выходит в центральный холл. Прямо перед ним – коридор в восточное здание, а позади кабины лифта, невидимый отсюда, находится коридор в западное здание. Томое начинает идти к западному зданию, где потушены огни и лежат настоящие трупы. Он обходит кабину лифта, проходит через коридор и выходит в проход, который описывает окружность вокруг апартаментов Огава. Томое знает, что через несколько минут будет одиннадцать вечера. Вид внешнего мира был тих и пустынен. Все апартаменты и высотки, окружающие это здание, выглядят почти одинаково. Внизу единичные точки садовой зелени смешивается со скучно-серым асфальтом. Это похоже не на район многоэтажек, а скорее на кладбище с увеличенными надгробиями. Хотя его внимание обращено к ночному пейзажу, он определённо чувствует присутствие человека где-то рядом. С глубоким вдохом, взяв себя в руки и сжав нож, он медленно оборачивается в направлении эллиптического коридора, не освещённого ничем, кроме слабого голубого лунного света. Там, отделённый от него расстоянием в две комнаты, стоит фигура в чёрном плаще. Хотя с таким освещением ее сложно рассмотреть, рост и силуэт человека не оставляют места для сомнений. Срок мучений вырезан на его лице. Маг, Арайя Сорен. В тот же миг Томое замирает. На момент его дыхание успокаивается, боль уходит, сознание засыпает, и всё замолкает. Он беспомощно стоит и не двигается. Но он рад этому моменту передышки, за который он может удвоить свою волю. - Арайя! Хотя он не может ничего сделать и лишён свободы действий, Томое говорит уверенно, называя имя своего противника как доказательство их равенства. В этот раз он не дрогнет. Черты Арайи мрачнеют в ответ на эту наглость. - Почему ты вернулся? – спрашивает маг тяжелым голосом. Томое не даёт ответа и только смотрит прямо на него, в глаза, которые, кажется, лишены всякого света. Всё, что он может сделать – это не отворачиваться. -Тебе здесь нет места. Твоя замена подготовлена, и в твоём приходе нет необходимости. «Почему я вернулся?» - думает Томое. «Ну, первый раз потому, что Рёги привела меня сюда. А сейчас…» - Спасти Рёги Шики, верно? – издевательски спрашивает Арайя. – Глупец. Не думай, что твоё сердце принадлежит тебе. Если ты ещё не осознал этого, ты всего лишь марионетка. Ты чувствуешь, что не можешь жить, будучи отделённым от этой спирали? - Что… - Это правда, что ты сбежал из спирали существования. Томое, который умер, умер в результате действий его семьи. Но это было не для тебя. Ты думал, что убежал. Ты был в отчаянии. Ты даже подумывал о самоубийстве, и так бы и поступил, если бы остался один. Но у тебя была роль в этом представлении. Роль, ради которой ты был создан. Скажи мне, ты знаешь её? Томое хочет кричать и не слушать ложь Арайи, но не может найти сил для этого и лишь неподвижно стоит. Лицо мага не меняется, глаза всё насмехаются над его бездействием, и он продолжает: - Это был финальный бросок монеты. И я достиг успеха, поскольку то, как ты исполнил свою роль, превзошло все мои ожидания. Не зная меня, ты привёл Рёги Шики сюда, к её концу. Хотя мои ожидания были минимальны, ты бросил им вызов. И хотя я вознаградил тебя, убрав поводок, похоже, ты всё равно должен был вернуться. Не пойми неправильно - ты не можешь совершить действий, которые я не направляю. Ты жаждал Рёги Шики не по собственной воле. Я добавил лишь одну вещь в твою сущность после первого побега: заманить Рёги Шики и оставить её в неведении. Не имея возможности возразить словам Арайи, Томое обнаруживает, что ему трудно стоять. Потому что глубоко внутри он знает, что это правда. Как мог такой, как Томое, который никогда раньше не любил, внезапно взять и влюбиться в Рёги? С их первой встречи он чувствовал, что невыразимый импульс направляет его, веля следить за ней и интересоваться ей. - Теперь ты понимаешь? – говорит Арайя. – Ты заставил Рёги Шики прийти сюда, но это решения не были твоими. Ты всего лишь собрание воспоминаний одного дня в этой карманной реальности. Ничего до и ничего после. Твоя так называемая воля - это иллюзия, поддерживаемая заблуждениями. Для твоей жизни нет другого места. Ты бессилен, и потому, в отличие от фантазий, которые ты лелеешь в своём сердце, у тебя нет шансов остановить меня. Сейчас, как и до этого, слова мага покрыты налётом магии. Его искусственное создание, один день, который он проживал сотни раз, заблуждения о прошлом, на которое он полагался, и будущее, на которое он надеялся – всё рушилось в уме Томое. Его чувства к Шики и к его погибшей семье, его человечность – всё было искусственным. Только начало и конец однодневной драмы, которую он раз за разом проживал, остаются неизменными. И даже им, думает Томое, – даже им нельзя доверять. - В итоге даже твоя смерть не стоит моего внимания. Исчезни и больше не появляйся, – говорит Арайя глубоким, командным голосом. Кажется, он теряет интерес к Томое после того, как сказал то, что должен был, и отворачиваясь от парня. Но против откровений, которыми атакует Арайя, Томое выставляет лишь неожиданную улыбку. - Что за хрень ты несёшь? Мне плевать на всю эту чушь, – говорит Томое, но если он хоть немного задел мага, тот этого не показал. - Сейчас я понимаю это. Я не хотел признавать, что был слаб, как и ты, но мне нужно принять это. Кроме того, реальность или подделка, в итоге это не важно. Важно то, что идёт после. По крайней мере, я знаю, что я Томое Эндзе. Даже если у меня нет прошлого, достаточно того, что я думаю, что оно у меня есть. Мне это даёт всё, в чём я нуждаюсь. Он жуёт пустым ртом, обнаруживая, что это помогает концентрироваться. - Мне правда нравилась Рёги. Плевать на причину. Пока это продолжалось – было весело, хотя я не мог ей ничего дать. И если ты говоришь, что это все было из-за тебя, я должен благодарить тебя, что ли? Томое щёлкает языком, вспоминая всё о Рёги Шики. Это похоже на другую жизнь. Каждый раз, когда он представляет её, щелканье шестерней и рычагов, поместившее его в эти обстоятельства, словно исчезает. «Этот парень, Микия, был прав», - думает Томое. «Иногда важнее думать о себе» . Ему нужно было прийти сюда. Шики – лишь часть причины. Он должен был узнать всё, что было ему открыто этой ночью. Смириться с ценой. Может, найти искупление в том немногом, что он может сделать. «Но я всё равно должен сделать это». «Прости меня, Рёги. Похоже, я не умру за тебя в итоге. Я рискну жизнью ради себя» . Про себя он шепчет извинение, и потом мысли о Рёги Шики покидают его голову. - Называй меня подделкой сколько угодно, Арайя, – провозглашает Томое. Выражение лица Арайи, наконец, меняется, пусть и едва заметно - слабо поднимается бровь. - Ты пойдёшь против своей природы? Это путь глупости и высокомерия. Он не изменит правды о тебе, – презрительно отвечает он. - Может и так. Но, по крайней мере, моя душа настоящая, – тихо бормочет Томое, слова подхватывает ветер и уносит в ночь. - Время разговоров давно прошло. Томое кивает, медленно и решительно, втайне соглашаясь. Маг поднимает руку в знакомом жесте, словно сигнализируя врагу о его надвигающейся смерти. И как только Томое видит это, он сдерживает стук зубов. Он знает, что он будет убит. Но по крайней мере, он вернёт хотя бы часть долга. Это не самоубийство. Это ради его родителей, и ради мёртвых и умирающих в спирали ложного мира, и ради него самого. Томое не хочет умирать. Но есть вещи, ради которых стоит умереть. Время бежать . Бежать и предстать перед истиной . Бежать так же , как в моей памяти . Бежать как стрелки часов , или меняющиеся времена года . Бежать , чтобы я не оставался в том же месте каждый раза . Будь то сон , который не существует на самом деле , он даёт мне решимость , которая для меня вполне реальна . - Арайя, я убью тебя. Сжав нож изо всех сил, Томое Эндзе срывается с места. Он целится лишь в одно место: сердце Арайи Сорена. Он видел, как Шики ударила туда же, и думает, что повторив это, сможет убить мага. Так что Томое бежит, пытаясь пролететь те шесть метров, которые Шики однажды покрыла за две или три секунды. Он отталкивается от пола с взрывом силы, вспоминая спринты, которые он повторял раз за разом на стадионе в школе. Он ещё покажет своё лучшее время. В пространстве вокруг Арайи, формируется круговой периметр – все так же, как и в бою с Шики. Однако, в отличие от трёхслойного поля, которое он тогда использовал, Арайя вызывает только одно, видимо, чтобы унизить Томое. Конкретно это поле распространяется всего на метр от мага. Томое не знает, как обойти его, так что он вступает прямо в барьер. Со скованным рывком его тело замирает на месте. Сила, которая ещё секунду назад наполняла ноги Томое, исчезает вмиг. Он неподвижен, неспособен хоть что-то сделать. Хмурясь, Арайя делает ленивый шаг вперёд, внушая Томое тяжесть ситуации. Его протянутая рука медленно хватает голову Томое. «Бесполезно, да?» - думает Томое, закрывая глаза. Но он отказывается сдаваться. - Моя семья не заслужила такой смерти. Они не были настолько плохи, чтобы заслужить насильственную смерть! – кричит он, сражаясь с невидимыми цепями изо всех сил, и не волнуясь о том, что его ноги могут сломаться пополам. Главное – не умереть вот так. «Я не никчемен» . - Я существовал! Я жил! – кричит Томое, вливая последние силы в побег. Он слышит треск, затем резкий рывок, и потом вспышка боли от отрываемой ноги. Он начинает падать, но превращает это момент в последнюю атаку. Пройдя под рукой Арайи, он направляет руку с ножом в беззащитную грудь мага, сталь сияет и, кажется, оставляет серебряный след в воздухе. Парень попадает в цель. Но это единственное, что происходит. - Глупец, – говорит Арайя голосом, в котором слышится сожаление. Он отводит руку назад, чтобы ещё раз схватить голову Томое, равнодушный к удару в грудь. В этот раз захват очень крепкий, почти разрушительный. - Ты не Рёги Шики и у тебя нет её Глаз. Ты не осознаёшь, что знания о смерти недостаточно, потому что есть ценность и в зрении. Ты не можешь реализовать мою энтропию, не видя этого. Теперь мышцы мага начинают сжимать голову парня. Рука Томое, державшая нож, вынуждена убрать его из груди врага. Он легко выскальзывает и падает на пол с лязгом, а рука, которая несколько секунд назад крепко держала его, безвольно опускается. - Ты никогда не знал, почему был выбран, – сурово рассказывает Арайя. Томое не удостаивает его и каплей внимания. Рука, кажется, забирает у него последнюю волю к жизни. - В последние секунды ты заработал это знание, так что слушай внимательно. Все вещи имеют импульс, который направляет и формирует их существование. Первичный импульс, хранимый и обрабатываемый в Записях Акаши, что мы, маги, называем «исток». Я знал, что ты убьёшь свою мать и впадёшь в отчаяние, потому что твой исток мне известен. И снова Томое не отвечает. Арайя поднимает тело Томое за голову, и голосом, промораживающим до костей, говорит: - Знай же: ты не был способен ни на что. Потому что твоим истоком была «никчёмность». В то же мгновение, какая-то магическая сила, словно приказ, проходит через руки Арайи. Эта сила входит в тело Томое Эндзе, и он начинает окончательно исчезать из этого мира, обращаясь в ничто. После разрушения Томое Эндзе, маг Арайя Сорен неподвижно стоит в коридоре десятого этажа. Он знает, что время не за горами. Он приготовил тело, которое использует в своих целях, и его душа готова перенестись, оставив эту ущербную плоть. В отличие от кукловода, которую он однажды знал, его душа не перенесётся в какой-то подобный сосуд. Он в таковом не нуждается, поскольку он никогда не ведал смерти. Он знал гниение и разложение, но его душа толкает его вперёд к великой цели, и так он выживает. И в конце он одинок. Это тело будет медиумом вознесения или смерти, ибо нет другого пути. Посему его предельное внимание к осторожности может быть прощено. Ещё немного, и он покинет этот ложный материальный мир, душа перенесётся в сосуд девушки, соединённой со спиралью Истока, откуда он сможет управлять реальностью. Внизу как вверху. Процесс уже начался. Но прежде чем это случится, осталась ещё одна проблема, которую нужно решить. - Так ты пал, Альба, – ворчит Арайя безжизненным голосом. Поначалу он стоит в неосвещённом коридоре, но одной мыслью он заставляет себя провалиться сквозь пол, словно ныряя в глубокое море, и, кажется, отходит ко сну. Пока тело Арайи остаётся на десятом этаже, его сознание путешествует вниз. Без формы или тела, он наблюдает за происходящим в холле восточного крыла, на первом этаже. Помимо мага Аозаки Токо, там лежит парень по имени Микия Кокуто. Токо обрабатывает раны лежащего парня, но Корнелиуса Альбы нигде не видно. Как и следовало ожидать. Он готовится вернуться в своё тело, но что-то его удерживает. - Куда ты собрался, Арайя? Подглядывать – дурной тон, – говорит Токо, щелкая языком. Она оборачивается через плечо так, словно видит Арайю, хотя он лишён формы. Она у подножия лестницы, в то время как он наблюдает сверху. Как и ранее, они стоят друг против друга. Хм . Так у тебя и вправду была вторая кукла , как я и думал . Значит ли это , что та ты была просто подделкой ? Голос Арайи раздаётся эхом по холлу. Но нет ни звука. Только Токо может слышать раскатистый голос. Услышав вопрос, она вздыхает. - Сначала Альба, теперь ты. Вы оба так любите придираться к мелочам. Всегда спрашиваете «в чём разница между тогда и теперь», и никогда ничего не говорите по делу. Интересно, как долго ты планируешь задавать вопросы. - Склонность твоего рта сыпать оскорблениями осталась неизменной. Так ты сразишься со мной ещё раз? - Нет, спасибо. У меня нет шансов на победу в этом здании, – честно отвечает Токо, отворачиваясь от присутствия мага, решая, что забота о лежащем без сознания Микии важнее беседы с Арайей. Она достаёт из-под плаща бинт и начинает оборачивать его вокруг ран на коленях парня. Это твоё решение ? Фамильяр , находящийся в этой коробке , может победить меня . - Я скромно откажусь. Если я выпущу этого фамильяра на свободу, он может поглотить всё здание. Ассоциация заметит это, и на такое они точно не закроют глаза. После всех проблем, через которые я прошла, я бы не хотела, чтобы это всё пошло насмарку. Токо не оборачивается. - Я проиграла, когда умерла. Я принимаю это. Получишь ли ты тело Шики и своё заклинание или нет, мне не важно. Если и был кто-то, кто мог тебя остановить, это точно была не я. Ты все ещё безнадёжно полагаешься на Контр - силу ? Даже сейчас ? Я уже говорил тебе , она не вступит в игру . Токо качает головой с жалостью, а не с отрицанием. - Может и так. Может, в этот раз ты на самом деле победил. Я не знаю, что ты будешь делать, достигнув Спирали Истока. Нам говорили, что маги, достигшие реальностей выше этой, там и оставались, не возвращаясь в материальный мир, оставшийся внизу, сбрасывая воспоминания, как отсохшую кожу. Но ты воображаешь себя иным. Ты изменишь реальность, бросишь свою тень на эту сторону. Внизу как вверху. Ты думаешь, что ненавидишь человечество настолько, что хочешь спасти его. Если это так, ты сотрёшь себя сразу после вознесения. Но на самом деле ты не ненавидишь человечество, Арайя. Ты только любишь понятие Платонического человека, которое, по-твоему, укрыл в себе. Это потому ты не можешь простить мир страданий, который видишь. Твое желание спасти их просто смешно. Ты хочешь спасти заблуждающегося себя. Арайя отвечает не сразу. В этот момент все общие цели, которые, по их мнению, их связывали и к которым, по мнению Арайи, он мог апеллировать, по-настоящему разорваны. Когда он говорит, он говорит голосом, полным скорби. Тогда нам не о чем говорить . Ибо я вижу только один путь к спасению . Прощая , Аозаки . Я не могу оставить доказательств моего прибытия в Спираль Истока . Только утешай себя знанием того , что ты была тем , кто пытался остановить меня , и найди в этом значение . Сознание мага собирается покинуть холл и чувства Токо Аозаки. Всё ещё не оборачиваясь, она внезапно спрашивает: - Постой, Арайя. У меня есть один вопрос. Ты сделал копию Тайджиту, чтобы содержать Тайджиту , верно? Конечно . Я создал эту карманную реальность именно для того , чтобы не дать Рёги Шики сбежать . Всё остальное является лишь дополнением к этой цели . Хотя Арайя отвечает с абсолютным спокойствием, Токо начинает хихикать, сперва пытаясь изо всех сил сдержать себя. Не сумев успокоиться, женщина-маг начинает смеяться в голос, с издёвкой, смехом несдержанным и даже в чём-то шокирующим. - Ага, это здание – одна большая куча магии, верно? Закрытая реальность, чтобы спрятать Шики и твой эксперимент от Ассоциации, от меня, от консенсуса. Тюрьма! Тюрьма, чтобы не дать Контр-силе начать действовать. В теории все верно, Арайя. Но какая жалость! Ты совершил фатальную ошибку. Арайя не может понять смысл сказанного Токо. Я не допускал ошибок . В его голосе не слышно сомнения, только уверенность. Между приступами смеха Токо пытается пояснить: - Да. Воистину. Идеально наложенные, по меркам любого мага, заклинания. Но вспомни, Арайя. Что, если твоё допущение было ошибочным? Ты изолировал Шики не в комнате в этом здании, но внутри самого здания, да? Заклинание на грани волшебства, которое отрезает её от обычного мира, запирая её в лемнискатовое пространство, из которого невозможно сбежать. Тюрьма, которая выдержит применение любого оружия. Это прекрасно созданный шаблон для такого знатока таинств барьеров, как ты. Ты думаешь, что поймал её, и твоё внимание ослабевает. Но видишь ли, Арайя, это не защита против неё. Мы, маги, можем быть тем, что вызывает отвращение реальности, парадокс на шаблоне мира, но Шики – жнец для таких необычных существ, как мы. Даже сейчас она работает против тебя. Её слова беспокоят наблюдающего мага, и он чувствует, как его разум замирает. Определённо, талант Шики лежит не в убийстве физических вещей. Многие оружия, которые создало человечество, подошли бы для этого лучше. Это её способность обращать энтропию на любые вещи, даже те, которые не знают концепта жизни такой, как знаем её мы, концепты и мысли без тела, обращая всё в абсолютную пустоту. Та , что несёт энтропию всему . Это её способность. Она заключена в бесконечном небытие. Арайя думал, что, не имея формы, это место предотвратит попытки освободить её физически. Но Мистические глаза, которыми обладает Рёги Шики, дают ей силу и против бесформенного. И Арайя осознаёт это слишком поздно. - Теперь ты понял, Арайя? Может, лучше бы ты запер её в бетонной клетке. Материя, наделённая формой, держится дольше, когда она направляет на неё энтропию, и потому она использует оружие. Но вряд ли даже материальная тюрьма надолго сдержала бы её. Но твоя клетка не столь прочна. Ты отнёсся к ней как к магу, но теперь твоя ошибка дорого тебе обойдётся, потому что сейчас она рвёт её зубами и ногтями также легко, как мясо. И скоро ты станешь свидетелем её побега! С последними словами, Токо, наконец, оборачивается к Арайе. Но прежде, чем он может понять, что говорят ему глаза женщины, его сознание тает и притягивается к его телу. Пока Арайю втягивает в тело, он чувствует раскаты неправильности. Он чувствует незнакомый холод, от него немеют кончики пальцев. Пот на лбу словно издевается над холодом, бегущим по телу, и даже внутренности полностью остановились, предупреждая его о грозящей опасности. «Оно было разорвано», - думает он, не веря своим мыслям. Но ему придётся столкнуться с правдой. Ибо он чувствует, что где-то в здании что - то только что вырвалось на свободу. Закрытое пространство, которое он создал, теперь разрушено одним точным ударом. Хотя воля Арайи контролирует его тело, она также имеет симпатическую связь со всеми почти живыми элементами здания. Каркас – его плоть, проводка – его нервы, трубы – его вены и артерии. И боль от их разреза отражается в тело владельца, боль настолько сильная, что даже Арайя не может её игнорировать. И потому он теряет концентрацию, прерывает заклятие видения на первом этаже и возвращается в тело, словно выдернутый чьей-то рукой. - Что происходит? – ворчит он, вытирая пот с бровей. Холодок бегает по спине. Маленькие паучки, бегающие вверх и вниз крошечными лапками. Это предвестник тошнотворного чувства, которого он не чувствовал многие годы. - Стань неподвижен, Арайя Сорен, – ругает он себя за минутную слабость. Но феномен не останавливается. Таинственная сила, которую он ещё недавно направлял через своё тело, потускнела, и Арайя не может изменить нити реальности, как делают маги. Он чувствует, как приближается обретшая форму смерть. Неожиданно раздаётся низкий рокочущий звук. Он раздается из холла. Это знакомый звук работающего лифта, несущего что-то на десятый этаж. Спустя мгновение, звук прекращается и возвращается тишина, снова разрываемая звуком открытия дверей лифта. Сухой, тихий, повторяющийся звук. По мраморному полу раздаются шаги, по мере приближения их размеренные щелчки становятся все громче. Не тратя времени, Арайя направляется назад в холл. И там, хотя ему сложно поверить своим глазам, он видит ту, кто только что вышел из лифта. Она предстаёт перед ним, свет из холла позади превращает фигуру в силуэт, но белое кимоно и кожаную куртку, которая явно к нему не подходит, трудно не узнать. Маг видит вороные волосы, выглядящие мокрыми и неухоженными, как будто владелица только что пробудилась от долгого сна в озере. И обычно чёрные, пустые глаза теперь пылают синим цветом Таинства. В одной руке она держит рукоять меча, медленно, с любовью вытаскиваемого из ножен. Даже в давящей тьме ночи клинок сияет. Достав меч, она лениво взмахивает им и оставляет его покоиться у её бока, в то время как сама идёт вперёд, скользя, словно солдат по кровавому полю битвы. Вернувшаяся Рёги Шики несет спокойствие, предвещающее смерть всему вокруг.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 18

Шики останавливается сразу за выходом из коридора. Меч опущен к полу, сама она смотрит на мага в черном издалека, отделенная от него расстоянием примерно в десять метров. - Я не понимаю. Как ты уничтожила мой барьер, Шики Реги? – спрашивает Арайя, его лицо искажено гримасой боли. Это вопрос, который он мысленно задавал уже много раз. И хотя он подозревает, что знает ответ, он все равно спрашивает так, чтобы его тяжесть стала более реальной. Девушка перед ним - та же девушка, которую он прошлой ночью отправил в бессознательное состояние, сломав несколько ребер. В замкнутом пространстве, находящимся меж стен здания, она пробудилась и разрушила барьер с помощью рук, создав ими свое собственное волшебство. “ ” противоположно бесконечности. Концепт бесконечности переплетен с концептом конечного существования. Это и есть то конечное существование, конец всего, который Реги Шики наблюдает Мистическими Глазами, и тот же конец, разрезав который, она заставляет энтропию работать быстро, почти мгновенно. Тюрьма, в которой она содержалась, была бесконечным, непостижимым неевклидовым пространством. Но нет настоящей бесконечности. Только концы, к которым приводят и мистические, и механические процессы. Единственное отрицание конца, которое существует, это истинное ничто - “ ”. Для этой девушки пространство было не больше чем комнатой, дверь которой была не заперта и не охранялась. Арайе стыдно признавать этот факт. - Кто-то должен был сообщить тебе, – возражает он. – Я нанес тебе слишком серьезную травму, ты не могла так быстро исцелиться. Почему твое тело все еще двигается? Почему ты пробудилась? Почему ты не осталась во сне еще на несколько бесценных минут? – голос Арайи груб, единственный знак злобы, который он показывает. Барьер не имел значения, думает он, но если бы она полежала мирно еще несколько минут, все было бы решено. «Она вернулась к жизни сама или кто-то разбудил ее?»Вопрос в голове Арайи звенит снова и снова.«Кто-то разбудил ее, сообщил ей, что она заключена и рассказал секрет освобождения? Проклятая Магия Аозаки Токо? Нет, у нее не было времени, ей пришлось сражаться со мной в первый раз, и с Альбой во второй.» Он погружен в мысли, перебирая вероятности. Он смотрит на ладонь руки, той самой руки, которая стерла Томое Эндзе всего лишь несколько минут назад. Возможно, самых решающих минут, которые он когда-либо проживал. - Это был Томое Эндзе? – высказывает догадку Арайя, выплевывая имя так, словно это могущественное проклятие. Шики только качает головой. - Нет, Эндзе не имеет отношения к моему пробуждению. Никто не имеет. Я сама проснулась. Эндзе не нужно было даже приходить сюда, – тихо говорит она. Ветер гуляет по коридору за спиной Арайи, теребя его плащ и заставляя колыхаться волосы Реги. - Но надо отдать ему должное, он – причина твоего провала. Когда Шики говорит это, глаза Арайи сужаются от любопытства, в то время как он обдумывает ее слова. Допустив, что что-то может остановить его, он решил, что это будет Шики или Токо Аозаки. Но никак не марионетка, которую он сам дергал за ниточки. - Невозможно, – заявляет Арайя. – Он не мог ничего сделать. Он хорошо отыграл свою роль марионетки, приведя тебя сюда. - Верно, он никогда не имел реальных шансов. Но, может, забудешь об этом «он всегда был марионеткой»? Ты выглядишь так, будто вообще не хочешь признавать реальность, раз продолжаешь верить в такое. Арайя не может ответить, потому что знает, что это правда. Когда Томое Эндзе сбежал из созданного им цикла, Арайя подумал, что его можно использовать. Он включил парня в свой план. Но его побег сам по себе никогда не был частью исходного плана. Разве это действие не идет против всего, что Арайя говорил? И это ускользнуло от мага, но позволило повлиять на план, который он так долго вынашивал. - Ты заметил эту маленькую занозу в плане и решил использовать ее, – говорит Шики. – Но маленькая ошибка делает в нем кучу дыр. Он тот, кто притащил меня сюда, верно? И угадай, кто сейчас портит твою вечеринку? Просто его побег был уже весьма значимым. Она делает шаг вперед, лениво, почти что пьяно, и это выводит мага в черном из равновесия, чтобы он засомневался, поднимать ему руку или нет, как он обычно сделал бы. Арайя чувствует в ней что-то неправильное, что-то иное. Он понятия не имеет, откуда она узнала о разрушении Томое Эндзе, и может только гадать. Эмоция, исходящая от нее… ненависть? «Пустяковое различие», - заключает Арайя. «Простая смена мыслей не изменит разницу между нашими возможностями» . И, тем не менее, Арайя ничего не может поделать с тем, что он видит ее как совершенно другое существо. Шики продолжает ее тягучее продвижение. Она даже не выглядит готовой к бою. Она снова говорит: - Честно говоря, мне плевать на тебя. Но ты не так давно устроил мне нелегкое испытание. И я думаю, что должна вернуть должок. Так что ты умрешь здесь, этой ночью. Она сонно смотрит на мага, ее глаза не так остры. - Но знаешь что? Это первый раз, когда меня не возбуждает мысль об убийстве. Хотя я понимаю, что исход этого боя будет висеть на волоске до конца, я даже смеяться не могу. Меч в руках Шики щелкает, когда ее расслабленный хват меняется на более жесткий, более уверенный. Медленно продвигаясь, она продолжает смотреть вперед, а меч покоится рядом, рукоять на уровне талии, а клинок указывает вниз. Это наконец заставляет мага поднять руку, создавая три круговых линии, традиционно окружающих его по периметру. - Очень хорошо. Если это то, что ты хочешь, – Арайя говорит, готовясь к бою. – Твоя смерть лишь слегка задержит меня в глобальной схеме. С самого начала не стоило надеяться взять тебя живой. Я найду способ воскресить тебя и перенести свою душу. Хотя это тело может умереть, это незначительная цена за возможность достигнуть спирали Истока. Шики не отвечает. Но вместо этого останавливается, увидев круговой периметр. Дистанция между ними несколько сократилась. Внешний круг Арайи имеет радиус около четырех метров. Шики останавливается за два метра до границы. В мгновение маг чувствует, как жажда крови Шики меняется от холода зимы до летней жары, чувствует, как она окутывает коридор и заставляет встать волосы дыбом. Но даже почувствовав это пугающее изменение, даже зная возраст, качество и уровень меча в ее руках, он уверен в поражении Шики. Ее мастерство меча ничего не решит. Но Шики чувствует что-то иное. Если маг больше не думает о взятии ее живой, то он не позволил бы ей приблизиться. Нет, он бы убил ее издалека. Арайя все еще надеется, что захватит ее живое тело, и это та маленькая деталь, думает Шики, дает ей преимущество. Остановившись перед барьерами, которые создал Арайя, Шики готовится. Вторая рука также хватает рукоять меча. Спина слегка опускается, вместе с центром масс, сжимаясь как пружина, готовая распрямиться. Все следы лени, еще недавно владевшей ею, исчезли. Она поднимает острие меча, направляя его в горло врага. Самая базовая стойка в любой дисциплине фехтования. Стоя напротив мага, она закрывает глаза и кивает. - Теперь я знаю, – мягко говорит она. – Я не хочу тебя убивать. Я просто не могу выносить мысль о твоем существовании. Ее последние мысли для убийцы Томое. Аромат убийства наполняет воздух, и Шики, и Арайя чувствуют его, позволяя ему пройти сквозь них в одно сладкое мгновение. А в следующее мгновение дан невидимый сигнал к началу битвы, и дуэль начинается. Вспышка, глаза Шики открываются. Арайя направляет ману в его вытянутую руку, его мотивацией в этот раз служит не уверенность, которая переполняла его в предыдущих драках, а редкая, почти чужая эмоция, которая крепко держит его с того момента, как он увидел Шики, идущую по холлу: эмоция ужаса. Поэтому он понимает, что должен убить ее здесь и сейчас. - Шуку ! – рычит он со злобой, сжимая руку в кулак, определяя пространство вокруг Шики, которое он раздавит. Задержка между формулой и проявлением заклинания так мала, что ее можно считать несуществующей, и одного произнесения должно быть достаточно, чтобы избавиться от девушки. Но Шики ожидала его заклинание. В мгновение ока меч взлетает высоко над головой. С той же быстротой она опускает его вниз в яростном ударе. Заклинание проявляется лишь на миг, после чего Шики убивает его также, как звон клинка, разрубающего воздух, полностью глушит громовой голос Арайи. Маг пытается повторить заклинание. Ему нужно только снова открыть ладонь и потом сжать ее. Но он слишком медлителен, чтобы среагировать. Он еще не начал говорить, даже не подумал о наложении заклинания, а Шики уже срывается с места. Она отводит меч в сторону на уровне талии – боковая стойка, позволяющая производить широкие взмахи – и бежит к цели. Перед боем Арайя считал потерю одного поля допустимой, думая забрать Шики со вторым. Но сейчас ее ослепительное наступление уничтожает два поля в быстрой последовательности атак; два шага и два взмаха, грациозно нанесенных с обеих сторон. И она все еще наступает. Она только что сократила шестиметровое расстояние до нуля. Еще один шаг, еще один вдох, совпадающий с еще одним ударом, чтобы закончить игру. Меч приближается к Арайе справа, и он видит диагональное движение клинка. Ее скорость заставляет рассматривать время дискретно, а не непрерывно. Атака похожа на предыдущие две, и знание этого позволяет Арайе увернуться, отпрыгнув назад в коридор, увеличивая дистанцию между ними. Краткая пауза, в которую маг изучает своего оппонента взглядом. С губ Шики на подбородок стекает одна струйка крови. Но Арайя знает, что она еще ни разу не получила удара. Значит, это вчерашние раны. Сломанные ребра, повреждения внутренних органов. Все еще в хрупком лечащемся состоянии они должны были открыться заново, и теперь даже ходьба выталкивает кровь из ее горла. Она явно травмирована, и, тем не менее, танцует с такой целеустремленностью. Арайя позволяет правой руке покоиться рядом с боком. До тех пор, пока не осознает, что у него нет руки. От плеча до груди, виден четкий след разреза, а на полу лежит отрезанная рука. Его манипуляции с пространством позволили ему отступить быстрее, чем это смог бы сделать любой другой человек, и все же Шики смогла нанести удар настолько идеальный, что даже владелец руки не заметил ранения. - Что за существо… Арайя оставляет вопрос неоконченным. Игнорируя рану, он фокусируется на противнике. Удар мог стать смертельным. Если бы не было третьего барьера, удар рассек бы его пополам. Но он замедлил атаку Шики настолько, что маг смог спастись. Но вместе с тем Арайя очарован полным отличием Шики от себя вчерашней. «Это злость на то, что я сделал с Эндзе? Нет, точно нет» . Он щурится, глядя на девушку в белом кимоно. Неожиданно она выпрямляется и убирает одну руку с рукояти, расслабляясь, превращаясь в девушку из прошлой ночи. Свободная рука прижимается ко рту и она дважды кашляет. С руки капает выплюнутая кровь. «Если бы ей не приходилось сражаться с такими серьезными травмами, - рассуждает Арайя, - она бы не давала мне передохнуть». - Ты меняешься, когда меняешь оружие, которое держишь, – изумленно заключает маг в черном. Это причина, по которой она кажется настолько иной. Ее обширный навык в фехтовании меняет ее, вводя практически в состояние транса. Ее разум разделяется также, предполагает Арайя, как у воинов прошлого, тренирующих сознание, чтобы превратить свои тела в оружие. Бой был убийством и выживанием, снаружи это было нормой. - Хм. Форма самогипноза вроде той, которой пользуются маги во время колдовства, – бормочет он, стараясь сдержать в голосе идущую от правой руки боль. Шики пожимает плечами - Называй это как хочешь. Арайя проклинает себя за то, что не заметил неожиданную перемену в ее поведении. «Стоит ей открыть глаза – как это и случается. Подумать только, династия Реги все еще обучает таким грубым дисциплинам». Он знал и то, что Шики покрыла расстояние одним шагом не случайно. Ее движение, танец ее меча, внимание - все сфокусировано и работает над тем, чтобы превратить ее в смертоносное живое оружие, и она была единственной, кто знал об этом. Маг думал, что ее инструментами являются только Мистические Глаза Восприятия Смерти и нож, но на деле навык фехтования был намного серьезнее. - Ты обманула меня, Реги Шики. Я думал, ты показала все, на что способна, когда танцевала с Асагами Фуджино. Но я вижу, у тебя остался последний козырь в рукаве. Шики медленно качает головой. Подтверждение это или пренебрежительное отрицание, Арайя понять не может. - И вот мы, наконец, встретились, – кричит он, зажимая открытую рану на своей бывшей правой руке. Девушка в белом кимоно улыбается, первая по-настоящему ласковая улыбка, которую она показала. Улыбка, означающая конец. Возвращаясь в исходное жесткое положение, она бежит к Арайе, словно выпущенная стрела. Он знает, что Шики может читать его, знает, что ожидать, поэтому он не сможет уклониться от следующего удара. Но он не позволит ей так легко наращивать преимущество, только не в его мастерской. Он использует свой шанс, пытаясь встретить атаку Шики. Делает шаг вперед и кричит: - Дакацу ! Одновременно Арайя поднимает левую руку, пытаясь блокировать атаку Шики. Он надеется, что сарира – священные останки набожных мастеров, заключенные внутри - отведут большую часть урона. Даже ей будет нелегко увидеть линии энтропии. Меч Шики сталкивается с его рукой, и в мгновение ока Арайя видит, что удар был блокирован. Осознав это, он не теряет времени даром. Маг оживляет отрезанную руку импровизированным заклинанием, заставляя ее полететь к Шики с неестественной скоростью. Она скользит по полу до тех пор, пока не приближается к Шики, подпрыгивает и хватает ее за горло, сжимаясь и удушая ее. Шики теряет бдительность из-за такой неожиданной атаки, и Арайя пытается перехватить инициативу. Он отступает на шаг, чтобы отвести левую руку, которая блокировала предыдущую атаку Шики, и вытягивает ее снова с открытой ладонью прямо перед девушкой. - Шуку ! – он сжимает кулак, сужая пространство вокруг еще раз. Шики чувствует, как ее тело ломается от сокрушительной силы, идущей со всех сторон сразу, и слышимый стон боли наконец-то слетает с ее губ. Кожаная куртка разорвана, и ее сносит с места, где она стояла. Арайя манипулировал пространством, сжимая его до размера намного меньшего, чем казалось. Сначала Шики выглядит так, словно она вот-вот рухнет на пол, но все же сохраняет равновесие. Она быстро повторяет атаку, коридор направляет ее по единому пути прямо к Арайе, снова и снова. На миг девушка исчезает из поля зрения Арайи, но она лишь пригнулась и быстро подбежала к нему быстрее, чем он смог среагировать. Движение меча смазывается, и он моментально ударяет Арайю. Маг чувствует, как накопленная жизнь утекает за мгновения. - Дура! – кричит Арайя, пытаясь ударить Шики в живот, чтобы отогнать ее. Это движение легко прочитать, так что Шики умело уклоняется прыжком в сторону, но клинок соскальзывает с траектории. Арайя понимает. Если я хочу остановить ее , здание должно последовать за ней ! Маг открывает левую ладонь, чтобы сжать пространство в третий раз. Выиграв дистанцию прыжком, Шики легко видит готовящееся заклинание. Быстрый, но жестокий удар предотвращает его проявление. Но после удара она замирает. Арайя полностью исчез, вместе с черным плащом. «Я ничего не могу поделать с магией, которую он использует для перемещения», - думает Шики. «Если он хочет бежать, я позволю ему сбежать». Она подбегает к краю прохода, откуда открывается вид на округу, и кладет руку на ограждение, опуская глаза, чтобы найти свою цель. «Но в этот раз он никуда не денется» . Без капли сомнения, Шики прыгает вниз. Вдали от Шики Арайя начинает крушить само здание. Это может повредить ее тело, то самое тело, которое он планировал использовать, но если маг сможет восстановить его так, что оно будет хоть немного напоминать человеческое, то пусть будет проклята его форма. Даже если раздробить череп и раскидать по округе серое вещество, его можно заменить. Он просто хочет, чтобы тело не умерло окончательно, пока он работает над ним, так что он сможет высосать из нее душу, соединенную с спиралью истока. Потеря руки и удар в грудь ничто по сравнению с его абсолютной целью, арс магна, к которой он стремился все эти годы. Если он достигнет спирали Истока, где все начинается и заканчивается, ничто не важно. Его цели не изменились, их лишь нужно отложить. «Кажется, это единственный способ предотвратить ничью между нами», - думает Арайя. «Если бы я убил ее сразу, этим бы все не закончилось. Но случилось то, что случилось, и я должен закрыть книгу ее жизни.» Закончив творение магии и переместив себя через пространство, Арайя помещает себя в сад вне здания, что, по его мнению, подобно выходу из собственного тела. Он часто видел зелень, окружающую здание, но давно не ступал на нее. Хоть это и часть земель апартаментов, доминирующая воля субъективной реальности, усиливавшаяся внутри, здесь почти не ощущается. После того, как он заканчивает перемещение, он не тратит времени зря. Он смотрит вверх и поднимает оставшуюся руку к небу, к вершине цилиндрической структуры, и открывает ладонь. И в следующий миг ужасающий удар проходит прямо через его левое плечо. - Шики… Реги… - выдавливает он, глядя в ночное небо. – Проклятая… дура. Он кашляет, и кровь вылетает из его рта. Не имея шансов приземлиться на него или Шики, капли крови уносятся ветром всего на несколько метров, но теперь это расстояние, которое он не может преодолеть. - Все это… невозможно. Арайя появился на земле вне здания, посмотрел вверх, чтобы начать свое заклинание, и встретил взглядом падающую с десятого этажа Шики Реги. Это значит, что задержка между его заклинанием и бездумным прыжком девушки с последнего этажа здания была минимальна. Он так и не узнает, какая уверенность вела ее в тот момент. Откуда Шики могла знать, что он появится на земле снаружи? И даже зная это, кто вообще додумается прыгать и понадеется, что сможет приземлиться невредимым? Целиться и ударить одиноко стоящего человека с высоты неконтролируемого падения – действие за гранью безрассудства и находится рядом с чудесным предвидением будущего. Как будто она знала . И все же она сделала это. До того, как Арайя закончил заклинание, еще до того, как он появился в саду, она уже прыгнула ему навстречу. И почти в то же время, как он появился, его поразил удар Шики. Рука, протянутая вверх, стала импровизированным щитом, но его было недостаточно, чтобы предотвратить удар в левое плечо, прошедший до живота. Даже магический щит, который даровала ему сарира в руке, оказался недостаточным, чтобы остановить грубую силу удара. Что касается Шики, она без сознания и неподвижна, стоит, опираясь на клинок в теле Арайи. Иронично. Все барьеры, которые выставил Арайя – рука, защита сариры , и последнее поле, созданное в последнее мгновение – Шики пробилась через все это, и они послужили только смягчению ее падения. Без них падение было бы смертельным в худшем случае или ухудшило бы внутренние повреждения и убило ее со временем в лучшем. Еще одно чудо. Ее хватка на мече крепка, словно трупное окоченение. Арайя хмурит бровь и так страдальческого лица, глядя на бессознательную Шики. - Ты была готова поставить все на один шанс убить меня. Пусть и по-другому, ты бы все равно это сделала. Ты могла убить меня. Возможно, ты вообще не рисковала. Поверженный таким неофитом, Арайя Сорен выглядит просто жалко. В этот раз его слова звучат без притянутого позерства. Левая рука Арайи отсечена, а правой давно нет. Маг, еще держась на ногах, толкает Шики в сторону, ударяя ее в грудь. Ее тело отлетает на несколько метров. Но Шики продолжает держаться за рукоять меча, хотя он все еще торчит из тела мага. Так что меч, также ослабленный падением, ломается надвое: половина остается торчать в теле Арайи, а другая половина достается Шики. Так заканчивается его четырехсотлетняя история. Шики, лежащая на земле, не двигается. Глядя на нее с неудовольствием, он ворчит: - Лежишь, наконец, похожая на девчонку твоего возраста. Маг тоже неподвижен, его лицо темнеет. Последние силы он потратил на то, чтобы отпихнуть Шики в сторону, и теперь не может ничего сделать. Он чувствует, что удар повредил не только тело: одна из линий смерти, должно быть, была перерезана. - Глядя на тебя, я знаю, что мы больше никогда не сразимся. Маг развеивает барьер, который и так быстро истлевает, и шепчет словно молитву: - Мой исток известен мне. Это неподвижность. Те, чей исток пробужден, вскоре возвращаются в спираль.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 19

Только лунный свет кажется живым на зеленой поддельной лужайке. Здесь лежит бессознательная Шики, а на приличном расстоянии стоит маг в черном, потерявший обе руки. Из тени дерева выходит другой маг, идущая собранно, словно возвращаясь домой после прогулки. - Так это тоже заканчивается провалом, Арайя, – говорит Токо. Арайя не отвечает. - Не в лучшей форме ты оказался. Начинал хроники смерти, создал свой искаженный мир, нес вес мучений, которые испытывали все люди в нем. И ради чего? Почему ты настолько одержим? Почему ты столь самоотверженно ищешь спираль Истока? Ты мечтаешь, как когда-то, о спасении человечества? В ее голосе слышна жалость, почти печаль. Пауза. Такт. После этого: - Причина давно потеряна в памяти. Он уходит в себя, чтобы вспомнить. В давно забытое время он осознал, что не может никого спасти. Покуда есть жизнь, не будет истинной справедливости. Радость не будет чувствоваться всеми людьми. А как же люди, которые не могут найти спасения? Неужели для них нет ответа? Кость, брошенная Богом, не принесла справедливости всем людям, и, осознав это, он понял, что спасение не придет само в этот мир. И так он решил записывать смерть. Сделать запись каждой из них до самого конца, пока не исчезнет материальный мир. Так он сможет просеивать ее сквозь образцы и выделить настоящее счастье. Если бы он мог увидеть потоки, текущие в бесконечность, наблюдать всех тех, чьим жизням недоставало справедливости и избавления, возможно, он смог бы достичь чего-то, что можно назвать истинной радостью. Возможно, он мог бы подарить бессмысленным смертям смысл. Если мир и все в нем достигнет своего конца, он смог бы узреть истинную цену человечества. И даже в простоте этого наблюдения была своя ценность. Это было единственное общее спасение, которое он мог найти для себя и людей. С царапающим звуком Токо зажигает сигарету, и сон Арайи разбивается. - Потеряна в памяти, да? Интересно, что тогда ты мог сделать, – говорит Токо. - Я никогда не был способен на что-то великое. Я только желал определенного конца. Если все, что эти смертные могли оставить в истории, это свое уродливое существование, то, по меньшей мере, я бы мог назвать это их ценой. Если бы я пронаблюдал, что несправедливость – это их наследие, то я бы, по крайней мере, увидел это, и этого было бы достаточно, – отвечает Арайя, не глядя на Токо. Токо делает то же самое, презрительно хмурясь в ночное небо. - И потому ты должен был достигнуть спирали Истока. Да, теперь я понимаю. Потому что там находится запись всего, от начала до конца, и ты мог бы наблюдать ее. Ты хотел, чтобы все умерли – и ты увидел бы цену человечества со своей высокой башни. - Оставалось лишь несколько шагов, но реальность опять взяла верх. Она оскорбляет меня, даря мне сосуд для открытия пути только чтобы разрушить все, чего я достиг. Воистину непреодолимая сила. Хотя я принял боль так, чтобы никто не узнал, чтобы никто не вызывал парадокс, который повредил бы карманному миру реальностью. Даже когда я так подготовился, меня смогли остановить. Сила, которая обеспечивает продолжение существования мира, была моим истинным врагом. Слова Арайи выходят с дребезжанием, короткими вспышками, с запинками. Он уже начинает угасать. Токо глубоко вздыхает. - Реальность? Нет, Арайя. В этот раз тебя остановила не Контр-сила. Ты все сделал идеально, и Контр-сила бездействовала. Хочешь – верь, хочешь - нет, но тебя – косвенно, по крайней мере – погубил Томое Эндзе и его простая привязанность к собственной семье. Но Арайя отказывается верить, что был побежден такой банальностью. Он, обманувший реальность и сделавший ее своим врагом, не может этого принять. - Даже если и так, это Контр-сила усилила его, позволила ему принимать решения и направила его действия, приведшие меня к поражению. Он делал это не из любви к своей семье. Люди действуют только ради выживания, и прячут это за такими жалкими украшениями, как привязанность. Ненависть в его голосе сильна, но Токо просто отмахивается. Потому что она понимает, что Арайя видит себя не человеком, а носителем идеала. Человек, ведомый так сильно и так долго, что он потерял всю человечность. Токо вспоминает время, когда она была еще неофитом, когда Арайя сделал заключение, которое когда-то было простым наблюдением, но в итоге стало самым глубоким: враг всех магов – мой враг . Мой враг – консенсус . Хотя она знает, что бесполезно говорить ему это, она продолжает свою прощальную речь, обращенную к другу и человеку, которого она знала. - Последнее, что я хочу сказать тебе, Арайя. Это довольно занятно. Я не знаю, знаком ли ты с ним, но известный психиатр однажды создал теорию коллективного бессознательного. Это идея большого ментального бассейна, где хранятся все архетипы коллективной истории и идей человечества. Это похоже на Буддистский концепт, который ты уже знаешь. Это не теория Гайи, но походит на консенсус коллективного человечества. Буддисты называют ее арайя - шики . - Чт…Что? – спрашивает Арайя, слово выходит резко. Токо игнорирует его. - Не находишь это странным, Арайя Сорен? Ты был рожден с именем, привязавшим тебя к твоей цели, и ты никогда не знал об этом. Как будто реальность сама опутала тебя с самого начала. Ты выковал сегодня много парадоксов, но величайшим из них был ты сам. Слова Токо зарываются в разум Арайи, подкапываясь под его мысли, чтобы потрясти основы того, за что он стоял. Хотя он не отвечает, блеск в глазах начинает меркнуть. Но его отягощенное выражение лица все еще на месте. «До самого конца», - думает Токо. Не принимая слова Токо, Арайя говорит: - Это тело достигло своего конца. - И ты снова начнешь с нуля? Уже в который раз. Ты действительно одержим. Токо знала, что эта жизнь тоже была спиралью. Наконец, обернувшись к Арайе, она бросает сигарету на землю и тушит ее ногой, так и не вложив ее в рот. Она не ненавидела этого человека. Потому что она осознавала, что если бы совершила ошибку… или, быть может, не сделала ошибки, она стала бы такой же, как он: кем-то, кто не столько человек, сколько аватар идеи, посвятивший себя одной теории. Арайю мучает жестокий кашель, и в который раз из его рта вылетает кровь. Задержанные весом многих лет его жизни, Глаза Шики начинают творить свое дело медленно, но верно, превращая его в серый пепел, начиная от левого плеча. - У меня нет другого сосуда, в который я могу перенести свою душу. Но когда колесо повернется, и цикл снова выдавит меня в материальный мир, тут уже пройдут столетия. - И в тот момент уже не будет ни магов, ни магии, ни волшебства. Консенсус выигрывает. И ты, как всегда, будешь один. Но я знаю, ты не остановишься. - Конечно. Я не побежден. Токо закрывает глаза, годы их разлуки и скудные часы встречи завершаются. Не поднимая век, она задает последние вопросы Арайе Сорену. - Что ты ищешь, Арайя? - Истинную мудрость. Его рука превращается в ничто. - Где ты ищешь ее, Арайя? - Лишь в себе. Его левая половина тела обращается в прах и танцует на ветру, черный плащ улетает. В последние мгновения Арайи, Токо открывает глаза, чтобы увидеть его конец. - Куда ведет тебя твоя борьба, Арайя? Но прежде чем он ответит, остаток Арайи Сорена исчезает. Токо чувствует, что знает, что бы он ответил. За этот спиральный материальный мир парадокса . Токо отводит глаза от пепла, летящего по ветру, вытаскивает еще одну сигарету и зажигает ее. Дым танцует, словно невозможная, нереальная иллюзия.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/20

Хотя я не помню, зачем и почему это делаю, я иду по городу. Погода приятная, небо ясное и голубое. Хотя нет ни облачка, чтобы прикрыть солнце, белый, словно во сне, свет согревает, но не раздражает. Но он бросает на город и главную улицу слабую дымку миража, купающего их в атмосфере дикой пустыни. Ноябрь принес облачные дни, но сегодня мне в моем темно-красном кимоно кажется, что этот день сбежал из лета. В какой-то момент я вошла в кафе, в которое часто захожу в последнее время. Кафе Анненербе выглядит намного угрюмее, чем обычно. Проходящий сквозь окна дневной свет лишь подчеркивают затененные участки. Но это именно то, чего хотят посетители. Я вижу свободный столик, стоящий рядом с открытым окном, омытый потоком белого света Его поверхность чиста и проста. Сразу за ним стоит другой стол, куда не доходит свет и он окутан сухой тьмой. Контраст, создающий в воздухе атмосферу церковного торжества вокруг всего этого - то, что делает это место столь популярным в определенных кругах. Сегодня я часть этих кругов. Лишь эти два столика сейчас свободны, и я занимаю пустой у окна. Я случайно сажусь в одно время с другим парнем, подростком, который занимает другой пустой стол. И так я жду, и ждет подросток, сидя со мной спина к спине. Тишина кажется чудом сама по себе. Я мирно сижу, как и все вокруг меня, и моя вспыльчивость не проявляет себя, пока я жду без единой жалобы. Обдумывая причины моего редкого молчания, я нахожу удовлетворение в том, что человек, сидящий за моей спиной, ждет вместе со мной. Рядом есть родной по духу человек, и это облегчает ожидание. Спустя долго время, идиот, которого я жду, наконец объявляется за окном машет мне рукой. Кажется, сюда он бежал, судя по сбившемуся дыханию. Интересно, все ли с ним хорошо. Все-таки он решил надеть черный костюм в такой ясный, солнечный день. Рано или поздно ему придется переодеться. Я снова смотрю и вижу кого-то еще: девушку в белом платье. Я встаю, и в то же время встает парень позади меня. Я чувствую облегчение, когда мне кажется, что именно девушку в белом этот парень и ждал. Со вздохом, я направляюсь к выходу. Странно, в заведении есть два выхода в противоположных концах, один на востоке и один на западе. Пока я иду к западному выходу, парень идет к восточному. Прежде, чем я выйду из кафе, я оборачиваюсь через плечо, только чтобы увидеть, что он тоже обернулся. Рыжий парень, с худым телом. Когда наши глаза встречаются, он отворачивается и поднимает руку. Я тоже, отворачиваюсь и поднимаю руку. Приветствие. И хотя я не слышу голоса, я почти уверена, что он говорит «прощай». Беззвучно, я тоже прощаюсь и выхожу из кафе. Снаружи улица все еще залита давящей белой дымкой. Жара становится сильнее, и я чувствую, что начинаю потеть. Под ярким светом я иду к человеку, что машет мне рукой. Непонятно почему, но он выглядит обрадованным и огорченным одновременно. Хотя я пытаюсь закрыть свет рукой, он достаточно ярок, чтобы скрыть его лицо. Я молюсь какому-нибудь Богу, чтобы рыжеволосый парень тоже пришел туда, где он может встретить кого-то, кого он ждал. Торжественный церковный воздух внутри Анненербе, должно быть, и правда влияет на меня, если я уже начинаю молиться. Обернувшись, я вижу, что кафе исчезло, на его месте теперь равнина, протягивающаяся до горизонта. Хотя почему-то я ожидала этого. Однажды я подумала, что жить – значит, ничего не оставлять позади. Но сейчас вспоминаю, как кто-то сказал: жизнь - это когда ты пытаешься не оставлять ничего, но вместо этого оставляешь все. Где-то раздается мелодия дверного звонка. Услышав ее, я понимаю, что это был всего лишь капризный сон. Покинув прекрасный город пустыни, я медленно просыпаюсь. Второй звонок, и я поднимаюсь. Часы у кровати говорят, что сейчас около девяти утра. Судя по тому, что я уходила на обычную ночную прогулку и заснула в пять, девять часов едва ли можно назвать идеальным временем для пробуждения. Звонок звенит в третий раз. Естественно, что если кто-то и будет настолько настойчиво звонить, то это кто-то, кто знает, что я здесь, и этот кто-то, вероятнее всего, Микия. Мой разум еще плавает, пока я сижу на кровати, приходя в себя после странного сна. Тем больше поводов для того, чтобы проигнорировать Микию. Пусть думает, что я сплю. Я хватаю подушку, прижимаю к себе и снова ложусь. Звонки прекращаются. - Ха. Я знала, что он сдастся, – шепчу я, натягивая одеяло и пытаясь уснуть. Внезапно я слышу звук замка, открываемого ключом. Открываю от удивления глаза и начинаю вставать. Но он уже внутри. - А, так ты все-таки не спала, Шики, – говорит Микия. В одной руке он держит пластиковый пакет из магазина. Я никак не пойму, где он достал ключ от моей квартиры, и не успеваю заметить, как начинаю глядеть на него суровым взглядом. - Не думай, что я поделюсь с тобой, – неожиданно выдает он, пряча пластиковый пакет за спину. – Мне тоже нужно позавтракать. Проходит секунда или две, прежде чем я понимаю, о чем он, потому что думаю совсем о другом. - Вторжение. Вот что это такое, – объявляю я. – Я? Есть этот дешевый мусор? Не смеши меня. - Слава богу, я в кои-то веки поем у тебя, и ты не будешь таскать еду из моей тарелки. Может, ты победила эту привычку. Микия начинает доставать еду из пакета и раскладывать ее на полу. Я целую минуту смотрю на него. Прошло две недели после наших дел в апартаментах Огава. Микия был вынужден ходить в больницу из-за травмы ног. Мои собственные раны, которые были намного серьезнее, зажили всего за неделю, доктор списал это на хорошее здоровье. Но Микия все еще навещает врачей. Он может ходить и даже бегать, но доктор говорит, что о последнем лучше забыть, пока он полностью не восстановится. Я помню, как Микия засмеялся, а потом ответил доктору, что он пытается не вспоминать об этом даже без травм. С тех пор мы ни разу не говорили о происшедшем в той высотке. Не чувствовали нужды. Но в последние две недели, я вижу, как лицо Микии становится все серьезнее, и нужно коснуться его, чтобы он вернулся в реальность и услышал тебя. Я знаю, что в это время он вспоминает о том, что там произошло. Что касается меня, то я думаю о временном сожителе, который болтался у меня месяц и принес неожиданное изменение в мою жизнь. Оно меня раздражает. - Ты знаешь, - неожиданно начинает Микия с сомнением. Он делит палочки, сидя спиной ко мне. - Чего? – глухо спрашиваю я, уже чувствуя, о чем он будет говорить. - Я слышал от Токо-сан, что их собираются сносить. Апартаменты, в смысле. - Правда? А что насчет жильцов? И хлама? Все эти вещи… - мой голос затихает. - Токо-сан сказала не беспокоиться об этом. Маги об этом позаботятся. Они заставили поддельных кукол исчезнуть, сообщив всем, что они «переехали». Они даже уничтожили все под зданием. Эти люди довольно могущественная компания, если могут провернуть такое. Он сглатывает. - Я слышал, они собираются снести его сегодня. Так он пришел сюда, чтобы рассказать мне об этом. Я знаю, что не увижу этого, и чувствую, что также будет и с Микией. И все же он рассказал мне, потому что считал, что я должна знать. - Слишком быстро, – бормочу я себе под нос. - Да, – говорит Микия. И с этим утверждением я делаю вывод, что это осталось в прошлом. - Но, по крайней мере, с тобой больше ничего не должно произойти. Я знаю, что я не касался большинства из них, но это должен быть конец. Он делает паузу. - Ты должна ходить в школу. Если не получишь диплома старшей школы и не выпустишься, расстроишь Акитаку. - Что? Моя посещаемость к этой странной фигне никак не относится. Во-первых, не начали ли эти инциденты происходить после того, как я познакомилась с Токо? И, во-вторых, вынь бревно из своего глаза, прежде чем начнешь вынимать соринки у других. Как ты можешь читать мне нотации, когда сам перестал ходить в колледж? - Ох, удар ниже пояса, - бормочет он, прежде чем улыбнуться и вздохнуть. Ха, эта фраза никогда не подводит меня. И так мы проводим утро вместе. Хотя у нас обоих выходной, Микия решает побыть у меня в комнате, а не идти куда-нибудь, пока я валяюсь на кровати. Очень хочу спать, но бодрствую, чтобы составить ему компанию. Микия сидит на полу, его спина опирается на кровать. Месяц назад эта сцена была чуть-чуть другой. Мой разум возвращается к человеку, сидевшему там, где сидит сейчас Микия. Его нет, и эта комната стала такой же, как была раньше. То, что ему пришлось умереть, причиняет мне острую боль сожаления, создает пустоту в душе. Хотя я говорю себе, что это всего лишь маленькая дырка, она окутывает меня беспокойным чувством вроде того, что было пять месяцев назад, когда я очнулась от комы. И тогда непрошенная мысль приходит в голову. Если его смерть так выводит меня из равновесия, насколько мне будет хуже, если исчезнет парень, сидящий сейчас у кровати? Он часть прошлого Реги Шики и новых воспоминаний, начавшихся в июне, пять месяцев назад. Это время наполнено мелочами, но даже так - эти воспоминания заслуживают чего-то большего, чем просто быть выброшенными. Так что я храню их, как маленькие сокровища, в своей душе. У меня еще есть воспоминания, которые я не могу вспомнить. Пустоты в душе, как назвала их Токо. Я помню, как она говорила мне ее лучшим, важно звучащим голосом: «Пустота должна быть чем-то наполнена». Это все также верно. И я никак не могу понять, когда за эти пять месяцев личных эпизодов я нашла время решить, что Микия будет этим чем-то? - Скажи, Кокуто. Я ненавижу это имя, но все равно говорю его. Я выросла до того, что вижу себя прошлую как другого человека, и я начала ненавидеть подражание самой себе. Но имя, его звучание и тон, это мое последнее соединение с прошлым, от которого я не могу избавиться. Микия, очевидно, не видит этого значения, поскольку он не поворачивается ко мне. В то редкое время, когда я хочу сказать что-то важное, он потерян в одном из литературных классиков. Как всегда. Я просто говорю то, что необходимо: - Ключ. Это привлекает его внимание. - Хм-м-м? Я оборачиваюсь к нему и протягиваю руку, все еще отмеченную следами от рукояти меча, что я держала две недели назад. Я об этом только что подумала и сказала: - У меня нет ключа к твоей комнаты. Так нечестно. Я знаю, что краснею как ребенок, когда прошу такую мелочь, но не могу пересилить себя. Списываю это на странный сон, который увидела перед пробуждением. Так я позволяю этому обычному спиральному дню пройти как любому другому, составляя компанию человеку, который настолько безобиден, что не повредит даже безмятежность дня. Этой зимой, впервые за четыре года, падает снег. Как и в ночь, когда Шики Реги и Микия Кокуто впервые встретились, снег на земле скоро будет залит алым. Вероятно, синоним Алайи. http://ru.wikipedia.org/wiki/Тульпа

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 1

В версии с изображениями тут находится картинка. Декабрь в этом году был не таким холодным, как я предсказывала, но даже сегодняшней температуры было достаточно, чтобы с каждым выдохом появлялось белое облачко. Тем не менее, вчера был последний день месяца, а значит, и финальный день года. Сегодня новый год, мой шестнадцатый. Абсолютно точно, многие люди сегодня приветствуют друг друга искренним «с Новым годом», дорожа единственным шансом в году, когда можно поделиться своей теплотой и чувством новых возможностей с другими людьми. Но это не для меня. По сути, Новый год для меня стал временем года, когда я хочу ругать себя за свою глупость; время, когда подушки в моей комнате оказываются в опасности стать жертвами моего желания швырнуть их в стену и попрыгать на них, чтобы выпустить пар; время, когда я просто хочу забыть об остатке дня. Печально, но память и сердце человека вовсе не так удобны. Так что, пребывая в несколько мрачном настроении, я тороплюсь и собираюсь в офис Токо-сан. Хотя я принадлежу к исключительно нормальной семье, мои родители все еще настаивают на том, чтобы я надевала кимоно для первого посещения святилища в Новый год. И правда, они уже положили его мне на кровать. Но я никогда не была поклонницей традиционной одежды, так что я игнорирую его и, выйдя из комнаты, спускаюсь вниз по лестнице. - Азака, дорогая, ты куда-то собралась? – спрашивает мама, пока я иду по ступенькам. - Да. Просто хочу встретиться с кое-кем, кому задолжала. Я вернусь до темноты, – говорю я, демонстрируя лучшую улыбку, и выхожу из дома Кокуто – моего дома. Небо в начале дня покрыто облаками не слишком дружелюбного вида. Однако, думаю я, они идеально отражают мое настроение, и даже это маленькие признание (перед миром, как-никак!) чуточку облегчает мой шаг. Я не всегда ненавидела это время года. Было время, когда я, как и любой человек, ждала его. Но в 1996 году, ровно три года назад, это изменилось. Мой тринадцатый Новый год, когда я вернулась в родительский дом на каникулы. История на самом деле начинается с меня, Азаки Кокуто, и моего слабого здоровья, которым было проклято это тело. Я никогда не имела высоких оценок по физкультуре, и все вокруг говорили, что воздух Токио вреден для моего здоровья. И по этой причине семья сплавила меня жить у дяди за городом, где я и была с десяти лет. С тех пор я приезжала домой только на зимние и летние каникулы, но даже тогда я не хотела возвращаться. Мой дядя относился ко мне как к своей приемной дочери и растил меня вдали от семьи. Я предпочитала, чтобы так и было всегда – даже тогда, когда мое состояние пришло в норму и сделало всю затею весьма спорной – по своим причинам. Ведь у меня есть брат, Микия Кокуто. И я люблю его. Проясню, это не семейная любовь между родственниками, как вы могли бы подумать, но любовь романтическая, между парнем и девушкой. Конечно, кто-то может предположить, что десятилетняя школьница ошиблась, и это вполне логичный вывод. Но я не была дурой, и даже тогда я знала, что это за влечение терзало меня. И хотя я могу принять то, что мой интеллект выше среднего, и это удобная ложь для самой себя, я не могу принять идею, что мои чувства к Микии ненастоящие. Когда-то я даже вынашивала детские мысли о том, чтобы как-нибудь украсть его у остальных людей, не позволять никому видеть его. Хотя мои чувства приняли более ощутимую форму, моя любовь к Микии никогда не колебалась. Я с самого начала знала, что это чувство никогда не будет высказано, так что, взрослея, я ждала своего шанса. Даже мое отступление за город было частью плана по отделению себя от Микии, и все для того, чтобы он мог увидеть во мне кого-то иного, кого-то, кто не является его младшей сестрой. Мне не важно, что написано в информации о семье. Я давно забыла об этом, и я по-настоящему вернусь только тогда, когда Микия забудет обо мне, как о сестре. До этого момента я буду проводить свои дни как истинная леди. Ведь я точно знала, что нравится Микии, так что это было довольно легко. Это был настолько идеальный план, что даже я сама восхищалась его гениальностью. Но потом, конечно, появилась проклятая помеха. Прошу прощения. Это было три года назад, во времена моей учебы в средней школе, когда я впервые познала любовь. Это были зимние каникулы, и я поехала домой, когда Микия совершил самый глупый из возможных поступок - привел домой одноклассницу. Для всех было очевидно, что он и эта девушка по имени Реги Шики встречаются. И когда я увидела их, я ощутила не самое приятное чувство, словно приготовила себе милый торт только для того, чтобы его в ту же секунду окружили голодающие, как только я отвернулась. Мысль о том, что мой брат, который всегда казался таким отчужденным, начнет встречаться с девушкой, никогда не приходила в мои даже самые дикие фантазии. Подумайте только: он никогда не замечал женщин, не говоря уж о том, чтобы иметь отношения с одной из них! Кажется, я провела несколько дней в состоянии шока, ходя как во сне, пока, наконец, не вернулась за город. Все еще не отойдя от происшедшего и не зная, что делать с девушкой, я услышала об автокатастрофе и коме, выпавшими на долю Реги Шики. И Микия был снова один. Должна признать, что когда Микия рассказал мне новости письмом, я даже немного посочувствовала бедной девушке. И пусть я видела ее только раз, я помню, как она от души смеялась над словами Микии, была такая энергичная. Но я солгу, если скажу, что не чувствовала какого-то облегчения. Ни одна девушка вроде Шики больше не прикует взгляд Микии. Все, что было нужно - это выпуститься из старшей школы с отличием и поступить в приличный университет. Осталась пара шагов. Еще несколько лет – примерно восемь – до момента, когда мои родственные отношения с Микией будут разорваны. Но мой противник оказался не из простых, потому что только этой весной Шики пришла в сознание. Микия просто сиял от счастья, когда рассказывал мне об этом по телефону, но это только укрепило мою решимость. Я не скажу ничего о моих чувствах, пока не выпущусь из старшей школы. Мне нужно быть честной с собой. И тогда я собралась с силами. Мой выбор старшей школы был идеален: школа-интернат под названием женская академия Рейен, где деньги были важнее оценок при поступлении. Это идеально подходило и мне, и моему дяде, который, будучи художником, только и желал снискать расположение потенциальных патронов моим присутствием в их кругах. И я обосновалась там, чтобы стать истинной леди в их понимании. Прошло полгода с моего поступления, и сейчас я проживаю еще один проклятый Новый год, снова напоминающий мне о существовании Шики. Я планировала пойти в храм с Микией, но этот план провалился, когда пришедшая раньше Шики утащила его. Странно, как подобные ненадежные вещи постоянно встречаются в жизни, и как она всегда кажется их центром. Я иду к району у залива, вид когда-то великих фабрик служит мне маяком. Старый индустриальный район все еще является домом для нескольких сталелитейных заводов, но по большей части это место ржавых дымовых труб, обрушивающихся кирпичных стен, заброшенных складов. В некоторых на потолках все еще висел асбест. В середине всего этого стоит офисное здание, которое вечно строится. Это последняя попытка оживить район, которая обречена на провал. Мой учитель в искусстве Магии, Токо Аозаки, каким-то образом узурпировала это место (в том смысле, что я не уверена, что это законно) и сделала его своего рода офисом для своего «бизнеса». Когда я добираюсь до здания, то забираюсь по лестнице, каждый удар моих каблуков по ступеням отдается эхом. Первый этаж служит гаражом, и только Токо-сан знает, что обитает на втором и третьем, а четвертый – это офис, где часто оказывается и мой брат Микия. Он работник, я ученица. Я открываю дверь и обозначаю свое присутствие ленивым приветствием. - С Новым годом. - Хм. С Новым годом, – также лениво отвечает Токо-сан. Почему-то обычная жесткость, с которой она отдает приказы, не портит ее красоты. Наоборот, в тандеме с белой блузкой и черными брюками, Токо-сан начинает казаться еще более властной. Сейчас на ней не было очков, и можно даже усомниться, женщина ли это. - Ты разве не планировала пойти куда-нибудь с дражайшим братцем? – с характерным отсутствием такта спрашивает она из-за своего стола. - Планировала, но Шики утащила его раньше. И разве вы не рады, что я здесь, а не шатаюсь с Микией? - Рада. На самом деле, мне нужно с тобой поговорить об одном деле. Это странно. Токо-сан очень редко вовлекает меня в свои дела. Я наливаю ей чашку кофе и завариваю немного чая для себя, прежде чем сесть. - Так о чем вы хотели поговорить? Она кладет руки за голову и откидывается в кресле. - Просто хотела спросить, призналась ли ты Кокуто. О, ради всего святого. По ее тону я понимаю, что она абсолютно несерьезна. - Нет, не призналась . И не признаюсь, пока не закончу хотя бы старшую школу. А теперь - есть ли что-то важное в моем ответе, что вы настолько захотели его услышать? - Не. Просто прикидываю, насколько бы ты спокойно ответила в присутствие Кокуто. Меня удивляет ваше различие, и при этом ты любишь его. Может, тебя удочерили. Никогда не думала об этом? Уголки ее рта поднимается в знакомой озорной улыбке. - А сейчас я уже не знаю, шутите вы или нет, – отвечаю я и хмурюсь. Как будто прочитав это, Токо-сан тихо смеется. - Азака, ты ведешь себя с такой ученой грацией, но иногда чистота твоих ответов очень освежает. Прости меня и мои глупые вопросы. Мне надо выбираться из своей системы хоть раз в году. - Ну, я бы сказала, что вы отлично стартовали в новом году. Так о чем вы на самом деле хотели поговорить? - Кое-что насчет твоей школы. Ты же на первом году женской академии Рейен? Насколько я знаю, у первогодок в классе Д случилось кое-что интересное. Ты что-нибудь знаешь об этом? Класс Д? Думаю, я догадываюсь, о чем она говорит. - Класс, где была Каори Татибана, да? К сожалению, я в классе А, так что очень мало знаю о происходящем в другом классе. - Каори Татибана, говоришь? Не могу сказать, что знаю это имя. Во всяком случае, в списке его нет. Токо-сан хмурится, как будто она копается в своем мозгу в поисках пропажи. Я слегка наклоняю голову набок, думая, есть ли между нами недопонимание. - Эм… а к чему вы об этом? – спрашиваю я. - Так ты не знаешь? – вздыхает она. – Думаю, я должна была этого ожидать, зная, как академия Рейен пытается изолировать классы друг от друга. Видимо, только девушки из класса Д знают больше, – заключает она. – В любом случае, давай я расскажу тебе, что мне известно. Токо-сан начинает рассказывать историю о странном происшествии, случившемся две недели назад. Прямо перед зимними каникулами между двумя ученицами класса 4-Д женской академии Рейен произошел какой-то спор, и в конце они пытались проткнуть друг друга канцелярскими ножами. То, что подобное случилось в Рейене, который обычно настолько неподвижен и тих, что выглядит герметично отделенным от остального мира, кажется мне очень странным. Хуже того, я ничего об этом не знала, что можно списать на школьную практику отделения классов друг от друга и тенденцию покрывать все, что может подмочить репутацию школы. - Это ужасно, – говорю я, когда Токо-сан заканчивает историю. – Они серьезно поранились? - Да нет. Меня больше интересует то, что они вообще друг на друга набросились. - Да, понимаю вас. Рейен, в общем, не похож на место, где каждую перемену устраивают поножовщину. Значит, это должно быть что-то серьезное или что-то из их далекого прошлого. Или и то и другое. - Верно. Причина их ссоры подождет. Есть еще более странная деталь. Я знаю, тебе непонятно, почему ты не узнала об этом раньше. В этом вопросе отчасти виновата политика Рейен, но в общем это не их ошибка. Просто они сами об этом не сразу узнали. Только когда мать-настоятельница начала просматривать записи лазарета, она обнаружила имена девушек и причину ранений. Она начала подозревать, что классный руководитель преднамеренно скрыл это происшествие. Это был Хидео Хаяма, когда-то единственный классный руководитель-мужчина и один из двух мужчин-преподавателей за всю историю школы. Но он уже уволился, взяв на себя ответственность за пожар в ноябре. Он был уволен и заменен, но не монахиней, как обычно, а… - Курогири-сан? Нет. Быть не может, – сама того не ожидая, говорю я. Токо-сан кивает. - Мать-настоятельница сказала то же самое. Видимо, этот Курогири Сацуки всерьез принялся за работу и почти мгновенно заслужил всеобщее доверие. Когда мать-настоятельница спросила его о случившемся, он не смог вспомнить об этом происшествии. Она даже пошла и опросила участников инцидента, чтобы заставить его вспомнить. Но она не смогла вытянуть ни слова из Сацуки, он, казалось, на самом деле забыл об этом. Он никогда не казался матери-настоятельнице человеком, который будет плести небылицы. Поскольку он доказал свою надежность перед школой и учениками, матери-настоятельнице пришлось его отпустить. Но как может забыть человек что-то настолько важное всего за две недели? Это кажется невозможным. В то же время я сама не вижу причин для Курогири-сана подрывать доверие школы к себе. - Что касается причин того, почему они пытались зарезать друг друга, - продолжает Токо-сан. – Все другие ученицы слышали об этом, поскольку две девушки начали ругаться в классе сразу после занятия, когда люди выходили в коридоры. Похоже, каждая как-то узнала о секрете, который они хранили друг от друга. И, наконец, главное. Когда их допрашивали, они обе говорили о секрете, который уже забыли. - Что? Это звучит… - Нелепо, знаю. Девушки были лучшими подругами. Мать-настоятельница рассказывала, что они всегда были вместе. Каким-то образом секрет всплыл и испортил их отношения. Насколько я помню, на допросе обе сказали, что примерно месяц назад они получили письмо, и сперва не могли понять ничего из прочитанного. В нем говорилось о старых секретах, которые каждая из них не хотела рассказывать другой. Они поругались и поняли, что обе получили такое письмо, прежде чем выхватить канцелярские ножи и начать нападать друг на друга. Я не знаю, что сказать. Забытые воспоминания и секреты, упомянутые в письме, посланном кем-то, кого они не знали? - Вы думаете, это новое дело, Токо-сан? - Может быть. В письмах больше ничего не было. Ни угроз, ни требований. Даже сталкер, который следил бы за ними двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, не смог бы узнать о прошлом, о котором они сами забыли. Я не удивлюсь, если здесь замешан маг. Мне только интересно, какова его цель. Зловещий тон истории начинает впитываться в меня. Исключая неприятное содержимое письма, это может быть очень интересно, даже забавно получать письма о твоей жизни, не зная, откуда они приходят. Но дайте месяц, и вы уже будете чувствовать себя так же, как эти девушки. Письма о вас, содержащие частицы жизни, которых вы сами не знаете, написанные кем-то, кого вы не знаете. Неведомая вам фигура, наблюдающая за вами день ото дня. Паранойя, охватившая двух девушек, со временем поглотила их. Неудивительно, что они дошли до таких отчаянных подозрений. - Узнали, кто посылал письма? – спрашиваю я. - Угу. Говорят, феи, – кратко отвечает Токо-сан. - Простите. Вы не могли бы повторить? Я не знаю, отразилось ли в моем голосе мое крайнее изумление. - Феи. Что, ты не знаешь о них? Даже когда многие ученицы Рейен говорят, что видят их? Думаю, ты правда обделена Мистическими Глазами. Это довольно известный слух среди учениц. Феи, рассказывают они, будут играть у твоей подушки ночью, и когда ты проснешься, то поймешь, что воспоминания последних дней исчезли, как будто их и не было. Если это правда, а не какая-то безумная сплетня, феи с какой-то целью воруют воспоминания. Мне кажется, есть какая-то связь между этим и инцидентом в классе Д, – терпеливо объясняет она. Хотя я все еще обучаюсь Магии под ее руководством и видела в действии чудеса колдовства, посмотрев на которые вы точно не пожалеете о потраченном времени, мне сложно поверить в сказки про фей. - Вы думаете это правда, Токо-сан? Эта фантастическая история про фей? - Я не могу говорить о том, чего не видела, но если и есть место, где могут быть феи, то это Рейен. Подумай. Это место просто идеально: изолированная территория, где никогда не услышишь даже слабого звука работающего мотора, управляемая суровейшими правилами и тихими монахинями, которые не позволяют последним веяниям культуры юности проникнуть в их заведение. Лес, занимающий большую часть земель, дремуч и достаточно велик, чтобы можно было по неосторожности заблудиться на полдня. Воздух пронизан настолько приятными ароматами, что ты готова стоять и смотреть, как течет время, глядя на минутную стрелку часов и ее медленное продвижение. Звучит вполне подходяще для фей. - Ух ты, я удивлена, что вы знаете школу настолько… близко, Токо-сан. - Конечно, я все-таки ее выпускница. В этот раз я прилагаю все силы, чтобы звучать шокированной. - ЧТО?! - Прекрати на меня так смотреть, - говорит Токо-сан, приподняв бровь. – Что, ты думала, мать Ризбиф будет рассказывать последние школьные слухи чужаку? Она связалась со мной прошлой ночью, чтобы попросить меня разобраться в происходящем. У меня тут не детективное агентство, но я не могла отказать матери-настоятельнице. Теперь я не могу пойти туда, поскольку слишком выделяюсь. Я не вытяну из учеников ни слова. Так что я долго и усердно думала… - она медленно произносит эти слова с улыбкой на лице, – о том, кто мог бы это сделать… Азака? Нет. Я отворачиваюсь от нее. Я не хочу ее слышать. Она смотрит на меня, сузив глаза, после чего продолжает: - Да ладно, Азака. Это же весело! Скажи, вот что ты представляешь, когда я говорю слово «фея»? - Динь-динь, – быстро выпаливаю я, как будто это каким-то образом закончит разговор, от чего Токо-сан смеется. - Удобное изображение, и весьма популярное среди магов, пытающихся сделать фею своим фамильяром. Но в отличие от фамильяров, настоящие феи – не существа, вызываемые волей мага, но живые существа разных видов. Вроде гоблинов, красных колпаков и даже они . Изменчивые твари, и их так много. В Шотландии еще есть истории о феях, играющих с людьми… даже истории о приступах забывчивости среди людей и заманивании детей в лес, чтобы украсть их на неделю, заменяя их идентичными двойниками. Хотя шутки фей постоянно меняются, они имеют общую уникальную черту: отсутствие сочувствия к своим жертвам. Они просто неспособны на такое. Они делают это, потому что считают это веселым, и не желают никому зла. Инцидент в Рейене может быть их работой, но письмо выбивается из их стиля. Это указывает на наличие злого умысла и манипуляции. Я опасаюсь, Азака, что наш преступник может быть из первого типа фей, которых ты упомянула. Как обычно, Токо-сан не упускает возможности рассказать мне что-то новое о невидимом мире, по которому она, кажется, так легко идет. И, как хорошей ученице, мне интересно узнать больше. - То есть вы говорите, они фамильяры, управляемые каким-то магом? – спрашиваю я. Она удовлетворенно кивает. - Да, и этот тип рожден от пойманного существа, это точно. Маг, видимо, использует фей, чтобы работать издалека, делать что-то с воспоминаниями студентов Рейена. Быть настолько заметным в своей работе очень непрофессионально для мага. Или, возможно, он не имеет пока достаточно сильного контроля над феями. Они всегда были изменчивы, и маги предпочитают им других существ. Но раз этот любитель навел нас на свой след, я думаю, для тебя это будет отличным тестом, Азака. Так что я, как твой учитель, приказываю тебе расследовать эти инциденты до окончания каникул. Найди источник и уничтожь его. Ну вот и все. Токо-сан наконец сказала слова, к которым подводила меня все это время. Честно говоря, задание меня пугает, поскольку я чувствую скрытое значение: я отправлюсь туда одна, сражаться против кого-то, похожего на меня и Токо-сан, способного управлять нитями реальности. И она ожидает, что я вычислю его. Я стараюсь скрыть беспокойство уверенным кивком. - Ну, если это ради большего тайного знания, то у меня нет выбора, - вздыхаю я в ответ. Токо-сан встает с кресла, чтобы дать мне какие-то документы, содержащие подробности происшедшего, но, прежде чем она передаст мне папку, я должна озвучить один вопрос, который мучил меня с момента, как я догадалась о задании. - Но, Токо-сан, я даже не могу этих фей увидеть. У меня нет мистического взгляда или Мистических Глаз, как у вас. Неожиданно она улыбается, это действие предвещает новую порцию озорства. - Не забивай этим вопросом свою маленькую умненькую головку. Я думаю, что смогу достать что-то намного лучшее, чем просто пару глаз. Хотя она давится от смеха, она не говорит мне, что имеет в виду.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 2

Я выхожу из преподавательской женской академии Рейен… к несчастью, она следует за мной по пятам. - Знаешь, я тут думала. Может, Токо на самом деле дура, а мы этого просто не замечали. Четвертое января, понедельник. Полдень позади. Переменная облачность. Рядом со мной идет забавная идея Токо-сан чего-то «лучшего, чем пара глаз». Враг. - Из всех людей для проникновения в школу она выбрала тебя. В кои-то веки, я с тобой согласна. - Отстой. В этот раз я явно в минусе: вынуждена устраивать цирк, прикидываясь переведшейся сюда в третьем семестре. Идя по коридору здания старшей школы, мы стараемся не смотреть друг на друга. Имя девушки Реги Шики. Как и на всех ученицах, сейчас на ней надета форма Рейен - платье, скроенное по образу черного одеяния монахинь, которое почти всегда смотрится странно на любом японце. Но на Шики оно сидит идеально. Когда я вижу, как заметны ее черные волосы даже на черной ткани платья, и как оно не может скрыть ее тонких плеч и белизны шеи, даже я вынуждена признать, что она хорошо в нем смотрится. Так же хорошо, как любая тихая католичка, которой она, само собой, не является. Все это внушает мне легкое чувство отвращения. - Азака, те две девушки только что на нас пялились. И конечно, как настоящая дура, Шики пялится в ответ на старшеклассниц, мимо которых мы только что прошли. Это не первый случай за сегодня, и после нескольких взглядов я, наконец, поняла, что их всех так интересует. В чисто женском заведении андрогинная внешность Шики выглядит какой-то ненормальной. Людей вроде нее здесь мало, и ее присутствие обязано привлекать внимание. Те две девушки, мимо которых мы только что прошли, хотели только поговорить с ней, как-то по-детски засмотревшись на такую редкость. - Не обращай на них внимания. Ты новенькая. Переводные студенты в такое время – явление нечастое, вот и все, – предупреждаю я ее. – Это никак не относится к тому, что мы расследуем. - Как-то много учеников для зимних каникул, не находишь? - Хм. Это школа-интернат. Многие из учеников живут далеко и предпочитают оставаться тут на каникулы. Открыты только библиотеки на первом и четвертом этажах, но поскольку в общежитиях и так все есть, в главное здание почти никто не ходит. Если, конечно, тебе не нужно доложить монахиням о нарушении какого-то правила. Правила, которые очень, очень строги, и нарушение которых определенное количество раз становится достаточным поводом для исключения. «Не выходить наружу» - самое жестко соблюдаемое указание, и исключения не сделают, даже если пожаловали твои родители. И все же деньги доказали, что это можно легко обойти, что я наблюдала в случае с моей бывшей подругой, Фуджино. Будучи человеком с достаточным капиталом, который пожертвовал значительную сумму школе, отец Фуджино мог вытащить ее из школы когда она только хотела. Что касается меня… ну, конечно, помогли мои оценки, и это привело к тому, что моего дядю наняли в Рейен художником (что однозначно подходило его корыстным мотивам при оплате моего поступления). После этого они были более терпимы к моим экскурсиям. Уберите религиозный налет, и Рейен сам по себе не так сильно отличается от других старших школ. Ученики будут учиться до упаду просто чтобы пройти экзамены для поступления в университет, ведь тут учат элиту. По правде говоря, я думаю, что школа взяла меня из-за высоких оценок, видя во мне кандидата, которого можно с гордостью послать в Токийский Университет (что я и планировала сделать). Хотя управление может быть слегка зациклено на числах, которыми можно похвастаться, меня это особо не трогает. По крайней мере, они дают мне свободу перемещений. Я вырываюсь из своих мечтаний как раз вовремя, чтобы заметить, что мы вышли из главного здания, и, стоя рядом со мной, Шики уже некоторое время пялится на него безразличным взглядом. Потом, словно устав от этого, она смотрит на меня, лениво теребя висящий на шее крест. - Странное место. Не могу сходу сказать, обычные ли они учителя или просто монахини. О, а мы разве не прошли мимо часовни? Это там они проводят эту их «мессу»? Наш Отец, с магией на небесах и все такое? Ох, Шики, невежественная дурочка. Как вообще Бог связан с магией? - Там проводятся утренние и вечерние службы, - отвечаю я. – И мессы по воскресеньям. Хотя ученики не обязаны участвовать. Люди вроде меня, которые поступили в Рейен после начальной или средней школы, обычно не являются христианами, так что мы туда не ходим. Монахини хотят, чтобы мы присутствовали, но… ну ты знаешь, как это бывает. Внезапный наплыв богатых-но-не-обязательно-христианских семей, посылающих сюда своих умниц-дочек, в сочетании с родителями, не желающими отдавать своих детей в учреждение, навязывающее католическое образование, вынудило их ослабить стиль миссионерской школы. - Сколько геморроя, - вздыхает Шики. – Готова спорить, Богу на это тоже наплевать. От ее вида в этой форме и от острого, вульгарного языка, я чувствую себя слегка неуютно. Я быстро меняю тему. - Ну, забудем на время о Боге, но что насчет фей? Видишь что-нибудь? Любые следы магии? – я спрашиваю, продолжая идти по школьной территории. Шики качает головой. - Ничего. Думаю, у нас нет выбора, кроме как дождаться ночи, - говорит она, окидывая сонными глазами здания, обильную растительность и каменные дорожки, украшающие школу. Шики, как и многие маги, может видеть то, что скрыто от большинства обычных людей. Магический взгляд ее Мистических Глаз позволяет ей видеть призраков и духов… и даже значительно более пугающие вещи. Ее вид зрения дает ей власть над смертью и энтропией, и выражается для нее в наборе линий на объекте. Видимо, разрезая их, она может вложить энтропию в объект и уничтожить его. Помимо этого, ее семья является мастерами боевых искусств, и по ней это хорошо видно. Ее рефлексы быстры, а она сама эффективна и жестока. Другими словами: женщина, являющаяся практически полной противоположностью моего брата, Микии. Абсолютно ему не подходит. Из всех знакомых людей, Шики раздражает меня больше всех. И именно из-за нее я стала учиться у Токо-сан магии. Потому что если девушка Микии была бы обычной, она никогда не сравнилась бы с кем-то вроде меня. Но, очевидно, с Шики все значительно сложнее. Так что я плюнула на здравый смысл и приняла предложение Токо-сан. Сейчас я все еще учусь, но до сих пор не сравнилась с ней, так что я провожу много дней в школе, балансируя между обычной учебой и практикой в Магии. Но пусть я и считаю Шики врагом, есть одна деталь, которую я до сих пор отказывалась озвучивать. - Мне придется провести ночь в вашем общежитии. Обычно мне не нравится спать в кровати, которую не я сама проверила и приготовила, но сейчас придется снизить стандарты. – Шики завершает предложение вздохом поражения. На самом деле, Шики меня не ненавидит. И я сама не ненавижу ее. Я всегда думала, что если бы Микии между нами не было, мы бы стали лучшими подругами. - Так что дальше, Азака? - спрашивает Шики. – В общежитие? - Может быть, лучше потратить время, которое у нас есть, на расследования, а не сидение в комнате? Пойдем поговорим с классным руководителем класса Д. Просто следуй за мной. В этом деле ты моя собака-поводырь и лучше используй свои Глаза чтобы изучить каждого, с кем столкнешься. - Классного руководителя звали Хаяма или как-то так? - Старая информация. Хаяма-сан покинул школу в ноябре. Классный руководитель теперь Курогири Сацуки-сан, единственный мужчина-преподаватель в школе, – я начинаю заходить внутрь, направляясь к квартире учителей английского языка, а Шики верно следует за мной. - Мужчина-учитель в чисто женской школе. Думаю, это должно будить латентные чувства в некоторых девушках, а? Я не отвечаю ей, но, по-своему, она права. Ученицы Рейена воспитываются так, чтобы соответствовать школьному идеалу молодой женщины, и в этом росте мужчины считаются препятствием. Одна из главных причин, по которой школа очень не одобряет прогулки наружу - это общение между парнем и девушкой в таком возрасте. Скользкая дорожка, ведущая к запретным сексуальным отношениям. Но мне всегда казалось, что наличие мужчин-учителей подрывало эту философию. -Ну, да, - наконец отвечаю я после паузы. – Но эта тема – настоящее минное поле, поэтому потише. Хидео Хаяма был непопулярен не только потому, что подозревался в отсутствии настоящей учительской лицензии, но и потому, что вокруг него ходили слухи о приставании к ученицам. - Что? Так какого хрена его сразу не выставили отсюда? – подняв бровь, спрашивает Шики. - Сестры и мать-настоятельница были вынуждены закрыть на это глаза, потому что… ну, скажем так, фамилия председателя совета директоров – Одзи, но до свадьбы он делил фамилию с Хаяма-саном. - Хе-хе, – заговорщически шепчет Шики. - Брат председателя, или что-то в этом духе. Если это так, то вопрос надо ставить следующим образом: почему он вообще вот так ушел? Я быстро осматриваюсь, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. Потом оборачиваюсь к Шики и говорю: - Помнишь, в прошлом ноябре мы были в офисе Токо-сан? Я упоминала про пожар в школе. Пострадали только общежития класса С и ниже, но сам пожар, предположительно, начался в классе Д, и говорят, что за этим стоял Хидео Хаяма-сан. Очевидно, председатель сам уволил его, но к этому моменту Хаяма-сан уже исчез. Наверное, сбежал. Новости о поджоге никогда не выходили за стены школы. Видимо, все пожарные были подкуплены, также как и значительное количество родителей и опекунов учеников. Никто не хочет портить славное имя школы, где учатся их драгоценные дочки. Но тогда случилось еще одно несчастье. В том пожаре кое-кто… погиб. - Так этот Курогири, какой он? – спрашивает Шики. - Я мало чего могу рассказать о нем, кроме того, что он полная противоположность Хаямы. Не думаю, что в школе есть кто-то, кто ненавидит его. Он начал работать прошлым летом, и, в отличие от Хаяма-сана, не пользовался ничьей помощью, чтобы попасть сюда. Хотя я слышала, что сама мать-настоятельница очень хотела заполучить его. Из того, что я знаю, она на самом деле хотела, чтобы учителя были носителями английского – как в давно покинувших нас сестринских школах – но могли говорить по-японски. Конечно, такие люди редкость. Но с Курогири-саном ей повезло. - Так он один из тех учителей английского, я правильно поняла? Довольно странно - Шики хмурится, когда спрашивает это. Возможно то, что она во всем отдает предпочтение японским вещам, и привело к появлению какой-то нервной аллергии ко всему английскому. - Да, но с лицензией для обучения французскому и немецкому. Он даже изучает мандарин и какой-то южноамериканский язык. Поэтому мы называем его языковым задротом. Признаюсь, иногда из-за этого с ним сложно иметь дело. Я останавливаю себя, чтобы не сболтнуть лишнего - мы оказались перед квартирами учителей. В Рейене учителя делают большую часть работы в учительской, но все они расквартированы по отдельным комнатам. Эта комната для учителя английского, и та же комната, которой когда-то пользовался Хидео Хаяма. Я осторожно глотаю воздух, чтобы Шики не заметила этого. Потом стучу по двери два раза прежде, чем ее открыть. Когда я и Шики входим, то обнаруживаем Курогири Сацуки, сидящим за своим столом в дальнем конце комнаты, спиной к нам. Он погружен в работу. Его стол стоит перед окном, из которого в комнату попадают пепельно-серые лучи солнца. Как у любого хорошего учителя, везде разбросаны толстые стопки бумаги: на стуле, в шкафу, выглядывают из комода. Все в каком-то ему одному известном порядке. - Курогири-сан. Я Азака Кокуто из класса 1-А. Мать-настоятельница рассказала о моем вопросе? - Да, - отвечает он, сопровождая слова кратким кивком и оглядываясь через плечо. Он разворачивает кресло, чтобы сесть к нам лицом. Когда его лицо встречается с нашими, я замечаю, как резко вдохнула Шики. Меня это не удивило. На самом деле, я ожидала этого. Я тоже отреагировала похожим образом, когда впервые увидела его. - А, Кокуто. Да, мне сообщили. Пожалуйста, присаживайтесь. Я думаю, что нужно будет провести некоторые разъяснения. Его голос настолько же мягок, насколько и его улыбка. Кажется, ему от двадцати до тридцати лет, и если это так, то он оказывается самым молодым учителем в Рейене. Скромные черты вместе с очками в черной оправе легко делают его одним из наименее внушительных людей. - Я полагаю, вы здесь насчет класса Д. - Да. Точнее, мы насчет студентов, которые пытались ранить друг друга ножами. Мой ответ заставляет его глаза прищуриться, а взгляд направить куда-то далеко за мою спину, и на один момент я вижу там тяжелую печаль и безутешность. - Очень сожалею, что не могу помочь вам. О происшедшем я помню очень мало. Моя память подводит меня, но я знаю, что не смог остановить девушек до того, как они ранили друг друга. Я знаю, что был на месте происшествия, но воспоминания после этого, боюсь, ненадежны. Он закрывает глаза. Почему этот человек и он так схожи? Так готовы бросить себя на проблемы другого человека, когда не их очередь волноваться об этом? Они не кажутся людьми, которые могут навредить кому-то другому, и еще слабее кажутся способными пропустить опасную ситуацию, как с двумя ученицами. - Курогири-сан, вы знаете причину их ссоры? – спрашиваю я, просто чтобы удостовериться, но Курогири Сацуки только молчаливо качает головой. - Если верить другим ученицам, я остановил их, но я точно не помню, как это случилось. Меня часто называли забывчивым, но я думаю, это первый раз, когда я забыл что-то настолько важное. Что касается причины их спора, я правда не знаю. Возможно, это могло случиться из-за меня. Ведь я был в той же комнате, когда это началось. Думаю, этого достаточно, чтобы расследовать мое участие в инциденте. Его задумчивое лицо мрачнеет. Не могу сказать, что я не сомневалась бы в себе, если бы была в подобной ситуации. Любому покажется подозрительным, что он был там, и, тем не менее, не может ничего вспомнить, и вдвойне подозрительно то, что он не помнит ни одного мгновения. Сомнения в себе будут логичным следствием. Он не помнит, что сделал, если его и спровоцировали. Не помнит, какие воспоминания потерял. Но подозревать себя вполне логично, особенно с учетом отсутствия любых оправдывающих доказательств. И дальше ты будешь все больше и больше подозревать себя, пока это не поглотит тебя, до тех пор, пока ты не убежишь. - Но, Курогири-сан, разве в кабинете не было других учеников класса 1-Д? Вы опросили всех студентов? - Да, но они молчат о случившемся, как будто все хотят забыть об этом. Память может быть изменчивой, и я не могу полагаться на то, что их воспоминания полностью правдивы. Вопрос о моем участии в инциденте все еще стоит ребром. В любом случае, я не думаю, что вы узнаете от меня много больше о случившемся. Я знаю, что могу сейчас казаться ненадежным, но если у вас остались вопросы, я буду рад ответить на них. Он снова улыбается, теперь слабее, и я киваю ему. - Да, давайте продолжим. Вы сказали, что они не хотели говорить с вами о случившемся. Вы считаете, они могут бояться признаться из-за вас? - Не могу сказать наверняка. Класс всегда был заметно… напряженным, даже в день, когда я был назначен ответственным за них. Может, не мне это говорить, поскольку я недолго был их классным руководителем, но они необычно тихие. - Вы думаете, они могут быть напуганы? Пока я задаю вопросы, то думаю, почему другие студенты не смогли предотвратить кровопролития. Может ли быть, что письмо получили все ученицы класса, а не только эти двое? Это бы все объяснило. Каждый попадает под подозрение, что именно она была отправителем, и это мгновенно заставляет их с подозрением смотреть на двух девушек. Возможно, им казалось, что драка - это выявление настоящего отправителя. Но ответ Курогири-сана ломает мою теорию. - Нет, - медленно отвечает он, давая себе время поразмыслить над ответом. – Мне кажется, не напуганы. - Тогда что? - Будет, наверное, правильнее сказать, что они… скованны, может быть, настороже. В отношении чего, я не знаю. И снова я не пропускаю этот нюанс мимо ушей. Другими словами, он говорит, что проблема всегда оставалась внутри, она никогда не доходила до сторонних ушей. - Курогири-сан, можно связаться с вашими ученицами? Я чувствую, что мне придется напрямую спросить свидетелей. Эти потерянные воспоминания делает фантастическую теорию Токо-сан о феях более правдивой с каждой секундой, и мне придется расспросить людей, распространяющих слухи, в том числе и об этом. - Нет нужды связываться с ними. Они все здесь, в общежитие, так что вы можете поговорить хоть сейчас. Это застает меня врасплох. Все они здесь, в школе? Это совпадение или чья-то работа? - Возможно, позже. У меня уже запланирована другая встреча. Однако, у меня могут возникнуть новые вопросы, если вы не имеете ничего против. Шики, пошли. Последние несколько минут девушка была непривычно молчалива. Я привлекаю ее внимание и знаком велю следовать за мной. В этот момент замечаю, что Курогири-сан уставился пустым взглядом на меня и Шики, потом его взгляд приклеивается к Шики. - Курогири-сан, вы что-то хотите… Прежде чем я заканчиваю, Шики говорит: - Азака-сан называет меня по имени, Курогири-сан. Меня зовут Шики. Приятно познакомиться. Чудо. Она, должно быть, собирает всю свою волю, чтобы говорить так вежливо, и я не могу сказать, сочится ли из ее голоса сарказм или нет. С ней про такое никогда нельзя сказать наверняка. - Да, ваше молчание привлекло мое внимание. Я приношу свои извинения, - говорит преподаватель. – Кажется, я не видел вас ранее. Вы новенькая? - Возможно. Только время покажет. Осматриваю школу. Если найду ее подходящей, я переведусь сюда. - Очевидно, вам уже понравилась форма. Поторопитесь с решением, – говорит Курогири-сан с еще одним кратким кивком. Он смотрит на Шики с видом явного восторга, подмечая каждую деталь, как художник на модели. Нашу беседу прерывает вежливый стук в дверь. Снаружи раздается приглушенный стеной голос. - Прошу меня извинить. С легким скрипом открывается дверь, и внутрь входит старшеклассница, ее миндальные глаза с холодным отчуждением осматривают комнату, и легкий ветерок, дующий через окно Курогири-сана, заставляет ее длинные волосы колебаться. Рейен уже является домом многим красивым девушкам, но даже здесь эта девушка выделяется. Ее лицо мне знакомо. Я не забуду лицо нашего президента студенческого совета с прошлого года. Когда она смотрит на тебя, кажется, что она рассматривает тебя сверху, и длинные, тонкие брови дают ей лицо величественной командующей. - А, Одзи. Уже пора? – Курогири-сан обращается к ученице, Мисае Одзи. - Да, Курогири-сан. Уже давно пора, - уверенно отвечает она. – Вас ждали в кабинете студенческого совета в час. Время не бесконечно, так что нам нужно правильно распорядиться тем, что у нас имеется. Не моргнув глазом, Одзи отчитывает провинившегося преподавателя. Она ведет себя с величественной грацией, на которую только способна, и это залог ее жесткого правления студенческим советом. К моменту, когда я перевелась, она уже занимала свое место, но если верить тому, что Фуджино рассказывала мне, даже сестры не могли ее коснуться. По слухам, не может и председатель совета директоров, который является ее родственником. Это вполне естественно, учитывая, в какой семье она родилась. Председатель, который после свадьбы стал членом семьи жены, не может игнорировать Мисаю Одзи, вторую дочь семьи. Одзи плутократы; старые богатые семьи с именем на здании на паре улиц. Они имеют странную практику удочерения детей, и все их свадьбы – договорные, так что в семью они берут лишь лучших женихов. После свадьбы с дочерью Одзи, они вынуждены брать их фамилию, в то время как девушки воспитываются, чтобы стать личностями с большой силой воли, достойными отпрысками финансовой империи. Такое воспитание сделало Мисаю Одзи железной леди. И все же она не полный тиран. На деле она обладает сильным чувством справедливости. Она безжалостна к тем, кто нарушает школьные правила, но для тех, кто следует им, она хорошая сестра и образец для подражания. К тому же она набожная христианка, посещает мессы каждое воскресенье. - Строги как всегда, Одзи-сан. Возможно, будет разумен более гибкий взгляд на время и вечность. Улыбаясь, учитель встает и покидает свое место, Мисая Одзи следит за каждым его движением с видимым нетерпением. Очевидно, женщину, столь ценящую дисциплину, неторопливый темп Курогири-сана ужасно раздражает. Одзи на секунду бросает взгляд в моем направлении, а потом смотрит на Шики, поднимая бровь в попытке опознать нас. Осознав, что мы доставляем ей неудобства одним своим присутствием, я тяну Шики за руку, как бы говоря ей, что мы не должны испытывать удачу, и лучше бы нам уйти. - Пошли, Шики, - шепчу я, идя к выходу. Курогири-сан открывает нам дверь в манере, сходной с манерой дворецкого, и я вынуждена пробормотать быстрое извинение и поклониться, прежде чем выйти за порог. - Нет, нет, - быстро отвечает учитель. – Это я должен извиниться за то, что не смог быть вам более полезен. Приятных каникул вам обеим. Он улыбается нам последний раз на прощание. - Вы всегда так печально улыбаетесь, Курогири-сан? Я поворачиваю свою голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шики задает ему этот вопрос. Его глаза расширяются, но не от удивления, а больше от предвкушения, и он кивает. -Хм? Но я ни разу не одарил вас улыбкой, дорогая моя, – отвечает он, хотя мимолетное выражение его лица говорит об обратном. Покинув комнату учителя английского, я и Шики быстро идем к общежитию. По пути мы проходим через большой квадрат. Женская академия Рейен имеет почти столько же земель, сколько и университет, и это отражается на расположении зданий. Средняя школа, старшая школа, спортзал и общежития расположены в отдельных зданиях, словно в попытке заставить учеников ходить как можно больше. Расстояние между зданиями школы и общежитий весьма велико, между ними лежит маленький лес. К счастью, есть крытый переход, так что вы не заблудитесь и можете пройти из одного здания к другому, не переобуваясь в уличную обувь. Пройдя через двор, мы оказываемся на пути к общежитиям. Каждый шаг создает тихое эхо. Я бросаю взгляд на Шики и замечаю, что она выглядит немного странной… более, чем обычно. Что-то беспокоит ее. Я, кажется, знаю, что. - Курогири-сан похож на Микию, да? – спрашиваю я ее ни с того, ни с сего. - Угу, - кротко кивая, отвечает Шики. - Но все же немного посимпатичнее, чем Микия. - Может быть. Вроде, с ним все в порядке. Так мы пришли к согласию. Когда я впервые увидела Сацуки Курогири, я опешила – так же, как и Шики – оттого, насколько он похож на моего брата, и внешне, и той атмосферой, которая от него исходила. Его черта принимать все казалась еще сильнее, чем у Микии из-за разницы в возрасте. Для людей вроде меня и Шики, которые не могут приблизиться к другим людям, встретить такого человека всегда чревато шоком. Смотреть на Курогири Сацуки для меня – это напоминать себе о правде, которую я не могу вынести: я никогда не смогу быть нормальной, как Микия. Я не помню, когда точно я осознала это, но я знаю, что плакала. Где-то там, захороненная в забытых воспоминаниях ранних лет, лежит сцена момента, когда я понимала его - понимала, что пока я жила под одной крышей с ним, я все сильнее и сильнее влюблялась в него. Парадокс моего существования. Братья и сестры не должны думать о таком, я знаю, но я не жалею об этом. Если я о чем и сожалею, то только о том, что не смогла запомнить этот важный миг. - И все же не важно, насколько он похож на него, этот человек не Микия Кокуто, но человек, по имени Сацуки Курогири. Не спутай одного с другим, – предупреждаю я Шики. Могу сказать, даже когда она идет рядом со мной, что она разделяет эту точку зрения. Но вместо того, чтобы кивнуть, она хмурится и бормочет: - Не то чтобы они были похожи друг на друга. Это, скорее, похоже на… Ее слова стихают сами по себе, когда она замирает, глядя вглубь леса. - Азака, в лесу что-то есть. Возможно, какое-то деревянное здание? Что это? - А. Это старое здание средней школы. Долго не использовалось, собираются сносить во время зимних каникул. А что? - Пойду гляну. Мне показалось, я что-то заметила. Иди без меня. С шорохом формы, она начинает бежать в лес. - Шики! Подожди! Ты обещала, что не будешь шататься тут сама по себе! – кричу я ей вслед, но без толку. Эта девка такая своевольная, что нужно чудо, чтобы она оглянулась на простые крики. - Азака Кокуто? Прежде чем я могу сорваться вслед, я слышу, как кто-то окликает меня из-за спины.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/1

Для тебя есть новая работа , Шики . Вечером второго января Токо сказала по телефону слова, которыми отправила меня на необычное задание. Достаточно странное происшествие в школе Азаки, женской академии Рейен, но задание вычислить преступника было едва достаточным для того, чтобы я согласилась. Я, Реги Шики, присоединилась к делам Токо Аозаки несколько месяцев назад только из-за обещания возможности убийства. Но эта работа так далека от моей цели. Она как лечение людей - полярно противоположна . Даже и близко недостаточно, чтобы наполнить меня, а уж тем более удовлетворить. Думая об этом, я понимаю, что, несмотря на обещания возможностей, которых, по словам Токо, будет в избытке, я все еще не убила ни одного человека. Да, конечно, был один момент с девушкой, которая могла гнуть предметы взглядом, но это закончилось не так хорошо, как я рассчитывала. В последний момент, пусть жажда крови и переполняла меня больше, чем когда-либо, я не смогла убить ее. Не такой, какой она была в тот момент. Но это была хорошая битва. Одна из лучших. Видимо, это компромисс, с которым мне придется жить. Однако последние несколько недель не давали возможностей для подобных экскурсий, так что голод неудовлетворения поглощал меня. Наверняка поэтому я и приняла тоскливую работу, которой сейчас занимаюсь. Кроме того, мне все равно нечего делать. Как мне видится, мало разницы между сном в моей комнате или хождении в женскую академию Рейен и сном в общежитии Азаки. По крайней мере, в последнем случае есть больше возможностей выбраться наружу и подвигаться. Так что я здесь, в этом интернате чванливых девиц, изображаю ученицу на экскурсии, собирающуюся перевестись сюда в третьем семестре, и пытаюсь найти фей, которых Азака не может видеть. Проходя мимо ряда деревьев, я замедляю свой бег до быстрой ходьбы, и, когда вижу, что Азака не преследует меня, просто иду. Глубоко в чаще стоит деревянное здание школы, едва видимое под саваном из зеленого и коричневого, перекрывающим мое зрение со всех сторон. Будь то из-за пасмурного неба или какого-то другого, невидимого влияния - солнечны свет, проходящий через кроны деревьев, больше похож на туман. Расстояние между зданиями женской академии Рейен настолько большое, что время и пренебрежение позволили зелени бурно прорасти везде, кроме самых активно используемых троп. Большая часть территории покрыта густым, расползающимся лесом. Забудьте о лесе в школе, это скорее можно назвать школой, затерянной в лесу. Почва покрыта листвой, которая пристает к моим туфлям и наполняет воздух знакомым ароматом, горько-сладким запахом зрелый фруктов. Все это, объединяясь с шумом насекомых в листве, почти отравляет меня. Время, кажется, замедляет свой ход, и чувствуется уютное знакомство со всем этим, создавая обманчивую иллюзию отделения от остального мира. Я вспоминаю мага, который построил здание со своей собственной реальностью, и старые воспоминания об особняке Реги, отделенном от остального общества. Оба места, отделены от нормальности мира. Как и эта школа. Вскоре я добираюсь до здания, которое, как я теперь вижу, стоит в центре поляны из срубленных деревьев. Дизайн здания старомоден, даже если забыть о его деревянной конструкции, и оно бездыханно стоит в центре леса, словно спящее существо или человек на смертном одре, ждущий своего конца. Земля на поляне покрыта сорняками, и мои шаги приглушаются, когда я наступаю на них. Пройдя через них так быстро, как только можно, не нарушая тишины этого места, я вхожу в здание. Внутри я обнаруживаю, что оно не настолько разрушено, как могло показаться снаружи. У меня есть ощущение, что здание меньше, чем есть на самом деле, видимо, потому, что Азака сказала, что это бывшая средняя школа. Каждый шаг по деревянному полу рождает громкий скрип. Шум эхом разносится по пустынному коридору, становясь все неразличимее с расстоянием и смешиваясь со звуком насекомых. Когда я вхожу, мои мысли возвращаются к учителю, которого мне представила Азака. Сацуки Курогири. Азака сказала, что он очень похож на Микию, и она права. Но в этом нет ничего особенного. Многие люди выглядят схоже. Но когда даже атмосфера вокруг него такая же, как у Микии, это становится на самом деле тревожным. Но здесь я чувствую большое отличие между ними, которое вертится у меня на языке, но я не могу точно выразить его. В последнее время я часто ощущаю это чувство. Не знать, но ощущать. Очень по-человечески. Когда я полгода назад вернулась в сознание, я все еще была охвачена невыразимым чувством одновременного знания и незнания, встречи с чем-то, получения чувства обновления и знакомства. Но сейчас я столкнулась с вещами, о которых даже старая Шики не могла знать. Теперь, сильнее чем когда-либо, я ощущаю, насколько на самом деле различны Шики и я до происшествия и после прихода в сознание, хотя все мы слабо связаны. Медленно, пустота в моей душе, о которой говорила Токо, наполняется новыми воспоминаниями, тривиальной реальностью и мелкими эмоциями. Я все еще чувствую старое ощущение отсутствия жизни, но пустота, которую я чувствовала, впервые проснувшись, исчезла бесследно. Быть может, однажды придет день, когда эта пустая душа будет наполнена, и я даже начинаю ощущать слабую мечту о нормальности. - Наша маленькая мечта, Шики ? - шепчу я себе. Я знаю, что ответа не услышу. - Мечта дурака, думается мне. И тем не менее, некто невидимый отвечает мне. Голос похож на тихое бормотание, и он разносится по коридору, пока не смешивается с какофоний насекомых. И потом я чувствую, как что-то колет меня в шею. - Черт возьми. Легкое прикосновение возвращает меня в реальность. Быстро, я переношу руку на затылок и чувствую, что держу… что-то. На ощупь кажется, что это фигура человека, лишь немногим больше руки. Не раздумывая, я сжимаю руку и давлю это. Оно издает подозрительно высокий резкий звук. Я опускаю руку и смотрю на ладонь. Странная желтая жидкость. С раскрытой ладони эта тягучая, липкая жидкость стекает на пол. Это единственное, что осталось от той штуки, которую я раздавила? Я вспоминаю, что Токо и Азака говорили о феях. Я никогда не видела ничего подобного, и не могу сказать, относиться ли эта гадость в моей руке к делу или нет. - Фу, - комментирую я, отряхивая руку от субстанции. Странно, но, несмотря на ее предыдущее сходство с клеем, сейчас она сходит с руки довольно легко. Я не сразу замечаю, что, пока я изучала жидкость, место словно вымерло. Даже резкий шум насекомых исчез. Если это были вообще насекомые. Если то, что я уничтожила, было феей или чем-то вроде этого, то она не могла быть одна. Что-то, что настолько легко разрушается, для мага будет бесполезным. Значит, их должен быть целый рой. И жужжание могло исходить от них, их хозяин предпочел спешно отступить, пронаблюдав мой крайний энтузиазм в уничтожении их товарища. В любом случае я не думаю, что в этом здании есть еще что-то полезное для меня. Проходя через деревья обратным путем, я выбираюсь на аллею в середине леса, где оставила Азаку, и скоро снова нахожу ее. Азака лишь немногим ниже меня, волосы достигают середины спины. Если девушка Одзи, которую мы встретили, ведет себя как королева замка, то Азака напоминает принцессу. Ну, принцессу упрямства, если другого титула нет. Я выхожу из леса и приближаюсь к ней, когда она наконец-то замечает меня. - Э? Решила все-таки не делать этого, Шики? – спрашивает она озадаченно. - Решила не делать чего? - Идти туда, дура. Она кивает головой туда, откуда я только что пришла. Мы пребываем в недоумении, пока я не понимаю, что случилось: - Азака, - спрашиваю я, - ты знаешь, сколько сейчас времени? - Должно быть около двух, навер… Ее слова обрываются. Я знаю почему. Сейчас уже почти три. - Не ожидала, что ты будешь стоять здесь и ждать меня целый час. Если ты помнишь, что случилось за этот час, никаких вопросов, но… Я замолкаю. Молча, Азака начинает дрожать, прижимая палец к губам, как будто только сейчас поняла, что случилось. Она даже не пытается скрыть своего изумления, глядя в пространство. Но я уже могу сказать – и она это знает - девушка не может вспомнить ничего из промежутка времени между моментом, когда она окликнула меня, и временем моего возвращения. - Шики, не может же быть, чтобы я… Она говорит обрывочно, дрожа от головы до пят, не от страха, но от чистой злости. Она не может вынести мысль, что кто-то с ней так поступил, а она даже не заметила этого. - Не знаю, нужно ли мне говорить это, - я начинаю озвучивать то, что она сама отказывалась произнести, - но до тебя добрались феи. Забрали часть памяти, судя по всему. Когда я говорю это, ее лицо становится ярко-красным. Осознание собственной неосторожности, позволившей подобраться к ней как к новичку, - из-за смущения ей сложно выбрать, злиться ей или стыдиться. Большую часть времени Азака очень спокойна и собранна, но она не любит, когда люди знают, что она может взорваться, как и любой другой человек. Это очень не соответствует стилю, над которым она так долго работала. Азака прочищает горло: - Мы пойдем назад в общежитие. Кажется, нам самим нужно выработать стратегию. В ее голосе слышно раздражение, ее шаг быстр и решителен. Глядя на ее спину, я задумываюсь, что бы она подумала, если бы я рассказала, что восхищаюсь ей в такие моменты. - Шики, ты идешь или как? - говорит она, хотя это больше похоже на крик. Ну, у меня нет времени думать об этом. Я быстро иду за ней, подыгрывая ее выходкам, как и обещала.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/2

Вернувшись в общежитии, мы поговорили с несколькими ученицами класса Д. В это время на улице уже стемнело. Хотя в школе и каникулы, правила, похоже, все еще действуют, так что нам пришлось вернуться в комнату Азаки. После шести вечера ученицам запрещено ходить куда-либо кроме частей общежития, выделенных их классу, ванной и учебного зала на первом этаже. Ученицы, переведшиеся сюда в старшую школу, по глупости иногда пробираются в комнаты их подруг, расположенных в других частях общежития, и по этой причине некоторые из сестер патрулируют коридоры ночью. Ученицы, которые были здесь со средней школы, уже привыкли к этому, так что они или не выходят, или если все-таки делают это, то уже знают маршрут, от которого монашки держатся подальше, и их никогда не замечают. По крайней мере, именно это Азака только что вежливо рассказала мне. Поскольку меня все это мало касается, все, что я могу делать, это сидеть в ее комнате и ворчать. Азака сидит в своем кресле. Наша комната узкая, но длинная, и первогодки делят комнату с другой девушкой. К счастью для меня, сожительница Азаки уехала домой на зимние каникулы. У стены стоят две учебных парты и двухъярусная кровать для нас обеих. Личные вещи отправляются на книжные полки и в шкафы у стен. Комната такая же старая, как и все здание, но это тот тип антикварности, где ты чувствуешь успокаивающий вес мирной истории. Азака уже переоделась в пижаму - в ту же минуту, как мы вернулись в комнату. Я сама хотела вылезти из этой тесной униформы, но не привезла никакой смены одежды, так что похоже, мой выбор ограничен рясами, которые есть у Азаки. Не придумав ничего лучше, я сажусь на кровать и слушаю ее объяснения. - Раз мы не можем покидать комнаты по ночам, - продолжает она, - закругляемся на сегодня. Обычно мы бы проснулись в пять для утренней службы, но поскольку сейчас каникулы, мы можем спать до шести. Помни, Шики, другие ученицы и сестры не знают, что мы расследуем инцидент в классе Д, так что, пожалуйста, постарайся не быть слишком странной и не привлекай лишнего внимания. В отличие от тебя, мне еще предстоит здесь учиться, так что не устраивай переполох, который подорвет мою репутацию. Все это, практически слово в слово, я слышала прошлой ночью. Я честно не понимаю, почему она так беспокоится. В какой-то обратной зависимости мне настолько скучно, что я и не хочу ничего делать. - Расслабься, я здесь только чтобы быть твоими глазами, так что даже не привезла свой любимый нож. Я не имею ничего против этого мага фей, кем бы он ни был, так что я не чувствую особой нужды расправляться с ним. Я больше волнуюсь о том, что в погоне за этим парнем ты не справишься со своим темпераментом. - Не говори глупостей. Я знаю, что наша цель лишь идентифицировать источник феномена, а не уничтожить его. Получить данные, затем передать дело Токо-сан и позволить ей решить проблему самой. Она говорит спокойно, но знакомый огонь в ее глазах не угасал с середины дня. Она принимает этот инцидент с феями слишком близко к сердцу. И когда это случится, я знаю, она просто ударит в ответ. - Ну, посмотрим, сможешь ли ты сохранить это спокойствие, Азака, - небрежно бросаю я, что заставляет Азаку уставиться на меня. - Может, ты из меня дуру делаешь, Шики? - Как ты сама сказала: не говори глупостей. Ее обвиняющий взгляд так похож на то, как Микия смотрит на меня с издевательским подозрением (и это не так уж необычно), что заставляет меня неосмотрительно рассмеяться. Это только ухудшает настроение Азаки. -Ух, ладно. Я клянусь, что не буду беситься, так что у тебя нет никакого права судить меня. Теперь вернемся к более важным вопросам, - говорит она, меняя тон голоса. – Среди встреченных сегодня людей был кто-то, кого бы ты назвала странным по какой-то причине? - Странным? Ну, все они, честно говоря, странные. У всех людей из класса Д, которых мы встречали, в шеях что-то было. - Под «что-то» ты подразумеваешь ту феи кровь, которую ты предположительно убила? Ее брови собираются, когда она хмурится, наверняка думая, что я худший человек на свете, потому что разрушила идеально здорового (и, что важнее для нее, пригодного для изучения) фамильяра. Но это правда, так что я не могу спорить с ней. - Мне кажется, это не кровь. Больше похоже на чешую на крыльях бабочки. Я сомневаюсь, что они не заметили бы, если бы это была какая-то жидкость. Это было и на учителе, с которым мы разговаривали. Курогири, верно? Я не знала, что это, когда мы встретились, но теперь понимаю, это была та же самая штука. - Понятно. Скажи, Шики, кто бы это ни был, почему он ворует воспоминания? - Без понятия. Я бы не стала заниматься подобным. - Не знаю, зачем я вообще спрашиваю тебя, - обиженно говорит Азака. Потом, игнорируя меня, она тихо начинает перечислять факты, имеющиеся в нашем распоряжении. - В декабре ученики класса Д получили письмо, содержащее секреты, о которых забыли даже те, кто изначально о них знал. В то же время начинают распространяться слухи о феях. Прямо перед каникулами две ученицы из класса Д поссорились и попытались нанести друг другу увечья ножами, причина их ссоры – полученные письма. Другие ученицы не попытались остановить драку. Даже в январе ученицы отказывались говорить о случившемся, и атмосфера остается очень напряженной и бесполезной. Она бросает на меня острый взгляд, потом возвращается в свои мысли. - Ну, она , по крайней мере, столкнулась с одной из фей, а я отдала им целый час. Что я делала в это время? Я могла заниматься чем угодно. Так даже спокойная и хладнокровная Азака Кокуто переживает из-за потерянных воспоминаний. А я? Мои воспоминания о случившемся три года назад, во время моего первого года в старшей школе, все еще содержат много пробелов. Неоднозначность их природы создает значительное беспокойство, наполняя мое воображение всеми видами сомнений. Объяснения, ни одно из которых не выставляет меня в лучшем свете. В тот самый год город казался замороженным на месте жестокими убийствами, совершенными неизвестным серийным убийцей. Дыра в моих воспоминаниях заставляет меня чувствовать… что я словно связана как-то с этими событиями. Но если кто и знает про это, то только Шики , мое другое «я». Но его нет, и вся проясняющая ситуацию информация исчезла вместе с ним. Погодите – погодите минутку . Почему я не подумала об этом раньше? Если дыры в моей памяти связаны со смертью Шики … то почему воспоминания прямо перед ДТП тоже исчезли? Тогда точно контролировала тело не Шики , а Шики . Может… может, если этот маг фей может красть воспоминания, он может и возвращать их? В любом случае будет сложно протащить эту идею через Азаку. И даже если забыть о том, верит Азака в это или нет, существование фей я не слишком одобряю. Во что бы ни развилась эта ситуация, мы все еще должны найти виновника. И факт, который я и Азака упускаем, который свяжет все вместе, так близко, что я почти чувствую его сквозь стены, он вытекает через спокойствие этого замкнутого места безумия. - Азака, ты думала о том, как мы вообще собираемся расследовать потерянные воспоминания? - Знаю, знаю. Мы не можем гипнотизировать людей и копаться в их подсознании или вытворять что-то похожее. Ты знаешь что-нибудь о четырех процессах памяти, Шики? - Кодирование, хранение, извлечение, распознание, верно? Как любой видеомагнитофон. Записанное видео наклеено на пленку, закодировано и сохранено. Когда ты снова его смотришь, ты вставляешь его в аппарат и извлекаешь видео. Ты проверяешь, то ли это видео, распознавая его. Если один из процессов проваливается, это какой-то вид расстройства памяти. - Именно так. Даже если кто-то забыл о чем-то, память все еще сохранена в мозгу. Все, что кодируется в мозгу, там и остается. Это не какая-то странная массовая истерика. Эти так называемые феи извлекают эти воспоминания, но с какой целью, неясно. Прежде чем мы уехали, Токо призналась мне, что она подозревает во всем этом какой-то злой умысел, но я не могу сказать, что согласна с ней. С учетом того, что украденные воспоминания уже забыты их владельцами, человек даже не заметит, что они пропали. По сути, все, что связано с письмами, выглядит почти доброжелательным действием, как будто кто-то, кто посылал их, информировал людей о том, что они забыли это конкретное воспоминание. Отправитель не хотел, чтобы они снова его забыли. - Возможно, преступник ищет что-то в воспоминаниях. Информацию, какой-нибудь факт, который ему нужен, – предполагаю я. Азака принимает идею, слегка кивнув, и откидывается в кресле. - Или просто он любитель рассказывать людям о скелетах в их шкафах и выставлять их напоказ. В любом случае, все это плохо. Это же, как минимум, преследование. Словно дети малые, – добавляю я. Ну, феи уже как дети в их изменчивости, так почему меня это удивляет? Я пытаюсь прекратить думать об этом. Все-таки сейчас я просто глаза Азаки, и лучше ей заниматься тайными знаниями и выискивать ответ ко всему. С этой мыслью я укладываюсь на кровать, раскинув руки и ноги. - Скажи мне кое-что, Шики, - неожиданно выдает Азака, кажется, смущаясь. – Как ты можешь видеть фей? Блин, она все еще мучается от этого? - Точно не знаю. Я даже не знаю, как работает магическое зрение. Все, что я знаю - у тебя его нет. Но если хочешь попробовать почувствовать их, то, может быть, стоит импровизировать с заклинаниями, которые ты умеешь делать, и с Магией, которой ты можешь управлять. Найди движущиеся потоки воздуха, которые теплее своего окружения. Если твое чутье тебя не подведет, ты сможешь их поймать. - Теплый воздух? Она кивает и кладет руку на подбородок. Это может звучать как полная чушь, но я не врала ей. Если феи живые, они должны отдавать в окружающую среду тепло, а это специальность Азаки. Все, что ей нужно, это найти маленькие уголки, которые чуть теплее остального места. Это и будут феи, пытающиеся двигаться вокруг нее. После этого мы завершаем наше планирование. В приступе неожиданной щедрости, Азака одолжила мне одну из своих пижам, которая немного больше, чем я привыкла. Я забираюсь на верхний ярус и отхожу ко сну.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 3

Вторник, пятое января. Шики отказалась просыпаться, несмотря на то, что я потратила большую часть из тридцати минут сборов на попытки разбудить ее. Или она потрясающая соня, или просто не спит и ленится. В любом случае я сдалась, и сразу после семи решила пойти в учебный зал на первом этаже в одиночку. Обычно учебный зал наполнен одними и теми же ученицами (одной из которых являюсь, конечно, я), занимающими одни и те же места, штудирующими к экзаменам учебники, но каникулы очистили комнату от большинства ее обычных завсегдатаев. То, ради чего был построен зал, и то, для чего ученицы зачастую используют его, может временами очень различаться. В одно и то же время рвущиеся к знаниям индивиды используют книги, другие сплетничают за полками, постоянно озираясь в поисках патрулирующей сестры Айнбах, чтобы избежать персональных дисциплинарных лекций, когда она обнаруживает провинившихся. Простота использования полок для маскировки известна и мне, потому я знаю, что на время каникул они станут одним из лучших мест для всех видов тайных встреч, особенно по утрам и на каникулах. Пользуясь этим, я устроила встречу с президентом класса Д здесь. Вчера, когда я и Шики задавали несколько вопросов ученицам из этого класса, они не спешили сотрудничать с нами и все отвечали подозрительно похожими фразами. Мы не смогли вытащить из них ничего ценного. Ну, не то чтобы я ожидала, что они сразу откроются нам, чужакам. Так что я не нашла иного выбора, кроме как быть несколько более прямолинейной, и решила четко обозначить нашу позицию в разговоре с президентом класса, некой Фумио Конно. Все идет по плану, когда я наконец прибываю в учебный зал, в котором не видно ни души. Никаких обогревателей тут нет, потому что зал слишком велик, так что за порогом меня застает врасплох зимний холод, гуляющий по просторной комнате. Тут холоднее, чем в остальном здании. - Кокуто, сюда, - зовет спокойный голос откуда-то из глубины зала. Это лишь шепот, но пустота зала усиливает его. Я вижу ряды и ряды полок, и между двумя из них - голову Фумио Конно. Я быстро закрываю дверь и прохожу вглубь зала. У нас с Фумио Конно есть лишь одна общая черта: то, что мы перевелись в женскую академию Рейен в один год. В остальном, трудно найти двух столь различных людей. Ее рост явно больше пяти с половиной футов, она одна из самых высоких в школе, а вот мой рост весьма средний. В то время как она сильна и агрессивна, я хладнокровна. В то время как ее волосы обрезаны коротко, мои выросли до внушительной длины. Она выглядит довольно взрослой, ее можно было бы принять как минимум за студентку, и она сама признает, что ее поведение не соответствует тому, которое пытается воспитать в девушках Рейен. - Я извиняюсь за то, что нам пришлось встретиться в такую рань, - говорю я Конно, приближаясь к полкам, за которыми она прячется. Я кланяюсь ей, обозначая, что это первая наша встреча, но она явно удивлена этой вежливостью и нервно вдыхает воздух, отводя глаза от меня на те секунды, что я трачу на поклон. - Не беспокойтесь. Я не могу нормально спать с девушками из моего класса. Занять себя другими вещами кажется наиболее правильным. Так о каком важном деле вы хотели поговорить? Это насчет Хаямы? Ну, это точно было прямолинейно, и вопрос застал меня врасплох. - Простите? - О, да, - говорит она со смешком. – Я услышала, что вы разговаривали с ученицами из моего класса, и какой-то наблюдатель, которого никто не мог узнать, следовала за вами. Кроме того, что еще может быть настолько важным для президента класса А, чтобы спрашивать меня лично? Она заканчивает фразу слегка подозрительным взглядом. Как я и опасалась, слухи о нашей деятельности распространились в мгновение ока. Я смотрю на Конно, пытаясь рассеять ее маленький страх. - Сначала я не думала о Хаяма-сане, но полагаю, это было ошибкой с моей стороны. Я буду откровенна с вами, Конно-сан. Мать-настоятельница дала мне задание расследовать инцидент, случившийся в классе Д. Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все, что знаете. Неожиданно лицо высокой девушки темнеет. - Прямо от матери-настоятельницы? Думаю, отличницы и правда отличны . А мне они просто сказали продолжать забывать о случившемся и сфокусироваться на учебе. Вау. - Продолжать забывать. Вы имеете в виду… - Ну да. Я в одной лодке с Курогири-саном. Я была на месте происшествия и не могла ничего сделать. Потом - пустота. Я знаю, что это произошло, но ничего не помню. Потом помню, как Касиму и Руридо отправили в лазарет. Я пыталась навестить их, но мать-настоятельница запретила мне там появляться, когда допрашивала их. На ее лбу появляются маленькие капельки пота, и кажется, что ей практически стыдно просто говорить об этом. Это только провоцирует меня надавить еще сильнее: - У меня есть дикая догадка, но… вы тоже получили письмо? - А, ну... Оно не было таким страшным как те, что получили эти двое. Оно было довольно доброжелательным. Многие из нас получали его каждый день, включая Касиму и Руридо. От этого можно на стенку полезть, да? Мои были о мелочах типа прогулок домой со старой любовью из средней школы или моей домашней кошке, умершей давным-давно. Поначалу я думала, что это довольно бессмысленно. Но потом эти письма даже начали мне нравиться. Они заставляли меня вспоминать вещи, о которых я почти забыла. То, что отправитель так много знал обо мне, было в чем-то страшным, но если честно, это меня особо не трогало. - Вы когда-нибудь чувствовали себя виноватой по поводу того, что вам посылали? - Не знаю. Может быть, чувствовала, но я просто не знала, как назвать это. - Я не рассчитываю получить положительный ответ, но все же вы знаете, кто посылал письма или кто мог это сделать? - Никто из тех, кого я знаю. Но это едва ли можно назвать нормальной ситуацией. Если допустить, что вещи вроде призраков и фей существуют, то точно есть нечто… кто знает. Однако у нее так и не получается уточнить, что она думает, так что я пытаюсь сменить направление. - Так что лично вы думаете о случившемся, Конно-сан? - Я не знаю, что теперь думать. Это все странно, но мой класс всегда был странным. Может, это что-то кармическое? Может, вы не знаете, Кокуто, но они все перевелись в старшей школе. Многие родители думали, что они проблемные дети, так что они выбросили их сюда. Включая меня. Даже я знаю о причинах пребывания здесь Фумио Конно. Она когда-то была звездой школьного баскетбола, но ее отец хотел, чтобы его единственная дочь унаследовала семейный бизнес. Когда она воспротивилась, отец насильно отправил ее в Рейен, чтобы научить ее уму-разуму, конец истории. Я не знала, что это судьба, которую она разделяет со всем остальным классом. - Что вы можете рассказать о том, как Хаяма-сан поджег общежитие? – спрашиваю я. Это самая важная карта, которую я могу разыграть. Сестры запретили нам говорить об этом под угрозой исключения, и это довольно эффективно заткнуло девушкам рты. Надеюсь, доверие, которое Конно Фумио оказывает мне, откроет мне нечто новое. На ее лице появляется горькое выражение и она отворачивается. - Я не знаю, о чем он думал, сжигая общежитие. Хидео Хаяма был неадекватен. За закрытыми дверями нашего класса он любил помногу жаловаться на своего брата за то, что тот не позволяет ему, – пауза, затем она сглатывает, – трахнуть мать-настоятельницу. Не знаю. Может, вы не поверите мне. Но насколько я знаю, до обучения ему дела не было. Ее голос начинает ломаться, становится прерывистым. - И Каори даже умерла из-за него! Все потому, что его брат пожалел его и повесил на безработного идиота ответственность. Наш класс… мы в этом не участвовали. Мы не виноваты! Она выплевывает эти слова громче, чем ей следовало бы, и они эхом раздаются в пустом зале, на секунду вселяя в меня тревогу, пока я не вспоминаю, что в зале кроме нас никого нет. Я высовываю голову из-за полок просто чтобы удостовериться, и быстро возвращаюсь к Фумио Конно, только несколько секунд назад выглядевшей веселой и уверенной, теперь же прячущей от меня лицо, очевидно сдерживая всхлипы. Я бы попыталась надавить еще сильнее насчет того, что она хочет сказать последним жутковатым утверждением, но понимаю, что не сейчас вытащить из нее ничего толкового, не сейчас, по крайней мере. - Мне жаль, Конно-сан, - я странно заикаюсь. – Правда. Если это вас утешит, вы были очень полезны. Давайте на этом закончим наш разговор. Вам помочь вернуться? - Нет, - быстро отвечает она, ее голос приглушен рукой, прижатой ко рту. – Просто ненадолго оставьте меня здесь. Я с сомнением поворачиваюсь к ней спиной и начинаю обеспокоенно уходить от полок. Прежде чем свернуть за угол, я пробую задать еще один, последний вопрос: - Вы верите в фей? – я почти сожалею об интонации, с которой спрашиваю, но Конно смотрит на меня с долей изумления во взгляде. - Не верю, но это не значит, что их нет, верно? Как иначе можно объяснить эту ситуацию с воспоминаниями в нашем классе? Я вздыхаю в знак согласия и оставляю ее в одиночестве, по кратчайшему пути покидая учебный зал. Расставшись с Фумио Конно, я пытаюсь поговорить с некоторыми ученицами класса Д, на которых я натолкнулась в коридорах, но их ответы такие же, как и раньше. Сейчас они намного меньше ходят по коридорам, как будто начали прятаться в своих комнатах, чтобы как можно меньше взаимодействовать с внешним миром, будто они ждут чего-то. Студенты класса Д, с которыми я столкнулась, разделяли желание вернуться домой, озвучивая его тоном холодного разочарования. Когда я спросила, почему они и правда не поехали домой, они только озадаченно смотрели в ответ. Я уже знала, что не смогу выбить нормальную беседу ни из кого, кроме Фумио Конно, которая, будучи президентом класса, несла груз ответственности, ей нужно было снять его с плеч. Единственное, что я смогла узнать, это то, что все они определенно верят в слухи о феях, крадущих воспоминания. Все и правда получили таинственные письма, и у всех, как и у Курогири-сана, были пробелы в памяти. Вывод – все девушки класса Д что-то скрывают. Что конкретно - я сказать не могу, но почти наверняка, что Хидео Хаяма является центром всего этого. Не имея иного выбора, я направляюсь в учительскую. Хидео Хаяма покинул нас в ноябре, после пожара, но я надеюсь, в папках осталась какая-то информация. - Простите, - шепчу я, ни к кому не обращаясь, открывая дверь в пустую учительскую. Я знаю, что в это время она пуста, потому что учителя редко пользуются ей, помимо утренней встречи, и хранитель кабинета также в отпуске. - Спасибо тебе, Боже, - бормочу, с улыбкой на лице, отчасти радуясь удаче, отчасти – благословению. Я трачу немного времени на поиски папки по ноябрю прошлого года, и не спеша углубляюсь в содержимое. Я с трудом осознаю, что провела почти час, листая файлы и папки в неосвещенной комнате, моему зрению помогает только солнечный свет, пробивающийся через окна. Вопреки моим надеждам, я не могу найти ничего полезного для расследования. - Блин. Похоже, мне правда придется использовать Шики и обыскивать каждый закоулок и каждую щель в этой школе ради улик. Я в самом деле не хочу, чтобы она следовала за мной, как послушный доберман, но у меня, похоже, нет иного выбора. Я закрываю файл, ставший несколько неопрятнее. Но одна из бумаг привлекает мой взгляд. «Хидео Хаяма, нанят в 1989, уволен в декабре 1998». На первый взгляд, выглядит абсолютно обычно. Но беглый просмотр выявляет некоторые очень странные детали. Декабрь 1998? Это кажется невозможным, потому что пожар случился в начале ноября и никто не слышал и не видел Хидео Хаяму. Но согласно этому документу, он работал до декабря. И чуть ниже, причина увольнения указана как «постоянный адрес неизвестен». Значит, он пропал? Мысли кружатся в голове, когда я возвращаю файл туда, откуда взяла, и быстро выскальзываю из учительской в коридор… …только чтобы встретить того, кого меньше всего ожидала и меньше всего хотела. - Кокуто-сан. Могу я узнать, что вам нужно было в учительской в такой ранний час? - До… доброе утро, Курогири-сан, – я быстро кланяюсь. – Но уже полдень. Я пытаюсь уклониться от вопроса, одновременно стараясь не особо торопясь проскочить мимо него. Вчера, когда Шики была рядом, я не чувствовала тревог, как обычно, но когда я одна, беспокойство возвращается. Моя грудь сжимается и сердце стучит быстрее. Я не могу сказать, беспокоит ли меня его сходство с Микией или мне не нравится нервирующе спокойная манера поведения. - Вы что-то собирались взять? Несмотря на мой неосторожный вопрос, он отвечает: - Да. Кое-что, о чем просила мать-настоятельница. Список имен учениц французского отделения. Ей нужно послать его в школу сестер во Франции. - Понятно. Наши имена, да? – я неуклюже запинаюсь. Я опять пытаюсь проскользнуть мимо него, чтобы закончить беседу. - Именно. Это вас даже несколько касается. Краткий список кандидатов на поездку по обмену в нашу французскую школу включает вас и Одзи. Я замираю, прежде чем все-таки пройти мимо него. Первый раз об этом слышу. Мгновение я смакую этот факт, после чего продолжаю идти. Но снова останавливаюсь, чтобы задать вопрос, который я уже задавала ученицам. - Курогири-сан, вы знаете о слухах, гуляющих сейчас по школе? - Феи, правильно? Да, я слышал об этом. - Вы верите в них? О, но конечно, я сама в них не верю, - быстро добавляю я. Неожиданно, он лениво улыбается. - Я думаю, я понимаю ваше замешательство. Истории о феях в Японии не так распространены, как в моей стране, не так ли? Я думаю, что испытываю симпатию к старым шотландским сказкам о Кэти Сит, Ку Си т и о других фантастических существах. Я поражена его ответом, и у меня уходит несколько драгоценных секунд на то, чтобы сообразить, что Курогири-сан – иностранец. Университет, в котором он учился, мог иметь что-то эзотерическое, вроде фольклора. Так что мой вопрос мог показаться не столь детским, как я полагала. - Если я правильно помню, Кэт Сит – это кот в сапогах. - О, так вы знаете. Все же говорящие коты встречаются и в японском фольклоре, так что это не очень оригинально. Ха, ну, по крайней мере, он знает, где найти актуальную информацию, когда она нужна. - Так в вашей стране мифы кажутся более реальными, Курогири-сан? Или они – просто еще одно недопонимание народных обычаев или природных феноменов? - Я не очень много знаю об этом, но всегда есть странная история о детях, уносимых призраками и заменяемых на двойников. Все реже и реже я слышу истории о фермерах, которым помогают феи. Он прочищает горло перед тем, как продолжить. - Эти старые легенды о добрых феях – домовых, например – на самом деле всего лишь еще один способ преувеличить действия людей, которых по какой-то причине изгоняли из каждой деревни, которую они посещали. Обреченные на отшельническую жизнь, иногда они появлялись, чтобы оказать помощь в черной работе, вроде сбора урожая, с помощью чего они надеялись построить дружеские отношения. - Выглядит очень достойным путем в жизни, - комментирую я. - Да, но с другой стороны, есть сказки о похищенных детях, откуда происходят истории о подменышах. Некоторые легенды повествуют о джентри, похищающих детей, которые, по их мнению, были избраны Богом. Желание получить этих детей ведет их к подмене. - Что происходит с похищенным ребенком? – как только я задаю вопрос, Курогири-сан реагирует широкой улыбкой. - А, не думайте об этом. Все заканчивалось хорошо. Поскольку забирали их джентри, ребенка можно было найти в записях крещения церквей. Любой человек, знатный или нет, крестил своего ребенка, чтобы тот не подвергался гонениям в обществе. Так что поход в церковь обычно законно решал проблему. Я вздыхаю, почти улыбаясь, пока он не продолжает: - Но есть также и случаи, когда это не так, когда ни единого разумного объяснения нет. Это дети, которых на самом деле унесли феи, те, кого мы называем подменышами. - Так вы верите в них, Курогири-сан? - Да, - отвечает он без тени сомнения, - я думаю, они существуют. Но это не значит, что они мне нравятся. Их шалости иногда заходят слишком, слишком далеко. Подменыши – один из примеров. Они похитят ребенка, иногда будут держать его многие годы, и потом вернут необъяснимым путем на родительский порог. Далее радость родителей начнет исчезать, когда ребенок быстро заболеет, ибо повреждена сама его суть, только чтобы умереть медленной, одинокой смертью, ненавидимый родителями и потерянный для мира. Я почти подношу руку ко рту. Это определенно не похоже на сказки, к которым я привыкла. - Простите меня, - быстро говорит преподаватель. – Похоже, я слишком много наговорил. - Не… нет, - кротко отвечаю я. – Было очень интересно, Курогири-сан. Вы меня извините, но… Я оставляю предложение неоконченным, кратко кланяюсь и торопливо ухожу нелегкими, но быстрыми шагами, настолько далеко от Курогири-сана, насколько меня унесут ноги. Полдень остается позади, и, видимо, от объединенного желания убраться подальше от Курогири-сана и избегать Шики, я направляюсь к сгоревшим общежитиям в восточной части территории. Я сомневаюсь, что найду там что-то важное, но чувствую, что должна посетить место, которое пытался сжечь Хидео Хаяма как минимум единожды. Кажется, мое расследование приближается к цели. Когда я оказываюсь перед общежитием, то вижу, что по его периметру натянуты ленточки со знаками «входа нет», чтобы отпугнуть любого любопытного. Естественно, этого недостаточно, чтобы поколебать меня. Я перебираюсь через ленточки и иду к внушительному зданию. Большая часть его – это сгоревший остов; комнаты, когда-то находившиеся в восточном крыле, полностью распотрошены, словно огромное чудовище разорвало его когтями от крыши до основания. Те немногие оставшиеся части, когда-то бывшие полом и стенами комнат, - осыпающиеся и почерневшие куски бетона и дерева. С другой стороны, западное крыло – коридор, ведущий из его комнат и все, что западнее, - по большей части целы. Пройдя через коридор, вы не поймете, что сразу на востоке, за закрытыми дверями, произошел пожар. Откройте двери, и вы увидите лишь территорию и зеленеющие деревья, выглядящие как плохой пример смонтированной картинки. Может, лучше оставлять двери закрытыми, чтобы уважить последний горький вкус нормальности, который остался у здания? Хотя его имя скачет у меня в голове все чаще, я лишь раз видела Хидео Хаяму. Он вел уроки в классах от В до Е, так что у него никогда не было причин приходить в класс А. Единственный раз, когда я видела его, был на утренней службе, он выглядел скучающим, с пустым видом листая страницы библии. По моему мнению, ему было по меньшей мере тридцать лет, и его лицо было простым и непритязательным. - Как я должна расследовать что-то о нем, когда я вообще ничего про него не знаю? Теперь я говорю сама с собой, что, возможно, является знаком того, что мне тут делать нечего и пора уходить. Я спускаюсь со второго этажа на первый, используя пустую, едва освещенную лестницу, пробираясь к уцелевшему выходу. Где вижу, что его блокирует знакомая фигура, оттененная полуденным солнцем. Хотя черты скрыты, ее довольно легко опознать. Мало у кого в Рейене настолько прекрасные черные волосы и такие тонкие черты, как у Мисаи Одзи, тайной силы академии. Она молча идет ко мне, и почему-то мне кажется, что я должна придержать язык до тех пор, пока она сама не заговорит. Она останавливается в двух метрах от меня, смотрит прямо мне в лицо и дарит нежную улыбку. - Скажите, Кокуто-сан. Как продвигается ваше дело? – спрашивает Мисая Одзи. Как только она это произносит, температура вокруг словно падает на несколько бесценных градусов, хотя я не могу сказать почему или так ли это на самом деле. Но этого достаточно, чтобы я насторожилась. Ее голос знаком мне на том уровне, который я связываю с обрывками услышанных бесед за последние месяцы. Откуда-то появляется воспоминание о шуме, хоре жужжащих мух. Память обращается к реальности, и я уверена, что шум, который медленно нарастает и который я сейчас слышу, похож на услышанный в воспоминаниях. Все складывается, и я запоздало осознаю, что это будет повторением случившегося вчера. Мои воспоминания будут украдены, а я буду стоять, шокированная и запутавшаяся, черт знает сколько времени. У меня нет сейчас моей перчатки для быстрого заклинания, но выбора не остается. Огонь зовет, и возможно, еще не слишком поздно. Я фокусируюсь на Мисае Одзи, стоящей передо мной, и начинаю колдовать, чувствуя свое окружение и горячие потоки воздуха, как и советовала мне Шики. Я чувствую, как работает заклинание, и почти рефлекторно закрываю глаза, доверяясь Магии, которая укажет мне на неестественный карман тепла в воздухе. И потом… - …попалась! – что-то теплое пыталось приблизиться к моей груди, но я поймала это голыми руками прежде, чем оно коснулось меня. Я точно что-то поймала, потому что оно издает ужасный резкий шум. Я игнорирую его и открываю глаза, встречаясь взглядом с Мисаей Одзи. - Ну-ну, - говорит она, как будто ожидая всего этого. – Вы сказали, что никогда не видели фей, но вот вы отмахиваетесь от одной из них? По ее тону понятно, что она и есть враг, которого я искала. - Ясно. Так мой пропавший вчера час – это мой разговор с вами. - Да, и это очень упростило дело. Мои дети помогли узнать мне, что вы за человек, Кокуто-сан. Она поднимает руку, чтобы погладить на плече что-то невидимое, и я слышу знакомых резкий звук в ответ. Еще одна фея? Нет. Если я верно сплела мое заклинание, то вокруг нее находится анормальное количество тепла, навскидку пятьдесят подобных источников. И хотя я не вижу фей, я почти подавлена ее впечатляющим потенциалом. - Ваше хладнокровие заслуживает восхищения, Кокуто-сан. Кажется, что вы не удивлены, но я знаю, что это просто ложь. Однако вы для меня были неожиданностью. Подумать только, здесь оказался кто-то, кто изучал Магию кроме меня самой. - Вы не удивили меня, Одзи-сан. Я знала с самого начала, что здесь есть маг с феями-фамильярами. Но вы, вы ждали, когда я останусь одна, не так ли? Стану уязвима, после чего вы уничтожите меня? Похвальный выбор стратегии, но ошибкой было показывать себя. Я пытаюсь выиграть время, ища вокруг альтернативные выходы. Я напоминаю себе, что моя задача здесь лишь разведка, а не бой. Я с радостью вступлю в кулачную драку в любой день недели, но не желаю смертельной дуэли между магами. - Избавьтесь от этой мысли. Я никогда не думала убирать вас, Кокуто-сан. Зачем мне это, когда вы одна из немногих моего рода? Понять друг друга намного лучше, чем приставлять нож к горлу, согласны? - Это говорит та, кто пыталась натравить на меня фамильяра. - О, я только пыталась узнать о вас больше, дорогая моя. Очень полезно, если мы хотим провести осмысленную беседу и избежать бессмысленных смертей, - говорит она смертельно спокойным голосом. Она серьезно? Я бросаю мимолетный взгляд на коридор за моей спиной - единственный путь к бегству – и пытаюсь задержать ее до того, как она даст мне способ отступить в относительную безопасность. - Поговорить? Со мной? - Ну конечно! Вы посетили это пустынное место, Кокуто-сан, и этого достаточно, чтобы расположить меня к вам. Потому что это место… - …где Каори Татибана лишилась жизни, так? Одзи удовлетворенно кивает. Но ее глаза выдают безжалостную и злобную гримасу, холодную, как зима. - Единственная ученица, которая почему-то не смогла спастись в ноябрьском пожаре. Вы знали ее, Одзи-сан? Еще один грациозный кивок в ответ. - Я очень дорожила Каори, она была словно младшая сестра. Она страдала от лишений всю жизни, но ее вера во Всемогущего Господа была непоколебима. И все же она умерла здесь, ее жизнь свободна от великого греха и полна красоты. Она выбрала для себя сложный путь. В голос Одзи закрадывается нотка меланхолии, но я все равно не слышу жалости в ее словах. - Пусть и случилась эта ужасная трагедия, девушки все равно не усвоили урок. Они не признали свои грехи, даже живя и зная, что Каори была принесена в жертву. Это не по-человечески. Ученицы класса Д все грешницы, и грешницы не должны осквернять мою школу. Мусор, такой, как они, должен быть сожжен. - Стойте, вы хотите сказать, что ученицы класса Д убили Каори Татибану? - Нет. Это слишком большая честь для них. Кокуто-сан, Каори сама лишила себя жизни. Но я не жду, что вы поймете, что это значит. Ее взгляд, полный презрения, не отворачивается от меня ни на секунду, а я пытаюсь понять, что она хочет сказать на самом деле. По меньшей мере, я понимаю, что класс Д как-то связан со смертью Каори Татибаны. Но что она имеет в виду под тем, что я не пойму? - То есть все это – расплата за Каори Татибану? - Верно. Я клянусь, что пока жива, эти девушки узрят огонь ада, и они не найдут покоя будучи здесь, в Рейене. - То есть вы убьете их? – отчаянно спрашиваю я, думая, что ответ довольно очевиден. Мисая Одзи не видит человечности в своих жертвах. Убийства ей мало. Она будет смотреть, как они будут очищаться. Но пока я думаю об этом, она удивляет меня, качая головой. - Зачем мне это? Убийство их не даст мне гарантии, что они отправятся в глубины ада, которым принадлежат по праву. Потому я и говорю, что вы не поймете, хотя не виню вас. Опустите руку и успокойтесь, Кокуто-сан. Я не желаю сражаться с вами сегодня. Она гладит фею, сидящую на плече; почти незаметное, но нервирующее движение. - Хотя вы не можете видеть их, эти малыши полны воспоминаниями, в том числе и вашими. Поразительно, не правда ли? Ваши воспоминания прекрасны как холодный, гладкий мрамор, и все же они пылают внутренним огнем. И хотя они невидимы мне так же, как и феи для вас, я чувствую чистоту ваших воспоминаний. Вы и правда великолепны, Кокуто-сан. Ее нежная улыбка делает ласковую речь лишь более нервирующей. И когда я смотрю на нее, я приветствую еще одну эмоцию, ту, которую я не чувствовала почти три года. Эмоция, которую я впервые ощутила, увидев Микию с Шики. Желание надрать задницу этой девке так, что она этого не забудет. Мы стоим так еще несколько секунд, пока она ожидает моего ответа, а я не поддаюсь ее тонко завуалированной угрозе. Насколько я знаю, она нарушила мои права так же, как если бы украла мою собственность, и это требует ответа настолько мощного, насколько я смогу. Я изгоняю из головы мысли о побеге, пока наконец не вызываю у Мисаи слабый вздох. - Вы сделали свой выбор. А я так хотела узнать вас получше. Неужели в вашем сердце нет места для мира, Кокуто… - Нет, - обрываю я ее. Мисая только смеется. - Вот как? Какой позор. Я приняла вас за родственную душу, потому что мы так похожи. Нашей страстью к братьям, например. - Чт… что? - я пытаюсь выговорить слово, но не получается. Мое горло высыхает, и я знаю, что мое лицо становится ярко-красным за секунду. Мисая Одзи, с другой стороны, лишь закрывает глаза, наслаждаясь происходящим. - Да, это вы сами сказали вчера, но я думаю, вы не помните этого. Я знаю о вашем брате, и о вашем становлении магом. Понимаете? Мы движемся в одном направлении. Хотя вы практикуетесь в Магии уже полгода, я лишь недавно обрела ее. Магия. Самое могущественное из слов пронзает меня и укрепляет понимание тяжести ситуации: я сражаюсь с другим магом, и нетрадиционная природа этих дуэлей делает их быстрыми и смертоносными. Мисая продолжает: - Когда Каори умерла, я узнала, как создавать фей-фамильяров и магию кражи памяти. Не типичные для мага высокие цели просвещения, но инструменты для достижения цели. Я собираю воспоминания, связанные с Каори, лишь ради нее, чтобы убрать все остатки ее позора. Остальное меня не волнует. Я ничего не разрушаю, не совершаю убийства. И вы все еще считаете, что это эгоистичная цель, Кокуто-сан? - Не думаю, что мне судить, но вы терроризировали учениц класса Д, а также доставили неприятности учителю. Я правда не могу понять, зачем вам понадобился Курогири-сан. Я замечаю, что бровь Мисаи дергается, когда я произношу его имя. Она должна знать, что Курогири-сан стал классным руководителем класса Д после смерти Татибаны Каори и пропажи Хидео Хаямы. Он не связан со случившимся. Зачем тогда она забрала его память? - Мне кажется, вы перестарались с ним, - прямо говорю я. Я думала, она выдаст какую-то ошибку в плане, но в противоположность моим мыслям она опускает бровь и зубоскалит со звуком, наполненным раздражением и весельем. - Не перестаралась. Все это не несет для него последствий, но правда должна быть скрыта от него. - Но почему? Мисая Одзи поворачивается боком, ее волосы развеваются на ветру, когда она отвечает: - Потому что моя кровь – это его кровь. Потому что он мой брат. - Ваш брат? Он? – запинаясь, спрашиваю я, не веря ее словам. Может, это просто огромное совпадение, но я понимаю, что это за гранью вероятностей. Одзи удочеряют своих детей, так что получается, бывшее имя Мисаи – Мисая Курогири. Мисая продолжает, не замечая моего изумления: - Поначалу я не знала. После смерти Каори я была полна подозрений ко всему классу Д, и в отчаянии обратилась к их новому учителю. Я говорила с ним, прося его помочь мне справиться, когда одна я не могла ничего. И Курогири-сан был добр ко мне. Дабы узнать его нежную душу, я забрала его воспоминания. Но это тоже стало благословением, ибо в его мыслях было доказательство того, что он мой брат. Откуда-то он узнал об истинной природе смерти Каори, так что, к сожалению, мне пришлось заставить его замолчать. Она опускает глаза, прежде чем продолжить: - Когда я была маленькой и ничего не знала, мой брат сказал, что я должна чтить живых больше, чем мертвых. Но как я могу делать это теперь, когда те, кто живы, мирно живущие – это те, кто довел Каори до суицида? Я вспомнила слова брата, и не могла выносить его, отягощенного этим знанием. Так что я забрала его знания о случившемся, и о том, что я его сестра. Все. Сацуки будет жить, не тревожась, и любить меня без сожалений. И теперь, когда я сделала это, для меня уже не было пути назад. Тяжесть совершенного ей лишает меня дара речи. Она говорит, что мы похожи, что может быть правдой. Но глядя на нее, слушая ее, я осознаю, что мы похожи только поверхностно. То, что мы желаем, может быть схоже, но наши пути абсолютно различаются. - Но это было полезно и вам, не так ли? – отвечаю я. – Вы забрали его воспоминания, чтобы сохранить секрет класса Д. Но что вы будете делать со мной? - Это скоро решится. Я рассказала вам о нашей общей природе, Кокуто-сан, и я понимаю раздор в вашей душе. Со временем, я могу подарить вам то, чего вы так желали. Мисая подает мне руку в знак примирения. Я смотрю на ее протянутую руку, руку врага, который бросил свои преступления мне в лицо. - Я могла бы закрыть на это глаза, если… - вру я ей. В то же время я думаю, на что она способна, и непрошеная мысль пересекает мой разум. Если она действительно способна на то, о чем говорит… - Если вы можете вернуть мне давно забытые воспоминания. …то возможно, ее магия может стать моей. - Забытые воспоминания? – переспрашивает она с улыбкой. - Как и у вас, у меня есть брат, которого я люблю. Но память о минуте, когда я влюбилась в него, потеряна. Если вы можете вернуть это воспоминание… - Боюсь, что это невозможно. Если вы сами забыли об этом, это больше не воспоминание. Лишь запись такового. А феи могут извлекать лишь воспоминания. Я вздыхаю разочарованно, но в то же время с облегчением. - Тогда, похоже, мы не сможем договориться. Я напрягаю мышцы в ожидании того, что сейчас начнется. Расстояние между нами мало. Два широких шага, и я приближусь настолько, что смогу ударить ее в лицо. Мисая тоже наклоняется вперед. - Кокуто-сан, вы знаете, что фамильяр должен быть создан из чего-то? Конечно, я знаю это. Она что, считает, что я в Магии абсолютный дилетант? - Тогда вы должны знать, что то, что вы держите в руках, рождено из определенного материала. В ее улыбке видна насмешка. Я опускаю взгляд на вещь, которую держала все время. Я думала, что не могу их видеть, но теперь увидела. Внешность феи отличается от моих представлений. В моей руке, фигурка человека, которого я видела лишь раз, маленький Хидео Хаяма. Я выпускаю его со сдавленным криком. В этот миг слабости Мисая Одзи бросается вперед. Я теряю сознание, как от потери крови, но перед этим я вижу Мисаю Одзи, тянущуюся ко мне рукой и касающуюся моего лба. ↑ http://en.wikipedia.org/wiki/Cat_S%C3%ACth ↑ http://en.wikipedia.org/wiki/Cu_Sith

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/3

- Если воспоминания рисуются в наших умах также ярко , как любая картинка , то почему мы можем забывать ? – спрашивает он . - Забывать естественно , - отвечаю я . - Воспоминания - единственные вещи , которые ты не можешь вернуть в свой разум . Даже если ты это помнишь . Воспоминания слезают с меня , как сгнившая кожа , но мой разум – не разум человека . Разум человека не теряет ничего , - говорит он . - Но если нельзя что - то вернуть в разум – это значит забыть об этом , - протестую я . - Забывчивость есть дегенерация , не потеря . Только контур , из которого исчез цвет . Разве это не расточительно ? Все это собственность вечности , ржавеющей и изнашивающейся . Но от такой вечности можно избавиться по своей воле , - говорит он . Я не отвечаю . – Вечность неумолима , и эта вечная скорбь должна быть извлечена и возвращена тебе . Хотя ты думаешь , что она исчезла в забвении , память повторяет ее , словно запись . - Кто решает , что вечно , а что нет ? – спрашиваю я . - Никто не знает . Потому мы ищем , - отвечает он . Он тот , для кого мысли чужды и кто не может их создавать , тот , кто отвечает лишь эманациями из прошлого , крадеными идеями и несопоставимыми мыслями незнакомцев . Стук в дверь пробуждает меня. В то же мгновение я вижу окно, и пепельный свет, проходящий через него, не позволяет определить, утро сейчас или полдень. Быстрый взгляд на часы на столе подтверждают мое подозрение, что сейчас больше полудня. - Кокуто-сан, вы здесь? – слышу я голос снаружи. Только потом головная боль, всегда начинающая преследовать меня, когда я сплю слишком долго, становится заметной, и я рефлекторно прижимаю руку к голове. Я пытаюсь игнорировать ее, спускаясь с верхнего яруса, и открываю дверь в комнату. За дверью стоит одна из сестер, которая оглядывает меня, после чего я вижу замешательство на ее лице. - Привет. Угу. Реги Шики, - лениво говорю я, прежде чем замечаю, что нужно следить за внешностью, - Я перевожусь сюда в следующем семестре. - Эм, да, конечно, - отвечает сестра, подозрение в ее глазах смягчается, но не исчезает. – Кокуто-сан звонит ее семья. Похоже, что именно когда звонит семья, ее нет на месте. Ну, ладно, ничего не поделаешь. - Возможно, я могу ответить вместо нее, - говорю я. – Я достаточно близко знакома с семьей Кокуто. По крайней мере, если считать выгнанного из дома сына. - Понятно. Тогда проблем нет. Я переведу звонок на телефон в холле, так что, пожалуйста, поспешите. Сестра быстро кланяется перед тем, как спешно выйти. Я иду к выходу из комнаты, но вспоминаю, что на мне все еще пижама Азаки. Я переодеваюсь на ходу в одну из ее форм и быстро иду в холл у входа в общежитие. Я видела вчера телефон в холле, без диска или кнопок, но он стоял около удобного на вид дивана, так что они, наверное, надеются, что второе компенсирует первое. Если верить Азаке, они фильтруют звонки, которые сперва идут в комнату, где находится одна из сестер. Если это не семья или одна из учениц, они должны отклонить его. Если звонок получает их одобрение, то его переводят на телефон в холле, где ученица может ответить на звонок лично. Идя в холл, я уже догадываюсь, кто звонит, и когда я поднимаю трубку, мои подозрения подтверждаются. - Алло? - Алло, Азака? Голос, который я знаю очень хорошо. Голос Микии. Я оглядываю холл, чтобы убедиться, что вокруг никого, прежде чем заговорить. - Нет, не в этот раз. Азаки нет. Всего пятый день нового года, и ты уже соскучился по сестре? - говорю я неожиданно холодным даже для себя голосом. - Шики, где Азака? - Без понятия. Нет ее, я же сказала, занимается чем-то важным. Она в адской спешке с самого утра, с тех пор, как изо всех сил пыталась разбудить меня. Думаю, она на самом деле хочет поскорее разобраться со всеми задачами и вернуться домой. - Правда? Мне кажется, ей не нравится приезжать домой. Я говорил ей, что было бы проще, если бы она оставалась в школе. - Не думаю, что дела хоть немного задержат ее от возвращения, если ты понимаешь, о чем я. Конечно, он не понимает. - Так чего ты хотел, Микия? - Ничего особенного. Я собирался удивить Азаку, но это не слишком важно. Просто хотел проверить, как вы двое справляетесь. - Ну, ничего не могу сказать. Может, если позвонишь завтра, сам спросишь у Азаки. Пока. - Нет, погоди минутку, Шики! Я слышу его голос из трубки сразу после того, как отвожу ее от уха. Смотрюсь в зеркало в дальнем конце комнаты, видя себя, держащую трубку и хмурящуюся. Не могу понять, почему. - Ты звонил, чтобы поговорить с Азакой. Тебе больше нечего мне сказать, верно? - Есть! Я беспокоился о тебе. Поговори со мной. Кроме того, я хотел поговорить с тобой, мне просто нужно было назвать имя Азаки монашкам, потому что они не допускают никаких звонков, кроме семейных. В любом случае, есть прогресс в поисках? - Некоторый. Не слишком большой. В любом случае, я ненавижу говорить по телефону, так что, может, мы сможем сделать это позже, когда я не буду перебивать тебя. - Хорошо. Ладно. Кажется, сегодня мне уже нельзя будет позвонить, так что, может , я позвоню завтра. В его голосе слышна нотка сарказма… если подумать, то поговорить с ним подольше не так уж и плохо. - Ну, если ты свободен, то можешь оказать мне услугу. Отсюда я ничего не могу узнать, так что тебе должно повезти больше. В Рейене был учитель по имени Хидео Хаяма, а еще парень по имени Сацуки Курогири. Сможешь достать их историю работы до момента, как они попали сюда? Микия вздыхает. - Ну, не узнаю, если не попробую. - Это не очень важно, так что все нормально, если не получится, - успокаиваю я его, - я не хочу, чтобы ты делал что-то безрассудное. И не делай ничего противозаконного. В любом случае мне нужно пойти поискать Азаку, она опять шатается по территории. - Стой, стой. Если просишь меня об одолжении, то выслушай и мою просьбу. В Рейене есть ученица по имени Каори Татибана, и я хочу, чтобы ты поискала ее данные. Записи о посещениях физкультуры, дисциплинарные проступки, в таком духе. Рейен держит все свои бумаги под колпаком, так что я не могу получить к ним доступ снаружи. На мгновение мне становится интересно, зачем все это, но это точно что-то полезное, если он исследует ученицу Рейена. - Хорошо. Если смогу, сделаю. Пока, Микия. Сказав это, я кладу трубку.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 4

Спите , Кокуто - сан . В пустых землях ваших снов лежит скорбь , которую я умножу . Последние слова, которые я слышу от Мисаи Одзи перед тем, как погрузиться в забвение. Когда мои глаза закрываются, тьма накрывает меня, и на мгновение есть небытие, не сон и не явь. И потом, в ростках сна, я всматриваюсь в вечность. Я ненавижу это . Я хочу быть особенной . Моя фраза. Но когда я это сказала? Я не помню лица того, с кем говорила, или на кого я тогда была похожа. Это было очень, очень давно. Когда я выросла, я гналась за тенью этого слова. Как проклятье, оно висело надо мной, и я не могла любить любую жизнь, которая подводила меня ближе к нему. Я точно не знаю, почему. Но я знаю, что я не хочу быть как все вокруг меня. Обыденное пробуждение, обыденная жизнь, обыденный сон; я ненавидела их природу. Я – это я и только я. Я должна быть другой. Дитя, объявшее расплывчатую идею, скоро начало понимать «отличный» как «превосходящий всех остальных». Но когда я выросла, я освободилась от невинных, но ограничивающих останков детских мыслей. Каждый год мое тело взрослело, и каждый год я хранила секрет, обманывая всех вокруг, убеждая их, что я нормальна; хотя внутри мое различие с другими детьми с возрастом лишь увеличивалось. Успехи в учебе никогда не были моим путем к становлению особенной. Я хотел большего - быть отличной во всем. Это не значило «лучшей во всем». Но и не значило быть слабой. Просто иной. И это был импульс, который заставил меня разорвать многие соединения. Ведомая им, я вредила людям, отчуждала себя, иногда даже заставляла их бояться меня. И он делал меня счастливее, позволял выпустить пар. Мои друзья, мои учителя, даже мои родители всегда дарили мне странную отдаленную похвалу, которая всегда преследует тех, кто явно перестарался. И благодаря всему этому какой-то странный мир воцарялся в моей встревоженной душе. Было время, когда я почти чувствовала, будто что-то другое владело мной, что-то, что желало вернуться к и первичному Истоку, предопределенному до моего рождения. Как дитя, следовавшее этому желанию, я никогда не могла судить о его правильности. Я только знала, что если подчинюсь ему, то мое желание стать иной воплотится в реальности. Нечто иное. Нечто, неспособное жить с другими. Нечто, способное лишь ранить. И я пыталась обмануть себя, думая, что это мне выгодно. Но в итоге это не какая-то царственная фигура вытряхнула меня из этого ступора. Это случилось само по себе, почти незаметно для меня. Почему ты тут совсем одна , Азака ? Скучно играть одной . Пошли домой . Скоро совсем стемнеет . Это был только один мальчик. Я всегда была одна, и потому что я позволяла себе верить, что так лучше, я ненавидела его. Но он всегда шел за мной, всегда тащил меня играть в его игры. Когда даже родители отдалились от меня, он всегда был рядом, дарил смех. Он говорил со мной просто так. Поначалу я думала, что у него с головой не все в порядке, но он все равно хватал меня за руку и вел домой. Только он мог так делать. Все-таки он был моим братом. И тогда я позволила себе надеяться, что дистанция, созданная ради бытия другой, позволит ему задуматься над мыслью, пусть даже несерьезной и мимолетной, что я не ребенок его семьи, что я иной крови. Он всегда должен быть отдален от меня, чтобы взрастить эту мысль. И хотя идея пронзала мое сердце, как шип, я осознала, что потратила много дней на свою одержимость. Я следовала за братом глазами, куда бы он ни шел. Он никогда не гонял страшных собак, не защищал меня от упреков родителей, не спасал от утопления в реке. Но в итоге мне пришлось признать, что однажды симпатия переросла в любовь. И это заставило меня ненавидеть его еще сильнее. Потому что как я могла чувствовать столь иррациональную любовь к нему? Но не важно, как сильно я отрицала это, я ничего не могла с собой поделать. И обнаружила, что уже жду тех моментов, когда он позовет меня. Для ребенка, которым я была, презрение могло быть лишь эхом моего одиночества. Как много раз я пыталась собрать волю в кулак и извиниться перед братом? Я смотрела на него сверху вниз так долго, но не могла высказать извинения. Он позволил мне познать что-то лучшее, но ребенок, отбросивший то, что считала шлаком, обнаружила, что не может произнести простые слова благодарности. Иногда я думаю, что мой брат сделал со мной. Он не пытался устраивать проповеди, а если бы попытался, то обнаружил бы, что я готова. Казалось, полностью изменились чувства без причины, любовь без начала. Но нет. Должна быть причина. Я просто потеряла ее, забыла о самом важном. И я должна вспомнить, так что я снова смогу начать верить в себя, и поверить, что эта любовь – реальна и истинна. И когда это случится, может, я смогу, наконец, в первый раз в жизни извиниться, пусть даже это будет очень неловкое извинение. - Просыпайся, Азака. Ты простудишься. Я знаю этот голос. Голос скорее мужчины, чем женщины, и когда я слышу его, я медленно открываю глаза. Кто-то держит меня за спину, помогая мне подняться, одновременно глядя мне в лицо. Рука, удерживающая меня, тверда и холодна. Мое зрение все еще расплывается, но я уже более-менее вижу, что уснула в каком-то коридоре, и кто-то пытается разбудить меня. - Мики… - начинаю шептать я, но быстро одергиваю себя, когда вижу, чьи черные волосы нависли надо мной. Я и Реги Шики оба замечаем имя, которое я собиралась произнести, и вглядываемся друг в друга достаточно долго, чтобы нам обоим стало некомфортно. Пока Шики неожиданно не отдергивает руку, которой поддерживала меня. С громким хлопком, мое тело падает на деревянный пол, приводя к внезапной белой вспышке боли. - Что ты, черт возьми, творишь, стерва?! – протестую я, прежде чем встать в самую устрашающую позу. Шики только бросает на меня ленивый взгляд. - Ну, зато этого хватило, чтобы тебя разбудить. - Да, разбудить настолько, что я забыла важную вещь, которую видела во сне, неуклюжий варвар! – кричу я. Приходится собрать всю силу воли, чтобы не ударить ее. - Так они опять тебя достали. Когда она говорит это, я пытаюсь вспомнить. Я говорила с Мисаей Одзи, и точно поймала одну из фей. Она наколдовала какую-то иллюзию на нее. Я была удивлена. Она набросилась на меня и усыпила. Следующее, что я помню, это лицо Шики. - Хм, это странно. Они точно напали на меня, но ничего из головы не забрали. Я помню все, что случилось. - Так ты знаешь, кто наш маг фей? У тебя есть имя? – спрашивает Шики. Я киваю. К сожалению, это не кто-то, кого мы могли ожидать, и не кто-то, кого я хотела бы просто так обвинить. Я мельком смотрю на наручные часы, и осознаю, что не прошло и нескольких минут с того момента, как я уснула. Видимо, она собиралась что-то со мной сделать, но потом заметила Шики и сбежала. Похоже, в этот раз Шики меня спасла. - Спасибо , Шики , - бормочу я так, чтобы она не насладилась звучанием этих слов. – Да, я знаю нашего преступника. Это Мисая Одзи. - Высокая девушка, которую мы вчера видели? - Да. Мы беседовали, и она, скорее всего, сбежала, чтобы спрятаться от тебя. Шики кивает в знак понимания, кладя руку на подбородок во время раздумий. По нахмуренной брови, я вижу, что в ее мыслях что-то не сходится. - Что не так, Шики? Несварение? - Разве она не была одной из жертв приступа забывчивости? Она права, но любой поворот событий, который из этого может вытекать, сейчас имеет вторичную важность. Шики приходит к похожему выводу. - Не важно, мы сможем узнать все, что нужно, когда увидим ее. Тебе звонил Микия. Он спрашивал, можем ли мы поискать информацию об ученице, Татибане Каори, или как-то так. - Что? – искренне удивляясь, спрашиваю я. Это имя, которое я не ожидала услышать ни от нее, ни от Микии. Я не хотела вовлекать его в это дело. Летом, когда он вляпался в этот глупый случай с призраком, он уснул на три недели. К счастью, поскольку Микия живет один, наши родители не узнали об этом. Токо-сан заботилась о нем, пока он пребывал в этой коме. И слава Богу, потому что если бы ее там не было, он бы умер за три дня или даже меньше. С тех пор я никогда не хотела, чтобы он лез в дела Токо-сан и Шики. Но как он узнал о пожаре и об имени, которое просил исследовать? Я почти уверена, в прошлом ноябре я сказала о пожаре лишь одно предложение, этого точно недостаточно, чтобы разжечь его интерес. Токо-сан обещала держать все в секрете. Тогда как он мог угадать момент и попросить информацию? С кем он погово… - Почему я не подумала об этом раньше? Это все ты, Шики! Ты сказала ему, куда мы собираемся перед отъездом, и это заинтересовало его. И теперь он, наверное, выпытал все, что мог, у Токо-сан, – говорю я голосом, кипящим от злости. - Что? – повышает она голос. – Он волновался, потому что я не сказала ему, куда собираюсь, и он хотел знать! Ты сама виновата, что не была у себя, чтобы ответить на звонок и заставить его бросить затею. Я вздыхаю. Ненавижу признавать это, но насчет звонка она права. Я могла бы поругать его, и на этом все закончилось бы. Шики меняет тему, игнорируя мои жалобы. - В любом случае с этим ничего не поделаешь. Микия сказал что-то насчет записи посещения физкультуры. Что думаешь? Это как-то поможет? - Посещаемость физкультуры? Что это может нам рассказать? Какой-то вариант кода или… Вспышка воспоминаний. Мисая Одзи сказала, что Татибана Каори умерла не потому, что не смогла вырваться из пожара. Она убила себя. Но был еще один фактор, от расспросов насчет которого я воздержалась, и это… - Причине самоубийства Каори Татибаны, – бормочу я в то время, как Шики поднимает бровь. Она и ее вопросы подождут. Я срываюсь с места. Удивленная Шики не проявляет желания следовать за мной, что сейчас не имеет никакого значения. Мне нужно поспешить. Я выскакиваю из разрушенного общежития, торопясь в главное школьное здание. Я точно знаю, куда иду. Больничное крыло, скорее всего, содержит информацию обо всех ученицах, и моя позиция президента класса, плюс мое разрешение от матери-настоятельницы могут быть достаточными, чтобы получить одну из записей. Лишь немного поворчав, школьная медсестра и управляющий отдают мне документы, и спустя несколько минут они позволяют просмотреть записи о здоровье и записи о посещении физкультуры Татибаны Каори. Второй семестр начался в сентябре и завершился зимними каникулами, и физкультурные занятия класса Д в это время полностью состояли из поездок или внешкольных мероприятий под наблюдением классного руководителя. Просто чтобы удостовериться, я спрашиваю школьную медсестру. Как и ожидалось, в это время девушка сдавала проверку. Кусочки мозаики начинают складываться, но, пока мы здесь, от гнетущего присутствия врага не сбежать.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/4

День прошел, и солнце начало садиться слишком рано по сравнению с тем, как я привыкла. Ученицы начинают возвращаться в свои общежития и комнаты, поскольку приближается комендантский час, который в Рейене начинается в шесть. Поужинав в столовой, мы, как и обычные ученицы, возвращаемся в комнату. За окном ее комнаты небо становится одеялом полной звезд ночи, и тьма окутывает территорию школы, свет из окон и путевые лампы мелькают тут и там. Ничто не нарушает пустынной тишины, кроме дуновений ветра и шелеста листьев, колыхающихся от его прикосновений. Если бы не вся эта система интерната, то это было бы неплохая школа. Старшая школа, в которую я хожу (ну, в какой-то степени), находящаяся в центре Токио, весь день адски шумная. Я вхожу в комнату перед Азакой и немедленно сажусь на зовущую меня кровать. Азака запирает дверь и оборачивается ко мне с встревоженным видом. - Шики, ты что-то скрываешь. Теперь она тычет в меня указательным пальцем. - Не знаю, о чем ты. И давай будем честны, ты же тоже кое-чего недоговариваешь? - Я не об этом, тупица. Прекрати суетиться и отдай мне нож, который ты утащила из столовой, - говорит Азака раздраженным и не совсем мирным голосом. Ну, это и вправду удивительно. У меня на самом деле есть хлебный нож, спрятанный в рукаве. Или нож слишком большой, или мое умение прятать оружие дало трещину, если даже Азака смогла это заметить. Ладно, я слишком много практиковалась с мечом, полученным в прошлом ноябре, так что может в этом причина. - Ой, ладно тебе, им порезаться-то сложно, - протестую я. Но это не интересует Азаку, которая подходит к кровати. - Нет. Меня это не волнует. Точка. Все, что ты держишь, превращается в смертоносное оружие. Я не допущу, чтобы в Рейене кто-то умер по моему недосмотру. - Ты на редкость паршиво справляешься с этой задачей, учитывая, что у вас уже случилось убийство. - Есть разница между несчастным случаем и убийством. Достаточно. Просто отдай нож. Я не знаю, сколько раз мне потребуется повторить наши цели прежде, чем они пройдут через твой дубовый череп. - Ты большая дура, чем я предполагала, если думаешь, что мы сможем уйти без боя. Я демонстрирую Азаке отсутствие желания отдавать нож, и это становится для нее сигналом забраться на мой ярус. Насчет сказанного – я серьезно. Нож я стащила не просто так. Я рассказала Азаке о том, как убила фею, но не сказала, что она укусила меня. Не знаю, было ли этого достаточно Мисае Одзи, чтобы получить доступ к моим воспоминаниям, но я не хочу повторения этого… и кроме того, дизайн этого ножа довольно хорош и продуман для школьного. Если я смогу забрать его отсюда, он вполне сможет потягаться с остальными ножами. Добравшись до верхнего яруса, Азака останавливается. - Ты точно не собираешься отдавать его, Шики? - Я тебе когда-нибудь говорила, насколько ты упрямая ослица? Не лучшая твоя черта. Поэтому Микия никак не хочет идти с тобой на прогулку. Как в этот новый год. Лицо Азаки искажается в гримасе раздражения. Почему-то мне кажется, что я попала в точку. - Ладно. Я все равно давно ждала подходящего момента. После этого она прыгает на меня изо всех сил. Толчок выбивает меня из сидячего положения и заставляет упасть на кровать, Азака садится сверху. Она борется со мной, прижимая меня с удивительной силой, и начинает тянуться за ножом в рукаве. Эта девушка – обычный темпераментный случай. Почти как раненый, загнанный в угол медведь – если напугать ее слишком сильно, она взбесится. Слов недостаточно, чтобы заставить ее отказаться от желаемого, так что с сомнением я достаю нож из рукава и передаю его ей, просто чтобы закончить эту нелепость на кровати. Получив нож, она сползает вниз и идет к столу, а я остаюсь лежать. - Черт, сила есть – ума не надо. Теперь у меня синяк на руке. Чем они тебя блин кормят, стероидами? - Просто обычная диета из хлеба и овощей, спасибо, - говорит она издевательским тоном. Пока она прячет нож в стол и проверяет, заперта ли дверь, я снова сажусь и гляжу на спину Азаки. Было бы лучше закончить на этом, но мне просто необходимо высказаться. - Не ожидала, что ты настолько сильная. Должно хватить, чтобы завалить Микию на кровать, когда ты наконец соберешься это сделать. В мгновение ока лицо Азаки становится красным. Ну, я точно не знаю, так ли это, поскольку она сидит спиной ко мне, но ее красные уши рисуют не самую лестную картину. - Ч… чт… что… - заикается она, глотая слова. Она оборачивается ко мне. Так и знала, лицо красное. - Что за чушь ты только что сказала?! - Ничего. По крайней мере, ничего важного для меня. Она не ведется. Мы пялимся друг на друга, я и полыхающее красным лицо Азаки. Когда кажется, что секундная стрелка сделала уже сотый шаг, Азака разочарованно вздыхает и спрашивает. - Так ты знаешь? Кажется, она задержала дыхание в ожидание ответа. - Это не я первой заметила, могу тебя заверить. Но нет нужды беспокоиться. Микия не в курсе. С явным облегчением, Азака выдыхает. То, что я сказала – правда. Это не я первая заметила. Это был Шики , видевший Азаку насквозь с их первой встречи. И через него Шики тоже узнала об этом. Если бы не он, я не думаю, что вообще поняла бы это. Рядом с Микией она очень осторожна, и если его нет, она редко говорит о нем, даже если беседа подходит к теме ее брата, если, конечно, речь не о моем плохом влиянии, ну и так далее. Посвежев и вернув былое хладнокровие, она смотрит на меня в ответ. - Ты не злишься на меня, Шики? Я не понимаю, почему должна злиться, и не злюсь, так что качаю головой в ответ. И вижу еще более непонимающий вид Азаки. Стоп, мы все еще говорим о Микии? Но он не мой… …кто не мой? Я пытаюсь вытащить это из головы, задав Азаке первый пришедший в голову вопрос. - Вы же родственники? Откуда такие склонности? К сожалению, это оказывается самый взрывоопасный вопрос из всех, которые я могла придумать. - Это потому… что я люблю быть особенной. Или точнее, я люблю вещи, которые мне запрещали, «табу». Следовательно, Микия… Он просто не… он не может ответить на мои чувства, и я счастлива, что это так. Я везучая, правда? Я всегда буду рядом с тем, кого люблю. Я смеюсь про себя. Не над ней, но над неожиданным, но точным наблюдением, что чудиков тянет к Микии. - Ты больная. - А сама-то. Резкость наших ответов не остается незамеченной, и несколько секунд мы молчим. Но затем она улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Достигнув бессловного соглашения, мы решаем оставить все как есть и пойти спать. Азака явно собирается завтра что-то сделать. Она засыпает уже через минуту после того, как падает на подушку. Мои ночные привычки, однако, полностью противоречат правилам этой школы, так что для меня намного сложнее просто уснуть, когда захочется. Я бодрствую еще долгое время, слушая секундную стрелку настенных часов Азаки, потому как мне больше нечем заняться, разве что пялиться на окружающую местность из окна напротив кровати. Сейчас даже несколько драгоценных огней, слабо горевших на территории лагеря, потушены. За двором видна только темная чаща леса Рейен, куда не может пробиться лунный свет. Кроны деревьев, чьи ростки теперь дали путь толстой и неразрушимой тишине. Как можно тише, я лезу в левый рукав. Чего Азака не знает, так это то, что я украла два ножа. Я вытаскиваю его и рассматриваю, держа над головой так, чтобы те крохи света, что попадают в комнату, падали и на него. Я планировал использовать этот, а тот, что забрала Азака, хотела взять в домашнюю коллекцию. Не хотелось пачкать этот клинок, но я понимаю, что это глупая мечта. - Все сегодня ночью заняты, - шепчу я себе, возвращаясь к рассматриванию леса за окном, чтобы увидеть множественные, но слабые огни, летающие вокруг тьмы Рейена как светлячки. Их по меньшей мере десять или двадцать. Вчерашней ночью я видела нечто похожее, но тогда их было всего один или два, и я сомневалась, что они были чем-то кроме игры моего воображения. Теперь нет сомнений, что это феи, и их деятельность внушает подозрения. Должно быть из-за случившегося днем с Азакой. Теперь маг, управляющий ими, должна поспешить со своими планами. - Мы тебя скоро проверим, - бормочу я блестящему в моих руках лезвию, позволяя ему поймать тусклый лунный свет из окна. Это будет последняя ночь, которую я провожу в Рейене, я уверена. Что бы ни случилось, оно случится завтра.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в Забвении – 5

- Я не знаю , что хорошего в этой договоренности . - Все еще есть способ . Всегда есть способ починить то , что сломалось , - отвечает человек . - Но можно ли восстановить меня ? – спрашиваю я . - Я могу переделать вещи . Сделать их целыми еще раз . Грех не принадлежит тебе , и такие чистые вещи не должны касаться нечистого . Оставайся такой , какая есть , и все будет хорошо , - отвечает он . - Но разве я чиста ? Когда - то была . Но сейчас я не уверена . - Хотя ты сдерживаешь растущую в себе тьму собственными руками , те руки все еще чисты , все еще не замараны , – он кивает и счастливо смеется . – И таковыми они должны оставаться . Такая грязь – это рак нашего мира , и она должна исчезнуть сама или быть удалена . Это жалость – поступать так для таких нечистот , путешествующих с душой , пройдя династию повторяющихся проклятий . И дабы не замарать тебя , нужно использовать кое - что еще . Но чем это закончится ? Я не могу ответить , и я не озвучиваю дерзкий вопрос . - Вечность беспощадна , и эта постоянная скорбь должна быть извлечена и возвращена тебе . Хотя ты думаешь , что она утеряна в забвении , память повторяется подобно записи , - говорит он . - Я ничего не забыла , ничего из этого , - отвечаю я . - Забвение – это мысли , исчезнувшие в твоем сознании , блуждающие по пустошам снов . Не забыты , не потеряны , - прямо говорит он . Как тогда объяснит дыры в моей памяти ? - Я не понимаю . Какая часть меня потеряна ? - Ростки и мысли , связанные с твоим братом , - отвечает человек . - Если ты пожелаешь , я верну это эхо пустоты . Согласиться было легко . *** Среда, шестое января. В последние несколько дней погода была предсказуема, серые пасмурные утра и ясные ночи. Это утро было таким же, и, похоже, погода намерена следовать этому шаблону еще какое-то время. Первая вещь, которую я вижу после пробуждения, это часы. - Семь… тридцать, - слабо шепчу я. Не могу поверить, что проспала на час. Я мгновенно выбираюсь из кровати и занимаю себя миллионом дел, снимая пижаму, запрыгивая в свою форму, поправляя волосы и пытаясь разбудить Шики, спящую на верхнем ярусе. Я пытаюсь раз за разом позвать ее по имени, но это бесполезно; она даже не шевелится. Это ее вина, потому что она уснула много позже. И, тем не менее, несмотря на то, что она уснула в такой поздний час, она не нашла времени выбраться из формы и переодеться во что-то более подходящее для сна. Не думаю, что это имеет для нее какое-то значение, поскольку она никогда не жаловалась на жару или холод. Из-под одеяла доносится звук раздражения. Бесит. В остальном она во сне неподвижна как статуя, так что я прихожу к выводу, что пробуждение Шики – невыполнимая задача, и сдаюсь. Наша цель «наблюдать» не изменилась. Инцидент с Мисаей Одзи был ненужным столкновением, и, хотя теперь мы знаем имя преступника, нет нужды для меня или Шики пытаться убить или пленить ее. Кроме того, я не думаю, что Мисая Одзи в данный момент находится в общежитии. Когда я пыталась узнать, где она была вчера, прямо перед наступлением ночи, мне сказали, что этим утром она подала официальный запрос об оставлении школы на время зимних каникул. Другими словами, насколько известно школе, она больше не на ее территории (хотя очевидно, что, как минимум, до нашего столкновения это было не так). Если она умна, она поступит согласно этому запросу и уедет и не захочет больше встречаться со мной или Шики по собственной воле. Все же она явно хотела что-то сделать, и что-то подсказывает мне, что, несмотря на мое примирительное отношение к ней и последний шанс на отступление, который она дала мне, она попытается снова. Сложно представить, что она появится сама и нападет на кого-то, но говорят, что бог любит троицу. Просто на всякий случай я хватаю свой любимый магический инструмент, перчатку, сделанная из кожи саламандры, используемую для колдовства. Я засовываю ее к себе в карман и выхожу из комнаты. В коридоре температура практически нулевая, и я понимаю, что мне надо двигаться, если я хочу согреться. Я посещаю некоторые комнаты учениц класса Д, но почти все уже ушли из комнат. Те, кто остались, абсолютно бесполезны. Большинство выглядят так, словно они не здесь, никогда не глядят в глаза, как будто в каком-то летаргическом сне. Я бы решила, что они употребляют какой-то сильнодействующий наркотик, если бы не их резкий отказ от разговоров со мной. Их глаза внезапно начинали блестеть страхом и презрением. Будь Шики со мной и будь она способна сдержать их кипящую ненависть, все было бы проще. Но я не думаю, что смогла бы с ними поговорить, так что, кажется, это не вариант. Я временно отказываюсь от попыток выудить у них хоть что-то. Я перемещаюсь из общежитий в главное здание школы, задавая вопросы преподавателям, но, хотя они и были достаточно добры, чтобы ответить, ответы их были весьма бесполезны. Чувствуя, что я зря потратила время, я направляюсь назад в общежитие, в свою комнату для перегруппировки и повторного обдумывания имеющейся информации. Я захожу и обнаруживаю, что Шики продолжает упорно спать. Ее глаза дергаются, и на мгновение, во мне рождается надежда, что она просыпается. Но подождав несколько секунд, понимаю, что она всего лишь пребывает в фазе быстрого сна. Разочарованная, я сажусь на стул перед столом и думаю. Информация, которую я получила вчера из больничных документов Каори Татибаны, кое-что прояснила. Тот факт, что физкультура класса Д последний месяц состояла из полевых поездок был неважен. Это вполне стандартная практика в Рейене, и даже школьная медсестра это подтвердила. Полезная информация всплыла на поверхность, когда я сравнила даты физических осмотров Татибаны и классных выездов. Я не знаю, как это происходит в других школах, но, считая, что это важная медицинская информация, Рейен ведет запись менструальных циклов каждой ученицы. Я узнала, что девушка смогла принять участие в очередном выезде класса, когда обычно из-за месячных она этого не делала, и когда я спросила у школьной медсестры, та сообщила, что уверена, что Каори Татибана сообщила о задержке. Она говорила, что во всем виноват стресс, но это только потому, что медсестра не знает обстоятельств, связанных с девушкой. Ее задержка – лишь часть истории, и концовка известна, пусть у нее и не было возможности пройти еще один осмотр из-за собственной смерти в следующем месяце. В октябре у нее месячные могли просто отсутствовать. Самая очевидная причина – беременность. Сначала месячных просто нет, но ощущения в ее животе становились бы все более заметными с каждым днем. С сентября по ноябрь она ментально загоняла себя в угол. Все-таки в женской академии Рейен беременность считается преступлением намного хуже убийства. Это значит, что в какой-то момент ты без разрешения сбежала из школы, пошла в город и по какой-то причине у тебя был секс; мать-настоятельница или любая из сестер рухнули бы в обморок, просто узнав об этом. И конечно, с учетом их строгого и консервативного католического воспитания, я почти уверена, что родители Татибаны Каори никогда не простили бы ее. У нее не было выхода. Аборт вынудил бы ее идти в больницу, но доктора точно сообщили бы ее родителям и школе. Готова поспорить, она не знала нелицензированных врачей, и едва ли отдала бы себя в их руки. Последние недели жизни она жила, как преступник, идущий на эшафот, испуганная, что ее растущий с каждым днем живот вот-вот заметят. Мисая Одзи говорила о Татибане, однако сложно поверить, что настолько верующая католичка состояла в таких отношениях. - Значит, изнасилование? Хидео Хаяма, ну конечно, - бормочу я себе под нос. Кто еще это мог быть? И совпадает по обстоятельствам. Он изнасиловал Татибану Каори, а узнав, что она беременна, убил ее, устроив пожар в общежитии, пытаясь одновременно уничтожить доказательства и сымитировать несчастный случай? Это лишь набросок, но вполне ему подходит. Есть еще один момент, который нужно учесть. Медсестра сказала, что Каори Татибана была в постоянном стрессовом состоянии, и я не думаю, что эта оценка ничего не значила. Я уже видела, что класс Д что-то скрывает, и мой разговор с Фумио Конно подтвердил это. - Над ней издевались, - продолжаю я. Вполне возможно. Все-таки она - лучшая по оценкам, единственная, кто перешел из средней школы, а не перевелся в старшей. Это та обстановка, в которой рождаются издевательства. Но что насчет президента класса? Фумио Конно не выглядела девушкой, которая допустила бы такое и просто закрыла глаза. Даже если она игнорировала положение Татибаны, то на это была причина. - Например, класс знал о беременности. Этого было бы достаточно. Достаточно, чтобы убедить Фумио Конно, что это ее не касается. И Татибана, бедная девушка, которая не могла даже поговорить с монахинями, которые должны были поддерживать ее. Достаточная причина для Татибаны Каори совершить в том пожаре самоубийство. И класс Д, чувствуя, что у них есть темный секрет, продолжает свое скрытное поведение. - Чего-то не хватает, - шепчу я, но не могу понять, чего конкретно. Легко сидеть и объединять кусочки мозаики, пользуясь личной проницательностью, но превратить их в завершенное и поддерживаемое фактами заключение – это совсем другое. Это то, в чем преуспевает Микия. По крайней мере, он знает, как собирать информацию и как развязывать людям языки. По сравнению с ним, я просто безумная подражательница, которая создает идеи, обладая только каплей фактической базы. Я всегда ненавидела персонажей из детективных романах, которые все верно угадывали, и единственным их объяснением было «это возможно», как будто они выше обычных людей, выше полицейских детективов, которых книги всегда выставляют слабыми и неэффективными, когда в реальной жизни все совсем наоборот. Я знаю, как работают детективы. Мой кузен Дайске - полицейский, и я слышала от него более чем достаточно. Работа полицейского детектива – это перерыть пустыню в поисках одной крошки драгоценного камня, дать форму прошлому, о котором он не знал, и в реальной жизни это иногда занимает месяцы, а то и годы изнурительного труда. Детективы в романах, по крайней мере, как я это понимала, забрасывали процесс, пропуская пустыню и улики, которые она дает, ради недальновидных заключений. Реальные детективы, простые мужчины и женщины в полицейских отделениях по всему миру, которые собирают улики и пытаются говорить за умерших. Вымышленные детективы, которые действуют по вспышке вдохновения и выдают его за истину. Лишь последние пойманы в ловушку собственной глупости, и если бы они были реальны, они всегда были бы одиноки в своих выводах по сравнению с обычными людьми. Довольно иронично, что я оказалась в этом же положении. У меня нет нескольких месяцев, как у кузена Дайске, и нет доступных ему ресурсов. Так что с великим сожалением я осознаю, что приняла роль, которую ненавижу. Я вздыхаю, понимая, что я запуталась, и откидываюсь назад в кресле, прежде чем посмотреть на настенные часы. Уже почти полдень, но небо за окном все еще не прояснилось. Если в нем что-то и изменилось, то оно только потемнело, что почти гарантирует нам дождь. Пока я задумалась, в дверь постучали, и из-за нее раздается голос. - Кокуто-сан, вы там? – это одна из сестер. - Да, я здесь. Я вам нужна? – спрашиваю я, открывая дверь. - Вам звонок. От вашего брата. Услышав это, я извиняюсь и спешно иду в холл. Он пуст, когда я захожу в него, и я благодарна за такой подарок судьбы. - Алло? – говорю я, может, слишком пылко. - Алло, Шики? Хорошо, что я не вижу своего нахмурившегося лица. - К сожалению, Шики все еще спит. М-м-м, так ты звонишь в Рейен просто чтобы поговорить со своей девушкой, Микия? – говорю я ледяным голосом. На другом конце провода Микия прочищает горло. - Я этого не говорил. Я звонил, чтобы узнать, как у вас дела. - Тебе не о чем беспокоиться. Я же говорила тебе, что тебе не следует лезть в это , – я чуть-чуть повышаю голос, как будто на допросе. - Ох, началось, - говорит он, явно ожидая тему беседы. – Не то чтобы я хотел вмешиваться. Но ты ждешь, что я буду беззаботно отдыхать, когда вы с Шики по уши увязли в этом деле? Я хотела ему ответить четким «да». Но это было бы слишком прямолинейно, так что я сдержалась. - Ладно, ладно. Так зачем ты звонишь? Ты хотел поговорить со мной или с Шики? - Ну, Шики просила меня, но я думаю, будет лучше, если я скажу тебе. Я нашел кое-что насчет Хидео Хаямы и Сацуки Курогири. Хочешь послушать? Хм. Шики ничего не говорила об этом. Я бы поругала ее за то, что она не проконсультировалась со мной, если это не слишком хороший ход. Но все же… - О, так Шики попросила тебя, да? Хотя обещала, что не будет тебя втягивать во что-либо опасное? Я знала, что она ничему не учится. Ясно, что она не заботится о твоем здоровье, если просит выполнять такое опасное задание. Возможно, тебе, наконец, стоит подумать о расставании с ней. Хотя я удивлена тому, что сама говорю, разумеется, это Микию не трогает. Напротив, он даже смеется. - Не, Азака, у нее просто очень… особенный способ показывать свое беспокойство. Его голос звучит настолько довольным, что я задумываюсь, а что если он и правда счастлив. - В любом случае, я намерен рассказать кое-что насчет тех двоих, о ком спрашивала Шики. Я слышу тихий шелест перелистываемых страниц на другом конце. Толстая папка, судя по звуку, и если я знаю Микию, очень хорошо организованная. Пока он копается в ней, я задаю ему вопрос. - Где ты сейчас, Микия? - В офисе Токо-сан. Она ушла. Встречается с кузеном Дайске. Так что я здесь застрял в роли сторожа, – говорит он угрюмо. - Погоди минутку, ты имеешь в виду нашего кузена Дайске? - Говори потише, ладно? И да, да, это он. Дайске Акими, младший брат моего отца, технически мой дядя. Поскольку он младший из родственников, он лишь немногим старше нас, и мы в шутку называем его кузеном. Он очень близок с Микией, настолько, что кто-то смотрящий со стороны наверняка посчитает их братьями. - Похоже, он знакомый Токо-сан, - объясняет Микия. – Когда мы встречались в Новый год и я рассказал ему, где работаю, он закричал: «Но это Аозаки Токо!» и все. Я думаю, сейчас он на свидании с Токо-сан. Она всем видом показывала «как я могу отказать предложению кузена Кокуто» и оставила меня тут. Это должно быть неправильным. Даже Микия говорит с неудовольствием. Так вот кто был контактом Токо-сан в Токийском Полицейском Отделении все это время. Если подумать, для него это неудивительно. Он член первого отряда Отдела Расследования Преступлений, людей в штатском, которые имеют большой опыт полевой работы, патрулей и расследований, и имеет самое большое количество связей во всем ОРП. И даже внутри группы кузен Дайске известен как человек талантливый и активный, но в то же время высокомерный и презирающий власть. Иными словами, точно такой человек, с которым может столкнуться Токо-сан. - В любом случае, я звоню не из-за него, - продолжает Микия, - Прежде чем я вернусь к Хидео Хаяме, я должен спросить, ты с ним когда-либо говорила? Я слышу беспокойство в его голосе и мгновенно осознаю, что он на самом деле спрашивает. - Нет. Не говорила. Я имею представление о том, что это за человек. Он вздыхает с облегчением. И с легким сомнением продолжает: - Ладно, поехали. Я работал в коммерческом округе и опросил несколько людей в отряде полиции нравов через кузена Дайске, и то, что я узнал, мне не понравилось. Дело в том, что Хидео Хаяма был сутенером и использовал своих учениц, клиенты оплачивали их компанию. Он выводил учениц, возможно, под прикрытием поездок, и заставлял их делать это. Я ловлю себя на частом дыхании. Я была готова к худшему, но, честно говоря, я даже не думала, что это будет нечто подобное. Или Микия не услышал меня, или проигнорировал. В любом случае, он продолжает доклад. - Я не уверен насчет деталей, но ты знаешь, как много учениц попадает в зону проституции. А ведь они – очень редкие ученицы Рейен, и он знал об этом. Он был хорош. Требовал много, но недостаточно, чтобы заставлять людей скупиться. Он выводил девушек два раза в неделю, и, судя по количествам, лишь немногие в его классе не делали этого регулярно. Я не знаю, был ли он храбр или безрассуден, но он управлялся с довольно шатким кораблем. Когда-то он был популярен и вел себя как транжира. Он заходил все дальше и дальше, и в итоге очень много задолжал бару, которым в свою очередь владела группа якудза. Конечно, они хотели получить долг. Не имя выбора, он обратился в Рейен, где его брат был председателем совета директоров, и попросил дать ему работу учителя. Я уверен, он нашел оправдания, подделал лицензии и со временем получил работу. Планировал ли он начать кружок ученической проституции с самого начала или ему эта идея пришла в голову позже, я не знаю, но факт в том, что довольно скоро все именно к этому и свелось. А поскольку ученицы Рейена в основном дочери влиятельных или богатых семей, на улице за них дают неплохие деньги. Я слышал, поначалу это была лишь одна ученица, но потом якудза надавили на него, и он уже выводил их всех. Думаю, это самое важно. Потом Микия называет мне имена вовлеченных учениц, даты, когда они выходили, и даже примерные оценки времени их возвращения. У него есть детали насчет группировки якудза, с которыми была связан операция, и я знаю, насколько тяжело их было достать. - К сожалению, большинство из этого – недостоверные свидетельства, которые не могут быть использованы как доказательства. Бери из этого что хочешь, - разочарованно говорит он. Он прав. Полиция не может действовать на основании чего-то настолько незначительного, и отряд полиции нравов, с которым он связывался, наверняка сам собирает доказательства, чтобы разрушить всю систему. Хотя беременность Каори Татибаны делала все это настолько значительным, что даже Рейен не смог бы заставить исчезнуть все следы. Связь была слаба, родители учениц достаточно могущественны (некоторые из них наверняка финансово вовлечены и вложили достаточно в якудзу), что они смогли бы заставить расследование застопориться и умереть медленной смертью, если бы только услышали об этом. - Прости за все это, Азака, - мрачно говорит он. Хотя правда шокирует меня, я нахожу в себе силы ответить ему нервным «Не бери в голову». Но эта правда оставила нам вагон и маленькую тележку проблем. Тайной, которую скрывал класс Д, был не суицид Татибаны Каори, а кружок проституции. Хидео Хаяма не мог держать секрет один. Пусть кто-то из учениц ходили по собственной воле - те, кто делали это лишь ради удовольствия и не были фанатами политики воздержания Рейена, могли использовать свое влияние, чтобы заставить остальной класс замолчать и держать это в секрете. Для них искушение найти что-то запретное в школе было слишком велико, и Хидео Хаяма был единственным ключом. Но слияние факторов, создающих проблему, не создано лишь людьми. В какой-то степени, суровость учебного заведения тоже виновна в этом. Ее высокие резные стены, отделяющие ее от всего, что не принадлежит к ней. Ветер редко поет внутри, и из-за стен нельзя услышать ни звука. Время течет лениво и неспешно. Все это создано, чтобы дать защиту против угрозы загрязнения, которое лежит снаружи. Но как в любой герметичной комнате, воздух со временем становится затхлым, зловонным. Люди здесь думают, что это какой-то секретный мир, защищенный от всего остального, жестокого мира. Но это не более чем тюрьма от реальности. - А почему тебе интересна Татибана Каори, Микия? Ты спрашивал о ее оценках и всем таком. Я хочу узнать последнюю оставшуюся тайну. - Девушка из ноябрьского пожара? Помнишь, когда мы были в офисе Токо-сан, ты рассказывала мне о пожаре в общежитии? Ну, после того, как работы стало меньше, я решил этим заняться. Начал узнавать у властей. Однажды кузен Дайске подкинул мне отчет о вскрытии умершей девушки, нашей Каори Татибаны. Судя по всему, причина смерти несколько более неоднозначна, чем можно ожидать. Патологоанатом нашел доказательства того, что она могла умереть от передозировки героина, и была мертва еще до пожара. Но в итоге они не смогли сказать наверняка. Последняя странная деталь, касающаяся ее смерти, это высокая вероятность того, что она была беременна, хотя состояние ее тела не позволило определить точно. - Они также уверены, что никто не вел ее в пожар. Она была достаточно глубоко в здании, чтобы любой, кто увел ее туда, не успел бы выбраться сам. Печальное дело. Сначала изнасилование, потом беременность. Не самые нормальные проблемы для шестнадцатилетней девушки; она, по всей видимости, не смогла справиться с ними. И это всего лишь догадка, но… я думаю, что когда начался пожар, и все стали убегать из общежития, она единственная осталась в своей комнате. Она на самом деле могла желать себе смерти. - Верно, - отвечаю я, возможно, слишком вызывающе. Не могу сдержаться. Дело Каори Татибаны наконец-то начинает обретать форму. - У нее были причины для суицида. Почему она не могла просто сделать аборт? Если бы она сообщила Хаяме, он мог бы ей помочь. - Не знаю, - ответил он задумчиво. – Слишком молода? Осложнения? - Может, - говорю я лениво, думая о чем-то другом. Ее беременность была причиной унижений со стороны класса Д, не в последнюю очередь и потому, что это было позором для класса. Если она не делала аборт, то она грозила раскрыть маленький секрет класса и Хидео Хаямы. Что еще хуже, ей даже не нужно было для этого открывать рта. Класс, видимо, даже не стал ждать команды от Хаямы и сам сделал Каори изгоем. С другой стороны, никакого физического вреда. Рано или поздно это привлекло бы внимание сестер, а этого они точно не хотели. Так что три месяца она выносила собственный позор и выдерживала ненависть класса, ментальная пытка высшего сорта. И потом суицид, когда ноша оказалась слишком велика. - Как глупо. Если она была настолько готова умереть, то беременность должна была быть меньшим испытанием. Безнадежная маленькая девочка… - я обнаруживаю, что начинаю запинаться, непрошено икая перед тем, как прийти в себя. - Бросать все, ради чего жила, чтобы умереть. Она была здесь с детских лет, и она проиграла такому, как Хаяма. Как… - я задыхаюсь на последних словах, осознавая, что несу. Я закрываю глаза, не желая выпускать слезы. Кладу руку на лоб, радуясь, что никто не может увидеть меня. - Проиграла? Азака, о чем ты? Это не какая-то игра, не соревнование с победителями и проигравшими. Слов нет… - он вздыхает, а я касаюсь своих волос, прежде чем опереться спиной на стену. - И она могла совершить суицид, но причина наверняка отличалась от той, о которой ты думаешь. Не с ее воспитанием. Голос Микии пронизан сожалением, хотя я не знаю, направлено ли оно на меня или на скончавшуюся Каори. Я сглатываю и размышляю над тем, что собираюсь спросить. - Почему ты так говоришь? Ты не считаешь, что она совершила самоубийство потому, что ее одноклассницы издевались над ней? Для таких отчаявшихся людей, как она, побег в смерти является единственным выходом. Это единственное значение ее действий, разве нет? - Ну, я и не ждал, что ты поймешь, - говорит он. В этой фразе есть что-то знакомое. Это почти то же самое, что сказала мне вчера Мисая Одзи. - Почему? - Сама посуди, Каори Татибана была в Рейене с детства. Она очень традиционная, очень консервативная католичка. В католической вере суицид – это древнее преступление, которое не только оскорбляет дарованную тебе жизнь, но еще и обесценивает жизнь, которую ты должна была прожить, зарабатывая спасение. Это на одном уровне с убийством. Для кого-то, кто настолько серьезно воспринимает католическую веру, Каори Татибана должна была иметь причину, которая для нее находилась за гранью рационального. То, что говорит Микия, удивляет меня, заставляя выдохнуть. Я почти забыла о религии Каори. В отличие от цикла рождения, смерти и перерождения в буддизме, христианство обещает спасение в загробной жизни. Я знала это, но для меня, кто посещал лишь мессы и утренние службы как ученица, а не как верующая, это имело так же мало значения, как любое английское слово. Но для кого-то вроде Татибаны Каори, чье рвение и пыл в католической вере определяли ее с детства, религия была всем. Перспектива суицида пугала ее намного сильнее смерти. - А причина?.. – спрашиваю я. До меня никогда сразу не доходят ответы на такие вопросы. Микия любит говорить, что мое рвение к соревнованиям сожгло как минимум часть моего сочувствия. Иногда он улыбается, говоря, что это шутка. Иногда, как во время моей последней вспышки, я лишь подтверждаю его мнение. - Наверное, искупление. Она приняла на себя и свой грех, и грехи одноклассниц, и пожертвовала собой, чтобы стереть грехи класса Д, так, что она одна отправится в христианский ад. Она пыталась всех спасти. Я ничего не говорю, позволяя тишине на мгновение воцариться в зале. Я не ожидаю , что ты поймешь , что на самом деле это значит . Это то, что сказала Мисая Одзи. Ее злость была настоящей. Она понимала Каори лучше, чем кто-либо другой, и потому не может заставить себя простить класс Д, несильно изменившийся с инцидента. Их смерть не гарантирует , что они отправятся в глубины ада , которому они принадлежат по праву . Она была права. В уме Мисаи Одзи убийство не отправляло их в ад. Это не было бы подходящим наказанием для людей, которые привели Татибану Каори к ее концу. Потому она преследует их, невидимая, все это время. Для них нет прощения. Только предложение смерти, более ужасной, чем кто-либо из них мог себе представить.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/5

Льет дождь, и тяжелые капли, пробивающиеся через толстую поверхность бамбуковых листьев, приземляются на мою кожу. Тысячи холодных кинжалов вонзаются в меня. Впервые я по-настоящему чувствую холод. Некоторые капли падают на что-то металлическое, и я замечаю, что это лезвие моего ножа. Холодный дождь подходит холодной стали. Мои холодные, лишенные всякого воображения глаза сфокусированы на ком-то подо мной, хотя я не знаю кто… Я просыпаюсь ото сна, чувство знакомства отдается эхом в моей голове, но оно уже отступает в забытую память. Я открываю глаза прежде, чем смогу обработать сон, только чтобы заметить что-то маленькое, летящее рядом. Ошибки быть не может – это одна из фей. В тот же миг я выхватываю из кармана нож и бросаю его в фею. Спустя мгновение я слышу тупой звук удара ножа сначала в фею, а потом в стену. На нож насажен один из фамильяров, существо с крыльями насекомого, точь-в-точь как в буйном воображении Азаки, издающее тихий, но высокий резкий писк. Думаю, она пытается вытянуть нож из себя своими маленькими ручками, но это не в ее силах. С последним писком она растворяется в воздухе, обратившись в струйку яркого материала, который тоже исчезает. - Черт. Не стоило ее убивать. Может, она могла бы… Может она могла что? Заставить сон продолжиться? Наконец позволить мне узнать правду о случившемся три года назад? Вспомнить автокатастрофу, из-за которой я оказалась в коме? Что из этого? - Прекращай думать об этом прямо сейчас, - говорю я себе, быстро выбираясь из кровати и готовясь встречать других непрошеных гостей. Как только я спрыгиваю со своего яруса, я слышу четкий скрип половиц за дверью и звук удаляющихся шагов. Кто-то все это время стоял за дверью! Я прячу нож в карман и бросаюсь к двери. Коридор тянется и на запад, и на восток, и когда я смотрю на восток, я вижу лишь тень убегающего человека. Рост – единственное, что можно было заметить в фигуре. Может, Мисая Одзи? Может она приняла меня за Азаку? Хм, скорее всего, так и было. Я знаю, что Азака настаивает на точном исполнении задания Токо, но если Мисая Одзи намерена атаковать нас в нашей комнате, когда мы спим, у меня нет иного выбора. Я следую за ней, наши шаги заставляют деревянный пол стонать, звук эхом раздается в коридоре. Она быстрее, чем я ожидала, и я не могу сократить дистанцию между нами. И она точно знает куда идет. Выскочив из коридора, а потом и из общежития, она направляется к главному зданию школы, используя крытый путь, которым не так давно мы с Азакой сами пользовались. Лес окружает нас на время погони, но дистанция между нами все еще настолько велика, что я едва вижу преступника. Наконец, мы выбираемся на школьные земли. Она направляется не в здание школы, как я ожидала, а в часовню. Ловушка. Ничем иным быть не может. Но будет глупо возвращаться, когда я так далеко зашла. Здесь она загнана в угол, и мы обе знаем это. Несколько секунд я восстанавливаю дыхание, вытираю пот со лба и открываю дверь часовни. Несмотря на размер, дверь не издает ни звука. В мрачном интерьере заброшенной часовни стоит лишь один человек, тень его вытянута дневным солнцем. Я как можно быстрее закрываю дверь, не отворачиваясь от силуэта. Дистанция между нами лишь десять метров, но человек хранит молчание, окутывающее это священное место. Он поднимает руку туда, где должно находиться лицо, словно поправляя очки, и наконец, я замечаю мужчину, пялящегося на меня так, будто я какая-то статуя. - О, по какому делу вы так поздно пришли в часовню, Реги-сан? Мимолетная улыбка проскальзывает по его лицу, ленивое, беспечное выражение, специально для детей. Это та же улыбка, которая была на его лице два дня назад, но в этом месте она кажется фальшивой, и от самой улыбки веет пустотой. Там, в тусклом, пыльном свете часовни, стоит Курогири Сацуки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 6

- Теперь давай пройдемся по информации о Курогири Сацуки. На том конце провода я слышу, как Микия бросает толстую стопку бумаг на стол, а затем берет другую. Как жалко, он собрал так много информации, а я не уверена, что нам пригодится хоть что-нибудь о Курогири Сацуки. Теперь, когда действия Хидео Хаямы и секрет класса Д раскрыты, мне больше нечего делать. Предпримет ли Мисая Одзи что-нибудь или нет, теперь дело в любом случае принадлежит Токо-сан. - Нет, спасибо, Микия. По всей вероятности, я и Шики уже скоро покинем школу. Просто дождись меня в офисе. - Уверена? Все же я не думаю, что эта информация полностью бесполезна. Она может быть связана с делом. Что-то в его голосе настораживает. - Что, Сацуки Курогири тоже вовлечен в кружок проституции? - Нет, дело не в этом. Он никак не связан с инцидентом в классе Д. Азака, ты знаешь, где он родился? Имя японское, но я слышала, что он долго учился за границей. Может, его родители были японцами, но он родился за ее пределами. - Не могу сказать точно, - начинаю я. – Но я слышала, что он долгое время жил в Британии. Там живет его семья? - Да, судя по всему, он родился в маленьком городе в Уэльсе. Его усыновили в десять лет, и новые родители дали ему имя Сацуки Курогири вместо его старого имени. Довольно странно менять имя ребенка в таком возрасте. Не слишком странно, на мой взгляд, если приемные родители чувствовали, что должны приблизиться к своему ребенку. Хотя это первый раз, когда я слышу о ребенке, которого усыновили так поздно. - В любом случае, я навел справки, - продолжает Микия. – Видимо, он считался каким-то вундеркиндом. Яркий, полный талантов. Но он сделал что-то, что заставило его родителей возненавидеть его и отдать на усыновление. Прошло немало времени, прежде чем его усыновили, похоже, какая-то японская семья из далекого города подобрала его. Поскольку он учился в школах, дальнейшее легко узнать по бумажному следу, но о том, как он жил перед усыновлением, ничего неизвестно. Это определенно странная история, и на первый взгляд она не подходит Курогири-сану. Более того, то, что Микия смог найти человека, который знал о прошлом Курогири-сана, заслуживает восхищения. И заставляет задуматься, в какой информационной сети мы живем. - Интересно, почему его родители вдруг отдали ребенка на усыновление, хотя он был гением, - размышляю я вслух – Финансовые проблемы? - Нестыковка, да? Если быть точным, он был гением только до десяти лет. Потом его гениальность пропала. Я не смог узнать, было ли это из-за какого-то повреждения мозга или еще чего, но что-то случилось, когда ему было десять лет, он практически потерял способность к запоминанию. Что бы он ни видел, он не мог запомнить, и какое-то время считался умственно отсталым. Когда это случилось, родители поспешили избавиться от него, отдав на усыновление. - Он не мог… вспоминать? Что-то здесь напоминает те проблемы с памятью, которые возникли сейчас в Рейене. - Но я в нем этого не заметила. Он, кажется, помнит, что с ним происходит, и весьма начитан. - Ну, да. Иначе он бы не смог получить лицензию учителя. Это, видимо, было чудо. Он снова стал гением через какое-то время после усыновления. Когда ему было четырнадцать, он учился по университетской программе и получил докторскую степень в лингвистике, едва ему исполнилось двадцать. Перед ним были открыты все двери. Он выбрал карьеру в образовании и нанимался во многие университеты и колледжи. Но есть кое-что странное во всем этом. Всегда было самоубийство… - Одного из учеников, да? – внезапно спрашиваю я. - Я знаю, в наши дни самоубийство в школе не является чем-то из ряда вон выходящим. Но тут это какой-то шаблон. Каждый раз, когда Курогири Сацуки начинает работать в школе и затем покидает ее, кто-то из учеников совершает самоубийство. Этого мало, чтобы установить причинно-следственную связь, так что я просто рассказываю, что знаю. Совпадение в десяти или двадцати случаях? Невозможно, да? Его слова заставляют мои мысли сорваться с места. Профессор, оставляющий след страшных самоубийств за своей спиной. Может ли он быть связан с происходящим здесь? Но Мисая Одзи сказала, что управляет им, как инструментом. Он также потерял воспоминания, и верит, что с классом Д все нормально. Я думала, организатором всего этого была Мисая Одзи. Что сделал этот человек? Насколько велика его роль? - В любом случае, это все, - заключает Микия. – Оставшаяся ручная работа на тебе. Не перетрудись. И старайся далеко от Шики не отходить. Я открываю рот, чтобы ответить, но он перебивает меня прежде, чем я успеваю начать. - Погоди, еще кое-что. Я слышал что-то насчет имени Сацуки. Видимо, имя «Сацуки» является каким-то странным переводом слова «Первое мая». Не знаю, что имеется в виду. Но я знаю. Первое мая – день Белтейна 3 , отмечающего появление летнего солнца. И Сацуки – название пятого месяца японского лунного календаря. В этом контексте имя Сацуки имеет смысл. Первое мая или Белтейн в Японии не празднуются, но я кое-что знаю об их значении. Если я права… - Микия, ты знаешь, что случилось с Курогири-саном непосредственно перед тем, как он временно лишился ума? - Если учитывать слухи, то да, но понимай их как тебе угодно. Слухи таковы, что он был украден, или заменен, или что-то в этом духе. Похоже, он пропал из дома на три дня. Когда вернулся, он уже был другим. - Похищен, а потом изменился. В таком ключе его имя довольно подозрительно. Как Хэллоуин или Летнее солнцестояние, Первое Мая – время, когда феи выходят на охоту, и именно это с ним случилось. Спасибо, Микия. Я скоро поговорю с тобой. Я кладу трубку, не тратя более ни секунды на прощание. Микия был прав. Информация относилась к нашему делу. В моей голове раздаются последние слова Токо-сан. Управлять феями как фамильярами – глупая затея . Ты и не заметишь , как со временем уже не они исполняют твои желания , а ты – их . Будь осторожна с фамильярами , чуждыми душе мага , Азака . Они легко могут превратить тебя в их собственность . Как глупо с моей стороны - в попытках найти виновника и узнать, что скрывал класс Д, я упустила главные вопросы, на которые все еще не знала ответа. Например, причина суицида Каори Татибаны, которую Микия так удобно предоставил. Мисая Одзи сказала, что феи могут украсть только воспоминания, все еще живущие в уме, но не забытые записи и эманации таких воспоминаний. Но кто тогда достал те записи из забвения и дал им форму с помощью писем, разосланных ученицам? И с учетом нового знания, которым щедро поделился Микия, есть еще вопрос относительно самой главной тайны, которую я забыла. Кто научил Мисаю Одзи Магии? - Спасибо, Микия. Я скоро поговорю с тобой. Оставив Микию в задумчивости, звонок обрывается. - Азака? – пытается обратиться Микия, но он знает, что ответа не будет. Он трясет головой от разочарования, кладя трубку на место. У него есть чувство, что все намного сложнее, чем ему казалось, а он просто не знает об этом. Парень возвращается на свое место за столом. Шестое января, после полудня - кроме него, в офисе Аозаки Токо больше никого нет. Сама Токо уехала по своим делам, но и Микия должен был получить отгул, так что его присутствие не совсем оправданно. Но конечно, поскольку его сестра, Азака Кокуто, и его подруга, Реги Шики, впутались в какое-то новое дело, он должен быть здесь и следить за телефоном. Не первый раз он беспокоится о том, почему эти двое получили новое дело в самом начале года. У него нет ни малейшего представления о сути этого дела или хоть какой-то информации о том, насколько оно опасно для них. Он никого не спрашивал, собирались ли они на новое расследование, но ужасно раздраженная Шики проболталась на следующий после Нового года день, кажется, не заморачиваясь тем, что Азака требовала держать в тайне. Если верить Шики, она собиралась изображать новую ученицу в Рейене, что должно быть ее легендой на время расследования. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он говорил с Шики и просил узнать о Хидео Хаяме и Сацуки Курогири. Микия услышал о пожаре в общежитии Рейена в ноябре прошлого года и с того момента в нем разгоралось любопытство и желание заняться этим делом, но лишь сегодня он собрал какой-то адекватный набор документов, что, в сочетании с его беспокойством за безопасность сестры, конечно, значило, что он толком не спал. - Ну, думаю, что если она рядом с Шики, она в относительной безопасности, - говорит он себе, вытягивая руки над головой. Так что ему теперь делать? Сон кажется хорошей идеей. И пока он думает, что это не совсем правильное время для сна, когда Азака может перезвонить в любую секунду, он обнаруживает, что его веки тяжелеют быстрее, чем он ожидал и он проваливается в глубокий сон. Сон уносит Микию в эпизод, случившийся несколько дней назад, после Нового года. Шики показала ему форму, которую она должна была носить в Рейене. Разъяренная тем, насколько нелепо она в ней смотрелась, она потащила его жаловаться Токо, которая, увидев ее, сказала только одно: - Великолепно. Что было великолепным, Микия так и не понял, очевидно, не поняла и Шики. Перед тем, как уйти, она поклялась никогда больше не показываться ему в этом дурацком наряде. - Простудишься, если будешь спать на столе, Кокуто. - Я не сплю! – рефлекторно отвечает Микия, мгновенно просыпаясь и оглядываясь. Он замечает настенные часы, которые показывают три часа пополудни. Осознав, что он проспал два часа на собственном столе, Микия чувствует, насколько замерз. Это большая ошибка – уснуть здесь без какого-либо обогрева посреди зимы. - Токо-сан? – говорит он наконец, сфокусировав взгляд на женщине, идущей по комнате. - Когда вы вернулись? Токо Аозаки, все еще в своем непромокаемом плаще с сигаретой, зажатой между губами, останавливается рядом с Микией. - Только что, - отвечает она. Ее длинное лицо выглядит так, словно она жаждет какого угодно развлечения. Похоже, сегодняшнее свидание с кузеном Дайске закончилось провалом. - Вам скучно, Токо-сан. Микия улыбается, думая, что может отделаться несколькими колкостями по поводу вида Токо. Но ее ответ полностью противоположен ожиданиям Микии. - Нет, на самом деле не скучно. Он был немного уныл, но мне с ним не было скучно. И это единственная оценка прошедшего дня, которую она дает перед тем, как потянуться к карману пальто за банкой кофе, которую она ставит на стол Микии со словами: - Маленький подарок для тебя за то, что присмотрел за офисом. «Экономичный… подарок», - думает Микия, но он, тем не менее, благодарен за него из-за холода, захватившего тело за время сна. Прежде чем открыть крышку, он слабо благодарит Токо-сан. Она неожиданно замечает толстую стопку документов на столе Микии и хватает один из них с еще более скучающим видом. - А, это просто немного из материала, который Шики попросила найти по Рейену. Не думаю, что вы найдете это чтиво увлекательным. - Наверное, нет, - отвечает Токо с кивком, но все равно начинает листать страницы. Несколько секунд ее лицо не выражает интереса, но она останавливается на странице с фотографией Курогири Сацуки. - Глас божий. Ее голос – изумленный шепот, и после того, как она произносит эти слова, она застывает с открытым ртом так, что сигарета, зажатая ранее в губах, падает на пол. Ее глаза расширяются, словно она увидела привидение. - Поверить не могу, - наконец произносит она. – Колдун, в охоте за которым Ассоциация сбилась с ног, изображает здесь учителя старшей школы? Это должна быть какая-то шутка Повелителя языков. Она надевает рваную улыбку человека, который знает, что может потерять столько же, сколько получить. Улыбку, в которой нет злости, но хватает опасной смеси сухой осторожности и рассчитанного риска выбора. - Сацуки Курогири? Маг? – недоверчиво спрашивает Микия. Токо бросает на него взгляд, прежде чем вернуться к активному чтению. Все еще безумно ухмыляясь, она занимает место за своим столом. - Мать-настоятельница не показывала мне фотографий. Поручать это Азаке могло быть ошибкой. Я могла бы… нет. Если бы я пошла, мои воспоминания были бы украдены. Не понимая сбивчивые слова Токо-сан, Микия только вздрагивает, заключая, что «украденные воспоминания» - лишь одна из наиболее ярких и странных метафор. Все же из того, что он понял, этот человек кажется намного опаснее, чем Токо предполагала изначально, и он вынужден задавать вопросы. - Если этот парень и правда маг, Шики и Азака суют головы в петли, будучи так близко к нему. Токо-сан, я должен знать, представляет ли он для них опасность. - Маловероятно. Если слухи правдивы, Глас божий не планирует вредить кому-то, во всяком случае, намеренно. Все-таки он не маг. Он не происходит из магической семьи, и его душа не несет искры, которая оживляет Магию в везучих индивидах, таких как Азака. Но также, как Азака может лишь управлять пламенем, его трюк – власть над языком. Это является способностью за пределами документированных династиями магов, но он утверждает, что получил ее, когда ему было десять лет. - Мое мастерство таинства Рун в двадцать лет часто считается ранним, но были и те, кто достиг его еще раньше. Одним из этих людей был человек, учившийся в Африканских горах Атласа, с которым я лично не встречалась, хотя вся Ассоциация знает его имя и титулы. Повелитель языка, Глас Божий. Единственный мастер Магии настолько могущественной и древней, что она вплотную приближается к мифическому волшебству. Она хмыкает, как будто внезапно стала владелицей какого-то секрета. Микия знает, что она закручивает слова для себя так же, как для него, и каким-то образом, это беспокоит его еще сильнее. - Никто не знает настоящего имени Гласа Божьего, и даже тех, кто знал его во время обучения, можно пересчитать по пальцам. Немногие видели его лично. Но его лицо и магия известна всем, кто верен традициям Лондонской Ассоциации магов. Видишь ли, магия Гласа Божьего довольно очевидно связана с его титулом: он говорит высшей речью, мифическим Адамовым языком. Слова все еще имеют власть над реальностью, и они внедряются в сознание, встроенное в каждого человека, делая их понятными каждому. Нет слова, которого он не знает, нет диалекта, который ему незнаком. Хотя он слышит себя так, словно говорит на одном языке, любой, кто слышит его, слышит то, на что их настроит их же парадигма. Даже ты должен знать историю Вавилонской Башни, Кокуто. - Да, та самая, которую нарисовал Питер Брейгель? Высокая спиральная башня, почти достающая до небес, наверху которой они собирались построить храм, так чтобы Бог мог общаться с ними. Но Бог увидел в этом высокомерие и разрушил башню, а чтобы люди не смогли повторить то же самое, он создал смешение языков, которое разметало людей по Земле. - Именно. Старая история о Вавилонской башне из Библии. Другие сохранившиеся источники указывают на похожие истории, и всегда есть то, что называется «смешение языков». Бог смог разбросать человечество по свету не сложной физической характеристикой вроде расы или цвета кожи, а простым языком. Все-таки самое большое различие между японцем и иностранцем не в цвете волос или глаз, а просто в конструкции нашей грамматики и орфографии, верно? Это создает протяженный барьер для понимания. Причина действий Бога в том, что, благодаря барьеру, человечество никогда не построит вторую башню. Но со временем человечество росло и развивалось, глобализировалось, и однажды барьер языков стал слаб. - Зачем было нужно смешение языков? Такое суждение было сделано во времена, когда люди еще чувствовали своих богов. Мифическая эпоха. Это было время, когда наши тайны не были тайнами, и Магия была консенсусом, то есть обыденностью, и когда могучие волшебники несли великие силы из оккультных фаз луны и завистливых приливов звезд, которые переполняли мир маной. Так нас учили, по крайней мере. Глас Божий – постоянное напоминание об этом. Перед смешением языков был только один бесформенный высший язык, путем которого все понимали все, когда люди говорили с душой мира и ее творениями так же легко, как друг с другом. Потом Бог создал низшие языки, украв обещание мудрости, которое однажды даровал. Глас Божий единственный, кто может воспроизводить универсальный язык и творить свою Магию через высшую речь. Он общается со всеми людьми - канал, через который проходит сила творца, абсолютный исток. То, что его отсутствие таланта к магии не дает ему использовать его в полную силу – настоящее благословение для нас. В противоположность зловещей улыбке Токо, лицо Микии имеет запутанное и озадаченное выражение. Он не уверен, что понимает, что пытается сказать Токо, кажется, снова забывшая, что ему неведомы мистические аспекты ее дела. И все же он знает достаточно, чтобы выбрать то, что в силах понять. - Другими словами, Сацуки Курогири может говорить с чем угодно? – спрашивает он. - Почти. Универсальный язык не настолько универсален, как был когда-то, и хотя он может говорить со зверем, и зверь поймет его, выразить ответные мысли животное не сможет. Люди также ответят ему на том языке, на котором говорят. - Так что тогда в этом особенного? Если они не могут ответить ему, разве это не то же самое, что говорить сам с собой? - Если используется медиум слов, да. Но этот человек иной. Он говорит не с людьми и зверями, а с душой, которая все еще содержит последнее соединение с чем-то высшим. Всегда есть частица, отсеченная от первобытной спирали истока, и когда высшая речь говорит с нашей душой, наши падшие сущности обязаны подчиниться. Отрицать это - значит отрицать структуру реальности - следовательно, это невозможно. Абсолютный язык, который начинает утверждение и превращает слова в истину. Абсолютная форма гипноза. Он неосознанно получает доступ к Записям Акаши, и через высшую речь встраивается в них, чтобы направлять свою волю. Так он вытягивает воспоминания, не из ума, но из Записей вещей за гранью того, что содержится в реальности. Носитель заклинания, достойный Печати и заточения Ассоциации. Сев в кресло, Токо откидывается назад с тяжелым вздохом, и Микия прикидывает, наговорилась ли она. Печать Ассоциации. Знак признания и уникальности, который Ассоциация выдает магам, чей талант настолько редок, что не был известен ранее или не ожидался быть встреченным снова. Для сохранения этих умений они стремятся заточить этих личностей в своей башне. Хотя Ассоциация считает это великой честью, запечатанные маги едва ли так думают, поскольку их вечно используют как объект для изучения. Маги, попавшиеся в такую ловушку, не могут учиться, у них нет времени на задачу вознесения, определяющую каждого мага. Таким образом, большинство магов, отмеченных Печатью Ассоциации, сбегают, чтобы отделить себя от Ассоциации, и Глас Божий как раз относится к таким отступникам. Если Ассоциация узнает, что Глас Божий здесь, пройдет немного времени перед тем, как он будет пойман. Но Токо Аозаки не может пойти на такие действия. Не пойдет. Она рисковала своей независимостью и задолжала Ассоциации после инцидента в апартаментах Огава в ноябре. Она не настолько дерзкая, чтобы повторять это. Женщина пялится в потолок пустым взглядом и думает. Покуда Глас Божий в Рейене, Шики и Азака в опасности. И все же Азака сама искала драки, и она не простит Токо, если та лишит ее этого шанса. - Мы пока на скамейке запасных, Кокуто. Не думаю, что это что-то серьезное. Она провозглашает это с нотками завершенности, зажимая между губами новую сигарету и зажигая ее. Микия смотрит на Токо, подняв бровь. - Вы уверены? Насколько я понимаю, Сацуки Курогири кажется весьма опасным. Вы точно не собираетесь отправиться им на помощь, Токо-сан? - Я уже сказала, что он не станет кому-то вредить. Его Магия не настолько отточена, чтобы использоваться для атаки. У него не тот вид искусства, который культивируют Азака и Шики. Он может только заставлять желания других людей осуществляться. А он там только ради расплывчато-определенной цели, за которой гонится всегда. - И эта цель?.. – простота вопроса Кокуто заставляет Токо вспомнить о моменте, когда она давала это задание Азаке. Инцидент с забытыми, утерянными в забвении, воспоминаниями и правда становится похожим на работу Гласа Божьего. Но что сделано – то сделано. Кто подозревал, что один из лучших людей Ассоциации будет прятаться в академии в богом забытой провинции? - Это цель довольно простая, непоследовательная. Это… ну… я думаю, можно назвать это вечностью. Покуда у него есть эта сила, он всегда будет гнаться за тенями, непонятными нам, но ценными для него. Это подобно горькому миражу, и погоня будет длиться всю жизнь и даже дольше. Она основательно затягивается и потом выдыхает густой серый дым. - Однако он никогда не достигнет ее. Пусть он и может найти вечность везде, где ищет. Дым от сигареты взлетает к потолку, встречаясь со светом в смутном узоре, рисующем неясный мираж.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/6

Пепельный тон солнечного света, отфильтрованный мириадами цветов запятнанного стекла окон, добавляет какие-то оттенки безумия во все, чего он касается; в меня, и в Курогири Сацуки, стоящего посреди всего этого с глупой улыбкой на лице, без всяких добрых или злых намерений. - Ох. Что привело вас в часовню в такой час, Реги-сан? Его голос не винит мой бесцеремонный вход в это место, но просто задает вопрос, что делает его еще подозрительнее. На мгновение, когда я вошла, я подумала, что у алтаря стоит Микия, и этого было достаточно, чтобы я неуклюже замерла на месте. Но я вовремя пришла в себя, выхватила нож из заднего кармана формы, и держу его наготове с того момента, как мы предстали друг перед другом. Теперь он мрачно смотрит на неплохой, напоминающий скальпель, клинок, возможно, не зная, что делать дальше. - Лучше уберите его, - говорит он. – Вы можете порезать кого-нибудь. Сказано с грацией учителя, мягко направляющего ученика. Я игнорирую его, все еще ища в часовне следы присутствия других людей, но хотя здесь темно, я не могу заменить ни следа подозрительного блеска. Девушки, за которой я гналась, тут нет. Тут вообще никого нет, кроме самого Курогири Сацуки. - Может, вы знаете, что случилось с Мисаей Одзи, Курогири-сан? – говорю я, прекращая осмотр часовни и возвращая взгляд на мужчину, стоящего перед алтарем. Курогири Сацуки мягко опускает глаза вниз. - Одзи-сан здесь нет. Но вы же меня ищете? Потому что это я собираю кусочки забвения, разбросанные по школе, а не она. Он снова улыбается. Почему-то я легко могу поверить, что это не ложь. Он преступник, настоящий, и это правда, которую легко принять. Почему-то. Кажется, что это данность, давно известная и странно убедительная. - Что все это, черт возьми, значит? Прощай внешность вежливой ученицы. Хотя мне кажется, этот образ давно исчерпал свою полезность. Я обвиняюще смотрю на Курогири Сацуки, и он встречает мой взгляд подходяще виноватой улыбкой. - Это значит то, что значит. Я – тот, кого вы искали, хотя я должен признать, что убитая вами фея мне не принадлежит. Вы – все еще чистый лист для Мисая Одзи, и она заинтересована в вас. Ее ложные феи бесполезны против вас, и, тем не менее, она настаивает на сражении с вами, используя их. Хотя та фея всего лишь жертва ее Магии, это печально, что ей пришлось умереть. Опять сожаление в его голосе кажется настоящим, даже когда он закрывает глаза, читая молитву по скончавшейся твари. И все же я не могу позволить поколебать себя такой глупой демонстрацией сострадания. Азака бесконечно говорила о нашей роли наблюдателей, но враг прямо передо мной, так что есть только одно действие, доступное мне. Я… - Не думаю, Реги-сан, - неожиданно говорит он, как будто прочитал мой разум. – Маг фамильяров-фей не я, но Мисая Одзи. С моим навыком в Магии просто невозможно управлять столь впечатляющим количеством фамильяров. Единственная, кто способен на это – Мисая Одзи. Мой талант заключается лишь в записи слов и мыслей, и, следовательно, моя роль в этом слабо связана с феями. И вы не будете считать меня врагом в этом вопросе. - Чт… - снова его слова звучат странно. - И несмотря на это, я не сказал, что я не связан со всей драмой в целом. Возможно, будет правильно исправить маленькую ошибку Мисаи Одзи, вы согласны? Его глаза наконец-то открываются, и когда я смотрю в них, я вижу внутри неизменный мир. - Я не собирался так сильно вмешиваться в это дело, но и не рассчитывал, что вы появитесь на сцене столь рано. Одзи-сан должна была лишь оценить возможности Кокуто-сан, но, думаю, после того, как моя вовлеченность в это дело была обнаружена, ваше появление здесь было лишь вопросом времени. Раз уж я заманил вас сюда, будет лучше, если я смогу быть вашим оппонентом. - И зачем ты хочешь так легко расстаться с жизнью? Не вижу причины нарываться на мой нож с такой готовностью. - Возможно. Мне интересно, что вы чувствуете насчет ваших воспоминаний, запертых глубоко в вас. Вы отрицаете их так же, как отрицаете меня, или вы хотите вернуть их? Кража воспоминаний была ролью Мисаи Одзи, а моей было вытягивание воспоминаний, утерянных в забвении. Вы обе преследовали Мисаю Одзи, думая, что это закончит путаницу, но здесь вы нашли меня, ваша рука готова сделать то, чего вы так жаждете. Я не двигаюсь. Я даже не моргаю. В том, что он говорит, есть истина. Не думаю, что идея наложить руки на потерянные воспоминания придется мне по нраву. Моя чрезмерно яростная реакция на фей, по всей видимости, была связана с этим, и она же была причиной того, почему я так хочу покончить с Мисаей Одзи тем или иным способом. Хотя цель изменилась на Курогири Сацуки, мои чувства изменились мало. Но нет того знакомого ощущения, нет импульса, толкающего меня вперед. От него не исходит чувства угрозы. Странно, я знаю, что он враг, но это меня не трогает. И как только я замечаю странно чуждое чувство, по мой спине бежит холодок. Но это не четкая ясность цели, приказывающая мне убить. Может… может, мне это не нужно. Я игнорирую холодок, и использую Глаза, чтобы рассмотреть Сацуки Курогири и его чудаковатую улыбку. Черные линии смерти появляются в поле моего зрения, разбегаясь по его телу, как паутина, завивающаяся сама в себя со сложностью фрактала. Одно их количество говорит мне, что его тело на грани смерти, ближе, чем кто-либо, кого я видела. Безумный пепельный свет и темные электризованные линии смерти смешиваются в один комок, но Курогири Сацуки все равно издает слабый, почти унизительный смешок. - Вы использовали магию. Мистические Глаза Восприятия Смерти, я полагаю. Мне принадлежат конечные пути, что уже пройдены, но вы видите бесконечные пути, которые еще предстоит проложить. Я записываю лишь прошлое, но ваши глаза не видят ничего, кроме будущего. Какая ирония. Арайя позвал меня заняться вашим прошлым, эм, Шики -сан? Его полузакрытые глаза, кажется, глядят на меня с подозрением. Единственное сказанное слово приковывает мое внимание, и одно его упоминание объясняет необычную враждебность, которую я чувствую с тех пор, как пришла сюда. Арайя. Нет сомнений, он назвал это имя. - Черт. Ты маг, Курогири Сацуки? Тогда, ты мой враг. Я крепко сжимаю нож. Странные мысли, вторгающиеся в разум с начала разговора, не были совпадением. Это его заклинание. Не о чем больше думать. Нечего обсуждать. Его смерть все исправит. Его смерть закончит все это. И хотя я не понимаю почему, я чувствую желание рассмеяться. На мгновение он выглядит как Микия. Еще мгновение, и я вспоминаю, что этот маг на той же стороне, что и я, отделенный от остальных людей, но вместе со мной в мире лжи и секретов. Я сдерживаю себя от прыжка в отчаянной несдержанности, от атаки, которая разорвет его горло и напоит меня еще теплой кровью. Не надо спешить, немного планирования, чтобы не недооценить моего противника. Как только я увижу уязвимость, я брошусь вперед, приближусь и нанесу вертикальный удар в основание горла, протащу нож вниз до живота за один вздох и закончу все это за три секунды. Хотя я вижу конечности, окровавленные и разбросанные по полу, я слышу удар сердца. И появляется напряжение. Мое дыхание сбивается, меня наполняет нерешимость. - Это не то , что вы сделаете, Шики -сан, - властно говорит маг, словно подчеркивая сказанное. Я должна быть рядом с ним, заставить пожалеть об этих словах. Но вместо этого они удерживают меня на месте, не давая мне ничего сделать, потому что что-то внутри меня говорит, что это совершенно неправильно , пусть и разум говорит обратное. Убийственная жажда, которая обычно ведет меня, не появляется, и я не могу заставить себя напасть на него, на человека, так похожего на Микию. Мое горло высыхает, язык начинает неметь, и все, что я могу сделать – это попытаться сразиться со страхом, не позволяя ему проявиться и толкая себя к финальному действию. Мое тело неподвижно, как окоченевший труп. Если бы только я могла очистить разум, я знаю, что смогла бы избавиться от бесполезных мыслей и двигаться . Но я не могу. - Нет, не могу, – единственное, что я могу сказать. Маг смотрит на меня, словно часовой. - Хорошо. Вы остановились. Вы бы убили меня, если бы продолжили в таком духе. Когда-то вы уничтожали убийственный импульс по имени Шики снова и снова, чтобы даровать себе иллюзию нормальной жизни. Теперь вы пытаетесь заткнуть Шики , и хотите опереться на тень той же опустевшей части себя. Но заткнув Шики , вы вернетесь во внешнюю тьму, из которой пробудились. Хм. Арайя сказал, что вы были дерзкой, импульсивной. Но перед собой я вижу трусливого нерешительного ребенка. Он отводит глаза в сторону. - Арайя говорил мне, рассчитывал, что я выманю вас. Худшая комедия ошибок – то, что я оказался здесь, когда он сам уже побежден. Позор. Я хотел увидеть, чего он мог достигнуть своим экспериментом. Проходит несколько секунд, пока он молчит, стоя передо мной, не моргая и не двигаясь, как и я, не собираясь атаковать или бежать. Линии смерти танцуют в ожидании, и мой нож все еще крепко сжат в руке, его тепло спрашивает, как долго я намерена стоять перед ним. Я не могу ответить. В тишине, окутывающей часовню, я слышу лишь собственное безумное сердцебиение, и оно не замедляется. Неспособная заставить себя атаковать или даже просто замедлить пульс, я решаю спросить: - Почему ты просто стоишь там, Сацуки Курогири? - То, что я должен был сказать, сказано, и все, что я скажу далее, будет ответами на ваши вопросы. Если вы уйдете сейчас, игнорируя те странные пути, которыми свела нас судьба, то и я покину вас, несвязанный с вами, как и прежде. Решите сражаться - и я буду защищаться. Я должен был помочь Мисае Одзи лишь раз, и теперь с этим покончено. Я не буду делать ничего, кроме как подчинюсь вашему желанию. Мои брови дергаются от его любопытного ответа. Чего он хочет добиться, отдавая выбор мне? Он не хочет сражаться? Тогда зачем он вообще заманил меня в эту ловушку? - Так ты сделаешь, что я захочу? Ладно, я все равно никогда не хотела возвращения потерянных воспоминаний. Мое сердцебиение разгоняется еще сильнее, когда я говорю это, и я прижимаю руку к груди, пытаясь остановить боль. Маг смотрит на меня с любопытством, прежде чем покачать головой в знак несогласия. - Это не то, что говорит ваше сердце. Вы искали эти давно забытые воспоминания так долго, и теперь ваше сердце говорит правду. Это ответ, которому я подчинюсь. Черт возьми. Он… не лжет. Но я всегда хотела воспоминания Шики . Теплые, но болезненные воспоминания старого одноклассника. Но никогда – то последнее воспоминание. Не последнее воспоминание морозной ночи, в которую ледяные капли дождя вонзались в мою кожу как кинжалы… - Нет. Не делай этого, Курогири, - говорю я, нежданное отчаяние закрадывается в мой голос. – Я не хочу их. Я никогда… я просто хотела забыть об этом, понятно? Это то, чего я хочу! Разве не поэтому я забыла ту ночь? Это не поэтому Шики умер и оставил лишь бесполезные обрывочные остатки воспоминаний, как знак его существования? Я всегда думала, что воспоминания не вернутся. Он убил себя, чтобы я смогла оказаться здесь. - Мне не нужна твоя помощь. Я осознаю, что мой голос ломается на этих словах. Тишина, после чего на его лице появляется улыбка и он отвечает: - Должно быть, я ошибся. Если это ваше желание, то оно будет исполнено. Это моя роль. В его словах нет злобы или ненависти, добродетельности или доброжелательности. Токо говорила мне о феях, перед тем, как я уехала, о том, как их трюки не связаны нашим пониманием морали. Только безликое действие, как будто вынужденное духовным приказом или странным запретом. Этот маг с его поразительным непостоянством ума и своевольной природой собирания воспоминаний, очень похож на фею в моих глазах. Почему этот человек улыбается? Будет ли правильней для него перестать это делать? - Знаешь, ты чертовски странный. Хотя ты говоришь, что будешь следовать моим желаниям, я не знаю, какого хрена ты так довольно улыбаешься. Я не хотела улыбки. Если ты так сосредоточен на становлении зеркалом моих желаний, сотри эту мерзкую ухмылку с лица. - Вы правы. Однако я не верю, что улыбаюсь прямо сейчас. Как я сказал ранее, я никогда не улыбался. Хотя он говорит это, улыбка не покидает его лица. - Всем так кажется. Я хочу вести себя нормально, но Курогири Сацуки всегда будет улыбчив. Я никогда не чувствовал, что улыбаюсь, Шики-сан. Никогда не думал об этом. Я не понимаю плюсов этого действия или почему люди это делают. К такому человеку, как я, удовольствие никогда не приходит с легкостью, и в этом отношении я был похож на вас, кто когда-то не чувствовала себя по-настоящему живой. Но время, похоже, решило эту проблему, да? У Шики Реги есть цель, будущее. Что касается меня, у меня нет ничего кроме прошлого, и это все, что я вижу в других. Как другие нуждаются в еде, чтобы жить, я вынужден собирать прошлое и открывать его. Что случается после, меня мало интересует. Человек сам должен судить, что он будет делать с этими воспоминаниями, потому что я точно не могу судить. Не в моей природе. Улыбка на его лице немного слабеет, но она кажется не менее реальной. - Ничего кроме прошлого? Что это значит? - Не иметь прошлого значит быть ничем, пустым. К сожалению, моя природа слаба, привязана к старым, жутким феям. Я не могу думать о себе, и потому не имею мечты или цели. Я подобен книге, которой даровал смысл писатель, но желаниями и мыслями наделили читатели. Та же слабость удерживает меня от суицида, и у меня нет иного выбора, кроме как жить. Только одно меня привязывает к чему-то напоминающему личность. Исполнение людских желаний. Я не делаю этого, чтобы найти в себе что-то хорошее, но я обязан это делать. Как судьба, я отвечаю на желания людей. Я возвращаю забытое время. Разве не является это очевидно желанным исходом, Шики-сан? Я возвращаю лишь то, что принадлежит вам по праву. - Может быть, для тебя. Но как ты только что сказал, не тебе судить. Я сужаю глаза. Показывая отрицание, я чувствую в себе странный ответ на его слова. Как будто они не останавливаются в моем уме, но продолжают циркулировать по телу. Словно сила, которая принуждает его, также принуждает меня считать его слова важнее, чем что-либо еще. - Спасибо за предложение, но мой ответ по-прежнему «нет». Тебе не нужно отсылать мне письмо, рассказывающее то, что я уже знаю. Потерянные воспоминания не возвращаются. Твои проповеди не изменят моего решения. Мое сердце бьется как сумасшедшее, рука прижата к груди. В первый раз наши глаза встречаются, но он смотрит куда-то вдаль, в его глазах пустая тьма, говорящая о давно сдерживаемом прощании. - Так даже вы среди тех, кто отказывается от прошлого. Я просто не могу понять, как вы пришли к этому решению. Почему вы так легко отвергаете вечность? - Вечность? Заставлять людей вспоминать старые грехи и записывать их – для тебя вечность? Это смешно. Где ты научился так разглагольствовать? Если люди правда хотят сохранить воспоминания, дай им это сделать самим, камерой. В отличие от магов, она не врет. Мои слова, кажется, наконец стирают улыбку с лица Курогири Сацуки, и когда он снова говорит, в его голосе слышно семя осуждения, однако, очень малое. - «Что есть материя, не может жить в вечности». Старая истина, но все такая же верная. То, что принадлежит материальному миру, не вечно. Твои Глаза говорят об этом лучше всего. У всего должен быть наблюдатель, который даст смысл, и впечатление само по себе не должно искажаться, иначе это не вечность. Даже ты не можешь точно сказать, совпадает ли то, что ты видела однажды с тем, как ты это помнишь. Разум наблюдателя прост, эвристичен. Новое становится старым, цвет чуда блекнет. В наших умах ценность чего-либо переменна и непостоянна. Энтропия безжалостнее вечности, и мы всегда привязаны к ней. Вечность является без формы, без тела, намерением, управляемым созерцателем, неспособным исказиться. Только запись случившихся событий – точная, всезнающая запись – может быть такой вещью. - Записи можно изменить, - сурово отвечаю я. – Весь этот инцидент подтверждает это. Не думаю, что вы сможете найти вашу бесценную «вечность» где-либо в округе. - Это не записи. Лишь мимолетные воспоминания. Такие вещи создают лишь основы личности людей, и как воспоминания, они меняются, чтобы подходить случаю, становясь похожими на одежды. Ты должна знать это. Плоть и разум могут быть переделаны также легко, как ты меняешь манеру речи. Маг делает шаг ко мне, и это заставляет мое сердце подпрыгнуть. - Наблюдатель наблюдает себя, и в свою очередь меняется этим, личность, сохраненная только знанием веса времени. Нет такой вещи, как определяющая личность. Записи есть лишь семена души, которая когда-либо существовала, и их надзор над вечностью строг. Это шрам, который остается в тебе даже после того, как ты и вселенная сломаетесь под тяжестью странных эпох. - Я вообще не понимаю, к чему ты ведешь. - И я не ждал этого. Ты, как и все остальные, подобные тебе, не можешь понять. Никогда не можете. Нет памяти, которая заслуживает быть выброшенной. Сознательно или нет, вы все желаете записей из забвения. Я лишь отражаю на вас эту истину. Он делает еще шаг вперед, отходя от алтаря. Его странная улыбка возвращается, когда он подходит ближе. Моя ладонь вспотела от жара хватки на ноже, но это знакомый и успокаивающий жар. Его бессмысленная тирада содержала лишь одно важное заключение. Этот человек никогда не был похож на Микию. Микия никогда не был столь безразличен и неосторожен. Разница – это все, на что я могу положиться, пытаясь изгнать необычный эффект его слов, хотя бы на момент. Момент – все, что мне нужно. Требуется громадное напряжение ментальных сил, но я чувствую, как мое сердцебиение замедляется, онемение в пальцах начинает пропадать. Усилия напрягают меня, и я знаю, что это лишь временно, но это все, что у меня есть. - Ты говоришь, что не ищешь хорошего в себе, - говорю я обыденно, пытаясь отогнать напряжение, чтобы лишь ненадолго поддержать иллюзию, давая ему приблизиться. - Ну, я не могу сказать, что ты злой, точно также, как я не могу назвать злым зеркало. Это была откровенная ложь. Он старается выглядеть так, словно у него нет выбора, но явно Курогири Сацуки обладает разумом, чтобы оценить свои действия. И даже тогда у него хватает наглости называть себя безвредным. - И это то, что ты думаешь о себе, я права? – продолжаю я. – Зеркало. Так, что ты можешь сделать вид, что не делаешь ничего неправильного. Ты просто делаешь то, что делаешь. Но ты знаешь, кого ты напоминаешь? То, как ты перекладываешь ответственность на других, напоминает избалованного ребенка. На этих словах в его глазах появляется безумный блеск. - Вы хотите сразиться со мной, не так ли, Шики-сан? Жестоко искаженная улыбка. - Так давайте сделаем это. Это почтит роль Арайи для меня. Однако было бы лучше, если бы вы решили проигнорировать меня. Маг поправляет очки и позволяет себе еще один любопытный шаг, шаг, который ставит его в зону одного рывка, одного удара ножа. Поправлять очки передо мной было крупнейшей и последней ошибкой, которую он делал. Ментальный блок все еще затрудняет движения, но я умудряюсь вложить силу в ноги и сократить дистанцию, поднять руку… - Твое зрение утеряно . Я слышу голос на долю секунды, и в этот момент он раздается эхом в голове, как неоспоримая истина. В следующую секунду я осознаю, что не вижу ни следа Курогири Сацуки, и мой нож пролетает через пустоту. - Что за… - я верчу головой, налево, направо, оборачиваюсь. В часовне никого, кроме меня, и мои чувства, обычные и иные, не могут найти цель. Он был прямо передо мной. Но теперь его нет. И раздается непрошеный голос. - Близко. Очень близко. Я ненавижу людей, которые перебивают других до того, как они договорят. Эта атака лишила меня руки. Неудивительно, что Арайя был побежден. Ты правда великолепная убийца. Голос исходит от мертвеца передо мной. Ментальный блок, наложенный на мой разум, все еще давит меня, осложняя фокусировку заклинание в глазах. Я пытаюсь вынести это. Если я не могу увидеть его, может, я могу увидеть его линии смерти. - Но ты не сможешь победить меня, – незваный голос вторгается в мой разум. Но бесполезно. Я увидела линии смерти, прямо передо собой. - Попался, ублюдок, - выплевываю я. Я сближаюсь так быстро, как могу, прежде чем потеряю преимущество, не планируя позволить ему сбежать. Но прежде чем я смогу сделать что-то толковое, он снова пропадает из вида. - Твои глаза тебе не помогут . Утверждение уверенно раздается в часовне, тьма начинает укрывать все. Его слова лишают меня малейшего намека на свет за считанные секунды, и все вокруг превращается в мир тьмы. - Хм. Первый язык не столь эффективен против тебя, как я предполагал, - ворчит он. – Связь наших заклинаний со спиралью Истока, возможно, дает тебе некоторое сопротивление. Но в итоге смерть, за которую ты цепляешься, останется невидимой. Как и все остальное. Его слова зарываются в мои уши, как будто он прямо рядом со мной. Я взмахиваю ножом по широкой душе, влево и вправо, но не задеваю ничего кроме воздуха и случайных деревянных поверхностей. - Бесполезное занятие. Я уже сказал тебе, что ты не сможешь победить. Ты так легко убиваешь что угодно, но бессильна против простых слов. К сожалению, сегодня смерть обойдет тебя стороной. Это не моя роль. И кроме того, по правде, я никого не убиваю. Не словами. Но я могу даровать тебе то, что ты хочешь. Его последнее предложение заставляет меня задрожать. Мое желание. Правда обо мне, которую я никогда не хотела знать. - Нет! Прекрати! Это не то, чего я хочу! – кричу я изо всех сил, но звук растворяется во тьме. - Теперь оставшаяся скорбь должна быть извлечена и возвращена тебе. Не волнуйся. Хотя ты думаешь, что она потеряна в забвении, память повторяется, подобно записи. Голос мага звучит как ритм, абсолютно ровный и математически идеальный, словно метроном музыканта. Я чувствую, как ритм сплетенного заклинания пронзает меня, и если у меня есть душа, то там оно находит свое место назначения. Неспособный остановиться, он тянется к моему ядру, к Шики , и все, что я могу, это беспомощно смотреть, в то время как его голос входит в меня, и я наблюдаю его работу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 7

Я направляюсь прямо к зданию старшей школы, как только заканчиваю говорить с Микией. Стрелки показывают чуть больше часа, но покрытое толстыми облаками небо над головой готово обрушиться на нас, солнце едва пробивается сквозь свинцовое покрывало. - Дождь сегодня рано, - шепчу я. Холодный зимний воздух смешивается с запахом черных сосен в лесу и прохлада вторгается в мои легкие, когда я делаю вдох. Подозреваю, в обычных обстоятельствах, этот аромат будет очарователен, но сейчас я не могу назвать его иначе как несколько неспокойным. Спустя несколько минут, я вхожу в старшую школу. Я очень рада, что выбралась из леса. Иду по коридорам, не встречая никого; заброшенность здания создает в нем пустынное одиночество. Ничто не двигается, пока я шагаю по зданию к классной комнате учителя английского. Когда я прибываю на место, то не утруждаю себя стуком и просто вхожу в кабинет, где обнаруживаю Курогири Сацуки, сидящего в кресле лицом к двери и ко мне, как будто он ждал, как будто он все знал. Он улыбается, словно все нормально, не удивленный моим внезапным появлением. Мои глаза натыкаются на его левую руку, лениво висящую как мертвый вес, все еще прицепленный к телу. - Это сделала с вами Шики, Курогири-сан? - Да, - кивает Курогири Сацуки. – В одобрении ее умения разрушать, я отпустил ее с миром. Шики-сан невредима. Она должна прийти в себя в течение часа. Не могу сказать того же о моей руке. Пепельный свет, пробивающийся через окно за его спиной, придает Курогири Сацуки какой-то иллюзорный, нереальный вид, и то, насколько мирно он себя ведет, само по себе выводит из себя. Я на секунду задерживаю дыхание, затем выдыхаю, решаясь задать интересующие меня вопросы. - Это вы беспокоили Каори Татибану, Курогири-сан? - Да, - кивает Курогири Сацуки. - И вы заставили Хидео Хаяму исчезнуть… - Да, - кивает учитель. - И вы даровали Одзи-сан ее магию… - Да, - кивает маг. - И тем, кто собирал наши забытые воспоминания… - Да, - кивает мужчина. - Так значит история о том, как вас похитили фея – правда. - Да, - кивает он с улыбкой. - Но зачем? Это единственный вопрос, который я могу задать. - Зачем вам это? Второй вопрос получается еще более неуклюжим. Глаза за очками не шевелятся и не темнеют, когда он чуть склоняется вперед. - Не я должен вкладывать в случившееся значение. Будь то Татибана-сан, Одзи-сан или Хаяма-сан, единственное, что я сделал – это даровал им их истинные желания. А почему они желали подобного, вам стоит узнать у них самих. Я не могу ответить. Почему-то я знаю, что он говорит правду. Давать ответы – не для него. Когда Каори Татибана в отчаянии обратилась к Курогири Сацуки за советом, он показал ей выход, единственный, который был для нее доступен. Выбор спасения через суицид был ее собственным. Когда Мисая Одзи в ярости разделила с ним его желание расплатиться за смерть Каори, он показал ей способ наказать класс Д, терроризируя и запугивая их до тех пор, пока они не станут беспомощны, показал способ, доступный только ей. Решение изучать магию было ее собственным. Все казалось кристально чистым. Ничто не содержало скрытого мотива, который бы позволил заподозрить мага. - Но сбор воспоминаний выпадает из этого ряда. Вы заставили людей вспоминать против их воли. - Правда? И почему вы так думаете, Кокуто-сан? В веселье его голоса не слышно подозрения, как будто вопрос рожден чистым любопытством. Все это было олицетворением странности. Я пришла в комнату, чтобы столкнуться с человеком, стоящим за кулисами театра безумия, разыгравшегося в школе, но Курогири Сацуки задает мне вопрос, как будто мы никогда не выходили из классной комнаты, он все еще учитель, я все еще прилежная ученица. - Потому что я бы точно не желала лишиться своих. Я решаю ответить ему прямо. - Может быть. Но вы даже не помните этих воспоминаний, так как вы вообще могли о них подумать? Подозрительно похоже на мою ситуацию, Кокуто-сан. - Что вы хотите сказать, Курогири-сан? - Это на самом деле очень просто. Я вынужден искать воспоминания, чтобы лучше понимать людей. Единственный способ понять людей для меня – это читать записи. Это потому я собираю воспоминания, утерянные в забвении. Он говорит так, словно это все давно случилось, и то, как он опирается головой на руки, ставит его силуэт прямо на пути серого света. Его глаза, лишенные каких-либо эмоций, смотрят на меня с любопытством, и я пытаюсь изо всех сил вернуть должок. - Я ищу более общую причину, Курогири-сан. Например, причина, по которой вы начали собирать воспоминания. Разве вы не ищете лишь собственное прошлое? В ту же секунду вспоминается детальный отчет Микии. Я вспоминаю ту маленькую деталь о похищении Курогири Сацуки, предположительно феями. Услышав вопрос, мужчина издает тихое «гм», что я воспринимаю как демонстрацию восхищения. - Вы удивляете меня, Кокуто-сан. Вы отлично провели исследования. Да, все так, как вы и предполагаете. В юности у меня было столкновение с феями. После того инцидента воспоминания стало сложно помещать в мой разум. Лучшее, что предлагала медицина, не могло помочь, но чары, которые даровали мне феи, со временем выразили себя в магии, и я подумал, что могу помочь себе там, где мир не смог. Так я изучал Магию в попытке вернуть забытые воспоминания. Если бы не тот инцидент, мне бы это не понадобилось. В его речи не слышно злости, лишь сожаление и покаяние. - Тогда зачем? - Я уже сказал вам. Мой разум заставляет меня делать это, подчиняясь магии фей. Я узнал так много о магии, но я все еще остаюсь загадкой для себя. Разум никогда по-настоящему не забывает, но только живой разум. Но мои воспоминания не просто потеряны во временном забвении, а повреждены и разбиты. Есть только один способ вернуть их, это прочитать записи реальности; все воспоминания, по одному человеку. К счастью, магия фей даровала мне возможность свободно преследовать эту цель. Но это быстро становится безрезультатным. Никто не может рассказать мне хоть что-то обо мне самом. И это отделяет меня от человечества. Так что у меня нет выбора, кроме как кормиться воспоминаниями людей обо мне, их личными интерпретациями меня. То, что это заставляет меня прикоснуться к спирали Истока, финальной цели всех магов, крайне удачно, и через нее, я могу увидеть то, что на самом деле внутри вас, и, быть может, найти что-то, что я смогу вложить в себя. - И вы делаете это, касаясь Записей Акаши? Я презрительно качаю головой. Когда Токо-сан впервые рассказала мне о Записях Акаши, об Истоке всего, они казались настолько туманным концептом, что я не смогла в него поверить. То, что она пыталась достичь их, но не смогла, лишь укрепило мою позицию. Коллективная запись всего, что случилось и случится, метафизическое существо, ожившее благодаря объединенному консенсусу человечества, преследуемое магами в поиске вознесения, казалось бы, созданного, чтобы сделать их обособленными существами. - Но, Курогири-сан, если мы можете сделать это, разве не можете вы найти там свое прошлое? Мой голос слабеет, потому что он несет не только слова, но и конец этого человека. Однако, он лишь слегка изменяет свою улыбку, как будто наблюдает какое-то космическое явление. - Я мог бы. Но я не стану. Я предпочту создать себя из чего-то нового, например, воспоминаний других людей. Скажите мне, Кокуто-сан. Почему люди забывают? Внезапный вопрос заставляет меня сглотнуть. Я не уверена в ответе, но говорю: - Потому что есть предел тому, что наш мозг может быстро вспомнить. Есть воспоминания, которые нужно извлечь быстрее других, и с течением времени воспоминания, которые нам нужны, лишь разрастаются. Нам нужно это, чтобы привнести подобие порядка в наше восприятие реальности. - Определенно, технически верный ответ. Но вы меня неправильно поняли. Вопрос был не о том, как время откусывает кусочки от наших воспоминаний, но почему мы можем выборочно забыть прошлое. Посмотрите на себя, Кокуто-сан. Вы знаете, что должны сказать, но вы не наслаждаетесь словами. Курогири-сан устраивается поудобнее, лучи серого света позади меняются в подражании его движениям. Рефлекторно, я делаю еще один пустой глоток воздуха. - Мы… решаем забыть, чтобы защитить себя Это верно, Курогири-сан? В этот момент всякая сила исчезает из моего голоса. Он прав. Конечно, я знаю. Он читает меня так легко, и даже просто стоя перед ним, я чувствую, что я столкнулась с кем-то, в десятки раз превосходящим меня интеллектуально. Я снова ребенок. Я знаю лучше, чем большинство людей, что иногда вспомнить опаснее, чем забыть. Грехи прошлого вспоминаются слабо, так что все мы можем держаться за иллюзию чистоты так, что мы можем судить себя лучше, чем другой человек. - Весьма верно. Вы все выбираете забыть преступления, табу, раскаяние, пряча их глубже, в ту часть себя, которую можно запереть и больше никогда не открывать. Это грязные, запятнанные записи, и их чтение приносит лишь боль. По той же причине я разрываюсь между поиском истины о своем прошлом и выбором отбросить его. Это эмоция, на которой я проклят кормиться, так что я возвращаю записи тех потерянных воспоминаний их владельцам. Каждый хочет забыть какую-то грязь из прошлого. Это не грех. Это единственный способ знать, как мы живем. Это также часть того, что делает нас лучше чудовищ. Мы знаем о своих грехах. Я понимаю, что не могу отделить себя от своего прошлого, но я знаю, что если я вернусь к нему, я вернусь в мир неуверенности и постоянного конфликта. Я не хочу такого мира, лишенного необходимой мне вечности. Я исполняю желания людей вернуть эту силу конфликта, оставляя им упражняться в их свободе в воспоминаниях, которые они неосторожно забыли. Если они по этой причине совершат зло, то это будет их вина, а не моя. Его слова звучат странно. Он говорит, что ищет прошлое, которого он желает, в дремлющих воспоминаниях людей, и он, осознанно или нет, заставляет самого человека вспомнить. Он утверждает, что действия людей – причина, по которой он не грешит, когда делает это, но все это лишь пустые детские оправдания. - И вы все еще считаете, что ваши действия не несут зла, даже когда их результатом оказывается еще больше конфликтов и смертей. Вы не думаете, что в этой погоне вы слишком сильно обманываете себя? - Да. Я правда верю в это. Я ничего не желаю, лишь хочу увидеть определенное заключение моего положения. Хотя его заявление не кажется мне уверенным, но он создает атмосферу непоколебимой естественности, хотя очевидно, что он загнан в угол моими заблуждениями. Но и в нем самом есть определенная доля заблуждений. Он думает, что все воспоминания забываются по причине какого-то старого греха, что очень далеко от истины. Некоторые воспоминания забывают просто потому, что человек более не нуждаются в них. Детские иллюзии и изображения, вроде облаков, похожих на животных или горизонта, как достижимого места, выбрасываются, когда человек взрослеет, освобождая место правде. Эти воспоминания более не несут пользы во взрослом мире, за исключением юмора, основанного на времени простого неведения. - Мне вас жаль, - говорю я, сама поражаясь тому, что только что сказала. – Правильнее было бы вернуть свое прошлое прежде, чем играть с памятью других. Снова никакой реакции. - Но как, когда сами феи украли мои воспоминания? Мои воспоминания о времени с ними должны быть спутанными, сложными, и нет надежды, что я смогу понять их. - Не сможете понять?.. – глупо повторяю я. Что он хочет этим сказать? С начала разговора он был склонен говорить о его обстоятельствах так, словно это были проблемы другого человека, а не его собственные. Я не знаю, откуда проистекают такие манеры, но… - Феи уничтожили ваши воспоминания? Он кивает. - Да, до определенных пределов. Я не потерял себя. Но они навсегда привязали меня к забвению незнакомцев, гарантируя, что даже когда я сбегу от них, я не смогу вернуться домой. И вот, в первый раз, его лицо меняется. Это незначительное изменение, но в его случае любое изменение должно быть отмечено, будто его лицо произвело эту трансформацию за время странных эпох. Его улыбка искажена - пародия на саму себя, отражающая темную картину в его разуме, которую он предпочел бы забыть, но все еще видит какое-то больное удовольствие в возвращении к ней. Он продолжает, тон его голоса чуть меняется, хотя я не могу понять, какие качества в него добавились: - Феи забрали меня, когда я был ребенком. С какой целью, сказать не могу. Может, хотели поиграть со мной. Может, хотели, чтобы я стал их другом. Я не понимал их. Все, что они говорили – это то, что они хотели «вечности». Я лишь хотел вернуться домой. Я знал истории о детях, похищенных феями. Замененные подменышами, они больше никогда не возвращаются домой. Я пытался изо всех сил не слушать их слова и бежать. Я бежал и бежал, спотыкаясь о корни деревьев до тех пор, пока я не выскочил из леса на поле, что вело к моему дому. Только когда я увидел дом, я рискнул обернуться. Все, что я мог увидеть – это бесчисленные трупы фей, покрытые их яркой кровью. И когда я посмотрел на мои руки, я увидел, что они покрыты этой же кровью. Тогда я узнал, что легенды не лгали. Ты никогда не сможешь вернуться. Они сделали меня своим навечно. Вы можете представить, что случилось дома после этого. Жестокая улыбка не покидает его лица. То есть его не было три дня, если верить Микии – и он вернулся домой, покрытый жуткой кровью. Реакция на его возвращение понятна. И это событие должно было предрекать все, что было дальше. Все теплое знакомство заменено холодным страхом. - Так феи не похищали вас… - Нет. Похоже, я убил их всех в каком-то безумном сне. И в отместку они прокляли меня чем-то, чего я до конца не пойму. Мои воспоминания никогда не терялись. Но я боюсь, что когда обрету их, они будут чуждыми, и я не распознаю их, как свои. И теперь, после этого несчастливого события, я не могу вспомнить ничего из того, что я испытываю. Все дальнейшее - не воспоминания, а просто информация, и мир состоит не из картин, но из данных. Мир остановился, когда мне было десять, и хотя ответы на вопросы «как?» и «зачем?» ускользают от меня, это проклятие, которое никто не должен выносить. Он сдерживает смешок, готовый сорваться с его осторожных губ. Разум Курогири Сацуки был изменен феями, так, что он навечно останется десятилетним. Он говорит такие странные вещи. Имел ли он в виду что-то метафорическое или буквальное, когда сказал, что не может вспомнить ничего, что испытывает? Но этого не может быть. Люди не могут так жить. Не создается новой истории, не изучается ничего нового. Пустая книга, в которой описан вчерашний день. Если он не лжет, то все, что повторялось, ему кажется свежим и новым. - Но это не может быть правдой, Курогири-сан. Все-таки вы же знаете мое имя. Вы знаете, что я Кокуто Азака. Если вы не можете извлекать свои воспоминания, то это было бы вам неизвестно. Он вновь отрицательно качает головой. - Так ли это? Вы всего лишь набор слов для меня, Кокуто-сан. Вы записаны таким образом. Когда я смотрю на вас, я вижу кого-то, кто довольно точно соотносится с записанными словами, так что я называю вас Кокуто Азака. Если появится кто-то, подходящий под описание, то это тоже будет Кокуто Азака. В этом нет ничего неправильного. Я узнаю не вас, а лишь набор информации: рост, вес, телосложение, цвет кожи, волосы, речь, возраст и так далее. Вы для меня Кокуто Азака лишь потому, что вы наиболее точно удовлетворяете критериям, которые я выставил для вас. Кодирование, хранение и распознавание работают. Процесс поврежден лишь в части извлечения. Конечно, этот метод приведет к неизбежным ошибкам. Значительное изменение внешности достаточно, чтобы я принял вас за кого-то иного. Из-за этого ученики называют меня забывчивым, и я с радостью позволяю им так думать. Теперь улыбка окончательно пропадает с его лица, заменяясь на пустое, бесхитростное выражение. Почему-то оно притягивает меня. В его объяснении я, кажется, вижу причину, по которой думала, что в нем есть пугающее сходство с Микией. Оба не вкладывают себя в суждения о других, желая послушать каждого и дать им шанс. Это единственная особенность, связывающая их, но э то же качество явно их разделяет. Курогири Сацуки делает это лишь чтобы найти себя в воспоминаниях и желаниях других, и он вынужден слушать и исполнять их. В своих суждениях Курогири-сан похож на ребенка, и его неспособность увидеть собственную издевательскую улыбку – лучшее этому подтверждение. У него нет мыслей, нет оригинальных идей, он неспособен понимать сложные концепты. Это потому он может узнать людей, лишь собирая их утерянные воспоминания. Как машина, он отражает их на тех, кто говорит с ним, и в мире, где свобода воли необходима для функционирования, у него уникальная травма. - Мне жаль вас, - повторяю я. – Вы никогда не уверены в реальности. Пауза, молчаливый кивок, и потом: - Но мне этого достаточно. Я не чувствую, что я улыбаюсь. Я вижу свои пять пальцев, я знаю, что двигаю ими, но не чувствую руку своей. Мое тело в итоге – лишь информация. Но мы же существа разума. Наш разум – это все, что нам нужно. Мир, что мы видим, лишь раздражитель в нашем мозгу. Реальность всегда размыта, и мы никогда не можем быть уверены, ложь это или нет. Все это субъективно. Наша магия, меняющая реальность, сама по себе является доказательством этого. Все, в чем мы можем быть уверены – это содержимое наших голов - разум и душа, что находятся вне материальной тюрьмы. Но даже тогда истинная реальность наших умов повреждена проклятием падшего мира. Поэтому сбор воспоминаний меня так интересует. С его помощью я могу изучать консенсус человечества, дающий миру его силу. Но я всегда помню: dubito ergo cogito ergo sum 4 . Для нас нет нужды в стабильных телах и объективных реальностях. Душа сама не выходит сюда, как и в вечность, так что в этом падшем мире, этом подобии, немного смысла. Его лицо остается спокойным, даже незаинтересованным в том, что он сам говорит. Он явно безразличен к моим эмоциям, хотя поначалу я пыталась понять его положение. Но его слова говорят мне, что там нет личности, нет человека, формирующего их. Лишь какая-то пустая книга, собранная из украденных воспоминаний и амбиций о возвращении своей памяти через Магию. Но в итоге воспоминания предают даже его. И когда он начал смотреть в умы людей, он увидел их «грязь». Его разум, так и не выбравшийся из леса, когда ему было десять лет, пришел в ужас. Он не может допустить ни увиденной грязи, ни грязи «падшего мира». Его ужас не позволит ему. Он буквально проклят не думать ни о чем, кроме этого. - Это потому вы ищете ваши воспоминания даже после того, как узнали, что это невозможно, - замечаю я. – Феи заставили вас. Маг кивает. - Однажды маг поделился со мной планом вознесения через запись всех смертей человечества. Я же желаю мир вечности, потому что я слишком люблю человечество. Но это слишком много для меня. Я теперь не знаю, что и думать. Слишком много шума. Все должны быть умиротворены, но все так сильно стараются отбросить это чувство. Я не могу вести их к покою. Я лишь пытаюсь найти все ответы в воспоминаниях, в надежде, что общая история человечества сможет мне что-либо дать. Возможно, это будет безрезультатно. Но поскольку в будущем для меня ничего нет, нет и иного пути. Я бросаю на него печальный взгляд, существо, которое не может даже осознать, что люди так быстро забывают обычные ответы. Он верит – или проклят верить – что это делает нас несовершенными существами. И среди противоречий людей, чьи воспоминания он украл, и среди противоречий собственных рассыпанных воспоминаний, он все еще держится за единственную надежду нахождения ответа к этой задаче. - У меня осталось два вопроса, - объявляю я. Его неподвижное улыбающееся лицо, кажется, поглощает предложение. - И что же это будут за вопросы? – спрашивает он. - Вам не нужно было собирать потерянные воспоминания также, как и не нужно было исполнять желания. Зачем вы это делали? Он кивает в знак молчаливого понимания. - Причина довольно проста. Это нужно мне, чтобы чувствовать себя хоть немного человеком. Хотя у фей есть их проклятие, исполнение желаний – это то, чем я могу владеть, действие, за гранью магии фей. Если я сделаю это достаточно раз, я смогу поверить, что делаю это по собственной воле. А это то, что нужно нам всем, чтобы чувствовать себя людьми. Без этого у нас нет цели. Это естественная склонность мага, Азака Кокуто. Это слова, которые ты хотела услышать. Я глубоко вздыхаю в то время, как исполнитель желаний удовлетворенно кивает самому себе. Прежде чем направиться к выходу, я задаю последний вопрос, не как девушка, отправленная расследовать все это происшествие, но как человек, Азака Кокуто. - Последний вопрос, прежде чем я уйду. Что для вас значит Мисая Одзи? Мой интерес в отношении этого человека давно угас, но ответ на этот вопрос расскажет мне все, что нужно о нем знать. И возможно, я смогу найти последний кусочек личности внутри него. Но ответ полностью совпадает с ожидаемым мной. - Одзи-сан такая, какая она есть. Вас это беспокоит? - Знаете, Мисая Одзи любит вас. - Мимолетная иллюзия, я уверен. - То есть вы не питаете любви к ней? - Это ей решать. Простые ответы, которые, тем не менее, пусты. В этом голосе нет человечности, лишь спокойное принятие. - И это воля, которой вы так дорожите? - Да, наверное. В конце концов, она несильно отличалась от других учениц. И она не избежала моих действий. Никто не избежал. Но Мисая Одзи мгновенно подошла под мои требования. Он говорит это с собранностью человека, просто передающего простую информацию, но его любопытное утверждение мне намного интереснее, чем ему самому. Я делаю шаг к нему. - Нет. Не говорите мне… - Да. Мои действия не ограничились классом Д. Все люди на этой территории в какой-то мере несут мое касание. Все-таки не только класс Д содержал в своем сознании грязь, которую необходимо было продемонстрировать. Вы все просто не замечали этого. Но это абсурд. Если он собрал грехи восьмисот людей, он также отразил их желания. Среди этого количества должен быть тот, кто ненавидит Курогири Сацуки настолько, чтобы желать ему смерти. Она может быть прямо сейчас на пути сюда… - Позвольте мне остановить вас, Кокуто-сан. Нет нужды беспокоиться. Если кто-то желает причинить мне вред, да будет так. Каково бы ни было желание или его исход, грех падет лишь на нее. Опять же, не мне судить. Он говорит, словно игнорируя собственную смерть. Это не слова того, кто готов умереть, но того, кто обесценил свое существование. - Получается, я… ошиблась, - нервно говорю я. Прежде я думала, что этот человек не мог нанести вреда. Но теперь я понимаю, что это неправда. Урон, нанесенный им, намного глубже и намного более жестче, чем все, что я когда-либо пыталась представить. – Вы никогда не были похожи на Микию. Сацуки Курогири удовлетворенно кивает. Я оборачиваюсь к нему спиной, двигаясь к двери. Я уже устала от этого места, и мои дела с ним закончены. - Это был длинный допрос, - окликает он меня из-за спины. – Наверное, длиннее любой беседы, которую я когда-либо вел. - Не по моей воле. Мой учитель послала меня сюда, чтобы провести расследование. А еще я здесь потому, что Мисаи Одзи не может задать те же вопросы. Я уверена, она бы их задала. Я продолжаю идти к двери. Бросаю последний взгляд на Курогири Сацуки и выражение, застывшее на его лице – странную улыбку, кажущуюся почти поддельной и застывшей. - Одзи-сан в старом школьном здании. Она не смогла заручиться вашей поддержкой или поддержкой Реги-сан, так что теперь она должна торопиться. Она собрала студентов класса Д в здании и планирует сжечь их всех. Да… вам стоит поторопиться, если вы хотите остановить ее. Мои глаза расширяются, а ноги срывают меня с места, заставляя выбежать из комнаты и здания. Я чувствую, что эту последнюю фразу он сказал по собственной воле, а не из-за проклятия фей, но замечаю это лишь после того, как выскакиваю из главного здания.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 8

Начинается дождь, сперва моросящий, но потом удары капель, падающих на камень и бетон, дерево и грязь, становятся все более ритмичными и уверенными. Ничего не видно за линией деревьев в лесу, который формирует периметр вокруг старых руин, и там стою я, ничего не видя, кроме деревьев. Дождь становится все сильнее и начинает закрывать вид на здание, половина которого - обугленный остов, кажущийся свежим и лишь недавно горевшим, а другая половина чудесным образом спасена от дальнейшего возгорания. Девушки собраны на четвертом этаже, все они спят. Но не от моей руки падут они. Я жду только одну из них, чтобы она начала очищающий пожар. И я жду, пока очищающий дождь не омоет меня. Стоя в пасти открытой стены второго этажа, я вижу, как Азака Кокуто выходит из леса, ее шаги разбрызгивают воду вокруг нее. Я разочарованно вздыхаю и спускаюсь на лестницу, чтобы встретить ее. Капли дождя цепляются за черную форму, и зимняя погода делает их почти такими же холодными, как снег. Ее дыхание превращается в белые облака, она едва сдерживает дрожь. Азака Кокуто пытается игнорировать все, что становится сложнее и сложнее, когда она прибыла к старому зданию средней школы. Как и вчера, она входит через то, что когда-то было главным входом. Здание все еще несет свою сожженную половину как гнойную рану, рождающую боль, но остаток создает впечатление, что оно было заброшено на десятилетие раньше, чем на самом деле. Живые голоса студентов, когда-то бывшие дыханием здания, теперь стали лишь полувоображаемым эхо, раздающимся в обгоревших залах и разрушенных дверях. Теперь есть лишь едва заметное изображение чего-то чуть позади входа и агрессивный запах в воздухе. В ту же секунду, как Азака вдыхает его, она узнает, что это за запах. Бензин. Не считая пороха, это материал, оказавшийся наиболее используемым в ее практике в Магии, и она обнаруживает, что легко может учуять его. - Какая неприятность, - вздыхает она, пожимая плечами. – Я иду на такое только ради женщины, с которой виделась лишь раз. Приближаясь к зданию, она достает из кармана перчатку и натягивает ее на правую руку. Перчатка темно-коричневого цвета, сделана из кожи, подарена ей учителем Токо. Изготовленная из кожи саламандры, она используется Азакой для Магии, упрощая контроль. Закончив надевать ее и размяв пальцы правой руки, она подходит к лестнице, ведущей на второй этаж. Она мгновенно останавливается, взглянув наверх, потому что там ее ожидает Мисая Одзи. - Упрямство – ваша определяющая черта, Кокуто-сан? – спрашивает она таким тоном, словно предлагает помочь подруге в учебе. Ее поза на темной лестничной площадке, однако, говорит об обратном. Она стоит, широко расставив ноги, глядя на Азаку сверху вниз. Воздух вокруг нее жужжит, он наполнен резкими звуками, которые Азака слышала раньше, и хотя она не видит их, она знает, что феи-фамильяры окружают ее, ожидая приказа королевы начать атаку. Аура надвигающейся опасности, окутывающая Мисаю Одзи, не изменилась с их первой встречи в этом же здании. Азака понимает, что если бой начнется сейчас, она окажется в невыгодном положении. Мисая Одзи стоит выше нее, и расстояние между ними слишком велико, чтобы быстро сблизиться для ближнего боя. Но Азака убирает эти мысли подальше и пытается поговорить с девушкой, возвышающейся над ней. - Эта особенность служит мне верой и правдой. Так я полагаю, ваш план включает какой-то гипноз, принуждающий учениц класса Д совершить суицид. - Естественно. Я привела их сюда, но задачу поджога они выполнят сами. Только тогда они расплатятся за свой грех. Мне пришлось ускорить планы из-за вас и другой девушки. Лишь немногие в классе находятся на грани самоубийства из-за нарушений памяти и печали, охватившей школу, но нужно столкнуть с края лишь одну, и она потянет всех остальных. - Хм. Никто из тех, с кем я говорила, не казались готовыми к самоубийству, но это лишь мое мнение. И все же вы неплохо подготовили сцену. Условия идеальны, и атмосфера очень подходит. Играем в рядового пастуха неверных душ, Мисая Одзи? Я дергаю плечами, но Мисая Одзи, похоже, неправильно понимает жест и хмурится. - Но вы пришли сюда по иной причине, Кокуто-сан? - Да, конечно. Все-таки неверующая вроде меня не видит смысла в глупых оценках преступления и наказания. Если несколько из этих девушек желают лишить себя жизни, то кто я такая, чтобы останавливать их? Азака улыбается, и Мисая Одзи не может точно сказать, говорит ли она так из-за простого невежества, притворяется или серьезна в той ереси, которую только что произнесла. Мисая Одзи сурово сужает глаза. - Тогда по какой причине вы пришли сюда? Отомстить мне? - Довольно близко, но все еще не совсем верно. Я пришла сюда из жалости к вам, Мисая Одзи. Говоря это, Азака осматривает лестницу, отделяющую ее от цели. Из-за того, что здание строилось для учениц средней школы, ступени невысоки и их мало. Она приходит к выводу, что, если потребуется, может преодолеть всю лестницу за два прыжка. - Жалость? Ко мне? – враждебность начинает закипать в темных миндальных глазах Мисаи Одзи. Азака замечает это, но не желает столкнуться с фамильярами прямо сейчас. - Одзи-сан, почему вы говорили с Курогири-саном? - Потому что он мой брат, - быстро отвечает она. - Верно, верно. А от кого вы получили эту силу? - Это тоже был подарок моего брата. - Понятно. Когда вы распознали в Курогири-сане вашего брата? - С самого начала. Но как только эти слова слетают с губ Мисаи Одзи, она осознает противоречие, и ее брови дергаются. Ее рот слегка приоткрывается, глупо застывает, она дышит неуверенно и ломано, когда осознает, что не может воспроизвести последовательность событий в уме. Азака видит это, позволяя легкому намеку на улыбку появиться на своем лице. - Ну, вот так, Одзи-сан. Вы говорили с Курогири-саном не потому, что он ваш брат. Вы пошли к нему в первую очередь потому, что он был классным руководителем класса Д. И не только потому, что вы хотели поговорить насчет Каори Татибаны. Вы являетесь самой могущественной ученицей в школе. Вы могли бы добраться до Хидео Хаямы и прямо поговорить с ним даже без помощи Курогири-сана. И после этого Хидео Хаяма исчезает, как будто умер. В вашем сознании вы пытались списать это на неудачный несчастный случай, как делает большинство запутавшихся убийц. Но это не меняет того факта, что вы убили его. И потому что это беспокоило вас, как ничто другое, вы пошли поговорить с Курогири-саном. И он был рад помочь вам, Одзи-сан. Мисая Одзи хранит молчание, ее глаза сфокусированы на пустоте, словно кошмарная невидимая тень, заметная лишь ей, нависла над ее сознанием. Девушка уже забыла о проблемной ученице у подножия лестницы и погрузилась в свои мысли. Она возвращается к воспоминаниям о ее предполагаемом брате и начинает задумываться, когда она стала называть так этого убедительного человека. Это не могла быть их первая встреча. И, кроме того, как она может помнить? Она даже не знает лица своего брата. Осталась только одна вероятность. Она использовала фей, чтобы украсть его воспоминания. И что-то в этих воспоминаниях изменило девушку и то, что она видела в них. Это пробудило латентные воспоминания, дало ему роль в ее жизни. - Я… я была, - Мисая Одзи не может закончить. - Вы никогда не знали. Это не были ваши собственные воспоминания, в которых вы увидели Курогири-сане вашим братом. Это через его воспоминания вы пришли к осознанию этого. Воспоминания незнакомца, из которых не вытянуть своей правды. Он заставил вас видеть то, что хотел, и это была не услуга. Для него вы ничем не отличаетесь от фей, окружающих вас. Как вы используете их, он использует вас. Азака вспоминает, что Шики говорила ей вчера, когда нашла ее спящей в здании. Даже тогда она уже заметила, что Мисая Одзи также страдала от забывчивости. Может быть, она нашла решение быстро и неосознанно. - Это…не… - Одзи запинается, тяжело дыша, словно она тонет, капля пота видна на ее длинной шее. Но одним глотком воздуха, она находит себя и свой голос. - Это ложь! Мгновение спустя Азака творит свою Магию, как и в их первое столкновение, выделяя бесчисленные сгустки тепла в воздухе. Еще миг – и тепло фей слепо срывается вперед, как будто они отвечают на вспышку ярости Мисаи Одзи. Они выстраиваются в тонкую линию и бросаются вперед подобно пулям. Для Азаки шторм тепла также опасен, как обнаженный клинок, летящий к ней. У нее есть лишь несколько секунд. Ловко уклонившись от фей, которых Мисая Одзи пыталась использовать как оружие, Азака с удовольствием видит шокированное лицо Одзи. Она взлетает вверх тремя большими шагами, лишь немного ошибившись в своем предсказании. Она не останавливается, сохраняя импульс и встречая Мисаю Одзи ударом в живот так, что может пролететь мимо нее к центру лестничной клетки. Она слышит стон Одзи, когда ударяет ее, но та уже работает с феями, чтобы повторить свою атаку. Азака останавливается, как только проходит мимо Одзи, оказываясь пойманной между высокой девушкой и феями позади нее, которые еще не вступили в бой. Азака чувствует, как сгустки тепла, от которых она уклонилась, разворачиваются к ней, а феи всего в нескольких футах от нее начинают бить крыльями и двигаться. Именно то, что она хотела. Хотя феи подобны пулям, они ее не поймают. Азака встает, расставив ноги, и выбрасывает руки в стороны, в направлении обоих роев фей, так, чтобы не указать на Мисаю Одзи. - Азольт ! – кричит Азака. Лорика отдается эхом, и она чувствует, как сквозь ее тело струится магия, ритуал, завершающийся за мгновение. Чувство поднимающейся температуры проходит сквозь кожу обеих магов. Следующее, что они видят – это вспышки огня, яркие и внезапные, сжигающие многочисленные невидимые предметы в воздухе в спонтанном возгорании по обе стороны от Азаки. Вокруг слышны бесчисленные крики мучения, высокие и дрожащие, пока все они не падают на пол. Несколькими секундами позже, когда Азака удовлетворенно кивает, она сжимает кулак, и огонь тухнет. Единственным доказательством его существования остается дым, поднимающийся от углей на полу. Опустив руки к бокам, поджигательница вздыхает. - Это истинное лицо магии, которую, по твоему мнению, ты изучила, - говорит Азака. – Но Магию не выучивают. Она навечно вычерчивает в твоей душе истину, и в тебе я не вижу этой отметины. Магия не открылась тебе месяц или два назад, как ты думала. Но контракт, который ты заключила с Курогири-саном, предоставляет удобную замену. Дым все еще исходит от правой руки Азаки, но вскоре исчезает и он. Мисая Одзи смотрит на нее с выражением, сочетающим изумление и замешательство. Ее ноги наконец не выдерживают, и она падает на колени. Я говорила с Хидео Хаямой о смерти Каори Татибаны, но это быстро превратилось в спор. Я настаивала на том, что он ответственен за нее. Я винила его во всем. И он продолжал отрицать это. Но я была права. Я всегда права. Я становилась нелогичной, думая, что любые средства хороши. Я помню, как толкнула его, но после этого, все в тумане, и я прихожу в себя, стоя перед его еще теплым трупом. И впервые в жизни я не знала, что делать. Я искала помощи у Курогири Сацуки. Все-таки говорить с моим отцом или главой академии было бы самоубийством. Но он… он создавал чувство, будто может решить все проблемы и исполнить все мои желания. Для человека вроде меня, ценившего лишь выгоду, этот мужчина, не привязанный ни к чему, был тайной. Он мог спасти меня. И как я и желала, он дал мне все необходимое для того, чтобы закончить все. Сацуки взял на себя роль моего любимого брата, которого я давно потеряла. Сацуки дал мне силу, которая была необходима, чтобы отомстить за смерть Каори. Он всегда говорил, что чистые руки не должны касаться грязи. Почему я никогда не замечала, что это не обо мне и не о других ученицах? Он говорил, что для того, чтобы не испачкаться, нужно использовать кого-то другого для своих дел. Он понимал также, как и я, что все ученицы класса Д должны умереть, чтобы расплатиться. Если бы я только осознала раньше, что в конце все будет точно так же. - Если бы я ничего не сказала, все было бы лучше, - шепчет Мисая Одзи. Она смотрит на стену, но, кажется, что она смотрит на пустоту за ней, не обращая внимания на меня. Однако я уверена, что ее слова обращены ко мне. Я знала, но что-то удерживало меня от того, чтобы вспомнить. Я любила его, и это заставило меня не разрушать фантазию, которую он создал для меня. Я не хотела, чтобы он любил кого-то еще, и взамен любила только его. Но это всегда было бы секретом. Даже если бы он вообще не думал обо мне. История, которую она рассказывает, стара и для меня, и для нее. И я должна принять это знакомство, каким бы неприятным оно не было. Я сама могла сказать эти слова. - Я не могу жить, не приняв это, - говорит Мисая Одзи, скорбно, словно озвучивает величайший из совершенных ею грехов. - Одзи-сан, вы должны знать, что это Курогири Сацуки довел Каори Татибану до суицида. Он никогда не любил вас. Только заставил верить, что любит. Месть, который вы хотели, для него абсолютно бессмысленна, - говорю я, не обдумывая слова. - Не будьте глупы, Кокуто-сан. Я ведь говорила вам. Все это мне известно. И все, что мне нужно – это вспомнить. Стоя на коленях, опершись руками на пол, она сгибается и прячет лицо. Я слышу звук, который сперва принимаю за смех. Лишь когда я приглядываюсь к ней, вижу, как слезы капают на пол из ее невидимых глаз. Я оставляю ее здесь, жалкую и одинокую, в здании, где когда-то веселились дети. Дождь, шедший ранее, превратился в толстый туман, скрывающий деревья и прячущий путь домой в сказочной дымке.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 9

Я видела сон о времени, когда была ребенком и все еще жила с семьей. Я видела далекое прошлое. У нас тогда был сосед. Старик, которого покинула семья, он жил совсем один в маленьком доме. Его рассудок давно помутился, и даже вчерашний день он редко помнил. И все же он всегда был добр к нам. Я всегда держала с ним дистанцию, но мой брат Микия стал ему очень близок. Возможно, старик видел в моем брате способ забыть о своем одиночестве хотя бы на время. Они часто болтали об обыденных вещах, но мой брат всегда приходил домой и рассказывал мне, что ему говорил старик, как будто это были самые важные вещи. Но пришел тот день. Было время ужина, и никто не ожидал этого. Мой брат пошел в дом старика и обнаружил, что тот лежит на полу, не просыпаясь, и рассказал нашим родителям. Они бросились к нему, делая все, что могли, и они же покачали головами, когда мы задали тот вопрос, который обязаны были задать. Мы знали, что это значит. Настроение семейного ужина быстро развеялось. И непонятно почему, я обнаружила, что плачу. Он выдержал долгие десять лет без своей семьи, только чтобы скончаться в одиночестве. Даже я, считавшая, что мое сердце уже затвердело, проливала слезы по этому человеку. И если даже я плакала, я думала, как тяжело должно было быть моему брату. Но он не плакал. Его лицо не могло скрыть печаль, но он не плакал. Сначала я считала, что он изображал силу, которой у него нет, хотя это было бы глупо с его стороны думать, что такая демонстрация силы принесет ему какую-то пользу. Прошли дни, но ни единой слезы не вытекло из глаз Микии. Я нашла его ночью, сидящим на веранде, глядящим на яркую полную луну. Села рядом с ним, и тоже стала смотреть на бесчисленные звезды. А потом спросила: - Почему ты не плачешь? - Кто знает, - ответил он. Он посмотрел на меня с высоты своего роста со странным выражением. В его глазах были видны боль и спокойствие. - Это потому, что мальчики не плачут? – спросила я, повторяя слова, которые однажды сказал мне мой отец. Но брат лишь покачал головой. - Почему ты не плачешь? – повторила я. - Я хочу, но не должен. Потому что слезы должны быть особенными. Считая вопрос исчерпанным, он снова посмотрел на ночное небо. Даже сейчас я помню, что тогда он был ближе всего к тому, чтобы расплакаться, но в итоге так и не сделал этого. Он был ближе всех к этому старику и он больше всех заслуживал право плакать. Но слезы должны быть особенными. Они бросают тень на всех, кто их видит, позволяя чувству печали попасть в тех, кто видит нас. Это зараза, эхо, которое усиливает скорбь. Но это особенное и личное. Поэтому он не плакал. Он был сильнее, чем кто-либо, кого я знала. Он не хотел никому вредить, и он держал всю злобу и скорбь в себе ради других. Если он будет плакать, то только для кого-то особенного. Но на это понимание других он обменивает понимание себя. Никто не понимает его. Ему, должно быть, одиноко. Это в тот момент Микия Кокуто стал кем-то по-настоящему особенным для меня. Важный человек, которого я постараюсь никогда не потерять. Это была ночь, когда лунный свет дико играл на траве и когда даже огни города не могли сравниться с ним. И так брат и сестра смотрели на звездное покрывало. И эту картину я вижу каждый раз. Это старый сон из дня, который должен быть давно забыт. Одиннадцатое января, понедельник. Начались занятия, и я вернулась к обыденной ученической жизни. Покончив с уроками, я спешу в общежитие, чтобы подготовиться. После этого иду в главное офисное здание, чтобы получить разрешение на выход с территории школы на день. Сестры встречают меня суровыми взглядами неодобрения, но они знают, что я не сделала ничего предосудительного за пределами Рейена, и, как всегда, я получаю разрешение. Когда я выхожу из главного офиса, я сталкиваюсь с Фуджино, замечая ее в первую очередь по вороным волосам. - Уходишь, Азака? – мягко спрашивает она. - На время. Я могу не успеть до комендантского часа, так что можешь предупредить Сео за меня? Она кивает, обещая передать сообщение моей сожительнице. Мы прощаемся друг с другом. Спешно идя по лесному пути, я прихожу к главному входу Рейена. Охранник не открывает для меня больших ворот, предназначенных для машин, вместо этого пропуская через маленькие боковые двери. Как только я выхожу с территории школы, то замечаю кого-то, кто ждет меня, и кого я очень хорошо знаю. Его выбор одежды никогда не меняется: полностью черный костюм, выглядящий так, словно он только что пришел с похорон, хотя я рада, что по крайней мере в его пальто заметен легкий оттенок коричневого. Я даю себе минутку на то, чтобы успокоить дыхание и голос, перед тем, как подойти к нему. - Я заставила тебя ждать, Микия? Он чуть наклоняет голову, глядя на меня поверх очков, потом указывает на покрасневший нос. - А сама как думаешь? Он улыбается, и я не могу сказать, настоящая это улыбка или саркастическая. - Ну, пошли? У нас всего два часа до комендантского часа, лучше поторопиться. Он встает, я иду сбоку от него, пытаясь замедлить сердцебиение хоть на несколько ударов. Мы идем вдоль высоких стен Рейена, направляясь к ближайшей остановке. Все это началось вчера - абсолютно неожиданно мне позвонил Микия. Очевидно, обеспокоенный тем, что бросил меня одну в Новый год ради Шики, он устроил это, чтобы компенсировать тот инцидент. «Думаю, слишком поздно дарить тебе деньги за Новый год. Но ты и так небедная девушка», - сказал он. Это было слишком забавно, чтобы злиться на него, так что на время он прощен. Я сказала ему, что мне не нужны деньги, и нам вместо этого стоит просто пройтись по магазинам. Когда он спросил меня, что я хочу купить, я не смогла ответить. Так что я решила подумать, и вот уже иду рядом с ним, но все еще не могу дать ответа. - Так куда мы идем сегодня? – спрашивает Микия. Я склоняю голову набок и озадаченно гляжу на него. - В смысле, на обед. Ты предпочтешь японский или западный ресторан? Я угощаю. Я снова наклоняю голову как певчая птица. Он… он ведет меня на свидание ? - Ты не смогла вчера решить. Так что я подумал, что сводить тебя в ресторан будет неплохим выбором. Я гляжу на него в изумлении. Он говорил вчера что-то насчет этого? Не думаю! - Что, не можешь решить куда идти? Ладно, давай выберу сам. Не беспокойся, это место очень подходит благородной юной леди, и даже цены меня не отпугнут. Он улыбается мне. Он что, правда считает, что женщину так легко соблазнить едой? «Я не должна спрашивать. Думаю, считает», - тихо шепчу я. - Что такое? – спрашивает Микия, но я предпочитаю проигнорировать его и ответить вздохом. Даже если бы я пожаловалась, он бы все равно меня туда повел. Я влюбилась в него точно так же. Я чувствовала, что это правильно – даже наиболее естественно – влюбиться в него, забыв о том, чего я так сильно старалась избежать. Не торопись , повторяю я себе как мантру самым тихим голосом, на который способна. - А ты любишь заговорщицки шептать что-то себе под нос, Азака. Что-то не так? – спрашивает Микия. Я качаю головой. И на мгновение мир кажется легче, и все вопросы в моей голове исчезают. - Ничего, правда. Просто обещаю себе не испортить все, как одна девушка из Рейена. Я беру его руку, обхватываю ей свою и это лучшее, что я могу себе позволить, прежде чем кто-то станет задавать вопросы, которые приведут к странным объяснениям. Слегка покраснев, Микия устойчиво идет вперед. Я следую за ним, отправляясь в блестящий, сияющий город, на который лишь начинает опускаться ночь. Итак, пусть и запоздало, но мы наконец вышли на новогоднюю прогулку. И да, я все-таки выбрала экстравагантную японскую кухню.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Записи в забвении – 10

Закончив занятия, Курогири Сацуки направляется в свою комнату. Погода с утра окутала небо облаками, и свет делает коридоры почти неподвижными и тихими, похожими на монохромную картину. Он открывает дверь своей комнаты, оглядывая ее. Она наполнена разными безделушками, сложенными предметами и книгами. Но все они несут атмосферу того, что ими вообще не пользовались для учебы. Книги выглядят такими же новыми, как и в день покупки, и может быть, их никогда и не открывали. Серый свет льется из окна, придавая комнате атмосферу застывшего во времени места. Как только Курогири Сацуки убеждается, что все так же, как записано у него в памяти, он входит внутрь. С резким ударом он закрывает за собой дверь. И в то же время чувствует острую, пронзающую боль. Он опускает взгляд, видя лишь ученицу Рейена на голову ниже него. Почему-то он думает, что должен знать ее. В руках она держит нож, по рукоять вошедший в его живот. - Кто ты? - спрашивает он беззлобно. Ученица не отвечает. Ее рука на рукояти ножа дрожит, и Курогири Сацуки чувствует эту дрожь внутри себя. Ученица не может даже поднять взгляд на человека, на которого напала. Он наблюдает за ней. Рост, вес, волосы, цвет кожи, телосложение. Насколько ему известно из записей, только одна ученица достаточно соответствует этому описанию. - Это ты, верно? - спрашивает Сацуки. – Ты ждала меня здесь, чтобы убить. Она все еще отказывается отвечать. Сацуки пожимает плечами и ласково кладет руку на плечо, чтобы ослабить ее напряжение. - Тогда иди. Твоя часть дела сделана. Слова, лишенные злобы или ненависти, в итоге лишь усиливают ее дрожь. Беспокойство девушки бросается в глаза, его причина не столько в нападении, сколько в истинности утверждения учителя. Проходит несколько бесценных секунд, прежде чем она выпускает нож, словно уступая его человеку, которого пронзила. Она выбегает из комнаты. Поймав ее последнее изображение, он все еще не может быть уверен, видел ли он ту, о ком подумал. Кто она? Все характеристики были верны, кроме волос. Они короче, думает он, обрезаны неаккуратно. И все же такое изменение означает, что для Курогири Сацуки эта девушка – незнакомка, увиденная им в первый раз. Из последних сил он закрывает дверь, запирая замок с удовлетворенным щелчком. Каждый его шаг роняет на пол несколько капель крови, лениво стекающих из раны, из которой все еще торчит нож. Это действие вытягивает его последние силы, и он вынужден опереться на ближайшую стену, его тело медленно сползает по ней, пока он не оказывается на полу. Он думает, что смерть несильно будет его волновать, поскольку он давно знал, что его конец будет примерно таким. Он смотрит на свое ослабшее тело. Какая ирония. Оно тоже отличается от Курогири Сацуки, записанного в его разуме. Может, поэтому смерть не внушает ему тот страх, который охватывает большинство людей. Он собирается, хотя кровотечение ухудшается с каждой секундой. Он знает, что не будет облегчения, и что смерть придет через считанные минуты, возможно, через десять минут. Вздыхает, решая использовать эти минуты лучшим известным ему способом. Но десяти минут слишком мало. О чем он должен думать, или что чувствовать, что представлять? Но время – меньшая из проблем. Он рожден, и всего через десять минут он умрет. Время жизни в минуты, возможно, более ценное, чем годы, которые он странствовал по земле. Думай, говорит он себе. Представляй. Он тратит большую часть времени своих последний минут размышляя об этом, едва чувствуя боль в животе. И в этот таинственный период ясности, он удивляется тому, что может найти ответ на свой вопрос. Его дыхание неровно. Минуты длинны. Кровотечение серьезно. Жизнь коротка. Он очищает свой разум от всех иных мыслей и фокусируется на ответе, который может дать самом себе. - Может, я подумаю о том, о чем я думал перед рождением. Это последнее забвение, из которого он может что-то взять, время воспоминаний, которых нет ни у одного человека. Мир перед рождением, без символической ценности и конфликта. Его страдание – очень простая вещь. - Если бы я не родился, мир и я были бы намного более спокойными. Счастливый и удовлетворенный ответом, Курогири Сацуки улыбается. Он не может понять значения этого действия. Но теперь он понимает его ценность, впервые в жизни осознавая, что он на самом деле улыбается.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/7

Маг был прав. Ты не можешь умереть просто от слова. Но люди умирают. Энтропия требует, чтобы мы умирали, исчезали и о нас забывали. Иначе граница между прошлым и будущим будет пуста и бессмысленна. Отмена энтропии потребует энергии, которой у нас нет, вещи обретают ценность в своей временности. Но вещи могут жить вечно. Даже если что-то утеряно и забыто, факт его существования не меняется. Оно хранится в уме, всегда с тобой, обитая в его темных уголках, ожидая правильного выключателя, чтобы вернуться. И это причина, по которой чем больше я думаю об этом, тем больше попытки мага извлечь вечность из забвения воспоминаний кажутся мне пустой тратой сил. То, что забыто, никогда по-настоящему не исчезает, и где-то в тебе есть истина… или то, что ее заменяет. Это уже была та вечность, которую он искал. Теперь я знаю, почему Шики заставил меня забыть важные воспоминания трех и четырех лет назад. Он знал, что они все еще во мне, крепко спят. И даже если я не могу вспомнить их, они все еще там. Маг знал это, но не мог принять, не мог увидеть, как забвение может быть по-своему хорошим. Единственное, чего он хотел – это гнаться за своей ошибочной философией. В конце вечность, которая была также сильна, как его слова, свелась к безрассудной и бесполезной цели. Наступает утро седьмого января, и я рада, что это официально знаменует день, когда я могу снять эту нелепую сковывающую форму Рейена. К сожалению, Азаке придется остаться в школе, когда я уйду снова жить жизнью свободной женщины. Я комкаю поддельный запрос о переводе и выбрасываю его в мусорный бак, словно это какой-то ритуал очищения. Слова Азаки, сказанные матери-настоятельнице, должны позаботиться об остальном. Счастливо надев кожаную куртку поверх синего кимоно, которое прислал мне Акитака, я направляюсь к главным воротам, готовясь покинуть этот странный мир леса и камня. Но как только я выхожу из ворот, я вижу, что кто-то ждет меня, кто-то, кого я очень хорошо знаю. - Так ты не нашел занятия получше, чем просто ждать, когда я выберусь отсюда? – спрашиваю я. - Выходной день от Токо-сан и ее щедрость. Редкая возможность, знаешь ли, – он пожимает плечами. Он делает это точно также. Движение, из-за которого тебе кажется что то, что только что случилось – это твоя ошибка. С яркостью кусачего мороза я вспоминаю. И это напоминает о том, что я не хотела видеть Микию сегодня. Я несу старые воспоминания. Странные. Может быть, опасные. И пребывание рядом с Микией прежде, чем у меня появится время подумать о них, еще больше беспокоит меня. Но может быть, видеть его лицо будет лучше, чем продолжать бояться всего. Может быть. - Так как насчет того, чтобы начать со старой доброй траты времени? – предлагаю я с сарказмом. – Я узнала потрясающе никчемную сказку, и позволю тебе услышать ее. Я начинаю идти по дороге, параллельной стенам Рейена, и Микия не отстает от меня. Как и всегда. - Ну, ты сегодня в хорошем настроении, - говорит он, глядя прямо мне в лицо. Но мои глаза инстинктивно опускаются вниз, и я пытаюсь сделать так, чтобы он не заметил это. Не знаю, получилось ли. За время, которое нам нужно, чтобы добраться до делового центра, я успеваю рассказать Микии всю историю о Курогири Сацуки и Мисае Одзи. Мы идем среди знакомых улиц и зданий, не возвращаясь в наши квартиры, а вместо этого как-то, заключив негласное соглашение, направляемся в офис Токо. - Так Курогири Сацуки вытянул какую-то часть памяти почти у всех в школе, – Микия размышляет с выражением понимания на лице. – Но Мисая Одзи хотела, чтобы класс Д страдал, отсюда и письма. Секреты других учениц были открыты только им, но не другим людям, на которых они могли повлиять. - Да-да, я это знаю. Настоящий вопрос – почему только глупое желание Мисаи Одзи привело к хаосу в школе? - Верно. Она должна была быть в чем-то особенной для Курогири Сацуки, чтобы он ради нее приложил такие усилия. Он вытягивал воспоминания и открывал их другим ученицам. Но лишь Мисае Одзи он дал средства для самостоятельных действий. Его заключение выглядит весьма логичным. Курогири Сацуки был зеркалом, отражающим желания учениц, но с Мисаей Одзи вышло иначе. - Но почему? – шепчу я. Микия или не слышит меня, или решает не отвечать. Мы некоторое время идем в тишине, все это время я отказываюсь встречаться с ним взглядом. Гулять на холодном воздухе очень неуютно. Это тот холод, который пробирается под кожу независимо от того, сколько на тебе одежды. После еще нескольких молчаливых кварталов, Микия оборачивается ко мне. - Шики, у Курогири Сацуки на самом деле была сестра. Он больше ничего не говорит, и о причине, по которой он это сказал, остается лишь гадать. Была ли Одзи его сестрой или нет, знает только Курогири Сацуки. Ирония в том, что если то, что он рассказал о своей глупой пародии на «память» - правда, то он сам не мог бы узнать. Какой бы ни была правда, она потеряна навсегда. Ха, опять это «навсегда». - Определенно странная история. Мне в чем-то жаль Курогири Сацуки. Думаю, я должна признать, что в этих словах нет лжи. Его ситуация с памятью и чувствами напоминает ситуацию одной девушки всего несколько месяцев назад. Микия, однако, не может понять этого, и лишь моргает, пораженный моими словами. - Хм. Даже если он атаковал тебя? Настоящая симпатия от Реги Шики. Слов нет. - Я не выгораживаю его, тормоз. Просто я… понимаю, почему он был так отчаян, наверное. Все-таки как я могу осуждать его и его действия? Я не могу обмануть себя. Те долгие ночные прогулки, путешествия по темным аллеям и узким улочкам; я знаю, что я искала, и это намного хуже, чем просто игры с человеческими воспоминаниями. - И кроме того, - продолжаю я, - этот парень в чем-то похож на тебя. - Не могу сказать, что понимаю, чем именно. - Ой, ладно тебе, если прочитать твое имя иначе, оно будет тоже звучать как Курогири 5 . Микия усмехается. - Рад видеть, что после пребывания в этом месте твои мозги все еще в порядке. - Просто шутка мертвого языка, - говорю я в то время, как Микия косо смотрит на меня, озадаченный моими словами. Разглядев его лицо, я не могу удержаться от смеха. - Ну что теперь не так? – спрашивает он. - Ничего. Просто подумала о том, чтобы убить тебя, раз никого там не прирезала. Я снова смеюсь, и Микия только качает головой. Не могу его винить. Это все-таки очень странное предложение. - Не обращай на меня внимания, - быстро добавляю я. – Просто мысли вслух, вот и все. И эти мысли звучат чуть менее очевидно, когда я их озвучиваю. Касательно мыслей, выраженных словами, когда теряется значение, и слова становятся пустым звуком. Когда маг Сацуки Курогири остался ребенком, и вырос им, он тоже потерял значение бытия взрослым, думая, что простого подражания будет достаточно. - Как скажешь, - говорит Микия, пожимая плечами. – Кроме того, я никогда никого не ранил, не говоря уж об убийстве, так что не жди от меня понимания. Иногда этот парень может вести себя как полный идиот. Но, по крайней мере, он терпимый тип идиота. Отсмеявшись от последних следов волнения по поводу вернувшихся воспоминаний хотя бы на время, я продолжаю идти рядом с ним, позволяя улыбке появиться на моем лице. Прежде чем мы оба замечаем, на город опускается ночь, и луна, кажется, примерзшая к своему месту, висит вместе со звездами в небе над головой. В еще одном негласном соглашении мы решаем воздержаться от визита в офис Токо, проходя мимо него по незнакомым улицам и извилистым аллеям, через темную кровеносную систему города. В безделье нашей прогулки и посреди наших размеренных дыханий я наконец нахожу в себе силы встретить его взгляд. Он может быть идиотом, но я рада быть сейчас с ним. Причина проста. Это все-таки первый раз, когда я пошла на ночную прогулку со своим спутником. http://en.wikipedia.org/wiki/Cat_S%C3%ACth http://en.wikipedia.org/wiki/Cu_Sith http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B5%D0%BB%D1%82%D0%B5%D0%B9%D0%BD Я сомневаюсь, следовательно, мыслю, следовательно, существую. Фамилия Микии Кокуто может читаться как куро (黒) гири (桐) так же, как фамилия Сацуки, но пишется другими иероглифами (玄霧). http://ru.wikipedia.org/wiki/Гоетия_(традиция)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Граница Гоетии

http://ru.wikipedia.org/wiki/Гоетия_(традиция) Мне нужно кого-нибудь избить. Не важно, кого, но я предпочёл бы, чтобы это был кто-то, из-за кого я не буду чувствовать вины, и предпочтительно там, где никто не сможет увидеть меня. Для парня я довольно стеснителен, и я не хочу, чтобы меня выгнали из школы, по крайней мере, пока я не закончил. Подумав об этом неделю, я точно знаю, кого бить и где это делать. Это будет парень из моей школы, на класс или два младше. Блондинистый парнишка «неправильно» посмотрел на меня, когда проходил по коридору. Место – неподалёку от игрового центра, где он часто бывает. Думает, что он крут, ставит рекорды в играх, распускает кулаки в адрес каждого, кто обыгрывает его. Но он не делает этого внутри. Обычно вытаскивает бедолагу в аллею позади здания под предлогом дружеской беседы об игре, чтобы получить компенсацию с помощью своих кулаков, думая, что может стереть свой воображаемый позор, избив кого-либо. Это место решает задачу скрытости, так что некому призвать его к ответу. Всё хорошо. Условия идеальны. Слабаки вызывают у меня отвращение . Я собрал в себе храбрость, чтобы предстать перед ней и признаться ей однажды, только для того, чтобы одной фразой она уложила меня. Может быть, она была права. Я никогда не был в бою – физическом – в своей жизни. Я никогда не позволял ссоре обостриться до такого уровня и никогда не был храбр настолько, чтобы обострить её. Видимо, поэтому она назвала меня слабым. И следовательно, я должен кого-то избить, чтобы избавиться от этой слабости. Это скорейшее доказательство силы, которое я могу придумать, и с тех пор я планировал и планировал до секунды. Ударить кого-то сильнее всего – это, наверное, одна из самых дурацких вещей, которые я еще не делал за свои семнадцать лет. Итак, я начал выманивать парня. Уже стемнело, когда я пришёл в игровой центр, и он был там. Я обыгрывал его в одной и той же игре, снова и снова, в течение часа. И когда пришло время вытащить меня наружу, я последовал за ним, медленно, словно сомневаясь. Это шоу. Подходящий момент для появления, когда он будет ожидать меньше всего. Так что он бросает на меня молчаливый приглашающий взгляд, его рост даёт ему дополнительную эффективность. Это само по себе развитие, потому что обычно дальше следует определённое количество уговоров. Сегодня ночь без слов. Он ведёт меня в аллею за зданием, и я следую за ним с притворным сомнением. Хорошо. Успокойся. Наверняка он попытается ранить меня. И всё же мысль ранить его в ответ внушает мне некоторую неуверенность. Но скоро я избавляюсь от её. Всё-таки если он и правда готов навредить мне, никто не может судить, где преступление, а где наказание. Он тащит меня все дальше и дальше в аллею, свет с улицы едва достигает нас. - Эй, - говорю я скучным голосом, заставляя его обернуться. Я вытаскиваю из-за спины маленькую деревянную дубину, которую прятал под рубашкой, и со всего маху опускаю её на голову парня. Хруст, и затем глухой стук, когда парень падает на землю лицом вниз, словно марионетка. Несколькими секундами позже кровь начинает вытекать из раны на голове, стекая на асфальт аллеи, пачкая мусор и выброшенные шприцы вокруг его головы. Несколько секунд требуется на то, чтобы заключить, что он в ближайшее время не будет шевелиться. - Что? – я не могу поверить в это. Я лишь один раз его ударил деревянной палкой, и это была почти мгновенная смерть? - Что за хрень? – неподдельный возглас. В смысле, посмотрите. Это несчастный случай. Я не хотел убивать его! Это же не убийство, да?.. - Никогда не знал… - чего? Что люди хрупки и могут так легко умереть? Но многие люди используют подручные предметы, так почему именно я убил кого-то? Все обращаются к насилию, но это мой первый раз! Так нечестно! Это я невезучий или это те люди такие везучие? Что, тут где-то рядом невезение раздают? Я не знаю ничего. Я не знаю. Я не знаю! Я не знаю ничего об этой ошибке или положении дел, или вопросе о том, было ли это преступлением, или даже об ответе на простой вопрос - что делать дальше. Но я знаю кое-что другое. Полиция будет считать это убийством, и не важно, сколько я буду умолять их поверить в то, что это несчастный случай и здесь нет греха. Скоро они поймают меня. И на этом всё закончится. - Нет. Я не сделал ничего неправильного. Будет неправильно с их стороны запереть меня. Но всё равно всё это нужно спрятать. К счастью, нет свидетелей, о которых нужно было бы позаботиться. Всё, что мне нужно сделать – это спрятать тело, и нормальность моей повседневной жизни будет восстановлена. Но где я его спрячу? И как? Без свидетелей его просто невозможно спрятать. Я могу поджечь его, но даже так я не застрахован от ошибки. Не говоря о том, что это привлечёт интерес, которого я точно не хочу. Будь всё проклято. Если бы это было в лесу или в горах, я бы мог рассчитывать на то, что животные съедят его… Просто понимаете… съедят его, естественно. - Может, если я съем его, это прокатит? Блин, ответ так прост, что можно танцевать! Я сегодня просто гениален! Если я так поступлю, от трупа мало что останется. Но даже так, остаётся вопрос «как?». Слишком много мяса. Я не смогу съесть всё до утра. Может, стоит начать с крови. Да, с крови. Я склоняюсь к телу, накрывая губами открытую рану ребёнка, из которой продолжает вытекать кровь, как вода из пробитой бутылки. Я начиная сосать, и густая кровь липнет к моим губам и горлу. Но через несколько секунд, я отхаркиваю всё, что успел выпить. Чёрт возьми. Я почти ничего не выпил. Липнет к моему проклятому горлу, и как воду ее пить не получится. Если я так продолжу, я просто захлебнусь и умру здесь, как и он. О, боже, что мне делать? Не могу есть мясо, не могу пить кровь… Пока я думаю, не могу сдержать дрожь, и не в силах ничего поделать, кроме как дрожать здесь, словно жалкий псих. Я убил человека. Я даже не могу скрыть своего деяния. Я убил человека. Так закончится моя жизнь. В хаосе и замешательстве, лишённая лёгкого выхода в поле зрения. - Почему ты не примешь себя до самого конца? – говорит голос, исходящий из-за моей спины. Когда я оборачиваюсь к его владельцу, я вижу человека в чёрном пальто, похожем на плащ в своей необъятности. Высокий теневой силуэт, который он отбрасывает на аллею, стоя напротив уличного фонаря, выглядит жестоким, и этого не может скрыть даже его массивный плащ. Его глаза, изможденные и затуманенные, несут вес вечности. - Условные правила всё ещё ослепляют тебя, не подпуская к твоей истинной природе? – продолжает спрашивать он, глядя не на окровавленный труп позади меня, но только на меня. - Правила? – шепчу я. Интересно, почему я не подумал , что есть что-то неправильное в том, чтобы съесть труп? Я даже не почувствовал отвращения, когда попытался пить кровь. Что приказало мне приложить губы к ране, но при этом ничего не чувствовать? Я пытался съесть кого-то, что, вероятно, является преступлением более тяжелым, чем убийство. Достаточно просто взглянуть на количество убийц, которые решали съесть свою жертву, и это точно будет небольшое число. Нет, большинство людей даже не думают об этом. Очевидно, потому, что каннибализм является очень странным, чуждым действием. - Но я подумал, что это естественно, - говорю я, сам того не осознавая. - Именно. Это значит, ты особенный, если выбрал такое действие после убийства. Большинство людей уже сбежали бы, оказавшиеся в тупике. Но ты воспринял собственное деяние в своей манере. Даже если эта манера решительно отделяется от консенсуса, это действие, за которое тебя нельзя винить. Мужчина в чёрном делает шаг в аллею, шаг ко мне. Почему его слова звучат так сладко, почти заставляя меня забыть, что он свидетель моего преступления? - Я? Особенный? - Да. У консенсуса нет над тобой власти. Реальность правил связывает тех, кто отклоняется, их действия называются грехами. Но для отклонившихся, их действия – самая естественная вещь в мире. Так где зло в этом уравнении? Он приближается, кладя руку мне на голову, и я не делаю ничего, чтобы остановить его. Извращенцы и лунатики, и дегенераты, и дураки. Я не являюсь одним из этих невежественных людей. Но всё же если я по-настоящему безумен, я все равно ничего не могу поделать с трупом, правда? - Я не нормален… другой, - бормочу я. - Так и есть. И если ты настолько сломан, как сам говоришь, то тогда тебе остаётся найти выгоду в том, чтобы сломаться окончательно. Его голос, звеня звуком какого-то колдовства, зарывается глубоко в мозг, сердце и остаток тела. Он прав. Он всегда был прав. И когда я принимаю его слова, мои дрожь и страх будущего изгоняются из тела, заменяются радостным ощущением, как будто я получил в аренду новую жизнь. Моё поле зрения белеет. Моё горло высыхает, и даже вдыхая воздух изо всех сил, я не могу вложить достаточно кислорода в лёгкие. Я чувствую себя так, словно тело сжигается болью, путешествующей через все мои вены и артерии, но это прекрасная боль, которую не смог бы даровать ни один наркотик. Загадочный, жестокий на вид человек держит мою голову рукой, которая может раздавить меня. И под этой рукой я начинаю рыдать так, как никогда за всю свою жизнь. Слёзы теплые, рожденные удовольствием. Крик, который вылетел из моих лёгких, говорит о какой-то животной страсти. Это… Это время и место, где я ломаюсь. Мальчишка поглотил труп за час. Он не использовал никаких инструментов, кроме силы его собственных зубов и челюстей, пожирая нечто намного большее, чем он сам, целиком и полностью. Его язык не говорит о качестве, о сочности или о чем-то еще. Он видит ценность лишь в физическом напряжении, жевании его субъекта. - Час? Ты великолепен. Мужчина в чёрном внимательно рассматривает работу парня, будучи свидетелем всего случившегося. Парень лениво оборачивается к нему, лицо и рот покрыты густой кровью трупа и его собственной кровью, рождённой из его сломанного подбородка и собственной разорванной плоти, показывая плоды спешки и сложности его действия. Он, похоже, даже не знает, что это случилось. Парень вгрызался в труп, не останавливаясь ни на мгновение, не оставив ничего, кроме нескольких капель крови в тёмной аллее. - Но твоё отличие будет определять тебя, - продолжает высокий мужчина. – Знание о своём истоке само по себе доведёт тебя лишь сюда. Ты должен вложить катализатор в свою душу, пробудить живую искру. Мальчик слышит слова мужчины, глядя на него опустевшими глазами. - Ты всё ещё на краю, на этой пустой границе. Следовательно, ты будешь каннибалом - с этой минуты и до самой смерти. Но ты не желаешь, чтобы она здесь закончилась. Ты будешь человеком, не связанным чувствами черни, но кем-то трансцендентным. Уникальная, новая жизнь родится здесь. Желаешь ли ты заполучить её? Слова человека волшебны и очаровательны. Они глубоко впечатываются в затупившиеся мысли парня, вдавливаясь, словно подсознательная сила. Купаясь в крови, своей и жертвы, парень вяло кивает в ответ - действие, которое можно сравнить с молитвой собственному богу спасения. - Закончено. Это будет первый, – человеку достаточно кивнуть и поднять правую руку с головы парня, чтобы тот завершил кровавый ритуал. Он осмеливается задать мужчине один вопрос. - Кто… кто ты такой? Мужчина в чёрном плаще остаётся неподвижен. Его голос кажется усиленным какой-то силой творца, и в нём чувствуется сила, эхом отдающаяся от стен аллеи с шепотом веков: - Маг. Арайя Сорен. Наконец мужчина спрашивает настоящее имя парня. Тот отвечает ему. И внутри его лица, такого же каменного, что и сердце, мужчина находит желание улыбнуться. - Лио. Жаль. Не хватает лишь одного шага для того, чтобы стать львом. В его словах слышна неподдельная меланхолия, даже когда он улыбается.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

В версии с изображениями тут находится картинка. Первое февраля 1999 года. Это начало последнего года тысячелетия и канун начала нового. И, как это всегда происходит в каждую обязательную смену знаков в измерениях времени, люди начинают цепляться за слова пророков и провидцев, будь то ради выгоды или из-за осмотического и заразного, медленно закипающего эффекта паники. Окутанный, как и город, этим почти ощутимым слоем искусственной угрозы также, как и значительно более заметной зимой, чья температура достигла нетипичных значений по сравнению с прошлыми годами, я, Микия Кокуто, решил провести ночь, гуляя вместе с Шики. Зима в самом разгаре, и в эти дни солнце уже садится после пяти часов вечера, окутывая город ранней вечерней завесой. Мое дыхание превращается в белые облачка, и рядом со мной точно в таком же состоянии пребывает Шики. Мы оба очень стандартны (некоторые даже скажут предсказуемы ) в выборе одежды. На мне темное пальто поверх свитера в паре с черными брюками. На Шики – голубое кимоно и кожаная куртка, завершают одеяние массивные ботинки. Я давно отказался от попыток узнать, не холодно ли ей в этой одежде. Я всегда вижу ее в ней, с первой встречи три года назад. Жара и мороз оказывают на нее меньше влияния, чем на кого-либо другого. Шики предложила встретить меня по пути домой после работы, что она не так часто делает, и обычно у нее на это есть какая-то скрытая причина. - Хорошо, давай начистоту. Это что-то действительно важное, если у тебя не хватило терпения дождаться меня у себя. Для тебя редкость – потратить столько сил на то, чтобы приехать прямо к офису. - Ничего, правда. Просто… в последнее время на улицах довольно опасно, так что я решила проводить тебя до дома. Ее лицо мрачнеет, в то время как она окидывает глазами окружающую местность, ни разу не взглянув на меня. Нам в спины дует бриз, и кимоно Шики слегка развевается. Реги Шики всегда одевалась в этом стиле, с того самого дня, как я впервые встретил ее в старшей школе. Поэтому она всегда выглядит немного странно, но должен признать, что он хорошо подходит ее росту (около 160 см). Ее волосы обрамляют лицо, и всегда выглядят обрезанными так, чтобы заканчиваться на уровне воротника. Как и ее волосы, ее глаза имеют угрожающий черный цвет. И словно ради контраста, она всегда говорит настолько грубо, насколько пожелает, почти никогда не думая о следующем слове. При первой встрече это вводит людей в ступор. Сейчас она держит себя скорее величественно, чем красиво, даже когда идет и осматривает улицы, все еще частично омытая быстро отступающим солнечным светом. Как будто хищник, вышедший на охоту. - Шики, ты в последнее время ведешь себя как-то забавно. - Так ли я забавна, если ты даже не смеешься? Ее ленивому ответу недостает привычной энергии. Обычно она бросила бы на меня взгляд, только чтобы насладиться моим укоряющим взглядом, следующим за ее остротой, но сейчас ее глаза заняты чем-то другим. Ну, если она не в настроении для разговоров, так тому и быть. Я иду рядом с ней без единого слова. Шики ведет меня в направлении железнодорожной станции рядом с ее домом, которая в этот час должна быть битком набита людьми. Однако путь туда вымер, словно сейчас полночь, и только мы с Шики идем по узким улочкам. Если бы не свет витрин и уличных фонарей, вы бы подумали, что случилась какая-то катастрофа. И для этого есть причина. Думаю, по той же причине Шики считает, что должна проводить меня домой. Одинокие люди, гуляющие ночью, начали пропадать или умирать. Учитывая низкий уровень преступности в этом районе, это можно было бы списать на какую-то статистическую аномалию. Если бы не сходство с той зимой, три года назад. В мой первый год в старшей школе город был в панике из-за серийного убийцы. Он появлялся лишь ночью и совершал жестокие ритуальные убийства без какой-то особой причины. Он убил семерых. Несмотря на многочисленные расследования и содействие СМИ, отчаянные попытки полиции поймать преступника провалились, они даже не смогли найти подозреваемых. Когда подходящие под шаблон убийства прекратились, было решено, что убийца остановился, и дело закрыли. Первое убийство случилось приблизительно летом, четыре года назад, а исчез убийца зимой, три года назад. Я помню этот холодный февраль, когда я и Шики готовились перейти на второй год обучения. Это случилось сразу после того, как Шики попала в автокатастрофу и оказалась в коме. Что касается меня, я со временем окончил старшую школу и поступил в колледж, но уже через месяц я был исключен, а вскоре нашел работу у Токо-сан. Сама Шики вышла из комы прошлым летом. Для меня, все это дело с серийным убийцей было делом давно минувших дней. Но думаю, что для Шики это не так. Для нее это было всего полгода назад. Недавние убийства подходят под жестокий шаблон четырехлетней давности, и новости по ТВ обыгрывают это как возвращение старого преступника, со всеми графиками и реконструкциями, которые следуют за такой высококачественной историей, словно новостные сети так и ждали, желая снова бросить обновленную историю зрителям. Я не могу не заметить, что с каждым днем Шики становится все мрачнее. Я только раз видел ее такой, три года назад, перед автокатастрофой. Когда Шики Реги, все еще содержащая другую, мужскую личность Шики , рассказала мне, что она и была убийцей. Станция, куда мы пришли, вселяет чувство нормальности, поскольку она заполнена обычным количеством людей. В отличие от жилого района, через который мы только что прошли, станция хорошо освещена и набита людьми, спешно двигающимися туда-сюда, и эта активность выливается в близлежащий коммерческий район. Одно из немногих мест по соседству, в котором убийца вряд ли рискнул бы действовать. И даже там чувствуется его влияние. То, как люди сбиваются вместе, словно в желании сомкнуть ряды, и легкое, но ощутимое, тщательно скрываемое касание страха на их лицах. Ночь лишь началась, и час пик гарантирует почти бесконечный поток людей. Проходя по оживленной станции и пробиваясь через коммерческий район, мы проходим мимо магазина электроники, телевизор на витрине показывает вечерние новости. Мельком взглянув на него, я уже знаю, чего ожидать: еще один репортаж об убийце. Хотя я быстро прохожу мимо, не уделяя ему внимания, Шики останавливается перед экраном, ее глаза сфокусированы на изображении. Я останавливаюсь рядом с ней. - Микия, посмотри на это, - говорит Шики со сдавленным смехом, - они называют его смертоносным чудовищем. Она права. Написанная довольно большими буквами, украшенная знаком Х, внизу экрана красуется надпись «Как начался путь смертоносного чудовища». - Думаю, они решили, что просто «убийца» недостаточно напугает людей. Количество убийств уже перевалило за десяток, я знаю, но тебе не кажется, что они слишком гонятся за сенсациями? Подняв бровь, Шики наконец-то смотрит на меня. - Ну, да, это очевидно. Но я думаю, они в чем-то правы. Если кто и заслуживает звания чудовища, так это этот парень. Он хочет внимания, представления. Он рад ему. Чудовищам редко нужна причина. Жертвы не узнают ее перед смертью. Потому нельзя назвать это убийством. Она возвращает свое внимание к экрану, глядя на слабое изображение, отраженное в стеклянной поверхности витрины. - Что ты хочешь сказать? – спрашиваю я. - Резня и убийство очень различаются. Может, ты забыл, Кокуто? В жизни есть место лишь для одного настоящего убийства. Она смотрит мне в глаза. Обычно она выглядит слегка отрешенной, почти сонной, как будто она смотрит на что-то далекое. Но теперь в ее глазах горит огонь, обращающийся к каким-то древним воспоминаниям. - Одно настоящее убийство, - я позволяю моему голосу стихнуть. Я точно помню, что слышал что-то такое от нее, но когда? И где? Теперь, много позже того момента, я могу с сожалением обернуться назад. Может, если бы я тогда вспомнил, можно было бы избежать всего, что случилось потом. - Забудь, - говорит Шики спустя несколько секунд. – Это неважно. В любом случае пошли по домам. Я только проснулась, так что если я не поем - не успокоюсь. - Погоди, ты только проснулась? А как же школа? Ты забыла, что сегодня понедельник или просто решила проспать ее? На ее лице появляется озорная улыбка. - Медленно, спокойно выдохни, - издевательски просит она. – Сегодня я была в школе. Я о послеобеденном сне. Я еще не говорила тебе, но мои оценки с ноября становятся все лучше. Да ладно, ну скажи, что ты удивлен. Я киваю в искреннем изумлении. Ее оценки упали настолько же, насколько и посещаемость, и я беспокоился, что она не дотянет до конца года. Когда я киваю, она издает звук удовлетворения и засовывает руки в карманы куртки. - Правильно, тогда мне полагается награда! – неожиданно объявляет Шики. – Азака хвасталась мне насчет фантастического ресторана, в который ты водил ее в Акасаке. И знаешь что? Я всегда хотела там побывать. Ох, как же я хотела ее убить в тот момент. То, что Шики отлично знает, что у нее есть нож и она умеет им пользоваться, внушает некоторое беспокойство. Прежде чем поинтересоваться моим мнением, она хватает меня за рукав и куда-то тащит. Я не уверен, куда именно, но судя по ее предыдущим комментариям, это Акасака, где половина моей зарплаты станет разбитыми мечтами и надеждами ради одного ночного ужина, и, видимо, я не смогу остановить ее. Я беззвучно ругаю Азаку за то, что она рассказала Шики, куда я водил ее в этот Новый год. Ох, ладно, этим стоит насладиться. Все-таки у нас так давно не было настоящего свидания. По сути, последний раз оно было четыре года назад, в старшей школе, когда в ней еще жил парень Шики . Она напомнит мне о нем сегодняшней ночью, и не думаю, что я хочу знать, зачем она это сделала. Помимо отчужденности, которую я заметил, в ней не было ничего необычного. Так мы начали февраль с дорогого обеда и ночной прогулки по городу, просто наслаждаясь обществом друг друга, как будто это последняя ночь, когда мы могли себе это позволить.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второе расследование убийства – 1

Апрель 1995 года . Я встретил ее . Прошла неделя с той ночи, когда я и Шики наткнулись на репортаж по ТВ. Кличка, которую журналисты дали убийце, смертоносное чудовище, в итоге приклеилась к нему, и в последнее время все ей пользуются. Даже Дайске Акими, мой дядя, который в пять утра сидит в моей скромной квартире, угощаясь французским тостом и листая утреннюю газету. Дата на газете – 8 февраля. К сожалению, за те шесть дней, в которые он получил прозвище «смертоносное чудовище», он забрал еще шесть жизней, по одной в день. - Блин, им правда понравилось это прозвище? – комментирует Дайске. – Я думал, отдел договорился не разглашать так быстро имена убитых. Усложняет работу. Если послушать его, можно подумать, что он обсуждает дело, которое его не касается, но все совсем наоборот. Он знает это дело как никто другой. Он был главой расследования три года назад, и, похоже, его начальство решило, что оно ему снова подойдет, как самому информированному офицеру из всех. И это вполне логично. - Ты уверен, что это нормально - ничего не делать, Дайске? Сам посуди, я читаю первую полосу и вижу историю об убийстве этой ночью, – говорю я, не отрываясь от завтрака. Лицо Дайске скрыто газетой, но я знаю, что он услышал меня. - Я носился в поисках улик неделю, и каждый день новое убийство. Пусть силы самообороны этим занимаются. Даже мне в такое время нужно периодически отдыхать. Спасибо за завтрак. Я смотрю, как он берет чашку с коф, и как затем она исчезает за газетой, после чего делает глоток и ставит ее назад. Все это почти стандартная процедура в случае его появления. Он делает перерыв на полчаса, читает газету, болтает и уходит. Когда я учился в школе, он приходил домой к моим родителям, а теперь посчитал правильным перенести эту традицию сюда. - Уверен, что силы самообороны лишь испортят дело. Ты лучший детектив из имеющихся у полиции города. - Эм, я бы не был так уверен в этом. Но в любом случае у любого человека есть пределы, и я почти уверен, что выкапывание из могилы дела трехлетней давности, чтобы преследовать ублюдка, пытавшегося раскрыть его, чертовски близко подходит к ним. Он быстро закрывает и складывает газету, после чего продолжает: - Боже, мне просто нужно поговорить об этом с кем-то не из полиции. Послушай, Микия, то, что я расскажу – это засекреченная информация, но я доверяю тебе. Не думай даже рассказывать твоим друзьям или семье, понял? Я киваю. Хотя я бы и не подумал, чтобы позволить себе проболтаться об этом, он, очевидно, никогда не слышал историю о царе Мидасе и его ослиных ушах. Он начинает: - Так, как и в прошлый раз, это полный глухарь. Нет подозреваемых, нет мотива. Нет связей. Один слабенький свидетель за всю серию убийств последних семи дней. В прошлый раз нашими единственными зацепками были эмблема школы и кожа преступника, которые не совпали ни с кем из нашей базы данных. Но... ну, я не знаю пока что, но он может менять свою игру. - Почему ты так думаешь? - Ну, ты знаешь, он убивает горожан с прошлой осени. Мы не были уверены, что это он, так что СМИ не вцепились в эту историю, пока не начались убийства в этом году, когда он стал настолько небрежен. Особенно в последнюю неделю. - Ты говоришь об оставленных уликах, - предполагаю я. - Что странно, да? Мы не можем найти ублюдка четыре года, но теперь он решает сменить стиль? Неправдоподобно. Может быть, это просто подражатель. - Но этого не может быть, - размышляю я вслух, вспоминая, что Дайске рассказывал мне четыре года назад. – Информацию о способе убийства не разглашали. Я это знаю лишь потому, что ты рассказывал мне. Если этот парень подражатель, то он не может точно знать, как нужно совершать убийства. - Угу, я знаю, знаю, - отвечает Дайске с покорным вздохом. – Но мне интересно. Убийства четыре года казались мне в меньшей степени ритуальными и больше… напоминали кого-то, кто привыкает к тому, что может делать - и он решает поиграть, понимаешь? Тогда он, по крайней мере, оставлял тело. Сейчас… Он прочищает горло и трясет головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее изображение, прежде чем продолжить. - …сейчас он просто оставляет оторванные руки и ноги. Если он пытается скрыть преступление, то зачем столько сил тратит на то, чтобы спрятать тело, но намеренно оставить конечности? - Визитная карточка? Знак для полиции, по которому можно его узнать? Он играет с вами, - думаю я вслух. - Да, я тоже думал об этом. Но конечности не выглядят отрезанными, это точно. Нет чистого разреза или даже следов многочисленных попыток отсечь их. Они выглядят так, словно были… оторваны или откушены. Дайске улыбается и тихо смеется, мрачное выражение на мгновение исчезает. - Не слышал сплетен о сбежавших крокодилах, Микия? - Нет, - отвечаю я, рассмеявшись в ответ. – Но если услышу, ты его не получишь. Я оставляю его как питомца, просто чтобы позлить тебя. Я пью свой кофе, температура которого наконец-то стала терпимой. Использую момент, чтобы скрыть свое выражение лица, в то время как мой разум отправляется на четыре года в прошлое… к Шики. Четыре года назад Шики рассказала мне, что это она была убийцей. Но это не могло быть правдой. Я не могу поверить, что она могла кого-то убить. Не по-настоящему. Она никогда не была готова вонзить в кого-то нож. Я всегда верил в нее. Но, если это правда, то почему мой разум возвращается к таким мыслям? - Свидетель, - быстро говорю я, как будто это поможет изгнать образ из моей головы. – Ты сказал, у тебя был слабый свидетель. Что насчет него? - Да, прошлая неделя, происшествие в деловом центре, коммерческий район. Там всегда полно народу, так что убийце должно было быть сложно спрятаться, когда он делал это. Несмотря на то, что местом убийства была аллея, кто-то проходил мимо. Свидетель видел преступника, убегающего с места преступления, сказал, он был одет в кимоно. Вообще говоря, свидетель не смог сказать точно, был преступник женщиной или мужчиной. Как я и говорил, никому об этом ни слова. Дайске дергает плечами и кладет голову на руку. - Было бы неплохо, если бы у нас появился хоть кто-то подходящий для допроса. Начальство довольно сильно двинуто на идее поймать это «чудовище» и покончить с делом. Насколько я знаю, давление исходит из городского управления. - Мобилизовали все силы. СМИ тоже становятся истеричными. - Уверяю, это вернейший путь к стрессу. Должен поблагодарить тебя, Микия. - За этим я здесь. Даже когда Дайске делится новой информацией о том, что видел свидетель, я неосознанно возвращаюсь мыслями к Шики. Кто еще может разгуливать ночью по городу в кимоно? Мои пальцы, сжимающие чашку, на мгновение немеют, но затем я успокаиваюсь. - Еще один вопрос, - говорит Дайске, понизив голос. – Микия, я знаю, что тебе известно немало информации о наркоторговле здесь, в Токио. Кто дает лучшее дерьмо, кто игроки, что сейчас популярно. - Ну, может быть, - отвечаю я с сомнением. – В смысле, больше, чем обычному человеку. Но я уверен, у тебя есть люди из бюро наркотиков, которые знают намного больше меня. Он отмахивается от меня. - Кучка старперов, играющих в понимание того, в какие игры сейчас ввязываются дети, и обманывающие себя верой в то, что подставные закупки – идеальный ответ. И я среди них. Он издевательски хмыкает, прежде чем вытащить фотографию из кармана пальто и положить ее на стол так, чтобы я мог ее увидеть. На фотографии видны две сумки с доказательствами, в одной что-то похожее на пачку марок, в другой – какая-то трава. Метки на сумках содержат слова «мескалин» и «ТГК» 1 , рядом написано количество веществ, а ниже – цепочки поставок, которые я легко распознаю. - Марки – кислота, да? А второе – марихуана, по-моему. - Ну, похоже на марихуану. Судмедэксперт сказал, что содержание ТГК и хлорорганических соединений в траве крайне низкое. - Значит, не марихуана. Не подходит. Иначе в траве было бы высокое содержание ТГК, психоактивной субстанции. - Видимо, это нечто более близкое к Тотиги сиро. - И это?.. - Особо выведенный сорт травы, разработанный в Японии. Поскольку выращивание подобных растений у нас жестко регулируется правительством, у них очень строгие нормы по количеству ТГК в используемой траве. Это значение составляет 1%. Трава, которую выращивали в Японии, обычно содержала от 1.2% до 1.8%. И чтобы соответствовать новой политике, они разработали новый сорт, содержащий меньше ТГК, в Хиросиме, называемый Тотиги сиро. Естественно, это не остановило нелегальные плантации марихуаны или ее контрабанду из-за границы. Дайске кивает, в его глазах видна характерная концентрация. Он слушает меня с неподдельным интересом. - Так как эта картинка связана с делом? – спрашиваю я. - Почти все жертвы убийцы на прошлой неделе во время смерти имели это при себе, - объясняет Дайске. – Но что это дает? Может, то, что детишки балуются дурью по ночам, не так уж удивительно. - Несправедливые обобщения не доведут до добра, Дайске. - И потому меня интересует твое мнение. Ты знаешь обитателей улиц лучше меня. - Честно говоря, я пока не могу ответить. Я не контактировал с уличными наркоторговцами уже полгода. Они могли сменить своих ребят, особенно те, кто продают кислоту. Они часто набирают свежие кадры, чтобы их не так легко было поймать. То же и с торговцами коктейлями. - Коктейль – два наркотика, смешанных в одну дозу? - Ага. Я слышал, сейчас популярны спидболлы: смесь кокаина с героином или морфием в одном шприце. Мощная штука. Очень опасная без надлежащего внимания. Дайске сужает глаза. - Ты подозрительно много знаешь об этом. Ты же ничего не употребляешь? – спрашивает он. Хотя я почти уверен, что он не всерьез, я решаю ответить честно. - А похоже? Если бы я был наркоманом, ты бы заметил это с первого взгляда. Меня довольно легко читать или, по крайней мере, мне так говорят. Я не стану пробовать наркоту. У меня просто есть… старый школьный друг, который много об этом знает. - Ладно, ладно, я верю тебе, - говорит он примирительно и встает, хотя я замечаю, что он обратил внимания на то, как я засомневался перед произнесением имени Гакуто. - В любом случае мне пора или начальство порвет меня на кусочки. Последний вопрос. Это антидепрессант или наоборот? Я, вздыхая, с сожалением думаю о том, как мало этот так называемый детектив, мой дядя, знает о своей работе, несмотря на то, что занимается ей уже много лет. - Это вопрос, на который даже люди из отдела наркотиков смогли бы ответить, но ладно. Неясно, что эта трава делает. Для одних это стимулятор, другие от него впадают в депрессию, у кого-то он вызывает галлюцинации. А на некоторых он просто не оказывает ощутимого эффекта. Другие наркотики были изучены и их эффекты документированы, но ТГК в этой траве остается единственной тайной. - Хм, спасибо. Я парень по убийствам, а не наркотикам, так что всего о них не знаю, - говорит он, хватая и надевая свое пальто. – Но я обязательно вызубрю все это. Похоже, мне скоро могут понадобиться эти знания, если сия хрень продолжит попадаться у жертв. Возможно, этого будет достаточно, чтобы посмотреть на дело с новой стороны. Он кратко машет рукой на прощание, я машу в ответ. Открывая дверь, он замечает шум дождя, атакующего крыши. - Боже, снова гребаный дождь? – жалуется Дайске, выходя и закрывая дверь за собой. - Просто хотел выговориться? – шепчу я себе. Беседа с ним оставила мрачный след в комнате, и пока тоскливый рассветный свет пробивается через окно, я заканчиваю завтрак и чувствую внезапное желание взять выходной. Я быстро звоню Токо-сан и информирую ее об этом. Ее ответ краток: - Что бы ты ни планировал , успокойся . Она говорит это не просто как предложение, но как приказ. Прежде чем у меня появится шанс заверить ее в этом, я слышу гудки - она положила трубку. Она знает, что я намерен делать. Ее интуиция всегда поразительно точна. Есть хорошая причина для моего выходного. Я уже неделю не видел Шики. На прошлой неделе каждый день происходили убийства, и с того самого момента она не возвращалась ни в свою комнату, ни в старый семейный особняк Реги. Я не могу связаться с ней, и никто из тех, кого я знаю, не видел ее. Не нужно быть гением, чтобы понять, чего она хочет. Если смертоносное чудовище – тот же серийный убийца, что действовал четыре года назад, то Шики преследует его и ищет ответы. Но я даже не знаю, что за чудовище бродит по улицам. Но знаю, что воспоминания, связанные с личностью Шики , исчезли вместе с ним. Это значит, мы никогда не сможем узнать, виновна она в этих преступлениях или нет. Может, я не тот, кто раскроет это дело. Но я слишком многое предам, если продолжу ждать. Исчезновение Шики предвещает нечто много худшее. Я чувствую это. И прежде чем это случится, я должен узнать правду. Я. Потому что это не чужие проблемы. И четыре года назад, и сегодня – это всегда были мои с Шики проблемы. Мы просто продолжали закрывать на них глаза, боясь столкнуться с ними лицом к лицу. И чтобы понять их, я должен начать расследование - не ради кого-то другого, но ради себя. Я выхожу из дома, видя, как дождь укрывает все бесконечной серой завесой. Я раскрываю мой черный зонт и путешествую по местам преступлений прошлой недели. Достигаю места последней ночи, аллеи в одной из наиболее оживленных частей делового центра. Люди ходят по тротуарам, как будто ничего не случилось, стараясь не замечать аллею, в которой все еще стоят на страже полицейские, желтые полицейские ленточки растянуты поперек входа, и похожий желтый брезент укрывает всю аллею сверху. Сохранить сцену преступления на день, большего они не могут сделать. Я ухожу, направляюсь к другим местам преступлений, надеясь, что их охраняют меньше. К моему счастью, полиция забросила их, и я могу осмотреться без помех. К моменту, когда я добираюсь до третьего места преступления, я едва замечаю, что большая часть дня прошла и приближается вечер. Если бы я попытался проверить и осмотреть все места преступлений, это заняло бы меня до глубокой ночи. Это бесполезно. Сцены преступлений открыты и потому почти наверняка испорчены если не городской жизнью, то продолжительным дождем. Но что я могу сделать без улик? Сейчас расследование – детский лепет, но прежде чем сделать шаг вперед, я должен удостовериться, что поискал под всеми камнями. Так что в компании лишь моего зонта, я направляюсь в аллею, запятнанную убийством. Зимний дождь холоден, как лед, и он не останавливался ни на минуту. В этом месяце дожди всегда дарили мне особую меланхолию. Вот уже три года. Все-таки именно в этот месяц, три года назад, я потерял ее. - Я… Я хочу убить тебя. Очень ласковая улыбка. Девушка в красном кимоно направляет на меня нож, поднимая его над моей шеей. В один ужасающе короткий момент Шики Реги подняла свой нож. Я, лежа на земле, не мог сделать ничего, кроме как смотреть в глаза надвигающейся смерти. Словно гильотина, лезвие ножа сверкнуло в дожде, когда она быстрым и точным движением опустила его на мою шею. Но нож не пронзил ее и не нашел мою плоть, но был остановлен в дюйме или двух от цели. - Почему? – шепчет Шики недоверчиво. Главная часть вопроса остается непроизнесенной. Почему я не могу убить тебя ? В тот момент я почувствовал, что страх медленно утекает из меня, заменяется нарастающей жалостью к этой девушке, чье существование обретало смысл лишь в желании убийства и ее отвращении к нему. На мгновение я забываю дышать. Но это было счастливое мгновение. Я увидел, как она посмотрела на свою руку, в ее глазах не было ничего, кроме злобы и презрения к своим действиям. Другой рукой она сжала руку с ножом, словно пытаясь заставить ее действовать. «В этот раз, - подумал я, - в этот раз все закончится». Но нас прервали. Человек в черном плаще, похожий на монаха, приблизился к нам, появившись словно из ниоткуда. Одно его легкое движение, и Шики отлетела от меня, поднятая в воздух какой-то невидимой силой. Он заговорил: - Дура. Этот слабак не станет тобой, - произнес он низким, измученным голосом. Мужчина легко поднял меня. Казалось, это пробудило хищнический инстинкт в Шики , которая поднялась с мокрой от дождя земли и бросилась к мужчине с удвоенной энергией. В мгновение Шики оказалась рядом с ним, прыгнула, целясь ножом ему в лоб, и нанесла один быстрый удар. Тонкая красная линия пробежала по его лбу, и медленно, словно песок, потекла кровь. Нанеся удар, Шики быстро пробежала мимо и отступила на позицию, где он не мог ее достать. Они смотрели друг на друга, высокий мужчина в черном плаще, кажется, практически не замечал, что он ранен. Развеселившись, он издал смешок. - Ты испачкаешь руки даже ради меня? Тогда ты все еще бесполезна. После этого мужчина взял меня за руку и побежал. Шики начала погоню. Но скорость мужчины была слишком велика, казалось, что мы летим. И мои ноги доказывали обратное, пытаясь изо всех сил не отставать от него. Вскоре мы покинули земли особняка Реги, и только тогда он выпустил мою руку. Потом он посмотрел на меня так, словно хотел сказать, что если бы я пошел домой, все было бы намного безопаснее для меня. - Слишком рано ломать ее, - пробормотал он, но даже его бормотание становилось низким ворчанием. - Двойственность спирали конфликта всегда была ее предначертанным концом. Сказав это, мужчина ушел и исчез спустя несколько шагов, будто позволяя теням окружающего бамбука поглотить его. Асфальтовая дорога приглашающе расстилается передо мной, но за спиной я слышу быстро приближающуюся Шики . Я мог бы пойти домой. Я мог бы бросить ее. Но я предпочел быть с ней. Я все еще не знаю, был ли я тогда прав. Но в итоге она не смогла вонзить в меня нож. Я без сомнений обернулся на звук ее приближающихся шагов. И когда она догнала меня, на ее лице было удивление и замешательство. Потом обжигающая ясность. Мы обменялись словами, словами, которые невозможно забыть. Ее последняя фраза, обращенная ко мне, была... - Если я не могу заставить тебя уйти… - сказала она под непрекращающимся дождем. Вдали она заметила быстро приближающиеся фары машины. Она засмеялась. Слабый, горький смех. - …то я заставлю уйти себя. Она побежала на середину улицы. Машина быстро приближалась, и она бросилась под нее, ярко освещенная огнем фар. Даже сильный шум дождя не смог заглушить визг тормозов. Было слишком поздно. Все закончилось за мгновение. Девушка, упавшая на асфальт, походила не на Шики , а на безжизненную, холодную куклу. Сломанную и разрушенную. За всю свою жизнь я не видел более болезненного и печального момента. Ее глаза перед столкновением были полны слез – или это был просто дождь? И все же, даже увидев все это, я не смог заплакать. Вечер приносит лишь больше дождя и меньше улик, чем я рассчитывал, но и это вполне соответствует моим ожиданиям. Сегодня ночью холодно, холоднее, чем в любую из прошлых ночей. Хорошо, что я взял с собой зонт. Черный зонт… такой же, как тот, которым я пользовался в первую встречу с Шики. Той ночью она смотрела на небо, но казалось, не видела ни звезд, ни луны, как будто застыла на месте, и с миром все было в порядке.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/1

Май . Я познакомилась с Микией Кокуто . Я знала , что он мне понравится , с первой встречи . Он говорил со мной , ничего не умалчивая и не колеблясь , с улыбкой , не расчетливой и не замышляющей . Он идеален… - Снова дождь? – ворчу я, ища укрытия от нарастающей интенсивности ливня. Звук капель дождя, падающих на крыши зданий, начинает усиливаться. К счастью, универмаг неподалеку предоставляет мне крышу над головой, и конечно, бак для зонтов снаружи оказывается и правда полезным изобретением. Я выбираю себе один зонт, дешевый, пластиковый, такой, что владелец вряд ли будет сильно по нему скучать. Однако моя цель потеряна. Сложно отслеживать запах крови, смешанной с дождем. И все же я ничего не выиграю, если буду тут просто стоять, так что я продолжаю идти. Сегодня восьмое февраля. Светает. Улицам недостает пешеходов и автомобилей, силуэты людей, с которыми я делю улицу, редки и немногочисленны. Даже моя собственная тень, созданная тусклыми огнями неоновых и флуоресцентных ламп, выглядит туманной иллюзией, едва различимой в дожде. Создав определенное расстояние между собой и щедрым универмагом, я останавливаюсь, чтобы осмотреть себя. У меня есть позаимствованный дешевый пластиковый зонт; мокрая и грязная кожаная куртка; неплохое кимоно, покрытое густой грязью по краям и на талии. Ну, вряд ли я могла рассчитывать на то, что буду чистой, проспав неделю исключительно в аллеях. Моя внешность это одно, но мой запах – это совсем другое. И блин, я пахну трехдневным потом. - Сон вне дома должен прекратиться сегодня, - шепчу я себе, и то, как я говорю это, почти заставляет все выглядеть какой-то веселой игрой. Я смеюсь, впервые за неделю. Меня зовут Реги Шики. Как даосский термин « реги », используемый, чтобы описать дуализм инь и янь. Да, моя семья странная, как и я сама. Когда-то я носила в своем теле иную личность, мужчину по имени Шики . То же произношение, другое написание. Он был привязан ко мне с рождения, убийственная личность, взращенная странной династией. И с рождения я всегда знала удовольствие, которое он извлекал из мыслей об убийстве. Это была его страсть. Несколько извращенным путем это стало моей страстью, пока я сдавливала темный импульс внутри себя, убивая его снова и снова в попытке контролировать. Я убивала себя внутри меня, чувствуя и удовольствие, и боль. И так я жила, пародируя нормальную жизнь. Убийство определяло меня тогда если не буквально, то образно. Но его угроза была всегда, она скрывалась в глубинах моей души, искушала меня. Когда я была ребенком, возможно, единственным, что меня сдерживало, были слова деда. Хотя мой отец без сомнений был Реги, он не унаследовал «благословения», как он называл его. И конечно, когда я родилась, гордости отца не было предела, и мой нормальный старший брат был лишен права наследования. Так что я была особенной с рождения. Всегда была одна, но никогда – одинока, всегда в компании другого Шики . Мы были одним, он и я, девушка и ее тень. Когда мне было шестнадцать и я еще боялась того, что была просто инструментом убийства, мой дед скончался. Как и я, он обладал «благословением». Но он никогда не мог полностью контролировать другого себя, и долгие годы он ранил себя, иногда очень мучительно, проклинал окружающих, отрицая, что это был он. Мне говорили, что он и его второе «я» постоянно менялись местами, так что люди забывали, кто у руля, и двадцать лет он был заключенным психбольницы. Но в его последние часы он призвал меня к себе. В эти последние минуты со мной он вернул себе некое подобие разума и поделился единственными словами, которые оказались последними. Я никогда не забуду их. Он научил меня, что убийство – важная, великая и ужасная вещь чудовищной тяжести. С того дня, я думаю, я могла лучше понимать свое положение благодаря ему. И возможно, после этого я могла бы достигнуть имитацию жизни в полном одиночестве. Пока я не встретила Микию Кокуто. Когда я встретила его в старшей школе, это совпало с началом моего очень странного поведения. Было в нем что-то, что говорило мне: «В жизни не нужно прятаться, но ее нужно проживать». Я помню, как думала о том, что было бы лучше, если бы я не знала. Если бы он не был обещанием чего-то намного лучшего, чего-то, что я хотела и что могло меня уничтожить. Я не могла обманывать себя вслед за ним и не могла я обманывать Шики . Он разломал нас на части - и я, и Шики перестали понимать друг друга. Раньше я точно знала, что делала, когда мной управлял Шики , но потом он начал прятать это от меня, и я не могла вспомнить ничего из случившегося под его управлением. Я часто приходила в себя посреди ночи, а передо мной лежало омытое кровью тело, и я улыбалась. Я не знала, была ли я серийным убийцей или просто натыкалась на его работу. Во мне родилось сомнение. Однажды Микия нашел меня посреди такой сцены, но он все равно поверил в меня и был уверен, что я не убийца. И тогда я решила, что его радость была просто невозможной мечтой, чтобы искусить меня. Между нами произошло столкновение. И потом автокатастрофа, приведшая к моей двухлетней коме. Когда я проснулась, я обнаружила, что отличаюсь от прошлой себя в небольших, но важных деталях. Я потеряла Шики , моего верного спутника, забравшего с собой свою долю воспоминаний. Что касается моих собственных воспоминаний, они казались пустыми и расплывчатыми, как будто принадлежали кому-то другому. Я была пустой, как кукла. И с тех поручение я пытаюсь наполнить эту пустоту в душе, которую оставил Шики , новыми вещами. Это, наверное, величайшая ирония, что парень, ответственный за успешное продвижение к этой цели - это Микия Кокуто. Тот же парень, который обратил меня в руины. Я больше не пустая кукла. Но сейчас происходит что-то, что возвращает грехи прошлого. Я проснулась, и воспоминания Шики были для меня потеряны навсегда. Хотя я не знаю, была ли у него в моем мозгу достаточная автономность, но меня утешает мысль о том, что он забрал их из-за благих намерений. Для меня будет благословением забыть их, прожить жизнь, не обремененную виной. И по большей части он был прав. Но в последний Новый год кое-что случилось. Я столкнулась, сразилась и проиграла магу, который против моей воли вернул мне потерянные воспоминания. И теперь… я помню все, что случилось четыре года назад. Как прошли мои последние мгновения перед автокатастрофой. Как я пришла к наиболее крайнему решению – попытке убить Микию Кокуто, мой нож уже висел над ним. Как я слонялась по улицам ночью, ища хорошее убийство. Я чувствую облегчение, осознавая, что это не я совершала серийные убийства. Но тогда это создает еще большую проблему: а кем был серийный убийца? Или кто он есть , если новости говорят правду и этот новый – тот же человек. Я все еще не знаю, кто он. Микия наверняка уже подозревает меня после моего побега. Блин, да по-моему, у него есть на это полное право. У меня очень темное прошлое. Так что как и четыре года назад я блуждаю по улицам, преследуя смертоносного монстра, утяжеляющего каждый день улицы еще одним телом. И если я должна признаться себе, почему я это делаю, то причина очень проста. Зависть к его готовности вырвать жизнь. Зависть к искусности его умения. Ответы, если они есть. И конец для всего этого… надеюсь, в котором мы решим проткнуть друг друга. Мы, убийцы, одинаковые. Мы привлекаем друг друга, а потом проливаем нашу кровь. В каком-то нездоровом смысле это забавно. Четыре года назад я знала, что это Шики получал удовольствие от мыслей об убийстве. Но его же сейчас нет? И все же привлеченная к деяниям смертоносного чудовища, я ищу его, чтобы забрать его жизнь. Почему я не заметила этого раньше? Почему это заняло так много времени? Шики думал лишь об убийстве, но никогда не действовал в соответствии с этой мыслью. Теперь это делаю я . Теперь это мне нравится . Я останавливаюсь в отеле любви, где нет стола администратора, а комнаты выбираются и оплачиваются через машину. Лучше для анонимности их очень специфичных клиентов. Я помню, как Микия говорил мне, что если хочешь спрятаться от кого-либо, такие места будут лучшим выбором для начинающих, поскольку они не записывают твои данные. Помимо этого, транзакции проходят очень быстро, что в целом лучше для меня. Когда я добираюсь до своей комнаты, я быстро выскакиваю из одежды и забираюсь в душ. Мне уже некуда спешить. Покончив с этим, я ложусь на кровать. И хотя я не планировала спать, мои усталость и раздражение ослабляют хватку бодрости. Тут такая удобная кровать. Я просыпаюсь в сильно потемневшей комнате, часы на столике показывают два ночи. А ведь только начинало темнеть, когда я добралась сюда, так что я проспала шесть часов. Комната освещена лишь лампой, и сухой электронный индикатор часов населен странными тенями. - Черт, - тихо шепчу я, но в бесшумной комнате меня все равно слышно. Ругая себя за сонливость, я сердито переодеваюсь в свою одежду. Это не сонливость мне так не нравится. Я была одна всего семь дней, так почему я настолько раздражена? Не прошло же так много времени? - Не прошло, - говорю я себе, словно то, что я произнесу это вслух, хоть немного меня убедит. Я быстро покидаю отель, мои дела здесь закончены. Чуть больше двух. Даже камень и бетон спят в это время ночи, но, конечно, полиция, выслеживающая смертоносного монстра, не может себе этого позволить. Они будут высматривать всех подозрительных, имея приказ задержать любого. В моей куртке они найдут много незаконных вещей, так что я к ним не сунусь. Подумав об этом, я ныряю в ближайшую аллею. Каждая улица сейчас под подозрением, и полиция наверняка отслеживает главные дороги, так что я не могу воспользоваться ими. Конечно, смертоносное чудовище тоже это знает, так что, как и оно, я следую по шоссе воров, проходящее через узкие пространства между зданиями. Надеюсь, мы встретим друг друга. Таков мой план. К сожалению, в аллеях можно встретить все виды людей кроме тех, которые вам нужны. - Не торгаш, парень. Ищи кого-нибудь другого, - говорю я, выйдя на перекресток между аллеями. Кто-то следует за мной в течение последних нескольких секунд. И теперь, на перекрестке, я замечаю еще больше парней, один впереди, двое позади. Я зажата между ними. Я смотрю на того, кто стоит передо мной. Медленные, неуверенные шаги. Лениво висящие руки. Слегка наклоненная голова. Глаза немного блуждают. Этот парень охренительно обдолбан. Я бросаю взгляд на остальных троих и вижу, что они не очень отличаются от первого. - Ну, не могу сказать, что не предупреждала вас. Они бросаются на меня одновременно, очевидно, что все это спланировано заранее. Я лезу в карман куртки, вытаскивая оттуда нож семь дюймов длиной. Вздыхаю перед началом представления. - Ну, думаю, это хорошее лекарство от скуки. Вы хотите кайфа? Ладно. Мы все сегодня ночью получим свой кайф. Может, они хотели быстро потрахаться. Может, хотели наличных на дозу. Может, им просто хотелось проломить несколько черепов. Грубо с моей стороны отказывать в предложении. По крайней мере, ненадолго я могу расслабиться, стать той, кем Шики хотел меня видеть, и потерять себя в момент кайфа. Видя свою цель, они ускоряют шаг.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второе расследование убийства – 2

Май . Я должен снова о ней написать . Я схожу с ума , когда вижу ее , пьянея от ее присутствия . Мои пальцы немеют , и я забываю дышать , лишь завидев ее . Можно от этого умереть ? Мне нужно только взглянуть на нее , и она снова врывается в мой разум , подобно вирусу . Она вторглась в мою жизнь . Забралась глубоко , эта чудесно идеальная девушка из старшей школы . Я думаю , я влюбился . Я никогда не говорил с ней , никогда не слышал ее голоса . И эта пустота давит сильнее с каждым днем , так сильно , что я боюсь… Девятое февраля. Дождь прекратился прошлой ночью, и город снова приветствует свет дня, пусть и отфильтрованный облачно-серым навесом, который дождь оставил в качестве прощального подарка. Я не спал до поздней ночи, выискивая улики на местах преступлений, и так устал, что решил не идти домой, а остаться у моего старого школьного друга Гакуто, до которого мне было ближе. Хорошо, что он так легко ко всему привыкает. Даже сейчас, несмотря на недостаток сна, я не могу стряхнуть с себя традицию просыпаться с первыми лучами солнца, и, не имея иного занятия, я смотрю из окна на рассвет, медленно наползающий на город. - Ты сегодня рано. Может, ты ждешь, что я приготовлю тебе завтрак? Это Гакуто, проснулся и протирает глаза. Конечно, я откажусь от его вежливого предложения. - Только в твоих самых странных снах. Кроме того, у тебя в холодильнике все равно пусто. Я не могу творить чудеса, знаешь ли. - Ха, остер, как всегда, Микия. Время ломиться к соседям в поисках еды, - заключает он с зевком. Я смотрю, как он встает, чешет голову и смотрит на меня секунду, прежде чем скорчить мину разочарования. Потом, все еще сонный, он тянется к двери и снова медленно оглядывает меня, его глаза выглядят так, словно он только что увидел привидение. - Ты в курсе, насколько ты сейчас бледный? – говорит он мне. – С тобой точно все нормально? Хмурясь, я осматриваю себя в зеркале. Он прав. Я мертвенно бледен, как кукла. - Не волнуйся. Пройдет со временем. Кислота действует от четырех до шести часов. Могу словить галлюцинации и случайную синестезию. Должно быть интересно. - Однажды твое любопытство сведет тебя в могилу. - Ну, пока не свело. - Поживем – увидим, - улыбается он. - Так ты настолько любопытен, что пробуешь то, чем промышляют в закоулках в эти дни, - говорит он, осматривая остатки моей прошлой дозы. Несколько неиспользованных марок раскиданы по его столу. Я киваю. - Траву можешь выкинуть. Кислоту… ну, я с ней закончил, так что можешь оставить, если хочешь. Она не вызывает привыкания, если ты хочешь об этом знать, и это определенно веселее жалких пародий на парки развлечений, которые у нас тут есть. Я хватаю пальто, спешно брошенное прошлой ночью на кровать, и быстро надеваю его. Сейчас семь утра, и город только начинает дышать. Я больше не могу прохлаждаться. - Уже уходишь? Посиди еще, дружище. Ты даже стоять пока не можешь, не то что ходить, - говорит Гакуто. - Не могу. Должен кое-что выяснить, - отвечаю я, удивленный тем, насколько слабо и хрипло звучит мой голос. - Да ну? Что же? Я указываю на телевизор. - Посмотрел утренние новости. Похоже, прошлой ночью за отелем любви «Павильон»… - Тот с высокими ценами для ублюдочных белых воротничков? – спрашивает Гакуто, перебивая меня. - Да-да. Похоже, смертоносное чудовище прикончило несколько человек в аллее за ним. В этот раз получилось иначе. В новостях говорят, что жертвами стали четыре человека. Гакуто хмыкает, прежде чем включить телевизор. Как и предполагалось, сейчас идут утренние новостные программы. Содержание известно. Снова смертоносное чудовище, как раз о том, что я только что говорил Гакуто. Есть одна интересная деталь в этом репортаже, и это… - Подозреваемый одет в кимоно? Как насчет этого? – спрашивает Гакуто, не отрываясь взглядом от экрана. Я качаю головой, оставляя свой комментарий висеть в воздухе, продолжая идти к выходу из его квартиры. Хотя мне уже получше, чем час назад, меня все еще трясет, когда я обуваюсь. Гакуто выходит проводить меня. Держа в руке две дозы, которые я оставил на столе, он начинает задавать вопросы. - Каково это - принять оба сразу? - Не могу сказать, что нечто блистательное. Получишь то же, что Гензель и Гретель. С этими словами я встаю и открываю дверь, помахав ему рукой на прощание. Я не оборачиваюсь посмотреть, помахал ли он в ответ. Только выйдя наружу, на солнце, и закрыв за собой дверь, я начинаю чувствовать боль голода. Я не ел целый день. А жевание травы, несомненно, лишь усилило его. Целый час уходит на то, чтобы добраться от дома Гакуто до сегодняшнего места преступления. Там все так, как и должно быть. Полицейские в синей форме удерживают периметр вокруг этого места, не позволяя никому подойти. И конечно, зеваки там же, пытаются получить свою долю необычного зрелища. Среди них и полицейских, блокирующих вход в аллею, я не могу увидеть ничего полезного. Я думаю о том, чтобы пойти в отель «Павильон», но потом прихожу к выводу, что это пустая трата времени. Там не будет администратора, с которым я мог бы поговорить, а прочий персонал и вовсе откажется со мной разговаривать. И черта с два они покажут мне запись камер видеонаблюдения. В любом случае, даже если Шики останавливалась в этом отеле, сейчас там ее уже нет. Так что я решаю зайти с другой стороны. Я разговаривал с одним наркоторговцем в этом районе, когда пытался найти Гакуто в июле, и отслеживал его местоположение через обычных торговцев. У меня есть только его номер телефона, так что он является единственным средством связи, но я ведь уже говорил с ним и мне этого достаточно. Я нахожу таксофон поблизости и звоню ему, договариваясь о встрече, чтобы получить новую информацию. Несколько секунд в трубке тихо, после чего человек соглашается. Я иду по указанному адресу. Он ведет меня в место, далекое от шумных улиц города, уводит из коммерческого района. Здесь старые здания толпятся вокруг друг друга - плохое завещание, оставленное экономикой. Жилое здание, к которому я прибываю, - старое захудалое место; грязь многих лет, приставшая к нему, делает его темнее, чем оно изначально планировалось. Очевидно, оно давно заброшено, передний вход заколочен. Адрес, полученный мной, указывает на второй этаж, так что я ищу пожарную лестницу и вскоре нахожу ее, хотя ей не хватает нескольких ступеней, и ржавчина давно захватила ее. Я карабкаюсь с металлическим стуком шагов и осторожно слежу за любым намеком на обрушение. Добравшись до второго этажа, я нахожу незапертую дверь, ведущую в главный коридор апартаментов. Вхожу, быстро найдя нужную комнату, и стучу. За дверью я слышу шаги и вижу движение теней в маленьком проеме между дверью и полом. Это длится несколько секунд, после чего деревянная дверь слегка приоткрывается, и человек высовывает голову. Лицо женщины, длинные темные волосы струятся с ее головы. На первый взгляд она кажется лишь немногим старше меня. Она осматривает меня, слегка улыбается, прежде чем полностью открыть дверь. Она непримечательно одета, и только ее красное зимнее пальто является характерной чертой. - Привет. Я звонил вам сегодня утром. - Да, да, я знаю. Надеюсь, никто за тобой не следовал. Не хотелось бы, чтобы кто-то узнал, что я живу здесь. Заходи, быстро. Неожиданно она хватает меня за руку и тащит в комнату силой. Потратив секунду на то, чтобы не упасть, я обнаруживаю себя в очень грязной комнате. Одежда, журналы и другие разбросанные вещи занимают весь пол, в середине которого стоит котацу. Женщина проходит мимо меня, быстро садится и засовывает ноги под котацу. Она нетерпеливо смотрит на меня, кивком приглашая подойти поближе. Так что, несколько более неуверенно, чем я привык, я сажусь на пол напротив нее. Котацу совсем не теплый, и я замечаю, что он не включен в розетку. Вероятно, потому, что здесь нет даже электричества. - Так вот ты какой, - говорит она высоким голосом. Она кладет руки на стол, а голову на руки, положив ее набок так, что может довольно странно смотреть на меня. - Не ожидала, что ты будешь так выглядеть. Я хочу ответить тем же, но сдерживаю себя. Она ведет себя совсем иначе, не так, как я представлял ее по двум кратким диалогам по телефону. Я не знаю, как она толкает свой продукт, но… - О, это легко. Всем наплевать, парень ты или девка, пока у тебя есть товар. - Эм, да, наверное, - выдавливаю я. – Как вы… Она хихикает. - Тебя легко читать, и это было написано у тебя на лице. И все же по твоему голосу я готова была спорить, что ты скользкий тип. В маленьких очках, информация-это-сила-умник. Ну, не думаю, что это играет какую-то роль. Так о чем ты хотел спросить? Она моргает, потом сужает глаза. В этот момент, хотя она не двигается, я чувствую, что в ней что-то изменилось, словно в ее голове сработал переключатель. Стараясь игнорировать это чувство, я готовлюсь задать первый вопрос. Прочищаю горло. - Я думаю, начну с того, что случилось прошлой ночью. Можете что-то рассказать о случившемся со смертоносным чудовищем? - Ты о бешеной девке в кимоно и кожаной куртке? – говорит она. Фраза застает меня врасплох, и я вынужден отвести от нее глаза. Если она так внимательна, как утверждает, то и это она должна была заметить. Она продолжает: - Не нужно спрашивать никого другого. Я сама все это видела. Так… думаю, это было примерно в три ночи. Дождь никак не кончался. Это место дождливыми ночами пугает, и бизнес там паршиво идет в последнее время. Но этот отель любви – постоянный клиент. Покупают всегда. Я шла, чтобы выполнить доставку, и, проходя мимо входа в аллею, увидела их. Четыре юнца, пытающихся ограбить девчонку в кимоно. Бесстыдство. В ее глазах видна игривая задумчивость, когда она вспоминает эти события, и секунду спустя я обнаруживаю, что встречаюсь с ней глазами. - Новости говорят, что пол преступника не подтвержден. Откуда вы знаете, что это девушка? - Поверь мне. Нет лучшего судьи для тела девушки, чем другая девушка. Хотя было довольно темно, - хмурит она бровь, будто бы пытается вспомнить изо всех сил. - Стоп, ты знаешь эту девушку? Она поднимает голову и смотрит прямо на меня. Я кусаю губу. Ответа нет. - Ладно. Меня не касается. Надеялась, что мы все-таки обменяемся информацией, а не просто я расскажу, а ты послушаешь. Но мой совет тебе - забудь ее, как плохую болезнь. Она ненормальна. Я дружила с опасными людьми, и я знаю, насколько безумным все может стать. Я знакома с кучей нариков, но все они почти безопасны, если ты не полный урод. А вот кого я и правда боюсь – так это людей вроде нее. Она была чем-то иным. Четыре юнца окружили ее, а ей, кажется, было все равно. У нее был нож. И потом она просто танцевала вокруг них как балерина, рубила их, но никогда не ранила всерьез. Но это не потому, что она не хотела убивать, это точно. Казалось, что она хочет пронзать их снова и снова. Как будто… она наслаждалась действом. Нарики со временем устали или боль со временем стало сложнее игнорировать, так что они пустились в бегство. Не помогло. Девушка была быстрее. Она прыгнула на них, убив троих ударами в спину. Не знаю, почему она так долго тянула с этим. Последнему было хуже всего. Парень лежал лицом на земле, рыдал и умолял пощадить его, но женщина, даже не замедляясь, вогнала нож ему в шею. Потом она просто долго стояла, ничего не делая. Просто стояла посреди бойни. Я видела ее глаза, по какой-то неведомой причине они сияли. Синий свет. Никогда такого не видела, клянусь. Я хотела кричать, но не получалось. Сейчас я думаю, что мне очень повезло. Она бы догнала и зарезала меня так же, как и этих четверых, если бы услышала крик. Она говорит это без единого движения, лишь ее глаза вглядываются в мои, пока она рассказывает свою историю. Она не лжет. - Кое-что не сходится, - наконец говорю я после пятисекундной задержки. – Вы говорите, что прятались за углом аллеи, откуда видели лишь силуэты. Откуда вы знаете о том, что порезы были неглубокими? Или о состоянии тел? Она ухмыляется. - Ты прав. У меня нет доказательств, которые я могу тебе показать, и я не могу сказать, что была достаточно близко, чтобы увидеть, насколько глубокими были порезы. Это просто чутье и некоторые здравые рассуждения говорят во мне. Это потому я не хочу идти рассказывать копам. Если хочешь найти еще одного свидетеля – можешь попробовать. - То есть можно сказать, что вы не могли точно сказать, какого пола был убийца. Она устало дергает плечами в ответ. - Как скажешь, босс. Я просто смотрела на нее. Зато могу сказать, во что она была одета. Кимоно, как и говорят в новостях, но еще и куртка поверх него. Не видела рукавов, понимаешь? По сути, без рукавов кимоно выглядит почти как юбка. Забавно, правда? - Угу, - бормочу я рассеянно, - правда забавно. Что-то в этом не так . Кажется, что фактами управляют. Способ смерти заставляет жителей вспомнить первое дело, закончившееся три года назад. Частота убийств смертоносного чудовища нарастает сразу после этого и парализует город. Потом становится известна внешность убийцы. Все по порядку, спланировано. Почти как… - Почти как игра? - говорит женщина, устало качнув головой. Я смотрю на нее, подняв бровь, и она отвечает мне кошачьей улыбкой, положив голову на котацу. - Мы закончили? Потому что я вряд ли смогу рассказать что-то еще. Я не могу выдавить ответ. Я чувствую, что должен спросить еще. Я продолжаю повторять в голове, что она была в темноте и не могла ничего разглядеть под сильным дождем. Продолжаю думать, что она ошиблась и на убийце было не кимоно. Продолжаю повторять, что это не Шики. Но факты передо мной говорят об обратном. Как и три года назад. Нужно продолжать верить. Я еще ничего не видел сам. - Да, думаю, достаточно насчет прошлой ночи, – говорю я не только ей, но и себе. – Но у меня еще есть вопросы. Это может быть странный вопрос, но это был первый раз, когда вы стали свидетелем преступления? В смысле, особенно когда каждый день прошлой недели появлялся новый труп, и все убийства происходили не в самых пустых местах. В отличие от событий трехлетней давности, убийства сегодня происходят в деловом центре, и несколько странно, что никто до вас не наткнулся на преступление или не видел кого-то подозрительного в округе. - М-м-м, думаю, да. Но если ты спрашиваешь, знаю ли я кого-то, кто видел это также, как и я, то думаю, ответ «нет». Большинство тел брошено в местах, где мы не бываем. Кроме того, как правило, нарики и дилеры не особенно любят общаться с копами. И если ты собираешься говорить о странных личностях, шатающихся по городу, то сначала на нас посмотри. Мы шатаемся по городу, и нас считают странными. Люди, носящие кимоно, как-то не особо склонны подходить к нам, если ты понимаешь, о чем я. Подумай, кто сейчас носит кимоно? Богатые старые девы или кто-то в этом духе. Странно будет, если кто-то из них вдруг станет покупать у нас дозу. Она шепотом повторяет слово «странно», словно это какой-то шифр. - И все же это значит, вы первая, кто видел убийство. Вам не кажется это необычным? Она чешет голову и хмурится. - Что не так? Нет свидетелей – значит, нет свидетелей, и все. - Но если никто не видел убийства, оно подобно закрытой комнате, и это уничтожает всякий смысл. - Ой-ой, чего? Прости, я немного торможу, умник, так что тебе придется немного объяснить мне. Если это убийство в «закрытой комнате», разве это не хорошо? Полиция никогда не найдет тела и тебя никогда не поймают. - Это не тот тип убийства, которых хочет наш подозреваемый. Насколько известно людям вне комнаты, внутри не случилось преступления. И, по сути, убийца «закрытой комнаты» хочет беспокоить людей как можно меньше. В этом весь смысл. Когда нельзя забраться в комнату, убийство начинает становиться похожим на суицид. Если люди думают об убийстве, значит, преступник неправильно использует закрытую комнату. Мысли о преступнике должны приходить в голову в последнюю очередь. Но это смертоносное чудовище хочет, чтобы его нашли. Отсюда и его выбор мест. Открытые, проходные аллеи в оживленных районах города - явно не закрытая комната. И все же ни единого свидетеля. Женщина утвердительно хмыкает и кивает головой. - Но теперь есть свидетель. Я. - Я знаю. Но если бы смертоносное чудовище хотел устроить шоу, то свидетель давно бы появился. Моя теория, пусть и грубая - это все, что у меня сейчас есть. Если я продолжу следовать ей, может быть, следующий ответ будет прост. Наличие свидетеля указывает, что прошлая ночь была другой. Возможно, она не входила в его планы. - Я думаю, что понимаю, - задумчиво говорит девушка. – Ты считаешь, что отсутствие свидетелей при других убийствах имело причину. И то, что я стала свидетелем, означает, что он в чем-то облажался. Она скрещивает руки и хмурит бровь, словно только сейчас начиная осознавать сказанное. - Ты довольно сообразителен, умник, хотя очки мог бы выбрать получше. Так к чему ты ведешь? - Я… пока не знаю, - с сомнением отвечаю я. Раздраженный, я начинаю думать. О чем еще можно думать? Моя гипотеза и… все. Внезапно девушка, пялившаяся на меня суженными глазами, начинает смеяться. - А, теперь мы замолчали. У тебя есть свои планы. Поделишься? Хочешь доказать невиновность девушки? - Сначала нужно многое узнать. Например, про новый популярный коктейль. Можете что-нибудь про него рассказать? - А, к этому возвращаемся. Она бросает на меня косой взгляд, ее глаза теперь выглядят скорее жесткими, чем озорными, и кажется, даже атмосфера в комнате изменилась. - Я полагаю, ты говоришь о какой-то комбинации кислоты и травы. Обычно эту комбинацию называют «мудра», но это не тот самый коктейль, которым сейчас торгуют. И близко не стоял. Это лютое дерьмо. Одна доза, и ты пропал, также как и все остальные. Начни принимать каждый день, и эта хрень тебя убьет быстрее, чем ты успеешь подумать об этом. Не знаю, на кой черт люди его покупают. - Серьезно? Я пробовал ЛСД и марихуану, но чувствовал лишь тошноту, а потом это сошло на нет. - Ходишь по городу и ничего не знаешь о наркоте? Она издает легкое «тю-тю» прежде чем продолжить. - Очень плохая идея. Ладно, умник, давай прочитаю тебе лекцию. Твое тело может иметь сопротивление к наркотикам. Если это что-то слабое, ты начнешь принимать больше и больше с каждым разом, опустошая в процессе кошелек. Не лучший выбор, правда? И еще зависимость. Она имеет физическую и психологическую стороны, но если в двух словах, то от нее зависит, насколько хреново тебе станет, если ты не получишь очередную дозу. Чем сильнее, тем чаще начинаешь принимать. Смотря какой человек. Часто наркоману легче остановиться, чем курильщику. Как по мне, алкоголь, сигареты и кофе – проблемы намного серьезнее. Хотелось бы мне знать, почему наркота незаконна, а все это нет. Ее речь заставила меня улыбнуться. К счастью, она этого не заметила. Не думаю, что она ошибается. Наверняка права. Но мне нравится, как это сейчас непонятно откуда выскочило. Потратив несколько секунд на то, чтобы успокоиться, она продолжает: - Ну, ладно, думаю, могут быть наркотики, от которых сразу впадаешь в такую физическую зависимость, что они нанесут вред твоему телу, если ты не будешь их принимать. Я не продаю такое, принципы. Это потому я не люблю ребят, толкающих бладчип. Не знаю никого из них, и не хочу знать. - Бладчип? – спрашиваю я. Она кивает. - Уличное название нового коктейля. Особенного. Две марки и десять грамм травы будут стоить тебе лишь вот столько! – говорит она преувеличенно возбужденным голосом. Потом она поднимает палец, единственный палец. Тысяча йен. Другие страны всегда оценивали наркотики выше, чем Япония, но это просто бред. Даже школьник легко может позволить себе регулярно покупать его. - Черт. Как цены на фастфуд. - Угу, и он дешевеет. Они подсаживают людей и снижают цены. Что это за нахер? Сам посуди, это же бизнес ни к черту. Там есть какая-то грязная подковерная игра, которой даже якудза не занимается. И это даже хуже, чем хрень на улице. Может, это какой-то особо чистый ЛСД, не знаю. Знаю только то, что он с каждым днем все популярнее. Что странно, ты должен класть его на язык. Это более эффективно, чем колоть в вену. Правда, никогда сама не пробовала. - Это точно? - Конечно. Сообщается при покупке. Думала, ты знаешь, ты вроде как сам на рынке. Хотя производитель бладчипа использует только детей, чтобы толкать его, так что думаю, это ограничивает способы распространения информации. Уличные парни знают, но лейтенантам наплевать. Все, наверное, думают, что это глупая детская игра. Видимо, потому и фараоны до сих пор не начали копаться в этом. Они продолжают целиться в известные группы якудза, но никогда не смотрят на независимых торговцев вроде меня. Мы слишком круты для них. Она снова смеется, издевательски и весело. Я, с другой стороны, мрачнею с каждым ее словом. Дилер, от которого я получил свои наркотики, не говорил мне об этих новых. Значит, я пробовал что-то не то. Судя по тому, что она сказала, мне повезло. - Спасибо. Вы мне очень помогли. Я благодарю ее и начинаю вставать. Время двигаться дальше. - Не заморачивайся насчет этого. Производитель бладчипа реально притягательный парень, как я слышала. По крайней мере, все нарики так считают. Я говорила тебе, что бизнес паршиво идет. Это потому, что я сейчас единственная в районе, кто не толкает бладчип. Не мое, понимаешь? Но для новичков, это выглядит как какой-то культ Новой Эры, - говорит она с нездоровым юмором. Она предпочитает остаться под котацу, и в этом холоде, даже без электрического обогревателя, я не могу винить ее. Я пробираюсь через раскиданный мусор и журналы и хватаюсь за ручку двери. Не оборачиваюсь и задаю последний, почти забытый вопрос. - Ах да. Вы знаете имя производителя бладчипа? - О, ты не в курсе? Она называет имя. Ответ абсолютно не тот, на который я надеялся. На миг у меня начинает кружиться голова. Может быть, это последняя деталь, которая позволит собрать головоломку? Я стараюсь сохранить свое хладнокровие, надеясь, что она не заметила моего удивления. Те злые глаза, в которые я вглядывался, должны знать, хотя она хранит молчание. Я еще раз благодарю ее как можно спокойнее и выхожу за дверь заброшенных апартаментов, назад в серо-черный мир покрытого облаками неба.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/2

Июнь . Моя жизнь никогда не была так близка к идеалу . Я чувствовала себя свободной , обнаружив , что могу беседовать с кем - то , не боясь и не сдерживаясь . Возможно , это случится на перемене , или за ланчем , или после школы . Я ждала его с нарастающим предвкушением . И моменты , когда мы говорим , это моменты , когда мое сердце бьется так быстро , что начинает болеть . Но это та боль , которую можно игнорировать , если мы можем говорить - и пусть это не кончается . Пусть это будет . Теперь я понимаю . Мой мир был расколот надвое . И граница между двумя мирами опирается на единственную истину , человека по имени Микия Кокуто . Когда я наконец просыпаюсь, солнце уже давно село. Я поднимаюсь и подхожу к краю крыши, на которой спала, и проворно спрыгиваю на соседнее низкое здание. Крыша, так гостеприимно позволившая мне поспать, доступна лишь определенному персоналу. Так что она была почти идеальным местом, где я могла вздремнуть без посторонних. Забралась на крышу соседнего здания и запрыгнула к своей свободе спать. Больше недели назад я начала эту нелепую жизнь. В отличие от других зданий, на которые мало путей подъема снаружи, на этом здании была лестница, ведущая с крыши на тротуар. Осмотревшись, чтобы убедиться, что вокруг никого, я спускаюсь по лестнице и оказываюсь в знакомой аллее. Когда становится по-настоящему темно, тишина поглощает город. Что-то опасное на свободе. Я чувствую это. Я держу себя наготове. Лишь разбросанный мусор и газеты украшают аллею, в которой я стою. И как удобно то, что одна из выброшенных газет оказывается сегодняшней, за 9 февраля. Заголовок на первой полосе не удивляет. Снова смертоносное чудовище. - Смертоносное чудовище убило четверых. Одетая в кимоно фигура… замечена на месте преступления? – читаю я вслух. Ха. Повод удивиться. Четверых? Они имеют в виду четверых с прошлой ночи? Газета утверждает, что они мертвы. Кимоно… они обо мне ? Прошлой ночью все прошло очень неприятно, и дело закончилось быстро. Но я не могла убить их. Не могла. Черт, я ничего не понимаю. Единственное, что я знаю – мне нужно найти его. Это смертоносное чудовище, о чьей личности у меня нет ни малейшего гребаного представления. Как и три года назад, я оказываюсь на местах работы убийцы, думаю о них и пытаюсь найти что-то в себе. Я выкидываю газету несколько сильнее, чем хотела. - Я ничего не понимаю, - повторяю я себе под нос. Ветер воет и разбрасывает мусор вокруг меня. Люди будут охотиться за мной, так что я должна двигаться незаметно. Теперь, больше, чем когда-либо, моими дорогами будут аллеи и закоулки. Теперь, больше, чем когда-либо, я должна прятаться в темных, грязных местах. Теперь, больше, чем когда-либо, мне нужно будет отбросить человечность, по крайней мере, на время. И даже тогда это может быть болезненной, кропотливой и все же абсолютно бессмысленной работой. То, что я не останавливаюсь, зная это, должно быть величайшим доказательством моего идиотизма. Каждый день я лишена легких или сытных обедов, отдыха для мышц, удовлетворения от сна. Мне некуда идти, но кажется, будто я бегу от чего-то, скрытого в глубине необъятной тьмы города. Что за хрень я тут устроила? Задерживаю дыхание, охочусь за кем-то? И когда я найду убийцу, что тогда? Убью его? Этого я хочу? Микия… ему это не понравится. Просто вспомнив о нем, я чувствую, как падаю в ловушку, из которой самой не выбраться. Я трясу головой, пытаясь вытряхнуть из нее все беспокоящие меня мысли. Не получается, но, по крайней мере, я вспомнила, что надо идти. В еще один прорыв этой ночью. Нужно покончить с этим, быстро. Покончить, и может, я смогу вернуться домой… В два ночи весь город спит как убитый. Ни единой тени человека на дорогах, и шум машин редок и всегда далек, в нескольких улицах от меня. Каждый раз полицейская сирена следует за ним, словно ржание лошадей вдали. Предприятия закрыты, в домах выключен свет, темные облака не пропускают лунный свет и сопровождающее мерцание звезд, не давая передохнуть от мрака. Можно подумать, что если никого нет, ничего не случится, что все будет хорошо. Но есть загвоздка. Здесь есть люди, скрытые в забытых углах города, на дорогах воров, в канализационных стоках и в тенях эстакад и зданий. Если им повезет, они сбиваются в кучи ради тепла и уюта. Но те, кто блуждают в ночи одни, не столь удачливы. Я иду по главной пустынной улице, которая выглядит столь странной и чужой. Вдалеке я вижу человека , фонарь за его спиной дает мне рассмотреть лишь его силуэт . Я останавливаюсь. Что-то в нем не так. Наклон в его стойке скрывает что-то. Что-то в нем кажется таким… ностальгическим. Тень видит меня и соскальзывает в ближайшую аллею . Мои ноги оживают против воли , следуя за тенью . Холодок поднимается по горлу, но я игнорирую его и вхожу в аллею. Внутри словно иной мир. Это тупик, здания окружают его, создавая непроходимую стену. Из-за этого даже днем сюда не проходит солнечный свет. Честно говоря, это место больше похоже на комнату, а не на аллею - еще одна улица, забытая городом. В этом мертвом пространстве лишь один бездомный видел сны о счастье, но не сегодня. Стены аллеи только что были выкрашены. Земля мокрая и липкая, и обычный запах гнилой еды смешан с более сильным ароматом. Я стою посреди моря крови. Телесные жидкости текут по аллее, и сладкий, липкий запах въедается в ноздри. В центре лежит труп. Я не могу увидеть, какое лицо у него было перед смертью. Его руки отрезаны, а ноги стали обрубками в районе колен, кровь вытекает из них. Где другие части рук и ног, я не вижу. Обрубки не выглядят так, словно они были обрезаны. Это не работа клинка, но жестокое питание животного. Откуда-то я слышу – или мне кажется? – урчание наполняемого живота и звук жевания, едва слышный. Это звук, с которым жуют жесткое мясо. Мир, так отличающийся, даже ярко-красный от крови, был подавлен грубым запахом животного тепла. За телом расступаются тени, выпуская еще одного человека. Человек, чьи контуры и кривые извиваются вокруг него. На нем надета похожая кроваво-красная куртка, и в его лениво висящей правой руке виден нож примерно в семь дюймов длиной. Волосы, почти достающие до плеч, неаккуратно обрезаны, но достаточно длинны, чтобы засомневаться в поле человека. На расстоянии его можно было бы принять за девушку. Лишь одно отличает меня от него: его волосы. Золотые, благородно светлые. Гнилой воздух, омывающий и колыхающий эти примечательные волосы, дарует ему плотоядную ауру. Похожий на льва, глубоко впечатывающийся в душу человек. Шики это было слишком знакомо. Все это было слишком близко к далекой, дорогой, ушедшей памяти – и теперь вернувшейся, как проклятие. Это были воспоминания о конце лета четыре года назад. Глубокая ночь, очень похожая на сегодняшнюю. И в ту ночь Шики видела тень, последовала за ней… и следующее, что она помнит – она стоит над залитым кровью телом. Что случилось между этими событиями, это воспоминания не ее, но другого Шики . - Ты кто такой? – говорит Шики, обращаясь к человеку перед ней, который словно сошел с картинки, созданной ее разумом. Шики увидела, как «другая» она, светловолосая Шики, дернула плечами. Дрожь, трепет. Не из-за страха, как она представляла, но из-за извращенного удовольствия. - Шики… Реги, - говори тень. Шики не понимает, обращение это или ответ. Голос, произнесший эти слова, был так прост, что его нельзя прочитать. Взмахнув золотыми волосами, тень обернулась к ней. И она увидела, что даже в лице было извращенное сходство, словно она вглядывалась в странно перекрашенное зеркало. У светловолосой Шики красные глаза, не менее пронзительные, чем у самой Шики, а ее уши украшены серебряными серьгами. Хотя это не кимоно, Шики увидела, что на тени была черная юбка, достающая до щиколоток; хорошо подходит темной, кроваво-красной кожаной куртке. Но тень не была женщиной. Просто мужчина, получивший титул смертоносного чудовища. - Это ты. Ты… - шепнула Шики, но прежде чем она смогла закончить, убийца уже сорвался с места по кратчайшему пути к ней. С ножом в руке, он двигается пригнувшись, как спринтер, не имея иного способа выйти из аллеи, кроме как попытаться проскочить мимо Шики. Шики с отточенной проворностью выхватила свой нож, но мрачное выражение ее лица говорит об ее удивлении. Тень приближалась нечеловеческими движениями. Она двигалась как атакующая змея. И для змеи эта узкая аллея была подходящей охотничьей территорией. Даже тренированные глаза Шики не могли уследить за ее движениями. Когда дистанция между ними уменьшилась, движения мужчины изменились. Его ноги распрямились со значительной силой, и он прыгнул, все это случилось так внезапно, что казалось взрывом силы. И неожиданно он уже был в воздухе, направляя удар ножа в голову Шики с пугающей точностью. Крошечная вспышка во тьме, и мгновением позже - резкий звук удара стали о сталь. В следующее мгновение, со скрежетом, нож убийцы сталкивается с ножом Шики. В тот момент, когда ножи обнимали друг друга подобно братьям, взгляды сражающихся встретились - Шики, с суженными глазами, полными враждебности, и убийцы, широко раскрытые, полные удовольствия. И потом этот момент закончился. С заметной ухмылкой убийца отступил, оттолкнув клинок Шики, и прыгнул в сторону, за спину Шики, к другому концу аллеи. Он приземлился как паук, преодолев шесть метров одним прыжком. Затем он остановился и встал, дыша, как зверь. И сейчас, по его сгорбленной позе и невозможным движениям, Шики явно видит, что он уже давно удалился от всех общепризнанных понятий о человечности. - Почему? – спрашивает он. – Почему ты не воспринимаешь меня всерьез? Свежая кровь с трупа покрывает его пальцы и края юбки. Шики не чувствует нужды отвечать, но все еще смотрит на мужчину, так похожего на нее. - Ты не та же. Не та женщина, какой была четыре года назад. Если бы ты была такой же, ты бы убила меня, но ты продолжаешь держаться на границе. Я желал тебя так долго. Тебя, так похожую на меня. Но почему? Он говорит голосом настолько глубоким, что кажется, что сердце вот-вот выскочит из его горла; он громко и резко дышит. Как будто самой беседы было достаточно, чтобы напрячь его рассудок, и его дыхание доказало бы его смерть. «Это удовольствие, - подумала Шики, - или какое-то возбуждение? Или ему правда было больно?» Шики решила, что это неважно. - Не ожидала, что это будешь ты, - сказала она жестким, холодным голосом. – Женское имя и тело, которое вполне можно принять за женское. Мы говорили в школе лишь раз, верно? Смертоносное чудовище трясет головой. - Да. Так давно. Я так много забыл. Он хихикнул, едва подавив смех. Он явно наслаждался происходящим. Шики не может увидеть здесь удовольствия. Она искала убийцу, чтобы покончить со всем этим, и все. - Скольких ты убил? – спрашивает она с легкой нерешительностью в голосе. Убийца хихикает. - А ты поверишь, если я скажу, что сбился со счета? Я не думаю о них. Просто числа. Просто числа, все они. И никто не может указать на меня. Я свободен от цикла преступления и наказания. И потому я убиваю, иногда по нескольку дней подряд, как ты, конечно, знаешь. Его мучает жестокий кашель, и кажется, что он сейчас упадет, но он приходит в себе и продолжает: - Я оставлял так много знаков, так много следов для тебя. Все убийства. То, как я оставлял тела. Я знал, что ты подумаешь, что тебе это знакомо. Что случилось четыре года назад. Да, - он извлекает слова с долгим выдохом. – Я подумал, что это запустит твои воспоминания. Но ты игнорировала меня. Игнорировала все! Это не производило правильного… впечатления. На его лице мелькает улыбка, показывающая ряд окровавленных зубов, сияющих в ночи. - Они называют меня монстром. То, чего недоставало мне в имени, мне с радостью подарили люди. В точку, да? Эта неделя была очень хорошей. Я сделал то, чего от меня ждали, наградив таким именем. Все-таки людям нужно, чтобы я совершал убийства, чтобы они могли демонизировать меня как любого монстра, о котором они знают. Правильно? Но ты же все и так знаешь, Реги. Ты восхищалась моей работой. Ты ходила искать меня. Это зерно в тебе, которое я хотел освободить, найти хищника, такого, как ты. Такого, как я. Да, я понимаю. Я понимаю. Потому что я знаю тебя лучше всех. Его затрудненное дыхание становится выше и громче, раздаваясь эхом в тишине ночи, окутывающей аллею. Шики видит, как он слизывает кровь, остававшуюся в уголках рта, смакуя каждую каплю. Но ничего не делает с кровью, покрывавшей все его лицо. Что он учудил с трупом, что оказался весь покрыт кровью, с головы до пят? Его глаза налиты кровью, как у безумца. И перед таким ужасным зрелищем Шики не может выдавить ответа. Ненависть, которая скопилась в ней, не давала выхода словам, как будто если она почтит присутствие мужчины хоть одним словом, то безвозвратно замарает себя. Даже если – а возможно, именно потому что – его слова было сложно отрицать. Ее желания, ее убийственный импульс сходятся вместе. Шики отвернулась от него, пряча лицо и нахмуренные брови. Но убийца не пропустил ничего, как будто он чувствовал ток крови, предательские капли пота, ставшие формулой трепета. Человек улыбается, его рот изгибается. - О, так не пойдет. Ты продолжаешь сдерживаться. Ты знаешь, что делаешь. В тебе есть что-то, кричащее, что ты есть на самом деле, но каждый день ты это отрицаешь. Но нет в этом нужды. Делай, что оно хочет. Ведь это и то, чего ты хочешь. Шики хранит молчание, все еще глядя на человека, как на яд. Убийца озвучивает свое последнее предложение: - Ты упрямая сучка, я знаю. А еще знаю, что если ты не можешь вернуться к тому, чем ты была, я думаю, мне придется убить причину всего этого. Убить того, кто заставляет тебя сдерживаться. После этого все будет решено. Давай. Скажи мне, что я не сделаю этого. Ты была так близка к решению проблемы три года назад. Так близка . Теперь я должен все закончить сам. Убийца запрокидывает голову, закрыв глаза и захлебываясь смехом. - Скажи мне… - угрожающе начинает Шики. Ее Глаза сияют не так, как прежде, синим огнем, богатым силой магии. Она бросается к человеку, ее движения так быстры, и мужчина так отвлечен собственным весельем, что даже не видит ее. - Кто кого собирается убить? Шики нанесла удар без усилий; ее клинок, усиленный самой энтропией, прошел через руку мужчины. Его нож лениво упал на землю, забытый, а его смех превратился в безумный резкий визг на грани слышимости. Он отпрыгнул от Шики, пытаясь найти спасение в расстоянии. Но Шики была быстра и бросилась в погоню. Ему нужно было место, которого Шики не могла достичь. Так что он прыгнул вверх, выше, чем казалось возможным, оставшейся рукой ухватившись за подоконник одного из зданий. Он оттолкнулся невероятным образом, прыгая выше и выше, хватаясь за трубы и выступающие части стены, двигаясь с легкостью белки-летяги. И лишь в конце, когда он забрался на высоту двадцати метров и перебрался на другую сторону здания с уверенностью паука, он осмелился посмотреть вниз, на аллею, из которой едва смог сбежать. И внизу, в поле тьмы ярко сияют Мистические Глаза, голубое пламя, недвижимое и сфокусированное на нем, как будто это были глаза самой Смерти. Убийца сбежал из той роковой аллеи, хотя жажда крови рвала его изнутри. Это было неважно. Другое чувство преследовало его еще сильнее. Чистый, неподдельный страх. И после этого - странное ликование, которое он едва мог контролировать. - Я знал. Ты все еще настоящая, - шепчет он, прыгая с крыши на крышу отточенными легкими движениями. – Она была настоящая. Сегодня ночью он знал, что нашел неопровержимое доказательство. Эта девушка все еще скиталась по той стороне мира, где жили проклятые, по секретному миру убийц и чудовищ. Он раскроет эту ее сторону, вытащит ее так, как не мог никто другой. Он знал как. Ему нужно лишь упомянуть мысль об убийстве определенного человека, чтобы подтолкнуть Шики опасно близко к барьеру. И парень знал, что если она пересечет его, то станет лучшим чудовищем, чем он когда-либо был. - Так просто. Я просто должен убить того, кто держит ее на поводке. Он спрыгнул в пропасть, слишком широкую для прыжка, схватился за низко висящие провода и, сохраняя импульс, перепрыгнул на соседнюю стену, легко взбираясь вверх. У него ушло лишь несколько секунд на то, чтобы забраться на крышу. Он знал, что внизу, Шики пыталась преследовать его. Он чувствовал ее, чувствовал возбуждение охоты. Но в этой охоте она проиграла несколько минут назад. Быстрота была ключом, и бег по зданиям делал его быстрее. Хотя в низком горизонте окрестностей не было деревьев, от которых можно было оттолкнуться, для него это был густой лес. Он мог спрятаться, выследить жертву. Это было искусством. Он чувствовал себя живее, чем когда-либо, пусть даже обрубок руки продолжал истекать кровью и оставлять очевидный след. Уже сейчас кровь начала сворачиваться, а рана закрываться. Скоро это будет просто обрубок. Почти бесполезный, но это неважно. Он подарил один радостный и дерзкий вой безлунной ночи. Крик любви, неосуществленной четыре года назад, наконец получившей возможность осуществиться.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второе расследование убийства – 3

Июль . - Я не люблю слабаков . Очень спокойно сказала она . - Я не люблю слабаков . Вот так Реги Шики выбросила меня как мусор . - Я не люблю слабаков . Я точно не знаю , что она хотела этим сказать . Но той ночью я впервые в жизни ударил человека . Той ночью , впервые в жизни , я убил человека . Десятое февраля. Определенно , облачный день , но кое - кому сегодня перепадет немного солнечного света . Я слушаю прогноз погоды по радио в машине. Достаточно выглянуть из окна, чтобы стало ясно, что если солнечный свет где-то и сияет, то только не здесь. Ни малейшего изменения со вчерашнего дня. Одной рукой держа руль, я смотрю на часы, показывающие чуть больше двенадцати. Если бы это был обычный день, то я был бы в офисе Токо-сан, обзванивая случайных людей для выставки или заботясь о расходах. Но это необычный день. Я позвонил ей утром и сказал, что беру больничный на день, как и вчера. И теперь я в машине, медленно качусь к побережью и индустриальным районам. - Успокойся, Кокуто, - это было предупреждение Токо-сан. Интересно, знала ли она, что я делаю. В любом случае, этого предупреждения не хватит, чтобы остановить меня. Особенно после прошлой ночи, когда была найдена еще одна жертва смертоносного чудовища. Из всех мест… местом преступления стала аллея, где случилось первое убийство четыре года назад. Только полный дурак подумает, что это было совпадением. Каждый день начинается с нового убийства, и каждый день связи становятся сильнее, образуя послание, которое убийца хочет донести до кого-то. Значит, времени осталось мало. После маленького перерыва у девушки-дилера я провел остаток дня, пытаясь найти источник бладчипа. Оказалось, след к поставщику вел сюда, в район гавани, где толкач, похоже, и живет. Туда я и направляюсь, чтобы столкнуться с человеком, который может дать хоть немного ответов. Чем дальше я забираюсь в этот район, тем чаще вижу 18-колесные фуры, везущие различные контейнеры и цистерны разных цветов, едущие в разные места где-то в городе, пока наконец они не остаются единственными моими попутчиками - тенденция, лишь дважды нарушенная машинами управления порта. Наконец я добираюсь до дороги, ведущей к гавани, и уже оттуда ясно вижу залив. Пепельная вода отражает такое же пепельное небо, пока волны сталкиваются с высоким берегом. Здесь сегодня маловато кораблей: явно не самый оживленный день в порту, который обычно управляется с 90000 тонн контейнеров в год, но сегодня многие портовые краны просто не работают. Маленькие острова усеивают внутреннюю часть бухты, некоторые из них не больше пары футбольных полей. Арка вдали пересекает огромный выход из бухты, единственный мост через него. Другой мост, под названием Широкий, должен был быть построен, и был близок к завершению летом прошлого года. Но он был… разрушен тайфуном, и когда расследование коснулось безопасности конструкции, все работы были прекращены. Никто не горел желанием его перестраивать, так что теперь эти распотрошенные изогнутые руины стоят там, как памятник провалу промышленности. Как оказалось, адрес, который я ищу, находится достаточно близко к Широкому мосту, и дает ясный вид на уровень повреждений, которые он получил. Эта часть залива тиха, далека от суеты портовых погрузчиков и шума дорог. Я выбираю место для парковки на обочине и выбираюсь из машины, в то же мгновение замечая запах соленой воды в воздухе. Окрестности непримечательны, заполнены маленькими деловыми зданиями в угоду дешевому жилью. Близость этого места к шумной гавани отмечает его как зону дешевой земли, но сегодня не слышно ни звука. Если бы не шум прибоя, место было бы абсолютно бесшумным. Моя цель – двухэтажный сборный дом-в-аренду, который выглядит настолько жалким, что кажется, будто ему досталось также, как и близлежащему Широкому мосту. И все же, согласно слухам, поставщик бладчипа владеет этим местом. Просмотр городских записей показал, что имя владельца - Арайя, но я в этом сильно сомневаюсь. На первом этаже здания есть лишь шесть небольших комнат, и я стучу и пробую замок на каждой из них, чтобы удостовериться, что в здании никого нет. Начиная нервничать, я пытаюсь как можно тише подняться по лестнице, ведущей на второй этаж, хотя тридцатилетние ступени явно демонстрируют свой возраст. Я нахожу искомую комнату только чтобы обнаружить, что дверь закрыта. Нет проблем. Я извлекаю отвертку из кармана куртки и пытаюсь провернуть замок силой. Я делаю нечто безумное, особенно для меня. Но сейчас не время думать о порядочности. Раз дилера нет, это мой единственный шанс. В конце концов, после нескольких минут яростного дерганья ручка все-таки поворачивается. - Бинго, - шепчу я и прокрадываюсь в комнату. За дверью расположена кухня. Я ожидал найти какие-то кухонные принадлежности, но их нет. По большей части она выглядит неиспользуемой. Апартаменты имеют довольно узкую планировку, и вряд ли смогли бы разместить больше двух или трех человек, и даже это будет пределом. Еще один дверной проем ведет из кухни в другую маленькую комнату, хотя и более просторную, чем эта. На первый взгляд, она несильно отличается от комнаты дилера, у которой я был вчера, хотя вещи кажутся разбросанными еще сильнее, если это вообще возможно. Какая бы сила не прошлась по комнате, тайфун или что-то еще, она явно постаралась разбросать все максимально беспорядочно. На дальней стене находится окно без занавесок, из которого открывается отличный вид на свинцовое море. Отчетливый звук ударов волн тут почти неслышен, и сейчас он кажется тихим и далеким. Окно выглядит единственной уступкой украшениям среди того, что я вижу. Не имея выбора, я направляюсь в захламленную комнату. Как только я вхожу и бегло осматриваюсь, я чувствую, как кровь ударяет в затылок, и понимаю, что вот-вот упаду. Сопротивляясь желанию рухнуть на пол, я собираюсь и начинаю более подробный осмотр комнаты. Я пришел сюда, чтобы найти какие-то наркотики или что-то узнать о процессе изготовления. Просто какую-то улику, которая позволит мне продвинуться на шаг. Но я и близко не ждал этого . - Шики, - выдыхаю я, хотя некому меня слушать. То, что с кухни мне казалось мусором, раскиданным по стенам и полу, оказалось фотографиями. Я беру одну из них. Это фото Шики в ее дни в старшей школе. В углах комнаты лежат холсты, полные любительских портретов и набросков Шики. На веревках висит еще больше фото, а на маленькой полке лежит стопка альбомов. Слишком много картинок, чтобы сосчитать. На всех один человек. Шики Реги. Картинки относятся к разному времени, но большинство сделаны четыре года назад. Многие из них пугающе недавние. Есть фотография Шики в форме женской академии Рейен, в которую она внедрялась в январе. Никаких повседневных потребностей – ни еды, ни развлечений, ничего личного в этой комнате нет. Но ничто не может быть более личным, чем эта комната. Это он, человек и весь его мир. Холодный пот бежит по спине. Владелец комнаты может вернуться в любой момент. Стоит ли мне уходить? Или лучше остаться и поговорить с ним? А есть ли смысл с ним говорить? Я трясу головой, изгоняя ненужные мысли. С любым человеком можно договориться, твержу я себе. Ему и мне есть о чем поговорить и что объяснить. Мы не виделись со школы. И тогда, приходя в себя, я замечаю единственную книгу, лежащую на столе у окна. Она бросается в глаза, потому что лежит на столе в полном одиночестве, когда остальные вещи разбросаны в полном беспорядке. Это важная книга. Зеленый корешок, переплет и обложка безупречно чисты, словно она должна была привлекать других людей, кроме ее владельце, словно она умоляла , чтобы ее прочитали. Она лежит, освещаемая единственным лучом света, проникающим в комнату через окно, душа этого личного мира. Я беру ее в руку. И возможно, подыгрывая ее владельцу, открываю первую страницу. Не знаю, сколько часов прошло. Но я провел их, стоя в этой комнате, читая эту книгу - дневник владельца комнаты - до последней страницы. Это хроники убийств, история жестокости и ее происхождения. Она берет начало четыре года назад, с ритуальных убийств. Там, где все началось. Я тяжело вздыхаю, словно пробежал несколько километров, и смотрю на потолок. Дневник начинается весной, четыре года назад. Первая строчка первой страницы – то, с чего все начиналось. Она цепляется к моему разуму и воле на долгое время, как точка, в которой меняется разум человека. Его история не отличается от любой другой, начинаясь просто с двух фраз: - Апрель 1995. Я встретил ее, - говорит голос у входа, неожиданный и четкий. Медленными, неровными шагами он идет по деревянному полу, и когда добирается до комнаты, я наконец вижу его с той же улыбкой на лице. - Привет. Давно не виделись, - говорит он. – Сколько уже, три года, Кокуто? В его голосе не слышно ни намека на изумление. На мужчину надета черная женская юбка и красная кожаная куртка. От небрежно обрезанных волос, едва достающих до плеч, до его сомнительных черт, он явно стремился изо всех сил быть максимально похожим на Шики. Его волосы, однако, очень светлые, в отличие от иссиня-черных волос Шики, и его глаза окрашены в красный. - Ты немного раньше, чем я ждал. Думал, это займет у тебя больше времени. Он избегает встречи взглядом со мной и вместо этого смотрит на пол. - Я тоже так думал, - соглашаюсь я, сдерживая ком в горле. - Да? Может, я где-то облажался? Я думал, я стер все свои следы, когда мы говорили тогда в старом ресторане. - Ты не ошибся. Но была одна улика. Помнишь жилой комплекс в Каямихаме, который снесли в ноябре? У меня была возможность отследить след документов этого здания до того, как это случилось. Твое имя было в списке жильцов. После завершения дела со зданием это не давало мне покоя, потому что это было необычное здание. Каким-то образом я чувствовал, ты связан с Шики. Я прав, Ширазуми Лио? Ширазуми проводит рукой по светлым волосам, сдвигая их вперед, прежде чем кивнуть. - Список жильцов? Ты всегда хорошо умел искать людей, Кокуто. Это был еще один маленький фокус Арайи. Он меня мало интересовал. И все же благодаря ему я встретил одного из людей, которого никогда не хотел встречать здесь, раньше, чем я планировал. Он странно улыбается и проходит в комнату. Когда он выходит на свет, я замечаю, что его левая рука обрезана от локтя и от нее остался только тупой засохший обрубок. - Но, похоже, мне нечего от тебя скрывать. Да, это случилось три года назад. Когда ты впервые увидел Шики рядом с телом. Это не было совпадением, что ты нашел меня на пути к особняку Реги. Я задержал тебя, потому что хотел, чтобы ты увидел, как она совершила убийство. Арайя в тот момент уже посчитал меня провалом, просто вещью, которую нужно выбросить. Но я по-прежнему думаю, что сделал правильный выбор. Это казалось мне плохой услугой другу – не показать истинной природы Шики. Какая она на самом деле. Он садится на стол у окна, говоря мягким ностальгическим голосом. Сейчас он кажется почти таким же, как Ширазуми, которого я знал в старшей школе. Так что это? Я читал его дневник, знал, что он связан с бладчипом, и думал, что он полностью изменился. Но сейчас он кажется… нормальным. Даже собранным. Как и Ширазуми три года назад, он все еще улыбался. Но в дневнике – его признание в убийствах. Понадобился лишь один плохой день, один человек по имени Арайя – уже покинувший этот мир – чтобы превратить его в то, чем он является. И потому он, как и любой другой человек, должен ответить за свои грехи. - Ритуальные убийства четырехгодичной давности возобновились. И теперь я узнаю, что это ты их совершаешь, - я замечаю, что слова с трудом выходят из моего рта, в то же время смотрю прямо на него. Ширазуми, похоже, не может ответить тем же. - Да, - кивает он. – Но не я был серийным убийцей. Это все Реги Шики. Я лишь хотел защитить тебя от нее. - Ты не умеешь врать, Ширазуми, – теперь я говорю увереннее. Из кармана пальто я достаю одну дозу бладчипа, позволяя ей упасть на пол. Она колышется в воздухе, прежде чем присоединиться к множеству разбросанных по полу фотографий. Ширазуми Лио может лишь болезненно взглянуть на нее. - Когда ты бросил школу, чтобы заниматься тем, что ты хотел делать, ты об этом говорил? Ширазуми качает головой. - Может, я заблудился. Слишком сильно. Может, я был дураком, думая, что смогу выжить в торговле. Я сделал наркотик, который освобождает людей из этой тюрьмы. Но как все свелось к этому, я правда не знаю. Его улыбка наполняется меланхолией, он дрожит. Он хватается за отрезанную руку, обхватывая свое тело, будто пытаясь сохранить тепло. Словно поняв, куда я смотрю, он рассказывает о своей руке. - Это? Снова Реги Шики, если ты еще не догадался. Я ожидал, что она начнет регенерировать, но пока ничего не случилось. Думаю, это природа ее заклинания смерти. Рана вылечится, но рука теперь по-настоящему «мертва». Арайя говорил мне, что жизнь в чистой и истинной форме была доменом волшебства, недоступным ему. Волшебство. Никогда не ожидал услышать это слово от него. Но, думаю, должен был, прочитав его дневник. Он был спасен Арайей Сореном во многом так же, как и я. Все это воняет далекоидущим, рассчитанным планом. Возможно ли это, пусть даже сам маг уже мертв? - Ширазуми, зачем все эти убийства? Чего ты хочешь? Услышав мой вопрос, Ширазуми Лио закрывает глаза, погружаясь в воспоминания. - Я не убиваю по капризу, знаешь ли, - шепчет он страдальческим голосом. Он прижимает руку к груди, сжимая ее так, словно ему больно. - Я убивал не потому, что хотел этого. - Тогда почему? - Кокуто, ты знаешь, что такое «исток»? Твоя хозяйка - маг, верно? Токо Аозаки? Ты должен был слышать от нее. Истинная природа души, великое начало. То, чем ты должен быть. Исток моей души был пробужден Арайей Сореном, этим демоном, маскировавшимся под простого человека. Не думаю, что Токо-сан когда-то рассказывала мне об этом истоке или пробуждении души. Для меня все это тарабарщина. - Не понимаю. Ты говоришь, что именно это заставляет тебя убивать? - Не думаю, что сам много знаю об истоке души. Знаю только то, что рассказал мне Арайя - я пробудился, для меня нет пути назад. Это подобно инстинкту, который есть в каждом из нас. У некоторых он особенный, как у меня. И, к сожалению, Арайя сумел найти ему применение. Он тяжело вздыхает. Капли пота начинают собираться у него на лбу, несмотря на мороз. Что-то меняется. В Ширазуми появляется оттенок угрозы. Я быстро смотрю на дверь, отмечая, как далеко я от нее, и как он сам к ней близко. - С тобой все в порядке, Ширазуми? Что-то не так… - Не беспокойся об этом, ладно? Это всегда случается. Он еще раз тяжело вздыхает, прежде чем продолжить. - Послушай, Кокуто. Инстинкт во мне… он разрушает разум. Он сильнее моей воли. Он мой враг. Двадцать лет… бытия мной… недостаточно, чтобы сдержать его. Так сказал Арайя. Любой, чей исток пробужден, привязан к нему. Я знаю… ты не поймешь, Кокуто. Но исток моей души – «поглощение». Его прерывистый голос останавливается, чтобы пропустить жестокий приступ кашля, и его дыхание становится еще тяжелее, как будто он сдерживает рвоту. Рука, прижимающаяся к груди, отчаянно сжимается. Он дрожит еще сильнее, чем минуту назад, и его зубы начинают стучать в предвкушении. - Ширазуми, что происхо… - Дай мне закончить. Возможно, это моя последняя разумная беседа. Теперь… исток. Он… незаметно меняет тело. Изнутри. Сила Магии внутри тебя делает возможными вещи, которые обычное тело не в состоянии сделать. Это похоже на генетическую память. Это возвращение… в какое-то первобытное состояние. И это так незаметно, что человек… обычно не замечает изменения. Он подносит руку к лицу, закрывая его и отворачиваясь от меня, пытаясь задушить смех. Его плечи трясутся то ли от смеха, то ли от его болезни, я не могу сказать наверняка. - Так вот что это такое. Прежде чем я понял, я стал… тем, что я есть. Исток – первостепенный импульс. Когда он пробужден… я… перестаю быть…собой. Из-за истока…я вынужден поглощать. Он останавливается, его голос пытается сдержать какое-то внутреннее изменение. - Черт! Ты не понимаешь, Микия? Какого хрена это должен быть я? Какого хрена мой исток должен быть таким? Я сдохну из-за того, что едва понимаю. Не может это так закончиться! Я хочу умереть, будучи собой! Словно в муках от ужасной болезни, его зубы беспрестанно стучат. Он поднимается со стола. Я умудряюсь рассмотреть его лицо и глаза, полные слез. Его плечи не прекращают трястись, когда он продолжает отчаянно сражаться с собой. - Ширазуми, послушай. У меня есть друг. Токо Аозаки. Давай отведем тебя к ней. Может, она сможет помочь тебе. Колени Ширазуми опускаются на покрытый татами пол, его лицо смотрит вниз. - Нет. Я особенный. Другой. Он понимает голову и смотрит на меня. Конвульсии становятся хуже с каждой секундой, но лицо все еще сохраняет какое-то спокойствие, которое я не ожидал увидеть. - Ты всегда был хорошим. Точно. Всегда на моей стороне. Может, поэтому я могу сейчас сдерживать себя. Я не… я не хочу убивать тебя. Он ползет ко мне, цепляясь за меня единственной рукой. Она невероятно сильна, и мои ноги чуть не подламываются от давления. Но странно, я не чувствую страха. Чем больше сила в его руках, тем лучше я понимаю, насколько он отчаян, насколько он хочет сбежать. И я не могу отказать ему. - Ширазуми, - я не могу сделать ничего, кроме как стоять здесь и произнести его имя, надеясь, что он вспомнит. Его рука хватается за мой плащ, пока он сам стоит на коленях, и теперь я чувствую его дрожь - настолько сильную, что кажется, будто его разрывается на части. И неожиданно он шепчет: - Я убийца, - говорит он в кратком покаянии. - Да, - отвечаю я, глядя на море через окно. - Я не такой как ты, - говорит он, выплевывая раскаяние. - Не говори так, - отвечаю я, изучая море за окном. - Меня не спасти, - говорит он, как на исповеди. - Ты все еще жив, что значит - это еще одна ложь, - отвечаю я. Я мало что могу сделать, кроме как глядеть на море через окно. Слова, произнесенные на грани слез, и расплывчатые ответы. Есть в этом спасение? Но в итоге Ширазуми выдавил слова, за которые он сам себя ненавидит. Тонким голосом он умоляет: - Тогда спаси меня, Кокуто. Я не могу ответить. Я проклинаю собственное бессилие и то, что не могу помочь ему. Мгновение тишины. Потом он стонет – низкий, сдерживаемый шум, как чудовищный звук, давно исходящий изнутри него. Рука, сжимающая мое пальто, собирает силу в одно мгновение, и он использует его, чтобы подняться. Одним быстрым движением он ударяет меня в грудь, потом следует момент дезориентации, и я чувствую резкую боль в спине. Когда я прихожу в себя, то понимаю, что он швырнул меня в стену. Я смотрю на него. Он смотрит в ответ безумными, налитыми кровью глазами. - Не ходи за мной. Не ищи меня. В следующий раз, я убью тебя, - говорит он голосом, более спокойным, чем когда он только вошел в комнату. Он забирается на стол, после чего одним ударом разбивает окно. - Ширазуми! Мы все еще можем пойти к Токо Аозаки. Я уверен, она сможет… - Она сможет что, Кокуто? – выплевывает он, злоба отчетливо слышна в голосе. – Помочь мне? Даже ты этого не можешь гарантировать. И если мне станет лучше, что меня ждет? Ничего, кроме смертного приговора. И Шики Реги сама охотится за мной. Я иду по своему пути и я знаю, чем он закончится. Но я все равно должен бежать. Он хихикает, прежде чем выскочить из окна. Последнее, что я вижу, это его светлые волосы, колыхающиеся от морского бриза. Я бросаюсь к окну, опуская глаза вниз. Но его уже не видно. - Идиот, - шепчу я, не знаю, обращаюсь я к Ширазуми или к себе. Еще ничего не кончено. Даже близко не кончено. Он думает, что нет выхода, и я не могу пообещать ему, что найду его. Я кусаю губу и выхожу из комнаты, из этот храма Шики, думая, насколько беспомощно я вляпался во все это. Простого решения нет, но есть вещи, которые нужно сделать. Я должен найти Шики и я не могу отпустить Ширазуми, даже если спасти его невозможно. Я не могу позволить ему убить еще больше людей. Ради него самого.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второе расследование убийства – 4

Август . Я не спал с той ночи . Я не могу выйти наружу . Я боюсь , что кто - то увидит меня . Я смотрю на себя в зеркало . Избалованный . Благоустроенный . Ненавижу себя за это . Я худший человек на свете . Ничто не привлекает меня . Я даже не ем . Хотя никто не стрелял , не резал , не сталкивал меня с высоты , я все равно разваливаюсь , проживая каждый день так , словно я уже умер . И на седьмой день я осознал , что тот , кого я убил , не умер той ночью . Потому что реальность – это очень простая истина . То , что ты убиваешь кого - то , означает , что ты убиваешь и себя . За то время, пока я покидаю гавань и добираюсь до моей квартиры, успевает сесть солнце, и тьма окутывает город. Когда я вхожу в комнату, где не был последние два дня, я включаю свет и обнаруживаю, что кроме меня тут никого. На столе – карта города. Еще кружка, в которой едва отпитый кофе. Ни того, ни другого не касались последние несколько дней. Лишь пустынный воздух правит этим местом, и нет сегодня Шики, чтобы развеять его. Я вздыхаю и невольно замечаю. Я посмел надеяться. Все-таки с января Шики часто приходит сюда, ни слова не говоря мне, ничего не делает помимо разговоров и сна, и уходит утром следующего дня. Довольно часто повторявшаяся эксцентричность. И я изо всех сил пытался надеяться, что такое случится, когда я приду домой. Что увижу ее, лежащую на моей кровати, как будто ничего не случилось за последние несколько дней. Я помню, как несколько дней назад я ходил к старому слуге Шики, Акитаке. Я искал совета. Когда я сообщил ему, насколько Шики может быть непредсказуема, он положил мне руку на плечо и сказал: - Теперь я должен оставить госпожу вам. Это ставит меня в тупик до сих пор, и я не могу не думать, что это был просто какой-то странный, плохо сформулированный комплимент. Сложно поверить, что всего неделю назад дни просто начинались и заканчивались так, что я едва замечал это. Я всегда думал, что после ноября так и будет. Но сейчас каждый час каждого дня течет очень медленно. Звонок телефона вырывает меня из размышлений. Видимо, Токо-сан, хочет добавить тяжестей моей душе. Не могу винить ее. Я отсутствовал три дня. Так что с нарастающим опасением выговора, который я могу получить, я поднимаю трубку. - Кокуто слушает. На другом конце трубки я слышу неожиданный вздох. И по какой-то причине этот звук мне знаком - звук девушки, которую я знаю. Спрашиваю наудачу: - Шики? Две секунды тишины, и потом… - Ты идиот , - наконец говорит она напряженным голосом, вкладывая все раздражение в последнее слово. - Где тебя черти носят? Ты, может, не слышал, но по городу разгуливает серийный убийца. Ты что, новости не смо… Она внезапно обрывает себя. Конечно, я смотрю новости. И конечно, она знает, что говорят в новостях. Девушка в кимоно. Это причина, по которой я не могу сидеть на месте и ничего не делать. - Ладно, неважно, - продолжает она со вздохом. – С тобой все в порядке. Это главное. Просто посиди у Токо до тех пор, пока вся эта хрень не закончится. Все, что я хотела сказать. Я рад, что она все еще не разучилась беспокоиться. По крайней мере, по тому, что я узнал от нее, последние несколько дней мы беспокоились вместе. И все же мне неспокойно. Если она знает, что она не убийца, то почему не вернулась домой? - Шики, где ты сейчас? - Не твое дело. - Мое. Ты пытаешься найти серийного убийцу? Долгая тишина, я слышу только тихое дыхание. И потом одно слово. - Да. Она говорит это с такой холодной, убийственной решимостью, что я вздрагиваю. Так то, чего я боялся, правда. - Не делай этого. Шики, просто вернись домой. Ты не можешь убить его. - Значит, ты встретился с Ширазуми, Микия. Тогда я должна спросить, у тебя совсем крыша поехала? Что ты от меня ожидал? Он дал мне все причины, чтобы убить его. Холод превращается в короткий смех на другом конце трубки. - Шики, просто послу… - Нет, ты послушай. Я нашла жертву. И он не сбежит. Он идеальный безумец, от охоты на которых я так давно не получала удовольствия. Идеальный безумец, сказала она. Я вспоминаю Фуджино Асагами, убивавшую этим летом ради удовольствия. И вот – Ширазуми Лио, убивающий против собственной воли. И она считает их одинаковыми, потому что один и тот же убийственный импульс направляет их - направляет ее. Импульс смертоносных чудовищ. - И кто ты такая, чтобы решать, кто должен умереть? Сколько грехов для этого требуется? Я произнес эти слова намного громче, чем хотел. - А, наконец-то нежный тон твоих обобщений. А кто ты такой, чтобы судить, кому жить? Жизни заслуживает Ширазуми Лио, серийный убийца? Он, по-моему, отличный кандидат на смерть. - Не будь дурой, Шики, - быстро говорю я. Она должна вспомнить свои слова. – Никто не заслуживает смерти, и ты это знаешь. Не ты держишь весы. - Что я знаю, так это то, что ему уже не помочь. Он больше не человек, - просто заявляет она. Может, она права, и Ширазуми Лио уже нельзя назвать человеком. Но своими последними сознательными словами он просил спасти его. - Мы все еще можем помочь ему, если поторопимся. Просто вернись, и мы поговорим, Шики. Убьешь Ширазуми - и пути назад не будет. Тишина, разрываемая лишь нашим дыханием. И прождав довольно долго, она отвечает: - Прости. Я должна сделать это. - Но почему? На мгновение она замолкает, но потом отвечает сухим и усталым голосом: - Потому что мы одинаковые. Два смертоносных чудовища. Такое прямое, такое откровенное признание. Я кладу руку на висок и закрываю глаза. - Нет, ты не такая! Ты никого не убивала. - Везение. Вот и все. Это ничего не меняет. Я кое-что осознала, Микия. Что четыре года назад я была близка к убийству. Потому что Шики был кем-то, кто не знал ничего, кроме убийства. Но это все. Шики знал убийство, но я не могу сказать, что он любил его. С тех пор, как я вышла из комы, с тех пор, как умер Шики , что-то копошится внутри меня, требуя убийства даже без него. Это так просто, правда. Теперь я знаю, что убийства хотел не Шики , который умер, но Шики , которая выжила. Голос на другом конце трубки становится тише. Хотя ее тон мало отличается от обычного, это незначительное изменение становится болезненно заметным. - И потому для меня ничего не осталось на твоей стороне мира. И потому ты не должен ждать моего возвращения. Ее голос ломается еще одним смешком, больше похожим на всхлип. Она плачет? - Ты делаешь еще одну ошибку, Шики. Она не отвечает. Я продолжаю: - Не так давно ты говорила мне, что в жизни есть место лишь для одного настоящего убийства. Это твои слова . Ты верила в них. И ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь цену убийства. Все-таки она подавляла – убивала по ее словам – личность Шики с тех пор, как была ребенком. Она знала боль Шики , жертвы, и Шики , убийцы. Это потому я верил в нее, девушку, которая всегда выглядела так, словно прячет невидимую рану. - Я знаю, ты не убьешь. Ты говоришь, ты никого не убила потому, что тебе повезло? Не смеши меня. Ты говорила мне, что мы сами творцы своей удачи. Ты сдерживала импульс. Любой человек склонен к чему-то. Просто ты склонна к убийству. Но ты могла сдерживать его, и это значит, что сможешь и теперь. Я уверен в этом. - В чем ты так уверен? Как ты можешь понимать то, что даже я не понимаю?! – кричит она, что для нее крайне необычно. Но я давно знаю ответ на ее вопрос. - Я верю… в тебе есть что-то хорошее. Я знаю, потому что она не смогла убить меня три года назад. Шики не дает ответа и заставляет меня задуматься, где она, как она выглядит сейчас, после семи дней. Какое у нее было выражение лица, когда она услышала эти слова, в том, ином мире, по ту сторону телефонной трубки. Но все заканчивается словами прощания. - Никогда не меняешься, Кокуто. Я же говорила тебе. Шики всегда ненавидела эту твою черту. После этого звонок обрывается. Все, что я слышу, это короткие гудки, показывающие, что она повесила трубку. Ее последние слова были теми же, что она сказала, стоя под дождем в прошлом году, в конце лета. Часы в моей комнате показывают 12 февраля, 7 часов вечера. Моя ненависть к незаконченным делам – единственное, что толкает меня вперед, и вскоре я забываю, что не спал уже два дня, и выхожу из квартиры.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/3

Август . Каждый день мой мозг продолжает давать почву растущему безумию . Я знаю , в тебе есть что - то хорошее . Я вспоминаю эти слова, и они заставляют мои ноги остановиться. Когда я осознаю, что единственная эмоция, которую слова вытягивают из меня – это сильное раздражение, я злюсь еще сильнее. - Оптимизм, наверное, у него в крови, - заключаю я, сжимая зубы, представляя, какое глупое выражение лица у него было, когда он говорил это. Я пытаюсь изгнать это изображение из головы. За четыре года он не изменился. Все еще цепляется за веру в убийцу, все еще пытается улыбаться мне, как будто все хорошо. Дает мне вкус нормальности, обещание достижимой мечты, но все это лишь глупая фантазия. Фантазии кого-то столь ненормального, как я, о жизни и месте под солнцем. Шики всегда ненавидела их, и теперь я понимаю, почему. Прошлое всегда возвращается, чтобы рассчитаться с тобой. Я один раз пыталась убить его, и я не знаю, смогу ли остановить себя еще раз. И потому я должна быть далеко от него, чтобы мне не нужно было задаваться этим вопросом, далеко от любой боли, которую только рождает его присутствие. Но это все делает из меня старую «я», которая считала Микию неприятной помехой. Я не могу сказать наверняка, правда ли я верю в это. Проходит два часа с моей беседы с Микией, и я наконец добираюсь до места, где скорее всего прячется Ширазуми Лио. Я выследила его прежде, чем звонить Микии. По его следу довольно легко идти. Кровь, запах травы и несколько вопросов уличным наркоторговцам, которых я лишь немного запугала и избила, вскоре указали мне нужное направление. Теперь я снова здесь, желаю покончить с этим раз и навсегда. Ночью гавань мертва, стальные контейнеры с грузом собраны в кучи, создавая импровизированные конструкции, из-за которых это место выглядит городом, возведенным за ночь. Где-то здесь находится последнее укрытие смертоносного чудовища. Со временем я добираюсь до части гавани, выделенной под склады и хранилища, и к этому моменту уже переваливает за девять вечера. В этой части города живет не так уж много людей, и еще меньше имеют причины или желание идти сюда. Компанию мне составляют только черное море и высокие фонари, создающие маленькие лужи света на улицах и тротуарах под ними. Идеально. Никто и не подумает вмешиваться. В конце концов, я добираюсь до цели: довольно большой склад рядом с Широким мостом. Я сжимаю нож в левой руке, а правая спрятана в кармане куртки, пальцы держат маленький метательный нож. Собравшись, я подхожу к зданию. По размерам оно похоже на школьный спортзал. Стены достигают восьми метров, и окна расположены на равных расстояниях друг от друга на высоте семи метров. Подозреваю, есть более крупные окна в крыше. Как и в теплице, там днем должно быть очень светло. Издали мне показалось, что придется пробираться внутрь через окно, но, подойдя ближе, я поняла, что этого не потребуется. Стальная дверь главного входа слегка приоткрыта, ручка давно поглощена ржавчиной. Да, не удивлюсь, если это ловушка. Я кратко размышляю о том, чтобы обойти здание, но вспоминаю Микию. Убей Ширазуми , и пути назад не будет . Интересно, что он хотел этим сказать. Да пошел он. Чем быстрее я убью Ширазуми, тем быстрее я выкину эти сомнения из головы. Если вход через парадную дверь означает, что я быстрее выманю Ширазуми, то путь так и будет. Я открываю дверь и проникаю внутрь, покидая тоскливый порт и входя в намного более странное место. Окна и правда расположены в крыше, и вместе с окнами по бокам они оказываются единственными возможностями лунному свету пробраться внутрь. Свет показывает, для чего использовался этот склад. В нескольких метрах от входа на открытой почве посажена густая растительность. Растения достигают колен, все они одного вида. Посредине они рассекаются бетонной дорогой. Это он. Это его сад. Шорох в кустах привлекает мое внимание. Туда не попадает лунный свет. Я не одна. Он следит за мной, выбирая следующий ход. Я неожиданно осознаю, насколько я здесь уязвима. Какого черта я вообще вошла в столь очевидную засаду, где у него есть преимущество? Микия и его глупые слова. Он так сильно сбивает меня? В тот момент громко шуршит листва, и я вижу фигуру, выбегающую из растений. Она так близко ко мне, что я вздрагиваю. Он пробегает последние несколько метров энергичными шагами, вылетая из теней в прыжке, высоко подняв нож для удара сверху. Хороший ход, но он показал себя слишком рано. Моя левая рука движется, парируя его атаку моим клинком. Удар отражен, но он так силен, что моя рука начинает дрожать. Любой опытный боец заметил бы это и нарастил свое преимущество до верной победы, но Ширазуми явно не столь опытен. Он использует этот момент, чтобы сбежать, прыгая вверх, подальше от меня. Как и прошлой ночью, он прыгает нечеловечески высоко и далеко. Конечно, не будучи птицей или пауком, я не могу последовать за ним. Но я была к этому готова. Как только он прыгает, я рассчитываю, куда он приземлится. И прежде, чем он касается земли, метательный нож уже брошен моей правой рукой, чтобы перехватить цель. Полторы секунды спустя я вижу, что попала достаточно точно, чтобы заставить его издать крик боли, когда он падает на пол. Я уже бежала к нему изо всех сил, когда бросала нож, и в тот момент, когда он падал, я ставила на его падение и на то, что нож достаточно сильно ранил его, чтобы дезориентировать и запутать. Моя ставка сыграла и дала мне несколько дополнительных секунд, которые были нужны, чтобы добежать до него и, забравшись сверху, прижать к земле. Теперь он смотрит на меня, на его лице смесь замешательства, злобы и удивления. Он удивляется тому, как быстро я адаптировалась после вчерашнего неоконченного танца? Чем бы оно ни было вызвано, я смакую его выражение лица и то, что он лишился дара речи. Мальчишка, так похожий на меня, молчит, и моя левая рука поднимает нож. Мальчишка. Вот кем он является. Маленький мальчик, бессильный и напуганный. - Погоди… погоди, - умоляет он. Но у жертвы нет права просить отсрочки. Я опускаю нож… так же, как когда-то, но на другого мальчишку, в другую залитую дождем ночь. - Что? – звучит голос, задохнувшийся от удивления. Это голос жертвы. Мы оба поражены случившимся. Нож у его горла, и я остановила его прямо перед тем, как он пронзил плоть и окрасил его улыбку кровью. Я вливаю силу в левую руку. Ни один из нас не сбежит. Мальчишка не сбежит от моего ножа… а я не избегу надевания его шкуры, превращения в убийцу. И после этого я буду снова одна, не имея места, которое смогу назвать домом, не имея ничего, что сможет ранить или причинить мне боль, буду жить свободно. Дочь хаоса. Так почему моя левая рука не двигается? Почему я не могу убить Ширазуми Лио? Пути назад нет. Эти слова крутятся у меня в голове. У жертвы было достаточно времени, чтобы воспользоваться этим моментом. Он сталкивает меня, пытаясь вырваться из хватки. Он встает, хочет сбежать, но при этом подставляет мне беззащитную спину. Он не узнает. Мои глаза и их Магия рисуют узор линий смерти, и я вижу, как они бегут по его телу. Осталось только взмахнуть ножом. Нет пути назад . И вот так я лишилась моего последнего шанса. Это я позволила ему ускользнуть. Какой фарс. Великий фарс. У меня был шанс насладиться сладостью убийства, которого я так долго ждала, но я не смогла пересечь последнюю границу пустоты. Все из-за таких простых слов. - Черт! – рефлекторно кричу я. Я не просила пути назад в его мир. Я не просила прощения у мира. Но почему? - Все из-за… него, - страдальчески и злобно шепчу я. Теперь жертва, которой я позволила ускользнуть, начинает смеяться. Жертва, которая секунду назад боялась хищника перед ней, увидела, каков на самом деле ее враг. Сломан. И теперь он возвращает себе одеяние из прошлой ночи, маску смертоносного чудовища. И я не могу убить его, не могу остановить его, не могу даже заставить себя бежать.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/4

Август . Арайя был прав . Я идеален . Никто не может винить меня за убийство . Оно также неизбежно , как восход солнца . Это дар безумия . Льет дождь. Я открываю глаза на стук дождя по крыше. Низкий, приглушенный шум. - Ха. Все еще жива, - замечаю я, мой голос приглушен. Следующее, что я чувствую – это бетон под моей спиной, прежде чем понимаю, что лежу, отчего на мгновение мне становится неудобно. Я немного поднимаю голову, зрение по-прежнему плавает. Зелень. Трава по всему складу. И внезапно я вспоминаю, где я. Я смотрю на окна в крыше. Солнечные лучи льются через них, но они приглушены и обесцвечены тяжелым дождем. И все же попадающий сюда свет удивительно ярок, настолько, что место кажется хорошо освещенным, но это мало меняет мрачность сада. И я лежу здесь. Мои последние воспоминания не спешат приходить в голову, но я думаю, что Ширазуми Лио вырубил меня. Мои руки скованы стальными наручниками, все тело ослабло. Видимо, из-за какого-то наркотика. Даже сознание сейчас меня подводит. В голове пусто. Все, что я знаю, это то, что я здесь, скованная и лежащая на бетонном полу, сражающаяся со сном и едва способная сфокусироваться на чем-то, кроме ленивых следов капель холодного зимнего дождя на окнах крыши. Я замечаю, насколько тут холодно. Это проклятый наркотик, которым он накачал меня. Я закрываю глаза, и разум тут же возвращается к воспоминаниям, которые последнее время так сильно обременяют меня. Воспоминания трехлетней давности, которые сейчас кажутся далекой и совсем другой жизнью. Льет дождь. Ночь так холодна, что, кажется, кости могут рассыпаться, как лед. Неприкрытая от дождя, Шики преследует Микию Кокуто. Она бежит, полагаясь на слабое мерцание уличного фонаря, пробивающегося через завесу дождя. Мокрый асфальт отражает призрачный свет, даже когда тени танцуют на его поверхности. Шики отчаянно бежит. Человек в черном плаще похитил Микию, но теперь она видит его впереди, он совсем один. Никто ему не поможет. Когда она догоняет его, она снова поднимает свой нож. Мальчишке нечего сказать, и он не может бежать, потому что Шики ранила его ногу. Кровь из пореза все еще течет, стекая на асфальт и смешиваясь с дождем. И все же, когда Микия был в ее руках, когда один удар мог вынести ему приговор, она застыла в нерешительности. - Почему? – шептала себе Шики. - Почему?! – повторяла она, крича от ярости. Она чувствовала, как желчь поднимается в горле. Они стояли друг перед другом с напряженными лицами. - Когда я с тобой, это всегда так тяжело. Ты показываешь мне то, чего у меня никогда не было, но мое безумие нарастает с каждым днем. И поэтому… я должна убить тебя. Чтобы иллюзии, который ты дал мне, просто рассеялись! Чтобы я смогла перестать верить в ложь! Чтобы я смогла снова стать тем , чем являюсь !- кричит она, ее голос ясно слышен даже в шуме дождя. Она кричит голосом ребенка, запутавшегося, готового разрыдаться, злого и полного ненависти к самому себе. И даже в бесконечной серой завесе дождя Микия видит, что слезы текут из глаз Шики . Он пытается найти нужные слова. Внутри Шики ее друг и мучитель Шики шепчет беззвучные мысли. Все люди мечтают , Шики . Как можно быть настолько бессердечной , чтобы запрещать себе делать это ? Сколько еще боли ты сможешь вытерпеть ? После этих слов она ощущает знакомое чувство соскальзывания другого сознания в ее часть разума. И в итоге убийственный импульс Шики был остановлен не ей и не Микией. Потому что это Шики , всегда спавший, всегда мечтавший, не хотел разрушать мечты о существовании с Микией. Потому что не важно, насколько нереально далекой она могла быть или насколько болезненна идея - это важная причина жить. И потому она останется, ибо ее изгнание лишь еще сильнее ранит Шики . Но Шики запуталась, она не способна ничего понимать. Шики должен сделать все сам. Девушка, теперь управляемая кем-то иным, делает небольшой шаг назад, все еще стоя напротив Микии. Еще один маленький шажок, ближе к дороге за ее спиной. Издали приближаются фары - луч света, несколько приглушенный дождем. Это она решила тогда, когда машина была настолько близко, что она слышала рев ее двигателя. Микия никогда не осознавал простоты ответа. - Если я не могу заставить уйти тебя… я заставлю уйти себя, - сказала она, словно в мольбе. Она улыбнулась в свои последние мгновения нежной, искренней, счастливой улыбкой, но мимолетной и вскоре растаявшей. И в следующую секунду лучи фар стали ослепительно яркими и залили ее светом. Она приветствовала их. В ночном воздухе прозвучал визг тормозов, но было слишком поздно. Она полетела. Я так долго забывала эти воспоминания, но как сказал тот маг, Курогири, они всегда прячутся в тебе. Они не развеиваются и не гниют. Той ночью я должна была умереть, а из комы проснулся бы Шики . Но в те последние мгновения он забрал мое сознание и стал жертвой. Для него это был единственный способ защитить его мечту. Он знал, что случится. Он знал, что если он останется в этом теле, что если ничего не будет сдерживать его, то его существование сфокусируется на убийстве. И он доверил мне задачу сделать мечту реальностью. В конце концов, он ничего не мог, кроме как спать в своем кратком существовании. Я правила телом, и пока я была у руля, он всегда спал. Он был опасен как зверь, загнанный в угол и бросающийся на всех при освобождении, и всегда связан с природой смертоносного чудовища. Без нее он не мог существовать. И все же он вынашивал нашу общую мечту - мечту о нормальном существовании. И это не было очень уж странно. Разве мы не были одинаковыми, с одинаковым воспитанием и опытом? Вполне логично, что мы хотели одного и того же. Но я могла поддерживать маскарад нормальности. Шики – нет. Он был парадоксом моего существования, презирал других людей, но желал быть одним из них. Он никогда не смог бы увидеть свою мечту обо мне, живущей полной жизнью. Его единственная мечта, противоречащая его существованию, возложена на меня. Мечта, которую мы встретили тем мартовским днем - одноклассник, который понравился Шики . Тот, кто, как я горячо надеялась, поведет меня по невозможному пути. Шики знал, чем все закончится, если он останется внутри меня, но существование Микии всегда угрожало бы моему привычному образу жизни и привело меня к безумию и к его смерти от моей руки. Наша мечта, разрушенная моими собственными руками. Шики предвидел этот конец и выбрал единственный выход. Он должен был исчезнуть, чтобы защитить нашу мечту. И для Шики мечта продолжается. Это потому я хочу, чтобы Микия всегда помнил Шики . Потому что сейчас эта жизнь – мечта, о которой всегда думал Шики . Это потому я говорю как он, чтобы напомнить всем о человеке, который был частью моего собственного сердца. Дождь не останавливается, и, скорее всего, он сделает этого и в ближайшее время. Мой разум все еще в тумане, все еще хватается за полузабытые воспоминания о двух личностях и так долго хранимых эмоциях. И все же это полезный бредовый сон. Когда Шики умер, никто не поднял за него свечу. Никто не поминал его. Даже я. Я думаю, я никогда по-настоящему не принимала его смерть. Но теперь этим финальным воспоминанием я понимаю, что пришло время дать ему уйти. Это мои поминки по моему первому другу. Я вспоминаю его последние мысли, прежде чем машина сломала меня: Спасибо . Но я никогда не подумаю о том , чтобы убить тебя . Это должна была услышать не я, а Микия, который беспомощно тянул ко мне руки, но мог лишь наблюдать. Убийство было единственным способом для понимания, последним способом для дружбы. Но Шики даже не мог сказать этих слов тому, кто это на самом деле заслужил.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второе расследование убийства – 5

Убийство не затыкает голоса . Одиночество делает их лишь громче . Мне нужен кто - то такой же , как я . Кто - то такой же сломанный . Одиннадцатое февраля, четверг. Я долго думал о том, что рассказал мне Ширазуми, и наконец решил поговорить с Токо-сан. До этого момента я пытался не допускать ее до того, что было личным делом, но если рассказ Ширазуми - правда, то на него как-то влияет Магия. Как только я услышал от него это слово, я знал, что будет разумно проконсультироваться у единственного (порядочного) мага, которого я знаю. Так что под ливнем, который льет с зари, я еду в офис Токо-сан, хотя это лишь остановка перед поездкой в гавань. Попробую разузнать что-нибудь новое. На то, чтобы рассказать ей все, что я узнал о наркотиках и, особенно, о Ширазуми Лио, уходит больше времени, чем я рассчитывал, и когда я заканчиваю, она только хмыкает себе под нос и зажигает еще одну сигарету. Долго прождав ответа, я все-таки говорю сам: - Что-то не так, Токо-сан? Она смотрит на меня недовольным угрюмым взглядом, а потом снимает очки. - Нет, все нормально. Просто думаю, как бы тебе получше сказать, что твоему другу помочь нельзя. Если прошло четыре год с тех пор, как его Исток пробудили, тогда он… ну, он больше не твой друг. Дым взлетает с кончика сигареты, которую она положила в пепельницу. Она кладет голову на руку и, словно в молитве, поднимает взгляд вверх. - И все же - один из пробужденных? Паршивый прощальный подарок, даже для Арайи. У такого слабовольного человека, как твой друг, не было ни шанса против силы Магии. Его деградация была неизбежна. - Вы можете мне объяснить, что это вообще за «исток» такой? Ширазуми сказал, что это какой-то инстинкт, который подавляет твою собственную волю или что-то вроде того. - Отчасти верно, но неполно, - говорит она, переложив сигарету в левую руку, чтобы можно было жестикулировать правой. - Если ты думаешь, что прожить двадцать лет достаточно, чтобы понять, кто ты есть и что ты управляешь своим телом, подумай еще раз. Твоя воля также податлива, как и любой аспект реальности, которым может манипулировать Магия. Характер управляет твоим разумом, и плоть проявляет это снаружи. Солипсизм оказался ближе к истине, чем кто-либо мог подумать. Она кладет свободную руку на подбородок, прежде чем задать мне странный вопрос. - Ты веришь в прошлые жизни, Кокуто? - Не могу сказать, Токо-сан. Я не могу подтвердить это, но и категорически отрицать не хочу. - Слова истинного политика, зуб даю. Цикличность и повторение. Ты видишь их везде, от оккультного знания до научных теорий. Духи, души и жизнь. Вне этих концептов есть исток, перерождающийся вечно во что-то иное. И из этого хаоса рождается определенный порядок. Конечно, считается, что Маги используют это воплощение древней силы, склоняя нас к определенному аспекту личности. Очищающий цикл рождения, смерти и перерождения. Следуй за истоком к сотне прожитых спиральных жизней, пока не достигнешь первичного истока души. - Ассоциация учит, что есть время и место, где началось существование всего. Но в вечном парадоксе там нет жизни. Только импульс создания. Подавляющая директива, энтропическая тенденция к хаосу, которая направляет всю реальность. Осколки творения обретают цель, задачу, размещая себя в подходящих символически местах картины реальности. Возможно, животное. Или растение. Иногда, может быть, это будет человек, обретший душу. Иногда эти цели могут ощущаться как императивы. - Этот хаотический импульс – это то, что маги называют Истоком. Это инстинкт? Греческий «демон»? Зов предков? Моменты гениальности? Глас Бога или дьявола? Спроси пять магов, получишь пять разных ответов. Но чем бы это ни было, оно выжжено в твоей душе, и глупо будет отворачиваться от этого. Она улыбается, как будто то, что она сказала, было очень простым. И все же я понял ее на удивление хорошо. - Подавляющее большинство людей, однако, никогда не узнает об этом. Он просто есть , достаточно близко, но не настолько, чтобы быть важным. У всех людей степень влияния истока различна. Шики, чей исток «пустота», подчинена ему довольно сильно. А Азака, чей исток «табу», все еще вполне нормальна. Но те, кто пробудил его, ну… это совсем иное дело. Она смотрит на меня суженными, бритвенно острыми глазами. Даже я знаю, что это значит. - То есть, пробуждаясь, ты полностью отдаешься этому импульсу? – предполагаю я. - Да. Понемногу. Лио Ширазуми сражался с ним на каждом шагу. Но в итоге у него нет иного выбора, кроме как подчиниться. «Поглощение» - довольно редкий исток. Я могу понять, почему Арайя присматривался к нему. Подумай, Кокуто. Если исток Лио – поглощение, значит, линии хищников были династией его истока. Когда ты пробуждаешь свой исток, вес всех твоих прошлых жизней становится слишком тяжел. Лио Ширазуми теперь скорее зверь, чем человек. Хотя его человеческое «я» Ширазуми Лио все еще живо, зверь будет уничтожать его до тех пор, пока оно полностью не исчезнет. Довольно интересное развитие событий, честно говоря, - холодно говорит она, добавляя смешок к последнему комментарию. Хотя она всегда склонна к такому черному юмору, в этот раз я не могу игнорировать ее слова. - Все эти дела с магией для вас – просто игра? Это все вина мага. Того, кого он встретил. Ширазуми не сам на себя это навлек. - Да ну? – отвечает она, в ее голосе появляется характерная угроза. – Заклинание пробуждения истока не может быть наложено одним магом. Пробуждающийся должен первым почувствовать зов его души. И потом произойдет сделка в форме заклинания, основанная на согласии пробуждающегося. Что значит, у Ширазуми Лио всегда был выбор. Его трансформация в зверя произошла по его собственной воле, как и его убийства. Он хотел этого. Жизнь, которую он отбросил, нельзя вернуть, как бы он ни хотел этого. Слишком поздно. Это истинное лицо человека, которого ты знал, и ты будешь дураком, если подумаешь, что я лгу. Его последние слова были предсмертными муками проклятого человека, пытающегося вырвать из тебя последнюю симпатию. Говорят, у хорошего учителя всегда суровый и твердый голос. Именно так звучит сейчас голос Токо-сан, голос, который я ни разу не слышал с ноября, и она никогда не говорила и не выглядела серьезнее. И поэтому я точно знаю, что она не шутит. Она смотрит на меня, нахмурившись, возможно, ожидая, что я продолжу наступление. А потом разочарованно отводит взгляд, жалея, что я не дал ей словесных патронов, чтобы расстрелять меня. Осталась только беспомощность. - Получается, мы не можем для него ничего сделать? - Заклинание, которое связывает его, это последнее, великое достижение мага, который использовал медиум душ, чтобы гнаться за вознесением. Будет милосердием даровать ему упокоение, но мы не можем остановить его. Просто чудо, что Ширазуми Лио продержался так долго. Завтра он будет иным, зверем, отрекшимся от своей человечности. Я хочу плакать от тщетности всех своих усилий. Он просил меня спасти его. Зачем ему это делать, если он знал, что его не спасти? Было ли это правдой, или, как говорит Токо-сан, лишь уловкой для чего-то более зловещего? - Ох, блин. Тебя легко читать, Кокуто. Ну, я не могу остановить тебя, но ты выходишь на бой с чудовищем. Оставить его Шики будет мудрым выбором. Она же охотится за ним, чтобы закончить историю, начавшуюся четыре года назад. Урегулируем вопросы, а? Это лишь часть, но точно не все. Я не мог не думать, что в нашей беседе прошлой ночью я слышал то же напряжение, как и в ту ночь, когда потерял ее. Когда она почти выбрала убийство. Что могло так подтолкнуть ее к убийству? - Токо-сан, почему люди убивают друг друга? – спрашиваю я, не надеясь на ответ. Она с удобством откидывается в офисном кресле и выдает ответ без раздумий. - Выпускают эмоции. Когда ты убиваешь, это внешнее проявление твоих чувств. Люди могут сдерживать в себе лишь определенное количество эмоций. Будь это любовь или ненависть, когда ты наполнен эмоциями, они как-то должны выйти. Так мы справляемся. Те, кто ненавидят, пытаются забыть или отделить себя от того, что они ненавидят. Крайность ненависти – убийство. И потому они видят в этом самосохранение. Моральный код, за который они цеплялись, временно исчезает, становится мелочным. - Но есть люди, которые совершают убийство без причины, - вставляю я. - Это резня, а не убийство. Когда человек смотрит на свое прошлое и свое человеческое достоинство, оценивает их и отбрасывает - вот это убийство. Так человек платит цену и несет тяжесть греха убийства. Но резня совсем другая. Жертва может быть человеком, но вот убийце недостает человеческого достоинства, и потому его нельзя считать человеком. Грех не является для таких убийц тяжестью. Я вспоминаю дневник и то, что в нем было написано. Убить кого - то – значит , убить и себя . - Новости всегда рассказывают о смертоносном чудовище. Что они хотят этим сказать? - То, что и говорят. Чудовище, которого ничего не заботит, вырезающее себе место в мире, пока не исчезнет, как стихийное бедствие. Люди, притянутые его влиянием, несчастные, невезучие души. Ответ Токо-сан шокирует меня. Я могу поклясться, что я слышал те же слова от Шики. Да, прямо перед ее исчезновением десять ночей назад. Мы смотрели новости, и она сказала мне, что не может сказать, что преступник совершал убийства. Как она говорила, в жизни есть место только для одного настоящего убийства. - Точно… теперь я вспомнил… - тихо бормочу я. Да. Токо-сан и Шики говорят одно и то же. Шики как-то говорила мне фразу, которая, по ее словам, была последним подарком ее деда. Семейные слова, которые вели ее всю жизнь. Но она вот-вот заблудится. Я и смертоносное чудовище пришли к одинаковому выводу, понимая это или нет. Я не думаю, что знаю, что Шики чувствует насчет меня, но что-то причиняет ей боль и заставляет ее срываться и убивать. Что-то внутри нее выпускает чувства, с которыми, как я думал, она рассталась навсегда, и теперь она полагает, что убийство может спасти ее. Ее импульс убийства снова выигрывает. Ширазуми думает также. Но он считает, что ему выгодна потеря контроля Шики. Возможно, он думает, что он наконец найдет друга, такого же, как он. Кого - то настолько же сломанного , как было написано в дневнике. - Простите, что побеспокоил вас, Токо-сан, - неожиданно говорю я, вставая со стула. Токо-сан хмурится так, как она всегда делает, когда уже знает, что я намерен делать. - О, мы закончили? На улице ливень, Кокуто. Подумай, может, лучше будет остаться тут? - Простите, Токо-сан. Я понял, что должен идти. Я кланяюсь, прежде чем выйти за дверь. Перед тем, как дверь офиса закроется за мной, я слышу голос Токо-сан: - Береги себя, Кокуто. Увидимся завтра.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/5

Я вижу старые, горькие воспоминания. - В жизни любого человека придет время, когда он убьет. - По-настоящему? - Да. И придет время, когда любой человек позволит себе умереть. - Позволит? - Жизнь есть жизнь. И смерть уважают и боятся, считая ее истинным концом. Всякая жизнь равноценна. И все же ты не можешь забрать ту, что считаешь своей. - А как же ты, дедушка? - Я тоже не могу. На этих руках слишком много крови. Я стал смертью для многих, так что я должен отдать право на мою. Никто не хочет платить цену за мою смерть, так что меня ожидает лишь последняя пустота и одиночество забвения. - Так есть место лишь для одного убийства? - Да. В жизни есть место лишь для одного убийства. После этого все становится не столь значимым. Первое - всегда самое важное решение. Люди, устраивающие резню, никогда не убивали себя. Потому что их смерть не будет смертью человека. - Твоя болезнь причиняет тебе боль, дедушка? - Да, и я боюсь, здесь мы и расстанемся. Прощай, Шики . Пусть твоя смерть будет спокойной. - Дедушка? Что происходит? Почему ты умираешь в таком одиночестве? Дедушка… Звук чего-то липкого вторгается в мои сны, и я просыпаюсь. Звук, отличный от бесконечного стука дождя по крыше, который теперь стал частью спектра игнорируемых фоновых звуков. Я открываю глаза, изгоняя видение из глаз. Здесь, на бетонной дорожке, врезающейся в середину зарослей, я лежу, брошенная, со связанными руками. Мало что изменилось с моего прошлого пробуждения, хотя слабость в моем теле уменьшилась. Я замечаю, что с некоторым усилием могу двигать ногами, хотя руки все еще неподвижны и бесполезны. Это знакомое чувство. Также я просыпалась из комы. Но в этот раз мой имитатор и самый большой фанат стоит надо мной. Ширазуми Лио. Постепенно возвращающимся зрением я вижу, что он стоит с половинчатой ухмылкой на лице. Грубая улыбка, обращенная ко мне. - Ты проснулась быстрее, чем я ожидал, моя леди Смерть, - говорит он, опускаясь на колени рядом со мной. В одной руке он держит наготове наполненный шприц. - Похоже, наркотики на тебя оказывают довольно слабый эффект. Я знал, что нужно использовать сначала это. Он хватает одну из моих скованных рук и вводит иглу в вену. Онемевшая рука не чувствует боли. Все мое тело ослаблено и не отвечает на команды, как будто сломанный механизм. Все, что я могу делать, это смотреть на мужчину. - Этот взгляд твоих глаз идеален, - говорит он с различимым восторгом. – Ты всегда должна так смотреть. Расслабься, я просто вколол тебе миорелаксант. Ты должна быть неподвижна для следующей процедуры. Я не хочу, чтобы ты шумела. Теперь он сидит на бетонной дорожке, и его глаза бегают по моему телу, словно пожирая его. Наши глаза встречаются, и я отворачиваюсь от него с отвращением, предпочитая смотреть на дождь за окнами. - О, какими долгими были эти три года? Как давно я был так близок к тебе? Я бы хотел, чтобы ты могла почувствовать, насколько мне хорошо, когда мое ожидание наконец-то вознаграждено. В его голосе слышна страсть, и я не чувствую, что должна уважить его ответом, хотя я позволяю ему читать его речь как он хочет. - Арайя четко объяснил мне, каким провалом я был. Сказал, я слишком «не похож» на тебя, что бы это ни значило. Может, проверить в это? Как мы можем быть не похожи друг на друга? А, Реги? Когда мы, убийцы, одного поля ягоды. Ты знаешь , что мы с тобой не принадлежим их миру. Сломанные люди вроде нас должны держаться вместе, ближе . Я не отвечаю ему. Мой разум занят мыслями о чем-то другом, далеком от этого места. И все же парень настаивает на своей никчемной игре. - С той автокатастрофы я следил за тобой. Смотрел, с кем ты сталкиваешься в жизни. Те двое, кем Арайя манипулировал, чтобы сделать тебя той, кто ты есть, немного беспокоили меня, но я не мог вмешаться. Арайя следил за всем. Он использовал людей, как инструменты. Разве это не отвратительно? Разве это не бред? Но как я мог противостоять ему? Я держался подальше от тебя, как он и приказал. Так что, пожалуйста, не злись на меня. Это не моя вина. Я никогда не забывал тебя. Воспоминания о тебе всегда были сладки. И когда Арайя был уничтожен, я знал, что, как и ты, я свободен от его влияния. Я знал, я был тем, кто сможет сделать все ради тебя. Да, как я ждал дня, когда я смогу поговорить с тобой, как сейчас. Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание, пахнущее дымом и травой. Так близко - ему приходится встать на четвереньки и склониться надо мной, его лицо висит прямо над моим. Потом неожиданно он отползает, берет одну из моих ног и прижимает губы к голени в нежном поцелуе. Он издает отвратительный вязкий звук, сопровождаемый ощущением влаги на коже. Его язык грубо бежит от голени, медленно двигаясь вверх, дрожа при каждом касании. Я храню молчание, так что единственным звуком, раздающимся на складе, является его собственное яростное дыхание, все ускоряющееся с каждым ударом сердца. Мое тело не делает того, чего я хочу, но мои чувства также остры, как раньше. Я чувствую, как пот стекает по моей брови и собирается на затылке и на груди, как будто сейчас середина лета. Он берет край моего кимоно в рот и разрывает его одним резким движением, как собака. Поглощенный действием, Лио Ширазуми дышит на мою кожу. Его язык теперь на колене, заливает его слюной и двигается дальше. Теперь он касается бедра, липкий звук не слабеет. Его слюна сворачивается на моей коже. И все же, как бы сильно я ни хотела говорить, что-то сказать, кричать - я убиваю свой голос. Наконец он достигает талии. Словно не замечая, что на мне надето кимоно, его рот продолжает двигаться вверх, облизывая ткань. Слюна продолжает течь, и даже через ткань я чувствую влагу. Наручники становятся узкими и мучительными. Язык зверя карабкается, очерчивая контур моей груди, беря на мгновение каждый сосок в рот, прежде чем подняться к шее, затем к щеке, и наконец к глазу, формируя линию. Теперь его лицо снова нависает над моим, пар его дыхания бьет меня прямо в лицо. Его вони и того зловония, которое он излил на мое тело, почти достаточно, чтобы меня вырвало. - Ублюдок, - наконец говорю я единственное слово, которого мне не жалко для него. Улыбка, которая появляется на его лице – это улыбка удовлетворения. Теперь он снова спускается, в этот раз открывая рот и впиваясь зубами мне в шею. Зубы вонзаются в кожу, боль яростна и остра, намного сильнее, чем от обычного укуса. Я резко вдыхаю из-за боли; словно клинок медленно входит мне в мозг. Звук – единственное удовольствие, которое я дам ему. И также неожиданно, как и начал, он отступает, оставив отметку зверя на моей шее. Я чувствую, как кровь вытекает из нее, оставляя ленивый след, медленно капая из открытой раны. - Нет. Я не могу… есть. Ты еще не вернулась. Ты не стала той, кто ты есть. Он шепчет эти слова и встает. - Я тебя так люблю, поэтому ты получишь дополнительный, особый уход. Поглощение – мой исток, и когда он высвобождается, я должен есть все без разбора. Но предпочитаю все еж людей. Перед тобой сейчас стоит Ширазуми Лио, которого почти покорил импульс. Однако я не могу проиграть такой банальности. Покуда ты здесь, я выдержу, да. Как будто пытаясь доказать свое утверждение, он встает и отходит от меня. - Опять ты отказалась убить меня! Ты не совершила ни единого настоящего убийства. Арайя не был человеком, лишь убеждением, обретшим форму. Но ты большее чудовище, чем я, так почему в твоем прошлом нет ни единого убийства? Его дыхание дребезжит сильнее, чем минуту назад. Разозленный, он оборачивается ко мне. - Это проблема, которую нужно исправить. Если не будет кого-то вроде меня, я не смогу обрести мира. Я всегда буду таким! Это ты… ты та, кто мне нужен. Я думал, ты такая же, как я, но ты предала меня! Если я не смогу заполучить тебя, импульс покорит меня! Под конец он начинает кричать, и сложно отличить отчаяние от ярости. Зверь по имени Ширазуми Лио неуверенной походкой уходит от меня, отступая в кусты. - Подожди меня, ладно? Я должен позаботиться о том, кто держит тебя на поводке. Он все дальше и дальше уходит во тьму, пока, наконец, не пропадает из вида. Хотя я знаю, что он хочет сказать, и хотя я знаю, что он намерен сделать, я не могу сфокусироваться. Это из-за наркотиков? Все, о чем я могу думать – это размытые воспоминания, бессвязные куски памяти, которые плавают во снах. Количество капель, падающих на окно, и что нас ждет завтра. Бессмысленные вещи. Я должна сфокусироваться . Зачем я вообще искала убийцу? Есть много причин, но самая важная ускользает от меня. Я… я хотела покончить с этим, раз и навсегда. Возвращение убийств, разбитые воспоминания о том, что случилось четыре года назад… и мой страх возвращения желания убить его, как и в ту залитую дождем ночь. Все это связано. И погружаясь в мой спутанный разум, я вспоминаю. Если и есть чудовища в этом мире, то я хочу верить – я должна поверить – что я не одна из них. Я чувствую, что мои глаза намокают. Я хочу вернуться. Назад, к хрупкой жизни, которую я вела последние полгода после пробуждения. Я хочу доказать кому-то, что я могу быть нормальной. Поэтому я искала убийцу. Чтобы закончить все это. Но я забыла об этом. Я спала в забытых уголках города, охотилась за убийцей и всем этим дала силу убийце, который все еще прятался во мне. Мое упорство в преследовании сделало меня небрежной и привело в эту ловушку и в это положение. Если бы это была старая я – Шики трехлетней давности – этого бы не случилось. Я стала слабой, позволила Ширазуми Лио, отвратительному бешеному псу, осквернить меня. Не существует больших доказательств глупости, чем я сама. Непростительно. Я хотела вернуться к Микии, увидеть его глупую улыбку, пожаловаться ему. Все это из-за него. Я стала такой из-за него. Вся моя слабость проистекает из него одного. Я бы не была такой, если бы его не было. И сейчас даже жизнь без него кажется невозможный. - Это так глупо. Наркотики все еще забирают долю моего сознания, но теперь мне намного легче. Мне все еще удушающе жарко, и я чувствую, что пот течет с меня ручьем, словно все тело вот-вот расплавится. Никто не может увидеть меня такой. Поэтому я должна идти. Я не могу лежать здесь вечно. Не такой я хочу быть. Я хочу вернуться. Вернуться домой. В единственное место, которое я считаю домом. Странно, картинка в моем уме – это не изображение старого особняка Реги, но обычной и все же знакомой квартиры, где Микия Кокуто всегда ждет меня.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второе расследование убийства – 6

Спустя два часа после того, как я покинул офис Токо-сан, я добираюсь до склада в доках, не так далеко от комнаты Ширазуми, которой я нанес визит. Логично, что здесь он выращивает траву. Он не мог делать этого вдали от дома, так что достаточно было найти просторное помещение, где можно ее спрятать и куда обычно никто не заходит. Длинный заброшенный склад когда-то служил складом пирсу, но владевшая им компания давно закрылась, что сделало его идеальным кандидатом в место, где можно прятать, хранить и выращивать траву. Я приближаюсь к зданию, не замечая зимнего дождя, льющего на меня так же, как и в последние несколько ночей. Этот склад особенно велик, и снаружи довольно чисто, словно кто-то хотел, чтобы он мог свободно вздохнуть. Большая стальная дверь, служащая передним входом, высотой превосходит меня в разы, и сейчас она кажется запертой. К сожалению, фокус с отверткой, который я уже использовал, тут не пройдет. Так что я предпочитаю обойти склад по периметру, чтобы попробовать найти другую лазейку. Я иду к правой стороне здания, но не могу найти дверь или дырку. В стене есть окна, но от земли до них пять или шесть метров, я не заберусь туда без лестницы. Может быть, что-то есть с другой стороны. Все-таки если этот склад стоит прямо в доках, то стена со стороны моря будет иметь какой-то вход, ведущий прямо в подвал, чтобы прибывающие корабли могли быстрее разгружаться. Сделав круг по периметру, который, кажется, продолжался целую вечность, я наконец добираюсь до доков, и разумеется, вот он вход. Лестница ведет прямо в нижний волнолом склада, в котором расположена одна дверь. Я пытаюсь двигаться как можно тише, когда понемногу поворачиваю ручку. Кажется, открыто. Я медленно приоткрываю дверь, так, чтобы я смог пройти, и прокрадываюсь внутрь. Изнутри комната выглядит каким-то временным складом. Она велика, но несколько уже, чем я ожидал. Вскоре я замечаю лестницу, ведущую вверх, и дверь к главной части склада. Я пытаюсь подобраться ближе, пока не различаю резкий металлический удар за спиной. Я слышу стон боли, слишком поздно понимая, что сам издал его. У меня не было времени почувствовать боль или прижать руку к голове, я смог лишь упасть, а потом темнота поглотила все. Я просыпаюсь от ощущения, что я что-то глотаю, не желая этого, мой рот хватает воздух. Потом боль. Тупая боль в локте, и острая, неожиданная боль в ногах. Потом то, что вызывало боль, отступает от моих коленей, и чувство уменьшается до пульсирующей агонии. Я осматриваюсь, слишком запутанный, чтобы кричать. Мое зрение все еще восстанавливается, и голова еще болит, но я вижу, что я в том же месте, где и был, вероятно, прошло лишь несколько минут. Только сейчас я замечаю, насколько тут холодно и насколько сильно я дрожу. Я пытаюсь встать, но боль возвращается в левую руку. Я смотрю на нее, и как ни странно, несильно удивляюсь, когда вижу, что локоть вывернут в обратную сторону. Я пытаюсь посмотреть на ноги, и вижу, что обе пронзены под колени каким-то клинком. Кровь вытекает, я это чувствую. Я не могу бежать. Я ложусь на спину. Нужно собраться. Как ни странно, после того, как я проглотил то, что, как мне казалось, вбивали мне в горло, боль отступила до такой степени, что я едва ее чувствую. Наркотик, возможно, морфий. Но не существует ничего настолько быстродействующего. Если это, конечно, не лекарства, усиленные Магией. Я обдумываю положение и верчу головой. У противоположной стены замечаю чью-то неподвижную тень. Она смотрит на меня с любопытством, оперев одно колено на мусор и грязь на полу склада. - Прости, дружище. Я не связываю мужиков. Предпочитаю делать вот так вместо этого, - говорит он, вставая и направляясь ко мне. То, что я вижу, притуплено болью и тьмой, и ощущение тепла и холода в одно время могут дезориентировать меня, но я четко могу различить, кто приближается ко мне. - Ширазуми. - Ты меня не слушал? Я велел тебе не искать меня. Это поэтому ты вечно оказываешься в таких ситуациях. Но все же я рад, правда. Ты пришел за мной. Я знаю, что ты на моей стороне, да. Он выталкивает слово на долгом выдохе. - Позволить Реги заполучить тебя будет большой потерей, теперь я понимаю это. Если бы только мы были настоящими друзьями. Голос, произносящий эти слова, не принадлежит ему. Это гордые, хвастливые слова, но не слова Ширазуми Лио. Кажется, это просто представление, и я не могу смотреть на это как на нечто иное. - Ты не можешь сделать человека таким, как ты. В тот момент, когда слова вылетают из моего рта, боль в голове возвращается, и каждое слово лишь ухудшает ее, заставляет вскипать изнутри. И все же я продолжаю: - Твои наркотики не сработали. Кажется, что в комнате темнеет, когда Ширазуми хмурится, щелкая языком и глядя на меня. - Ты опять слишком много болтаешь, Кокуто. Но ты прав. Я дал дуракам и жуликам наркотики, которые им были нужны, чтобы сыграть свои жалкие жизни. Они налетели на них, как мухи на труп. И я тот, кто продавал им счастье, был их новым невидимым чемпионом. Но это всегда было вторично. Он дергается, каждое его слово как будто уходит от темы в сторону. Если он не может сказать это сам, то придется мне. - Ты продавал не просто наркотики. Это было нечто большее, верно? Он вздыхает и смотрит на меня пронзительным взглядом. - Да. Я желал кого-то похожего на меня. Но только Реги может быть такой. И я подумал, может, я должен сделать их? Трава на складе – собственность Арайи. Немного отличается от той, что снаружи. Скажи спасибо Магии. В теле она разлагается очень медленно, эффект длится черт знает сколько. Твое тело не сможет сопротивляться. Ты обдалбываешься им, и он сжирает твой разум за несколько десятков употреблений. - И тем, кто проходит, ты даешь бладчип? - Это некоторая добавка для тех, у кого есть потенциал. Они уникальны, в них есть толика моей крови. Арайя говорил, что те, кто пробудился, привязаны к своим истокам. Я подумал, что моя кровь в сочетании с магией Арайи, циркулирующей по телу, будет иной. И я получил результат, который меня очень порадовал. Для многих бладчип – просто еще один наркотик. Некоторые умирают, неспособные справиться с ним. Но если кто-то сможет по-настоящему привыкнуть, он станет таким же, как и я. Но тогда о трупах тех, кто умер, мне нужно было позаботиться. Так что я пожирал тела людей, от одной мысли об употреблении которых в пищу мне становилось плохо. - И ты сказал, что не убиваешь, потому что хочешь? Так ты теперь оправдываешь себя? Мое горло пылает, но я продолжаю ругать его. Лицо Ширазуми затуманено разочарованием. - Это не моя вина, что они умерли из-за наркотика. Они хотели его, они его получили. Меня не касается, смогут ли они выдержать употребление. Мне их даже жаль. Если бы они только были похожи на меня, они могли бы жить и чувствовать великолепие свободы. Мое головокружение ухудшается, стены и пол, кажется, колеблются и незаметно движутся, пульсируя вместе с болью в голове. Возможно, это эффект от наркотика, который я проглотил? - Никто не смог принять бладчип и выжить за те три года, что я этим занимаюсь, - объясняет Ширазуми. – Я был готов сдаться. Но потом Реги проснулась. Я возрадовался не меньше тебя, поверь. Этим мы связаны, дружище. Он улыбается, а я могу лишь продолжать следить за ним. - Потому что это я, Ширазуми Лио и ты, Микия Кокуто, кто разрушили Реги Шики тогда, три года назад. Ты разрушил то, что было внутри нее, а я сделал то же самое с окружающим ее миром. Я закрываю глаза. Он прав? Было ли лучше для Шики, если бы мы не встретились четыре года назад? Могли ли мы вместе разрушить Шики сильнее, чем она сама? - Это было так просто, Кокуто. Привычка Шики гулять ночью в одиночестве оказалось очень кстати. Я следовал за ней, узнавая ее любимые пути. Потом я планировал. Я убивал кого-то, кто будет шататься по тем же дорогам, по которым ходит она, немного впереди нее, так, чтобы тело было свежим. Первые успевали заметить меня прежде, чем я забирал их жизни, но следующие были работой мастера. Они не видели меня. Как тот, которого ты видел после нашего прощания. Ты тогда пошел к особняку Реги. Потребовалось поработать, но время подошло просто идеально – в тот момент Шики возвращалась назад. Кажется, моя голова раскалывается по швам и подавляет меня так, что я с трудом слышу, что говорит Ширазуми. Мое сердце отчаянно стучит, кровь как огонь бежит по телу, и я не знал, что может быть настолько сложно заставить себя дышать. - Прошлый понедельник, те четыре жертвы… это был ты, - с трудом выдавливаю я. Он удовлетворенно кивает. - Да, они были бесполезны. Я убедил их напасть на нее, но Реги лишь вырубила их, не пролив ни капли крови. Реги никогда не переходила границу. Мне нужно было прибраться за ней и убить их всех, чтобы они не проболтались. Но если хоть на мгновение я заставил Реги усомниться в себе, то это стоило всех усилий. Время почти пришло. Прости, что ранил тебя, Микия. Все нормально. Со временем все станет получше. На полу лежит нож, и маленький цилиндрический объект - он берет их уцелевшей рукой. Что-то в этом ноже вызывает подозрение. Что-то знакомое есть в его стройной фигуре и мастерстве ковки… как у Шики… - Нет. Что ты сделал с ней? - Ничего такого, что навечно ранит ее. Теперь мне нужен ты. В его голосе слышно изменение, он становится мягче, более похожим на голос человека, которого я когда-то знал, хотя слова не меняются. - Забудь о Шики на секунду. Она просто отдыхает этажом выше, и завтра же я отправлю ее домой. Он подходит ближе, держа в руках оба предмета. - Давай начнем. Не беспокойся. До этого момента я страдал от провалов, потому что давал им лишь лекарства. Но теперь я вспомнил, что говорил Арайя. Для пробуждения истока нужно согласие обоих вовлеченных. В этот раз я все сделаю правильно. Если хочешь, все это будет твоим. Ты же не станешь провалом, Микия? Ты можешь быть особенным. Снова нотка волнения в его голосе. Я трясу головой. - Стать особенным, но потерять себя… Я кашляю, обнаруживая, что мне сложно дышать и говорить в одно и то же время. - Не ты ли мне говорил, что всегда ненавидел все это, Ширазуми? - Слова, сказанные в пылу момента. Слова можно изменить. Посмотри, что случилось со мной, когда я был пробужден! Я могу делать то, чего не может обычный человек. Я не неудачник, и никто не может сказать, что я слаб. Я делаю, что хочу и живу, как хочу. Это счастье, о котором Лио Ширазуми четыре года назад не мог и мечтать. Желание стать особенным, превзойти сверстников. Обычное желание. У Ширазуми есть грехи, но это не один из них. - Такой, как ты, не будет смыт, Микия. Я все еще здесь, все еще Ширазуми Лио. Я освоил этот импульс, и ты сможешь. Не бойся его. Я поглощал вещи, поглощал людей, не под влиянием истока, но по собственной воле. Это истинное лицо человека , которого ты знал , и ты будешь дураком , если подумаешь , что я лгу . Его последние слова были предсмертными муками проклятого человека , пытающегося выдавить из тебя последнюю симпатию . Токо-сан всегда предупреждала меня. - Ты не удивлен? Я хотел увидеть, как изменится твое лицо в этот момент. Почему ты не удивлен, Микия?! - Потому что я знаю. - Что? Его лицо выражает крайнее изумление. Я не лгал. Я же читал дневник. Я знаю, что его спуск к безумию стал его прощанием с человечностью. Когда человек, которого я знал как Ширазуми Лио, перестал существовать. Он хотел, чтобы я спас его тогда - последнее доказательство его бывшего достоинства, эхо прошлого. И я хочу сделать это, но как? - Ты совершил много убийств, - начинаю я, - и чтобы убежать от грехов, ты отбросил себя. Ты оправдался любовью к Реги Шики, разыскал ее, чтобы в твоих убийствах был смысл. Но что за это за больная любовь? - Тихо! – он повышает голос. Он подходит ко мне, все еще лежащему и не желающему двигаться, и пинает меня в спину. Вспыхивает и также быстро исчезает боль, смешиваясь с другими болями в моем теле. - Мы не обо мне говорим. Мы говорим о тебе. В его голосе четко слышно раздражение. Он вонзает нож в землю, используя его, чтобы рассечь цилиндрический объект напополам. - Плохо, что тебе придется принять так много лекарств за такое короткое время, но ты не оставляешь мне выбора. Благодари свое собственное упрямство. Он хватает меня за волосы, поднимает и прижимает к стене. Запихивает наркотик в рот и жует его. Потом, наклонив меня, он прижимает мой рот к своему. Его язык проскальзывает внутрь, принося за собой наркотик. Я не могу сопротивляться. Наркотик спускается по моему горлу. В конце концов, он отпускает меня и смотрит с выражением спокойного ожидания. - Это все решит. Это десятикратная доза. Твое тело не выдержит ее, это точно. Но прежде чем эффект станет серьезным, ты возьмешь это и запихнешь себе в глотку, - говорит он, доставая красную марку из пальто, и роняет ее на пол рядом со мной. - И ты сделаешь это сам, потому что ты хочешь, потому что нуждаешься в этом. И ты отбросишь себя также, как и я, Микия. Мое зрение начинает затуманиваться, и все кажется выпадающим из фокуса. - Так чего ты ждешь? Хочешь быть особенным? Хочешь освободиться из тюрьмы своей жизни? Так почему ты не слушаешь? Ешь, Микия! Ты нужен мне! Я вижу дозу бладчипа на полу, в пределах досягаемости. Я игнорирую ее, но Ширазуми поднимает ее и вкладывает в мою здоровую руку. Когда я не двигаюсь, он начинает заметно злиться. - Просто прими это, Микия! Иначе наркотик разорвет твое тело на части. Ты просто упадешь замертво, если не съешь это. Выбирай! Умереть человеком или жить чем-то большим. Это даже не выбор. Любой скажет, что ответ очевиден! Он прав. Для большинства это даже не выбор. И тем не менее, я качаю головой. - Почему? – спрашивает он, его голос словно выжат из горла. И хотя, наверное, было бы лучше не отвечать, я все же говорю: - Возможно, это просто не так интересно. Лицо Ширазуми выглядит так, как будто оно замерзло, и ошибки в его наспех придуманном плане начинают вылезать тут и там. Огонь в моей крови ощущается так, словно он вот-вот вылетит из вен, становясь все горячее до тех пор, пока, я подозреваю, не закипает кровь. - Когда я смотрю на тебя, Ширазуми, я вижу лишь сломанную вещь. Если стать особенным значит стать тобой, то быть особенным не так уж и круто. Быть особенным не для меня. В глазах Ширазуми не осталось дружелюбия, не осталось той маленькой теплоты, что все еще была в них. Мои слова укрепили его убеждение, что я враг. - Что ты несешь? У тебя нет выбора! Я знаю, ты такой же, как все, всегда хочешь быть лучше. Я знаю! Он негодующе и недоверчиво кричит, смеется как безумец, нависая надо мной. Я не могу сказать, рожден этот смех паникой или раздражением. - Как ты вообще можешь говорить такое, Кокуто? Черт, ты серьезно? Ты позволишь себе умереть? Так какого хрена ты ведешь себя так, словно это нормально? Это ты сломан, да. Всегда было в тебе что-то не так, я знал это. - Это с тобой что-то не так, Ширазуми. Посмотри на себя и скажи, что я неправ, - выплевываю я, будто меня заставляет это сделать мое тело. Это не окажет мне услуги в отношении того, сколько мне осталось жить, но если эти слова заставят его задуматься о себе, то может, это тоже неплохо. - Такова твоя повседневная жизнь. Когда ты первый раз убил кого-то, ты не мог вынести вида своего преступления. Ты сбежал. И ты заставил себя поверить, что убийства можно оправдать, что они неизбежны, ненормальные убийства ненормального разума. Холодный комфорт и слабое оправдание. И ты отдался своему безумию. Ты думал, это будет удобный выход, что-то, что ты сможешь говорить себе. Но дело в том, что даже сейчас ты все еще бежишь. Вот и все, думаю я. С тех пор, как он впервые убил человека и попал в планы мага по имени Арайя Сорен, Ширазуми Лио был безвозвратно потерян. Он посчитал себя сломанным и стал таким со временем, потом он искал Шики, которая, как он думал, была таким же монстром, как он сам. Его монструозное существование было бы спокойнее, если бы он знал, что есть и другие чудовища, прячущиеся в ночи, такие же сломанные, как он сам. Ширазуми просто говорит: - Заткнись, - и сужает глаза. Но если я не скажу ему все, что должен, то мое появление здесь будет бессмысленным. - Шики растили как инструмент, и она ничего не знала, кроме искусства убийства в течение долгого времени. Но ты принял убийство за опору твоих проблем. От этого несет ложью. Новости неправы, называя тебя смертоносным чудовищем. Шики несет на плечах намного более тяжкий груз, чем ты. Ты не знаешь, насколько тяжело для нее сдерживать импульс, в котором у нее нет выбора. У тебя всегда был выбор, и ты сделал его. - Заткнись, Кокуто. Я предупреждаю тебя… - Ты глуп, раз считаешь вас с ней похожими. Ты сломанное зеркало, видящее то, чем никогда не станешь. Ты совершил убийство, но отрицал природу собственного греха. Ты просто бегаешь, как трус. Ты не убийца и не смертоносное чудовище. Просто бешеный пес по имени Ширазуми Лио. Он хотел, чтобы его спасли. Но Токо-сан права. Она всегда оказывается права. Его нельзя спасти, как бы я этого ни желал. - Я велел тебя заткнуться нахер, черт возьми! Его крик переполнен злостью, произнесен как могущественное проклятье. Он поднимает нож Шики с пола, удостоверившись, что я не могу и не буду двигаться, и поднимает его над головой. Его дыхание останавливается. Мое тоже. Он оставляет последнее действие своей ярости. Нож опускается. Мгновение ослепляющей боли, когда моя голова кажется готовой расколоться от того, что клинок вгрызается глубоко в бровь, быстро спускаясь через глаз. А потом мир исчезает.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/6

Тело соскальзывает по стене и останавливается на полу. Упав лицом вниз, Микия Кокуто лежит неподвижно. Из его лица струится скользкая яркая кровь, текущая с левой стороны и смачивающая грязный бетонный пол. Мои руки сжимают нож, покрытый кровью, хотя это не мой нож. Я глупо смотрю на него, замерев на месте, боясь приблизиться к трупу Микии или хоть немного его побеспокоить. Он мертв. - Прости. Я…это не входило в мои планы. Мой тихий шепот эхом разлетается по комнате, но только шум дождя отвечает мне. Слезы появляются у меня на глазах. Единственный союзник старого Ширазуми Лио покинул меня. Давние воспоминания бегут перед взором. Воспоминания о том, как Ширазуми Лио бросил школу, о шутках и сомнениях, угрозах, лекциях от неодобрительных лиц и голосов. Но только Микия Кокуто пожелал мне удачи. Это воспоминание нельзя забыть. Счастье Ширазуми Лио все еще сияет слабым, затухающим маяком внутри. Но теперь этот маяк, притягивавший старые эмоции, тухнет, и тем, кто убил его, был я. Я знаю, как легко умирают люди. Старый Ширазуми Лио однажды пытался увернуться от этой правды, но к его отчаянию, он столкнулся с ней лицом к лицу в первый раз, когда убил человека. Но сейчас это точно не моя вина. - Почему ты решил противостоять мне Кокуто? Когда ты был моим единственным другом. Ты знал, кто я такой. Я думал, ты был единственным, кто не станет моим врагом. Даже если мир не принял меня, то, по крайней мере, это мог сделать он. Если бы он был жив! Он был прав. Не осталось любви к Реги Шики. В ней нуждаюсь только я, смертоносное чудовище. Если бы она была такой же, как я, то что тогда? Особое существование важно только из-за своей уникальности. Чудовище уже решило убить ее, даже если она вернула свое исходное предназначение. Видя, как то, что я потерял, лежит передо мной, я осознаю. Я, убийца, нуждался в компаньоне, и я, Лио Ширазуми, нуждался в Микии. Возможно, единственной причиной того, что старый Лио до сих пор был жив, был он. Когда он стоял передо мной, ломка смягчалась, давление слабело. Теперь он неподвижно лежит передо мной, и я ничего не чувствую И так часть меня, все еще державшая в себе старого Ширазуми Лио, стихает и тает. Прости, Кокуто. Похоже, часть меня, в которую ты верил, наконец исчезла. - Насчет остального… - бормочу я, облизывая губы. Все хорошо. Я жив. И Реги Шики тоже. И когда она станет такой, какой была раньше, все станет хорошо. О, да. Мне больше не нужен Микия. Разве не этого я всегда хотел? Я справлюсь с импульсом внутри, я знаю, что кто-то подобный мне существует. Я скоро увижу ее. Я выхожу из комнаты, забираясь в главный склад, мой сад греха, где Шики, девушка, которую я так долго любил, все еще ждет. Кровь злит и манит меня, и я восторженно улыбаюсь. В моем разуме висит ее изображение, которому всего несколько минут, она покрыта потом и слюной, и я сглатываю в предвкушении. Я хочу сделать это с ней прямо сейчас. Когда Кокуто умер, не осталось ничего, что заставляло бы ее поддерживать глупый маскарад. Настоящий убийца придет в самой очаровательной форме. Таблетки все еще должны действовать. Даже если она в ярости бросится на меня, она не сможет стоять. Никто не смог бы подготовить лучшей сцены. Мой язык трепещет, смакуя мысль. Я хочу сожрать ее внутри и снаружи, начав с кончиков пальцев, перейдя на тело, испить ее вкуснейшего пота, восторгаться ее запахом, вкусом ее внутренностей. - Пот? Я останавливаюсь посреди зарослей. Да, она потела , когда я вколол ей наркотик. Но как, почему настолько сильно? Я вколол ей простой миорелаксант. Она не должна была так потеть. Словно ее тело использовало пот, чтобы избавиться от токсина… - Нет. Не может быть. Я перехожу на бег как только эта мысль появляется в моем разуме, спешу к месту, где я оставил Шики одну. Пробиваю путь через густые кусты. Я добираюсь туда за несколько секунд, надеясь увидеть картину, которую желал. Но ни слова не вырывается из моего рта. На маленькой бетонной дорожке, в том месте, где марихуана еще не пустила корней, стоит она. С суженными, решительными глазами, контрастирующими с ее подавляющей аурой хладнокровия, Реги Шики стоит передо мной.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/7

Даже растрепанная Шики по-своему красива. И потому Ширазуми Лио на мгновение забывает дышать. Наручники, когда-то сковывавшие ее, висят с ее правой руки, как слишком большое украшение. Они не повреждены, ни царапины на цепи, ни разлома в кольцах. Но этого нельзя сказать о левой руке Шики, из которой льется свежая кровь. Похоже, чтобы высвободить руки, ей пришлось прогрызть основание своего левого большого пальца. Лио Ширазуми довольно смеется. - Ты и правда лучшая, - говорит он, хотя его смех не может спрятать дрожи в голосе. - Идеальное чудовище. Даже его шея трясется, когда он это говорит. Он жалок. Он – один из актеров, но его игрой меня не проведешь. Я уже устала слушать голос этого ублюдка и у меня нет времени слушать его лепет о взглядах на мир. - Теперь, Реги, давай начнем. Ты связана со мной, - говорит он, приближаясь ко мне уверенными шагами, как мотылек к огню. Но я даже не удостаиваю его взглядом. - Найди кого-нибудь другого, кто будет встречаться с тобой. Потому что я точно не буду. Он не сразу осознает, что я только что сказала, замирает на месте с самым шокированным выражением на лице. - Что? Но… - У меня нет ни времени, ни желания бегать по округе с таким психом как ты. Что бы я вообще делала, если бы была таким же чудовищем? И если это все, что он может предложить, то ему точно нужно поднять ставки. Я знаю, чего хочу уже очень долго. Я хотела, чтобы пустота в моей душе была заполнена. И возможно, мой убийственный импульс никогда не получится заткнуть насовсем, но я думаю, я смогу держать его в узде. Причины Шики для убийства и причины Шики для убийства были различны. События прошлого лета показали мне это. Я так сильно боролась, искала то единственное ощущение жизни. Но теперь даже это становится бесцветными воспоминаниями, и кто знает, найду ли я его когда-нибудь. Я знаю, что эта маленькая пустота в душе, о которой говорила Токо, уже вовсе не так пуста. И потому я не Шики прошлого. Я могу вернуться домой, искать, что значит быть мной, и если я не смогу узнать этого, то путь будет так. Но я не пойду на поводу у удобного оправдания о рождении с убийственной жилкой как способа сбежать от своих проблем. Я должна сделать это ради того, кто заполняет пустоту в моей душе, и ради Шики , который пожертвовал собой ради моего счастья. - Ты же шутишь, да, Реги? - Черта с два, смертоносное чудовище-сан. С этими словами я начинаю идти. Мое тело все еще страдает от тошноты, и левая рука дьявольски болит, но даже в этом состоянии я прохожу мимо Ширазуми Лио, как будто он был каким-то незнакомцем на улице. Он даже понятия не имеет, с чего начать, хотя его дыхание начинает становиться громче и громче, пока он пялится на мою спину. - Так даже ты предаешь меня? – спрашивает он, его слова превратились в тихий шепот в шуме дождя. Да, я не слышу ничего, кроме шума дождя. - Я не пропущу тебя. Я так много сделал для тебя. Многих убил. И теперь ты выбрасываешь меня как мусор? Это меня ты должна благодарить! Ты должна быть моей! Я слегка шатаюсь, но быстро выравниваюсь и продолжаю идти. Должно быть, из-за наркотиков. Здесь их так много. Я должна выбраться отсюда и ни разу не обернуться. Выбраться отсюда, вернуться в знакомый дождь. Но он снова говорит, в этот раз явно слышимый сквозь шум дождя. - А, понятно. Возвращаемся к Микии, да, Реги? В его голосе расплывчатое веселье. - Так почему бы тебе не остаться? Он уже тут. Что? Я… Я правильно его расслышала? Нет, не может быть. Он не мог погнаться за мной. - Т-ты… Я не могу сказать этого. И хотя я была настроена не оборачиваться, я это делаю. Почему? Когда я была так близка? Я обещала себе, что не будет убийства, что мне просто нужно жить. - Это твоя вина, ты не хотела помогать мне, Реги. Я попытался найти кого-то немного более… сговорчивого. Конечно, не получилось. Что он говорит? Его голос кажется таким тихим и выцветшим, а мой слух приглушен громким шумом. - Это твой нож? Спасибо, что позволила мне одолжить его. Жаль, что я его испачкал. Металлический щелчок, когда он бросает нож мне под ноги. Серебряный блеск испорчен красными пятнами. Чья-то кровь. Его кровь. Нет . Запах ее слишком знаком. Запах крови той ночью под тяжелым дождем. Его не забыть. - Так… ты покинул меня, - говорю я себе под нос, идя вперед. Я должна взять нож. - Я позаботился о нем. Чтобы ты, наконец, смогла делать то, что должна. Кокуто читал мне проповеди до самого конца. В этом на него можно было положиться. Он нес какую-то чушь о том, что мы противоположны. Забавно, да? Мы же так похожи, ты и я! Дождь стучит по крыше склада раздражающе громко. Я опускаюсь на колени, чтобы взять нож. Кровь на нем свежа, она лишь недавно вытекла из тела. Я потеряла его, так рядом и так близко во времени. Идиот. Я говорила тебе остаться с Токо. Умереть так бессмысленно… это так на тебя похоже. Убей Ширазуми , и пути назад не будет , Шики . Он сказал мне сдерживаться, я знаю. И все же зверь, которого он пытался защитить, прирезал его без колебаний. Я видела этого зверя как кого-то, кого я должна прикончить. Может быть, я все-таки была права. Может быть. Я сжимаю руками нож, одна ладонь сжимает обнаженное лезвие. Я стою, держа его у груди. И не поднимая головы, я говорю: - Ладно. Давай потанцуем. Я не могу поднять на него глаза. Как и раньше, просто дать ему равный взгляд будет слишком большой честью. - Ты сказал, что не сможешь простить меня. И на этом условии мы сойдемся, Ширазуми. После этого зверь срывается с места. Я игнорирую его. Он умрет. Или я. Но все это может подождать. Оставшееся тепло крови на клинке зовет меня почувствовать его прежде, чем оно исчезнет. Лио Ширазуми прыгает, бесхитростно нападая сверху. Но я не двигаюсь. И в следующий миг, зверь ударяет меня, когти вгрызаются в мою ногу, разрывая плоть и испивая моей крови, прежде чем она разольется по полу. Он пробегает мимо меня. Но я не двигаюсь. Я сжимаю нож изо всех сил, словно это бесценное сокровище. Напоминание о смерти. Тепло крови исчезает, воздух или мое тело крадут его. Умирающее сердце, прижатое к моей груди. Мое тело тоже холодеет настолько, что я чувствую дрожь. Но боль от раны в боку слаба и далека, как тихое эхо ветра. Потому что я все еще помню боль той залитой дождем ночи, когда я преследовала и ранила его. Лишь замороженные вздохи играли между нами . Пока мы смотрели , как наше дыхание медленно замирает . Враг снова ударяет меня, ногти, больше похоже на когти, вгрызаются в плоть другой ноги. Он не торопится убить меня. Он наслаждается собой, играет со своей жертвой. Все-таки у него есть все время мира. Даже воспоминание о дожде : О бесконечной серой пелене , что видели мы после школы , где я услышала твой свист . Он пробегает еще раз, вырывая плоть в боку. Слышен звук разрыва, и звук чего-то, капающего на бетон. Когти вонзаются до костей, и маленькие ручейки крови стекают с моих талии и ног, окрашивая пол в ярко-красный цвет. Даже стоять уже тяжело. Сейчас я вспоминаю Шики . Его, и счастливые минуты, которые он проводил с тобой в те ленивые вечера. Даже воспоминания о закате : О классной комнате , залитой оранжевым солнцем , где мы с тобой говорили . Зверь демонстрирует свою силу, свою власть. Он движется быстрее, чем я могу увидеть, и его атаки находят цели, как будто для него мир замедлен. Я никогда не смогла бы сравниться с ним. Я потеряна, как и мое тело. Но моя рука может двигаться. Я должна остановить зверя, когда он сделает четвертую попытку. Рядом со мной ты улыбался бы , и этого было бы достаточно , чтобы успокоить мою душу . Он приближается в четвертый раз. Он идет за моей правой рукой. И хотя я видела его, я не смогла заставить себя двигаться. Как я могу убить его? Рядом со мной ты шел бы , и этого было бы достаточно , чтобы закрыть бездну между нами . Я теряю слишком много крови, и мир становится темнее. В любой момент я могу упасть. И все же я помню его слова. Я не могу убить Ширазуми Лио. Это его последняя просьба. И только эта мысль сейчас дает мне ценность. Однажды , на миг , Мы остановились в тени , теплый неподвижный свет пробивался сквозь листья . Но я рада. Ты был здесь ради меня, готов вернуть меня на верный путь, когда я сбивалась с него, всегда готовый принять меня. И эти минуты, хоть я никогда этого не говорила, были счастливейшими в моей жизни. И там , смеясь , ты сказал однажды , что мы будем стоять на том же месте . Зверь снова приближается, в пятый и последний раз. Он нацелился на шею. Мы оба знаем, что случится. Будет разорвана важная артерия, и моя жизнь вытечет - в тот момент все это закончится. Это были слова , которых я так долго ждала . Смерть приближается, и если я обернусь, я увижу, что она гордо и хвастливо улыбается. Каждая царапина, которую он мне наносит, это еще один удар по счастливой лжи, иллюзии мирного существования. И прошлого, которое никогда не повториться, скучной ученической жизни, остатков дней без конфликта, без чудовищ, без безумия. Теперь лишь мимолетные воспоминания о днях , никогда не осуществленных . Спасибо. Мне правда жаль. Я наконец поднимаю голову, глядя моим внутренними глазами, Мистическими Глазами, и передо собой вижу смерть врага, разбегающуюся по его телу. Я знаю, я потеряю всю себя, в которую ты верил. Но я потеряла и тебя, я любила тебя. И я знаю, что не будет никого рядом со мной, чтобы вытащить меня назад в твой мир. Но все же… но все же… этот дикий зверь убил тебя. И это то, чего я не могу простить. Мой враг идет, безрассудный и уверенный в победе. Его легко убить. Я слегка двигаю ноги. Пол – вода. И я должна быть легка как лебедь. Тогда конец будет милосердно быстр. Вот и он. Одна рука Ширазуми Лио вытянута, на ней танцует одна из линий смерти. Я позволяю ему приблизиться настолько близко, что чувствую его запах. И когда его рука почти касается моей шеи, я взмахиваю ножом, убивая руку и легко отбрасывая ее, когда она теряет силу. Нельзя терять время. Я переключаюсь на его ноги, опуская руку с ножом широким ударом по линии на его левой ноге, убивая и ее. Он начинает падать, теряя равновесие на мертвой ноге. Потом еще одним быстрым движением – правая нога. И пока он еще в воздухе, я вгоняю клинок глубоко в его грудь одним четким и сильным ударом толкая его на землю. Нож стоит, словно путевой столб, пронзив его грудь до сердца. Ширазуми кашляет еще раз - и все заканчивается. На его мертвом лице написано удивление, как будто он озабочен тем, насколько быстро он умер, а не тем, что он умер вообще. Лио Ширазуми лежит мертвый на полу склада, а Шики все держится за клинок, торчащий из его груди, обеими руками, вынужденная для этого опуститься на колено. Свет проходит через окна, приглушенный, пепельный, заливая девушку и труп бледным освещением, в котором она выглядит как психопомп 2 , торжественный и бесцветный. Кровь не течет из трупа. Раны кажутся пустяковыми, если не считать рану в груди. И все же он мертв. Такова сила Мистических Глаз. Нечему вытекать. Единственная кровь, которая заливает пол, течет из собственного тела Шики. Кровь из руки, из ноги, из тела, из ран, которые она все еще пытается выдержать. Ее это не слишком беспокоит. Бывало и хуже. Даже так, руки, мгновение назад державшие нож, теряют всякую силу, которая оживляла их, и падают к бокам Шики, а она сама падает на спину. Тяжелый вздох слетает с ее губ. Она дышит большими глотками воздуха, сражаясь с болью. Она позволяет телу отдохнуть, чтобы позже позвать кого-нибудь на помощь. - Бесполезно, - шепчет она себе, глядя на свет неба. За окном все тот же дождь . « Как всегда зимой, - думает она, - под этими небесами я пачкаю руки кровью.» Я не могу вернуться домой . Ты разозлишься , если я появлюсь на твоем пороге такая грязная . - Но я знаю, ты все равно будешь ждать меня. Ты шел рядом со мной . Ты держал мои окровавленные руки и указывал мне путь домой . Это времена , покрытые туманом , теперь улетают и скоро исчезнут совсем . Она сглатывает, ее сознание колеблется и дрожит так же, как пламя поминальной свечки, и есть что-то справедливое, думает она, в уходящей жизни. Она выравнивает дыхание, не чтобы жить, но чтобы спать сном праведника. В глазах, пьющих солнечный свет, показываются слезы. Она вспомнила старое обещание - плакать, только когда это будет стоить слез. Ничто не казалось более подходящим, чего его смерть. Она закрывает глаза и замолкает. В ее мыслях нет сожаления. Но это только вопрос времени , когда я сойду с ума так же , как Ширазуми - монстр , попробовавший тепло , не может вернуться , из - за черты , за которой лишь пустота .

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Второе расследование убийства – 7

Мир пропал. Так мне сначала показалось. Я кашляю, выплевывая что-то жидкое, что, кажется, вырвалось из моей груди. Что-то в моем теле не позволяет мне умереть. Первое, что я обнаруживаю, это то, что я могу двигать руками, а затем и всей верхней половиной тела. Мои ноги двигаются, но лишь слегка. Они словно спят, и неважно, как сильно я пытаюсь, я не могу заставить их двигаться так сильно, как хотелось бы. Я ползу к ближайшей стене, хватаюсь за подоконник и поднимаю себя. Зрение возвращается, но все вокруг туманно, контуры предметов подернуты белым и красным. Мое чувство боли не отстает. Где-то в теле я чувствую боль. Я не могу понять, где точно, но где-то есть тупая, пульсирующая боль. И потом я вспоминаю. Я кладу руку на левый глаз, и она становится мокрой и красной. Немаленький объем крови. И как ни странно, боль слабее, чем я ожидал. Кровотечение тоже не такое сильное. Может быть, наркотики, которые Ширазуми дал мне, на это повлияли? И все же рана сама по себе ужасна. Последнее воспоминание перед тем, как я потерял сознание – это нож, прорезающий путь от лба до левой щеки, вырезая по пути глаз. Наверное, слишком поздно спасать его. Это чудо, что я все еще жив, и что мой правый глаз не умер вместе с левым. Опираясь рукой на стену, я продвигаюсь к лестнице, ведущей в главный склад, и карабкаюсь, вынужденный тащить ноги, держась за перила и подтягивая себя шаг за шагом. Наверху, я обнаруживаю, что этаж захвачен травой. Я не готов сходу определить, что это, и в тот момент меня это не особо интересует. Даже среди боли, крови и анестетического эффекта наркотиков в моей голове есть лишь одна мысль. - Шики, - слово слетает с моих губ как молитва. Без стены, на которую можно опереться, идти намного сложнее. Склад похож на пещеру, и растения лишь ухудшают мое и так не самое острое зрение. Я делаю шаг, и тут же падаю на землю. Вспышка боли простреливает через все тело, и мир на миг чернеет, прежде чем стать прежним. Что я делаю? Застрял в окровавленном, искалеченном, израненном теле, в каком-то лимбе между жизнью и смертью. Я могу лишь надеяться, что падение не открыло каких-то уже закрывшихся ран. Подо мной почва. Мои колени гнутся и не подчиняются, так что у меня нет выбора, кроме как ползти. Только тогда я осознаю, насколько велико это здание, и насколько мал я, и как сильно трава может мешать зрению на этой высоте. Я чувствую, будто левый глаза вырывают горячими щипцами, правый глаз показывает мне изображения призрачных контуров, и я никак не могу исправить это. Сбив дыхание, я на миг останавливаюсь. То, что Шики здесь – лишь моя догадка. Я не должен торопиться, если не хочу себя убить. Так что я медленно продвигаюсь, пытаясь успокоить мысли. Если я найду Шики, уже скрестившую клинки с Ширазуми Лио, что я сделаю? Убей Ширазуми , и назад пути не будет . Я сказал это ей. Не будет пути назад. Я не хотел, чтобы она совершала убийство. Потому что я люблю ее. И я хочу продолжать любить ее. Я лишь хотел дарить ей радость. Я не хотел, чтобы она причиняла людям боль. Называйте это эгоизмом. Но даже она питала отвращение к убийцам. Однажды я сказал, что верю в нее. Так ли это на самом деле или это были просто удобные слова, в которых я что-то прятал? Чем бы это ни было, сейчас я должен поверить в нее и в возможность того, что может быть, она сможет вернуться, несмотря на мои слова. Со скоростью улитки я продвигаюсь по траве, направляясь к центру этого места. Со временем мои руки натыкаются на место, где почву сменяет бетон. Я оказываюсь на дорожке, где не растет трава, и там, в центре всего этого, я нахожу Шики. Рядом с ней лежит тело Ширазуми Лио, целое, но неподвижное. На первый взгляд, ни один из них не подает признаков жизни. Значит то, о чем я подумал, оказалось правдой. Ширазуми погиб от твоей руки, Шики. На время я отбрасываю эту мысль. Сейчас я должен узнать, что случилось с ней. С огромным трудом я умудряюсь проползти последний отрезок пути до места, где она лежит. Ее глаза закрыты, ее лицо наконец-то спокойно. Все ее тело в жутких ранах - на ногах, талии и руке, ее одежда и кожа испачканы кровью и грязью. Бледное лицо и мало тепла в ее хрупком теле… и все же ее грудь размеренно поднимается и опускается. Жива. С облегчением, я оборачиваюсь к Ширазуми Лио. С учетом его состояния, нет сомнений, что он мертв. Прости, старый друг. Неважно, в какой ситуации ты оказался, ты не заслуживал смерти. Но ты умер сегодня, и ты единственная жертва из нас троих, кого можно оплакивать. Однако это не мешает мне радоваться тому, что Шики жива. Я не жалею тебя. Напротив, я проклинаю тебя. Только из-за тебя Шики пришлось совершить это чудовищное деяние. Бледный, тонкий палец касается моей щеки, легко скользя по коже и крови. Ее палец. - Ты плачешь, Кокуто? – спрашивает Шики, оглядывая меня тусклыми, сонными глазами. На ее лице видно приятное удивление, когда ее рука тянется к ране на моей щеке, и вырезанному глазу. Белые пальцы краснеют. Шики пытается подняться, но стонет и сдается. И я не в том состоянии, чтобы вынести ее отсюда. Так что мы лежим, друг напротив друга, глядя в глаза. Лишь наши замороженные вздохи играют между нами. Пока мы смотрим, как наше дыхание медленно затихает. - Я убила Ширазуми, - шепчет Шики. - Да, - киваю я. Она поворачивается к останкам Ширазуми Лио в последний раз, глядя на самую ужасную вещь, на которую она способна, потом поворачивается к небу за окном. - Так много я потеряла, и так много еще могу потерять, - говорит она грустным, пустым голосом. Она думает, что потеряла что-то важное, что потеряла себя. Может быть, она думает, что потеряла меня. Как сказал ее дед. И следуя этим словам, она думает, что встретит смерть одна, в пустынном месте. - Неважно. Я говорил тебе. Я понесу их вместо тебя. Капля крови падает на лицо Шики, красная слеза грешника. Прошлым летом я пообещал тебе это, а ты впервые улыбнулась под дождем. Я сказал, что понесу твои грехи вместо тебя. Так что я буду держать это в себе. И до дня своей смерти ты никогда не будешь одна. - Но я убийца. Голос слаб, едва слышный шепот девушки, винящей лишь себя и готовой вот-вот расплакаться, как ребенок. Она знает, что грех никогда не исчезнет, неважно, как сильно она просит о прощении, ее скорбь вернется к ней. Даже я думаю, может ли прощение прийти ко мне, для других людей этот вопрос просто неразрешим. - Я говорил тебе, что убийство – это последняя черта, которую ты пересечешь. И все же ты пошла вперед и пересекла ее. Ничему не учишься? Может, я просто сам маленький переход. И не думай, что слезы вытащат тебя из этого. - Хех. Бессердечный засранец. - Да. Твои маленькие фокусы тут не сработают. По этим словам, этой отличительной манере речи, я понимаю, что она вернулась. Она тоже это знает. В ней теперь есть спокойствие. Она слегка улыбается и облегченно закрывает глаза, так спокойно, что можно подумать, что она спит. Еще одна красная слеза падает на ее щеку. Я беру грязную и окровавленную девушку своей почти онемевшей рукой и, обнимая ее за плечи, помогаю подняться. Я обнимаю ее и прижимаю к себе так сильно, что если бы смерть пришла за нами, ее бы она получила в последнюю очередь. И сжимая ее в объятьях, я обещаю ей кое-что. - Шики… я никогда не отпущу тебя. Слова тают в бесконечном дожде. Возможно, слова неважны. Возможно, в них никогда не было смысла. Возможно, все, что сейчас важно, это то, что я могу прижать ее к себе, и что ее руки обнимают мою спину, возвращая объятья с краткой силой, которую я чувствую в ее руках.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

/8

Февраль пришел и ушел, но зима все еще околдовывает город. Температура очень низкая, и новости говорят, что завтра будет снегопад. Даже сейчас, в начале марта, последний шепот зимы чувствуется сквозь кожу. Весна кажется все еще далеким сном. Смертоносное чудовище, угрожавшее миру и покою улиц, мертво, - найдено полицией умершим по неизвестной причине. Официальное заявление говорило, что его сердце просто остановилось, прежде чем был нанесен удар в сердце, и что в любом случае он лишь едва промахнулся. Озадаченные судмедэксперты с сомнением объявили, что это какая-то передозировка, и что ранам и следам порезов на теле суждено преследовать какого-нибудь несчастного детектива из отдела убийств, пока дело не будет брошено в папку и закрыто в шкафу, холодное и забытое. Той ночью я доставила Микию в госпиталь - он был слишком сильно изранен – а сама пошла к Токо за сменной рукой. Палец, который я откусила, был протезом, которым Токо давно обеспечила меня, так что его легко было заменить. Домашний врач Реги знал, как быстро я восстанавливаюсь от подобных ранений, и не посоветовал ничего особенного. Конечно, до конца февраля я почти восстановилась, пока Микия все еще был на больничной койке, где ему нужно было оставаться две недели. Ну, до сегодняшнего дня. Сегодня он наконец выберется из больницы, которую, как он много раз заявлял, ненавидит. И потому сейчас, укрытая тенью большого дерева около той самой больницы, я храбро встречаю холодную погоду и жду. Отсюда я вижу холл национальной больницы и смотрю, как машины ездят по эллиптической дороге вокруг, приезжая и уезжая, в то время как люди проходят через вход. Я жду два часа пока, наконец, не замечаю мужчину, одетого во все черное, выходящего из дверей. От брюк до куртки, он одет в им выбранный цвет, его единственная уступка моде. Я вижу белую точку на его руке, что меня на миг удивляет, но потом я замечаю, что это бинт. Когда он выходит из больницы, он оборачивается в последний раз, чтобы поклониться каким-то медсестрам и врачу, прежде чем быстро направиться ко мне. Я не зову и не машу ему рукой. Только жду. - Ни единого визита в больницу, - говорит Микия Кокуто, изображая недовольство. - Это все твоя глупая сестра Азака. Она сказала, что убьет меня, если я покажусь в больнице, и мне кажется, она не шутила, – я точно также хмурюсь с выражением разочарования. - Надежная, да? – кивает он. – Так поехали? Возьмем такси? - Как будто тут три футбольных поля до станции. Ладно тебе, тут недалеко, и это полезно для твоих ног. - Как хочешь. За все поломанные кости я буду винить тебя, - добавляет он, прежде чем пойти вперед. Я иду справа от него. После этого все становится почти таким же, как было всегда. Мы говорим, как раньше, идя от одного места к другому; в этот раз мы идем к станции. Я бросаю взгляд на лицо Микии. Он отрастил волосы. По крайней мере, с левой стороны. Его челка теперь достаточно длинна, чтобы покрыть левый глаз и большую часть щеки. - Твой левый глаз… - мой голос затухает. - Да, пропал. Шизуне была права. Помнишь ее? - Девочка, видевшая будущее, с которой мы однажды встретились? Да, помню. - Она мне сказала кое-что интересное. Что если я останусь с тобой, то встречу жестокий конец. Она была права. Мой глаз определенно встретил. Он смеется, кажется, довольный собственной шуткой. Я не знаю, как нужно реагировать на столь глупую остроту. - Мой правый глаз в порядке, так что это не очень важно. Сложно будет приспособиться к восприятию глубины, только и всего. Кстати, можешь перейти на левую сторону? Я все еще не привык к этому ощущению, так что если ты будешь с той стороны, я буду чувствовать себя намного увереннее. Он не ждет моего ответа и быстро смещается так, чтобы я оказываюсь слева, после чего опирается на мое плечо. - О-о-о, стоп, что ты вытворяешь? – удивленно спрашиваю я. Он снова хмурится, глядя на меня. - Что? Будешь импровизированным костылем. Придется тебе позаботиться обо мне, пока я не привыкну, - объясняет он, как будто это естественно. Я отвечаю на его взгляд своим угрюмым взором. - Да ну тебя. Почему я должна терпеть все это? - Потому что я хочу этого. Но если ты не хочешь, просто скажи. В больнице с ним что-то случилось, думаю я, если он настолько легко говорит такое. Мы пялимся друг на друга, и впервые я не выдерживаю первой. Я отворачиваюсь от него, пытаясь спрятать пылающие щеки. - Ну ладно, - отвечаю я ворчливо. Микия смотрит на меня с улыбкой. Оптимизм, должно быть, у него в крови. И он становится заразным. - Но с завтрашнего дня мне нужно ходить в школу. - Прогуляй денек. В любом случае скоро весенние каникулы. Уверен, учителя поймут. - Чего? Микия меня-не-волнует-ты-должна-быть-в-школе Кокуто предлагает мне прогулять? Теперь я точно знаю, что в больнице что-то случилось. Может, потом я даже спрошу его об этом. Сейчас я только смеюсь в ответ. - Эй, я вообще-то не шутил. - Я знаю, блин, я знаю, - смеясь, объясняю я. – Я просто думаю, что это довольно эгоистично с твоей стороны. Он странно улыбается. - Ты права. Несколько лет назад я влюбился в тебя, не говоря тебе ни слова. И в этом духе, я надеюсь, ты позволишь мне влезть в твою жизнь еще разок или два, - говорит он без тени сомнение на лице. В моей голове вертится краткий и остроумный ответ, но сейчас я предпочитаю его там и оставить. Потому что, по крайней мере, Шики прошлого… - Хм? Что-то не так, Шики? А, тебе некомфортно? Ты всегда говорила, что не любишь подобные фразы. Он кажется слегка разочарованным. Я планировала помолчать, но какого черта. Хоть раз я смогу сказать ему прямо? - Да нет. Я отворачиваюсь от него, пытаясь найти в себе силы сказать это, не выставив себя полной дурой. - Шики могла ненавидеть их. А я… ну, можно и послушать. А, черт. Я знала, что буду смущаться. Никогда не позволяла себе говорить такого . Я оборачиваюсь к нему, хотя кажется, что он в первую очередь удивлен, как будто только что увидел кита в небе. Я хватаю его за руку, чтобы разбить заклинание, и тяну вперед, ускоряя шаг, спускаясь по склону холма. Станция прямо впереди, а после нее и дом. Рука, которую я держу, отвечает хваткой, не уступающей моей по силе, и по какой-то причине даже такая мелочь делает меня счастливой. Я сопротивляюсь желанию улыбаться во весь рот. Когда мы добираемся до станции, то едем к такому знакомому, исхоженному городу серых башен и стеклянных стражей, темных улиц и неопределенных сущностей, где сотни новых историй рождаются и заканчиваются каждый день. Дорога домой далека и ветрена, на ней легко заблудиться, если ты не знаешь пути. К счастью, мне есть, с кем идти по этой дороге. В этот раз моя рука тянулась не к ножу. Она тянулась к руке, которой я желала. И что бы ни ожидало нас в будущем, я не думаю, что когда-нибудь отпущу ее. Итак, моя история заканчивается здесь. Я нашла мир в настоящем и прошлом, и теперь время жить будущим. Осталось только дождаться конца сезона. Я никогда так не ждала конца зимы и прихода весны, никогда не наблюдала важности их смены. Но теперь я смотрю и жду с великим предвкушением.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Граница пустоты

В этот момент город засыпан снегом, худшим снегом за четыре года, и что еще хуже, он идет в марте. Такой толстый слой снега и такая низкая температура - никто бы не удивился, если бы весь город замерз. Даже ночами белые точки томно спускаются на крыши и улицы, не демонстрируя ни намека на таяние, словно небо решило устроить нам новый ледниковый период. Сейчас полночь как раз одной из таких холодных ночей. На улицах не видно ни тени, и бесконечная белая пелена снега пробивается лишь светом уличных фонарей. Должно быть темно, но даже тьма не может противиться белизне. В этой сцене контрастом виден парень, гуляющий в сей поздний час. У него нет особой цели. Что-то позвало его сюда, провидение, обещавшее что-то в столь хорошо ему знакомом месте. Он идет спокойно, так, словно время не имеет значения, держа над головой свой черный зонт. И, в конце концов, он натыкается на девушку, стоящую там же, где и четыре года назад. Одетая в кимоно, посреди пустынной белой ночи, девушка безучастно смотрит в пустоту. И как и четыре года назад, парень зовет ее. - Привет. Девушка в кимоно медленно оборачивается, чтобы бросить на него взгляд через плечо, и сладко улыбается. - Добрый вечер, Кокуто. Давно не виделись, правда? – спрашивает странная Шики Реги в то время, как нежная улыбка на ее губах говорит о прошлом, в котором она знала парня. Голос сердечен, но не интимен. Парень смотрит на нее, видя внешность знакомой ему Шики - но это не она. И не давно умерший Шики . Это кто-то совершенно иной. - Я знал, что это ты. Я чувствовал, что мы встретимся друг с другом. Шики сейчас спит? - Можно и так сказать. Слова сейчас предназначены только для тебя и для меня. Ленивая улыбка покоится в уголках ее губ. - Так кто ты такая на самом деле? – спрашивает парень. - Я есть я. Два индивида, названные Шики, живут внутри, но я не являюсь одной из них. Я та, что живет в пустоте меж двух сердец, двух разумов, двух душ. Или возможно, можно сказать, что я и есть эта пустота. Ее рука слегка касается груди, когда она закрывает глаза, почти как в молитве. - То, что противоречиво. То, что ненавидимо. То, что нетерпимо. Прими эти вещи и все иные, и никогда не будешь знать боли. Но есть и иное. То, что гармонично. То, что желаемо. То, что дозволено. Отбрось эти вещи и все иные, и не будешь знать ничего, кроме боли. Парень осознает, что она говорит о том, чем была Шики, когда Шики и Шики существовали в ней одновременно. - Одна соглашается, один отрицает, - продолжает странная девушка. – Она завершена, но изолирована. Одна. Не согласен? Один цвет, идеальный и незапятнанный, таков лишь потому, что не присоединился к другим. Он не может измениться, вечно оставаясь тем же. Этим они были. Две противоположности, исходящие из одного единого первичного истока. Пропасть между ними пуста. И в ней живу я. - Так зачем ты позвала меня сюда, Шики? О, ты не против, если я буду называть тебя «Шики»? Парень наклоняет голову, показывая замешательство, но девушку это не волнует. - Вовсе нет, - отвечает она. – Реги Шики – это мое имя. Я буду польщена, если ты будешь звать меня моим именем. Возможно, это даст мне значение. Что-то есть в ее голосе, думает парень, что кажется одновременно детским и взрослым. Они так и говорили какое-то время, минуты утекали за бессвязными мимолетными разговорами: парень говорил с ней с каким-то чувством знакомства, а девушка слушала внимательно с размытым удивлением, как будто ничего не изменилось. В чем-то это так и есть. Хотя девушка знала, что она безнадежно отличалась от парня. - Так, давай спрошу прямо. Шики не помнит, что случилось на этой дороге четыре года назад? – внезапно спрашивает парень. Это было то время, вспоминает он, когда они оба еще учились в старшей школе. Он вспомнил, как спрашивал Шики , когда они встретились снова в школе, встречались ли они раньше. Шики лишь ответила, что она не помнит. - Боюсь, что нет. Я отличаюсь от нее. Шики и Шики были двумя сторонами одной медали, и их воспоминания были переплетены. Но я являюсь отдельной сущностью, так что Шики не вспомнит слов, которыми мы обменяемся сегодня ночью. - Понятно, - бормочет он с некоторым разочарованием. Он встретил ее в марте 1995. Они столкнулись на этой дороге, в день такого же холодного снегопада, как и сегодня, когда оба поступали в старшую школу. Он шел домой, когда заметил одинокую девушку на тротуаре, неподвижно стоящую и глазеющую на звезды. Он на время забыл о своих планах дойти до дома и лечь спать, когда поприветствовал ее простым «добрый вечер», как будто приветствовал старого хорошего друга. Снег тогда был также красив, как и сейчас; достаточно красив, чтобы пересеклись пути двух незнакомцев. - По правде, я должна кое-что спросить, Кокуто. К сожалению, это будет самым важным, самым последним из вопросов, которые я когда-либо задам тебе. За этим я и пришла. Девушка смотрит на парня глазами, возраст которых противоречит ее внешности. - Чего ты желаешь? – мягко спрашивает она. Вопрос оказывается неожиданным, и парень не может сходу найти слов для ответа. Девушка хранит ее механическое, почти довольное выражение лица. - Загадай желание, Кокуто. Желания людей просты, и, кажется, Шики ты особенно понравился, так что я дарую тебе эту привилегию. Чего ты желаешь? – повторяет она. Девушка протягивает парню руку, ее глаза – бездонный колодец, пьющий пустое небо, которое будто смотрит в бездну и отражается в этих нежных глазах, отделенных от обычного мышления человечества. Казалось, оно смотрит в глаза богу. - Я не знаю… - отвечает он, его голос становится все тише, пока он размышляет. Он смотрит в ее глаза, не с интересом, но с чем-то, похожим на веру. - Я думаю… мне ничего не нужно, - наконец уверенно отвечает он. - Да, - разочарованно шепчет она, почти вздыхая. Но в ее голосе есть и тень облегчения. - Да, думаю, я знала, что ты это скажешь. Ее глаза отрываются от парня и возвращаются к белой тьме, где, кажется, она чувствует себя уютнее. - Откуда ты знаешь, если ты не Шики? – заинтересованно спрашивает он. Девушка отвечает лишь благодарным косым взглядом и кивком. - Просвети меня. Расскажи мне, где в человеке живет его характер, - неожиданно спрашивает она так буднично, будто бы интересуется завтрашней погодой, как будто она знает и любой ответ парня не удивит ее. И все же парень кладет руку на подбородок и пытается выглядеть мыслителем. - Ну, если мне нужно ответить, я думаю… ну, без сомнений, он соединен с разумом и сознанием, так что это часть мозга. Сомнение в его голосе ясно, как день. Неудивительно, что девушка качает головой. - Нет. Душа живет в воспоминаниях, и в свою очередь оживляет нас. Но это не значит, что ее нужно кормить лишь электричеством, чтобы продолжать ее сон об этой хрупкой реальности, лишенной тела, чтобы хранить ее. Маг, которого Шики однажды встретила, думал, как и ты, что характер человека живет в его разуме. Это ошибка. Ты, твой характер, сама твоя душа, сформированы мучениями, обрели форму в твоем теле. Личность не вырастает сформированной просто из разума и сопровождающего его сознания. Через наши тела, получая доступ ко всему опыту, мы вступаем в наше драгоценное самосознание, где мы формируем наши характеры как интровертов, экстравертов или любой другой архетип. «Личность», сформированная одним разумом, не сможет даже осознать, что она есть. Такая вещь больше похожа на калькулятор. Если нет личности, необходимо создать таковую, начав с нуля. - И все же вместо того, чтобы тело появилось из существования сознания, оно создается прежде, чем родится сознание. Но само тело не несет разума. Тело просто есть . Но даже внутри такой простой вещи нечто направляет его, соединяя с первичным истоком. Я выросла из таких истоков, рождена разумом, взращена вместе с двумя другими. Парень кивает. Он уже слышал об этом, что есть три вещи, которые нужны человеку, чтобы жить: дух, душа и тело. Эта девушка была истинной сущностью Шики, которую маги называли истоком человека. Нечто из небытия, пустоты, чья-то первичная природа. Девушка опускает глаза, выглядя так, словно она прочитала мысли парня. - То, что я есть, характер, рожденный не разумом, а телом, в корне отличается от Шики и Шики , кто росли из ее разорванного духа. Я – сила за ними, но я бессильна перед ними. Она воплощение реги , двух крайностей, символ инь и янь, обретший тело, великий континуум динамизма и энтропии. Я – граница пустоты посредине, канал, который позволил им иметь единые мысли. Я их начало и я их конец, соединяющий их со спиралью истока. Без меня они были бы лишь расколотыми и разбитыми сущностями. Девушка улыбается смертоносной улыбкой, пронизанной чем-то, напоминающим холодную жажду крови. - Не удивляйся, если скажу, что плохо тебя понимаю, - комментирует парень, - но из того, что я понимаю, это ты сделала возможным существование двух Шики. - Суть этого, я полагаю. Исток никогда не проявляет себя. По правде, я должна была отмереть еще давно, ненужная и чуждая часть тела. Мой исток – пустота, и я никогда не смогла бы обрести разум или великое значение. Но у династии Реги были иные планы. Они воспользовались своей скудной магией и дали мне разум. Шики и Шики появились из нужды защитить меня от их опытов. Шики и Шики , инь и янь, добро и зло. Парень вспоминает, что маг Аозаки Токо говорила ему однажды: они были разделены не ради конфликта, но ради выгоды; желания династии Реги преследовать их таинственные амбиции. - Насколько опасно-неразумные игры они ведут, эти династии, - продолжает девушка. – Я должна была умереть прежде, чем вышла из чрева, но вместо этого они дали мне чувство себя. Понимаешь, любое животное приходит в мир с телом и разумом, стоящими друг друга, но я, рожденная из истока пустоты, должна умереть. Я не должна была существовать. Токо рассказывала тебе об этом? Об инстинктивной способности реальности сражаться с иррациональным и противоестественным исключительно через консенсус. Произошедшая из такого необычного истока, как пустота, я бы захлебнулась прежде, чем Шики получила бы хоть толику сознания. Но династия Реги имела заклинания, которые заставили меня бодрствовать, и так я и сделала, и исток пробудился в Шики . Через него я могла видеть материальный мир. Но я посчитала это слишком скучным и передала ответственность Шики . Не понимаешь? Насколько реальность предсказуема и насколько слабы и гибки правила, связывающие ее? Ее глаза просты и невинны, и все же кажется, что они вот-вот жестоко и издевательски посмеются над всем. - Но даже у тебя есть своя воля, - утверждает парень, почти с жалостью глядя на девушку. Она кивает и отвечает, - Именно. Но это не большой сюрприз. Все имеет исток, который несет маленькую искру интеллекта, но она никогда не проявляется в начале жизни. Это разум человека должен нести первую ношу и превратить ее вместе с телом в личность. И потому маленькая искра разума истока теряет значение и исчезает. И личность человека, ничего не знающая об истоке, создавшем ее, решит в своем неведении, что личность сформирована лишь разумом. Порядок в моем случае казался совсем иным. Но, по крайней мере, я могу поблагодарить Шики за нашу маленькую беседу сегодняшней ночью. Без воспоминаний, в которые можно было бы вторгнуться, я не смогла бы понимать слова, а тем более вести беседу. Я была бы просто маленькой искрой, чья ценность стремится к нулю. - Понятно. Так без Шики ты не смогла бы видеть окружающий мир потому что… - Потому что я простой механизм, работающий на командах чего-то внутри меня, да. Просто сосуд, чей взор обращен внутрь, тело, соединенное со смертью и энтропией, и тем, что маги называют Записями Акаши или спиралью истока. Никчемное соединение, по моему мнению. Она делает один маленький шаг вперед, протягивает руку и слегка касается левой щеки парня, легко, как перо. Ее бледные пальцы отодвигают челку, обнажая ужасный шрам под ней. - Но в эту минуту я могу оказаться полезной. Я могу заставить рану исчезнуть. Я могу помочь кому-то, что-то изменить в мире. Но ты сказал, тебе ничего не нужно. - Правильно. Я знаю, как хорошо Шики умеет уничтожать вещи, и кажется немного странным и подозрительным, что ты спрашиваешь об этом. Парень просто улыбается, не зная сам, насколько серьезно его утверждение. Девушка отворачивается от него, как от обжигающего солнечного света, и убирает руку, снова прижимая ее к груди. - Понятное наблюдение. Шики во многом существо разрушения. Я думаю, ты все же не можешь видеть меня как нечто отличное от нее. Мой исток пустота, и потому Шики может видеть смерть всего. Когда Шики два года спала, когда ее чувства были разбиты и мертвы, она смотрела в пустоту внутри нее так долго, что познала приветственные объятия смерти. Шики плавала в бесконечной бездне спирали истока, одна в пустоте, где она пробудилась. И неважно, сколько она отрицала это, ее душа взывала к этому базовому порыву, тому голосу внутри нее, говорившему, что она могла убивать. Ее сила исходит из этого. Во многом как Асагами Фуджино, ее Мистические Глаза заставляют ее играть в игру, отличную от той, что играют обычные люди. Ее Глаза выразили ее соединение со спиралью истока через смерть, призыв предначертанной энтропии всех вещей и ее проявление. Но мое соединение намного сильнее. Оно позволяет мне видеть все несколько… иначе . Она говорит последнее слово со смесью восторга и печали, и парень ощущает, что даже хотя она объясняет, она знает, что ее слова никогда по-настоящему никого не достигнут. - Спираль истока есть первичное начало всех вещей в реальности. Все вещи проходят через великое колесо, их природа и их история – прошлое, настоящее и будущее – соединены с ней. И потому это безграничное и пустое место. Оно в чем-то отражает то, чем я являюсь. Я соединена с ней, и я часть ее. Я и есть она. И потому величайшие деяния, о которых маги могут только мечтать, мне доступны. Я могу изменить структуру атомных частиц. Я могу изменить эволюцию, превратив мир во что-то совершенно иное. Все создание танцует под ритм и мелодию тайной Магии. Я могу изогнуть правила этой лживой реальности, этой тюрьмы, из-за которой спит столько разумов. Я могу сломать их так же легко, как прут. Я могу переделать мир. Я могу уничтожить мир. Я могу создать совершенно новое единое полотно. И, словно ища самого неподходящего завершения предложения, она тихонько хихикает, смешок презрения, настолько же зловещий, как и ее улыбка. - Но нет смысла в таких действиях. Разрушение лжи – утомительная работа, и я не нахожу ее отличающейся от сна. И потому я предпочитаю не видеть ничего, ни о чем не думать, жить во сне без снов, в добровольной неподвижности. Весьма отлично от мечты Шики. Девушка иногда бывает столь прозрачна, ты так не считаешь? Я вижу ее насквозь, как и все остальное. Ее, реальность… даже себя. Ее голос превращается в шепот посреди бесконечной ночи, ее глаза сфокусированы на ней с такой интенсивностью, что кажется, будто она никогда не сможет еще раз увидеть ее. Возможно, так и есть. - Но что я могу сделать? – спрашивает она себя. – Я всего лишь тело, привязанное к ее сну. Ей принадлежит материя, а мне душа, мы делим тело, соединенное с великой Акашей. Я знаю обо всем, что случилось и что случится, и это горькая, бесполезная скука, достаточная, чтобы закрыть глаза на все это. И все будет как раньше. Я буду спать, не видя снов, не думая, в вечности. Я молюсь о том, что когда энтропия заберет это тело, мечта будет продолжать жить, и я буду жить вместе с ней. Снег падает спокойно, погребая ее слова. Парень ничего не говорит, просто смотрит на лицо девушки, пока она осматривает ночь. Заметив это, девушка говорит скованным, почти ругающим голосом: - Глупо, да? Но не о чем беспокоиться, уверяю тебя. То, что ты рядом, делает меня настолько счастливой, что я расскажу тебе еще одну вещь. Шики не понимает себя. Она никогда по-настоящему не любила убийство. Ее импульс исходит от меня, ее истока. Не бойся ее, Кокуто. Она не смертоносное чудовище. Только я. Всегда я. Улыбка, кажется, говорит парню своим озорным движением, что это секрет между ними. Парню остается гадать, как кто-либо вообще может ему поверить. Как он может рассказать кому-то секрет, хранимый между ним и душой, рожденной из первичного разума? Кто вообще такое выслушает? - Боюсь, скоро мне нужно будет уйти, - говорит девушка. – Я спрошу еще раз, Кокуто, ты ничего не желаешь? Даже когда твой путь пересекся с путем Ширазуми Лио, ты выбрал путь сдержанности, и держался его до конца, когда нужный выбор был ясен. Это очень странный выбор, должна сказать. Ты не хочешь ничего лучше этого? - Нет. Здесь, прямо здесь, вот так… все хорошо. - Может и так, - шепчет девушка. Она смотрит на него почти завистливо, и думает. Люди рвут и царапают ради ответов, создавая бесконечную спираль конфликта. Реги Шики воплощает это. И все же вот парень, человек, который озадачивает девушку. Никого не раня, даже себя, не беря ничего, не прося ничего, он стоит посреди бьющих его ветров и волн, расплавляясь в потоке времени до тех пор, пока не сделает последний вздох. Обычная жизнь. Возможно ли жить такой жизнью? Конечно, не с самого начала. Возможно, он тоже в чем-то «особенный». В конце все все-таки различны, ведя жизни, чей смысл проистекает из них самих. Зерно всегда то же, но это они направляются разными курсами, становясь лордами своих собственных границ пустоты, сторожа свою нормальность. Иногда люди переступают через границы, иногда нет. И все же они живут. Между парнем и девушкой воцаряется долгая тишина. Великая белизна словно зовет ее, пока она размышляет. Никто никогда не попытается понять его, никто не уделит ему и дня. Всегда нормален, никто не всмотрится в него глубоко. Не ненавидимый, не имеющий никого, к кому можно приблизиться. И все же - для Шики символ счастья. Кто из них по-настоящему одинок? Никто не сможет ответить. Хлопья снега плавают в воздухе, девушка пребывает в трансе. В ее глазах видно тихое сожаление. И потом она что-то бормочет себе под нос, так тихо, что кажется, будто эти слова предназначались ей одной, и никогда не должны были слететь с ее губ. - Он будет жить обычно, и умрет обычно. Как одиноко, - говорит Реги Шики, вглядываясь во тьму, в которой нет начала и конца. Слова прощания едва слышны. Парень проводил девушку, зная, что они никогда не встретятся. Снег не ослаб, погребая тьму маленькими белыми осколками, мягко колеблющимися, как крылья усталых бабочек, падающих на землю. - Прощай, Кокуто, - сказала девушка перед тем, как уйти. Парень не смог ничего ответить. - Глупая я. Я знаю, завтра мы снова встретимся, - сказал девушка перед тем, как уйти. Парень не смог ничего ответить. И после этого, долго, дольше, чем он мог сказать, он стоял на опустевшей улице, глядя в зимнее ночное небо. Только на рассвете он закончил свои поминки по девушке. И даже теперь, когда голубо-желтый свет выглядывает из-за горизонта, снегопад не слабеет и не прекращается. И когда казалось, что весь мир будет погребен в белизне, он начинает пробираться домой, с каждым шагом под его ботинками хрустит снег. Черный зонт колеблется, парень, держащий его над головой, сейчас единственная тень на всей улице. Посреди белой зимы черная фигура – единственный контраст. И она медленно колышется, качаясь из стороны в сторону, пока ее не становится сложно заметить. Не отяжеляемый одиночеством, парень не останавливается. Все так, как и раньше, как и четыре года назад, когда он впервые встретил ее на своем пути. Две одиноких фигуры, делящих пустынную дорогу, их души холодны, сладки и пронизаны песнями зимы. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B5%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B3%D0%B8%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%BA%D0%B0%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D0%B1%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D0%BB http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D0%BC%D0%BF

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальный иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего. Кольцо Мёбиуса.

Есть двое в моем мире. Один в прошлом, один в будущем. Левый глаз и правый глаз различны, смотрят на один мир с разных сторон. Самосозерцание издали через телескоп И самосозерцание через зеркало заднего вида. Но все равно вес грехов не изменится. Я тот, кто знает результат. Безответственный Бог. Неспособный ничего изменить, просто ожидающий будущего. Нет предвкушения и нет надежды, нет даже своего мнения. Скучная повседневность. Скучное будущее. Скучная жизнь. Но я уверен: скучно всегда быть первым и лучшим. Переполняться меланхолией и кататься по кровати – моя повседневная обязанность. Три дня спустя я буду смеяться над собственной внешностью. /Благословение будущего Есть двое в моем мире. А кто из них является чьей тенью, я, честно говоря, уже давно забыл.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего. Кольцо Мёбиуса. 4

3 августа 1998 года, 11:32. Жара достигла своего пика. На берегу, неподалеку от сердца города Мифуне, находится большой универмаг, построенный примерно десять лет назад. Отделенные от входа на станцию, магазины занимают огромную площадь – они изолированы от центра города, словно ошибочно размещенная крепость. Четырехэтажный, широкий, привычный фасад супермаркета. Отделения с семейными товарами, обувь, западная одежда, свободно отпускаемые лекарства, лампочки, неотсортированные товары разложены как давно знакомые соседи. На первый взгляд современный, хороший универмаг. Хоть он не соответствует высоким ожиданиям, это место - линия жизни окружающих людей, которая обеспечивает их всем необходимым. Но изобилие продуктов никак не привлекает посетителей. Утром их практически нет, но и в обед не все замечают, что уже давно перевалило за полдень. Летом всегда так. Каждое утро – в тягучем течении времени. Расслабляющий воздух наполняет каждый этаж. Несмотря на некоторых посетителей, это место все равно кажется не от мира сего. Зловещий зов сирен скорой помощи и пронзительное эхо патрульных машин разливаются в воздухе. Если я хочу жить, надо двигаться. Похожий на крепость универмаг не подготовлен к внешним аномалиям. Конечно, никто не заметил присутствия чужака. Третий этаж многоярусной парковки. Там за мной гналась вооруженная ножом девушка в кимоно, которая находилась вне поля зрения камер наблюдения. - Я поймала тебя, подрывник. Девушка говорит по мобильнику, затем разжимает руку. Мобильник падает на бетонный пол. Из-за пояса девушка вытягивает нож. Два глаза осторожно осматриваются. На стоянке тихо. Летний свет отбрасывает темные, как ночь, тени. Поднимается лифт. Низкий потолок и наполненное мусором поле зрения – колонны, машины. Девушка понятия не имела... не могла догадаться, что я был в двадцати метрах от нее, в тени фургона. Между мной и девушкой – три бомбы. На крышах припаркованных машин лежат металлические трубы. Порох в каждой из них наполнен примерно пятью сотнями стальных шариков диаметром несколько миллиметров. Из-за количества пороха пришлось запечатать оба конца труб. Это не те бомбы, что я использовал раньше. Они были созданы специально для того, чтобы убить эту девушку. Из предыдущих неудач я сделал определенные выводы. Когда они взорвутся, металлическая шрапнель разлетится на десять метров вокруг. Она не сможет выбраться из этой ловушки. Я уже знаю, что шарики попадут в цель - плоть девушки будет разорвана в клочья, окружающие машины отправятся на слом. Семье, которая появится из лифта через десять секунд, тоже не поздоровится. Девушка пошла прямо ко мне, не видя меня. Двери лифта открылись. Ребенок, несущий сумки с покупками, и счастливо смеющиеся родители шли к своей машине. Они едва вошли в поле ее зрения, когда я нажал на кнопку детонатора. В следующее мгновение загорелся порох. Нескольких секунд замешательства хватило, чтобы замедлить движения девушки. Через секунду в тело Реги Шики вонзилась туча мелких металлических шариков и прикончила ее на месте.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего. Кольцо Мёбиуса. 1

Наступило неизбежное лето. Сильный солнечный свет заставляет рефлекторно жмуриться, аромат свежей зелени течет из леса. Если пройтись по улицам, то может показаться, что лето в Японии – это вихрь жары и влажности, но та городская толкотня ни капли не волнует школу, расположенной глубоко в горах. Великое утро, похожее на сцену с летнего курорта, началось. Эта современная тюрьма, или, если хотите, школа, в которой усомнится даже маленький ребенок – женская академия Рейен. Всепогодный бастион, работающий на пропаганде и возбуждении, предназначенный для юных дев благородной породы, постепенно становящихся вымирающим видом. - Сео, ты же тут со средней школы? Ты правда жила вот так три года?! Ну, похоже, с этого года мне тоже придется привыкнуть. Но серьезно, ты только задумайся... Обычные жалобы усталой и обеспокоенной Наоми-тян, которая перевелась сюда из другой средней школы. Как и она, большинство поступивших были в отчаянии из-за строгих правил Рейена. Академия живет по принципу интерната. Забудьте о выходе за территорию школы, тут даже в общежитии, если ты идешь к соседям, ты обязана сделать отчет. Полдня на уроках, полдня – в комнатах. Эта безжалостная система управления буквально подавляет тех, кто привык получать от жизни удовольствие. Однако все эти страдальцы находятся в весьма завидном положении, одаренном определенной свободой. Провести половину дня в комнате для принцессы, выпивая чай, заваренный стильным стюардом, говорящим вещи в духе: «О, Гробокопатель (восьмилетний золотой ретривер) – такая морока для гостей», и смеющийся вот так: «Ох- хо–хо-хо.» Сборище богатых и знаменитых. И среди них попадаются те, кто просто последовал за своими интересами, не заботясь о своей родословной или финансовой гибкости, и, прежде чем успели опомниться, стали богаты. Дом Сео, знаменитый в Хокурику благодаря нашему винному погребу, относится к такому сорту проблемных людей. Наш магазин существовал уже около двухсот лет, и потомственные виновары были суровы настолько же, насколько холодна зима. Любой, кто полезен или ничем не занят, будет работать. Я была на короткой ноге с алкоголем с детства, так что могу сказать точно – никто в Рейене меня не перепьет, хотя если я это скажу вслух, мне гарантирован недельный курс нравоучений. До перевода в академию у меня не было свободного времени. О, как мне хотелось заняться своими делами, когда никого не было дома. Я видела этот сон каждый день, и может, мое желание исполнилось. Теперь я провожу полдня запертой в моей комнате, так что это просто... ну, в общем, сидя за этой партой, я наконец-то обрела сладкую свободу! Кроме того, моя двухместная комната предназначена для оставшихся учеников класса А, так что пока у меня нет сожительницы. Моя собственная комната! Для меня это очень важно, что я должна повторить эти слова! Если я буду правильно вести себя рядом с сестрами, я смогу оставаться в этом идеальном скрытом месте очень долгое время. Иногда, конечно, случается всякое, но обычно я бодра и весела. - А-а-ах. Как обычно, я вышла в коридор общежития, по которому струился яркий солнечный свет, и меня позвала сестра. Я меланхолично прошла по старому, скрипящему полу. Не оттого, что я такая тяжелая, но из-за багажа, который я несу. - Сео Шизуне, 1-А. Ваш отец связался с нами и ожидает вас, пожалуйста, спуститесь в офис на первом этаже. Мои плечи опустились, когда эти слова эхом отлетели от стен общежития. Это не меланхолия, а, скорее, покорность. «И правда к этому все свелось»-тип разочарования. Крепче сжав сумку, я прошла по пустому летнему коридору. Утро едва начавшегося августа. Без всяких на то причин у меня состоялась беседа с родителями. Она прошла примерно так: «Мы знаем, что обещали тебе остаться в Рейене на летние каникулы, но отец передумал, так что вернись домой до конца этой недели». На что-то настолько тираническое, вынуждающее меня уехать против собственной воли, чтобы оправдать ожидания отца, хоть раз я хотела сказать разочарованным голосом: «Да пусть он утонет в винодельческом аду». Подумав об этом, я передала трубку сестре. - Сео-сан, вы собираетесь домой? - Да, похоже, планы изменились. Прошу простить за неудобства. - Нет-нет. Это также неудобно и для Сео-сан. Вам нужно время для сборов. Знаменитая своим хладнокровием сестра Айнбах уставилась пустым взглядом на мои ноги. Моя бостонская сумка, набитая необходимыми вещами, покоится около них, в то время как я быстро подаю заполненную анкету Летнего отпуска. - Вы удивляете меня, Сео-сан. Столь тщательно подготовиться... - Ничего особенного. Это единственное, в чем я хороша. - Прошу меня извинить, - поклонившись сестре, я ухожу в гостиную. Гостиная - единственное место в общежитие, где ученицы могут спокойно поговорить. Собраться здесь и поболтать часок – главное развлечение в Рейене. Конечно, у двери дежурит сестра, так что просто так прийти и уйти не получится. Поскольку сейчас утро летних каникул, сестер не видно. Больше половины учениц уехали домой, так что и вечные соглядатаи, скорее всего, не сильно себя утруждают. - Блин, еще тридцать минут до следующего автобуса... Даже автобусное расписание меня обманывает. Третье августа, понедельник. Я должна остаться до Обона, но ладно. Я знаю лучше, чем кто-либо другой, что сопротивляться им бесполезно. Я пыталась найти какую-нибудь возможную ошибку в результирующем будущем с прошлой ночи. - А. Я нашла на диване ленивую кошку. Что ты тут делаешь, Сео? Хотя утренний безмятежный сон тоже хорошо. Я поднимаю вялое тело с дивана. Это Наоми-тян, бойкая, но прилежная ученица, пришедшая из учебной комнаты по соседству. Чай в учебной комнате бесплатный, но очень вкусный. Бодрая девушка, которой скучен стиль жизни Рейена, получает наслаждение своим собственным способом. - О, нет. Я думаю, Сео скорее собака, чем кошка. В любом случае, серьезно, что ты тут делаешь? Кого-то ждешь? - Не в этот раз. Сегодня, я возвращаюсь домой, – говорю я с мрачным вздохом. Наоми-тян, которой я кратко рассказывала о своей семье, погрустнела, как будто молилась небесам. - Серьезно? Это ужасно, ты так хотела пойти на пляж! Даже на день нельзя остаться? Сейчас мне некуда идти и потому я ленивая кошка на диване. И Наоми-тян кое-чего не понимает. Я жду вовсе не летнего моря, с купальниками, песчаными пляжами или якисобой. - Ты правда расстроилась? Почему бы тебе не сбежать? Ты можешь заняться сбором средств, если нужны деньги. Да и вообще – просто пропусти слова родителей мимо ушей. Когда ты уедешь, тут вообще никого не останется. Послушай, ты не можешь просто сказать своему отцу, что ты больна, или тебе нужно сдержать обещание, или что-нибудь еще? К сожалению, мой отец не верит лжи. Я видела Шизуне Сео, рыдающую посреди пропахшей алкоголем мастерской, одетую в сабо и ладящую с рисом. Когда я увидела это, я знала, что общий исход изменить нельзя. В лучшем случае, я смогу вернуться в общежитие на пару дней раньше. - Все нормально. Правда, мне уже все равно. Я снова упала на диван. Как будто она просто не могла оставить ленивую кошку – или ленивую собаку – одну, Наоми-тян вздохнула и села на соседнее кресло. - Ты слишком легко сдаешься, хотя ты не из тех, кто думает наперед, Сео... ну, если ты так решила, то мои слова тебя уже не достигнут. Уезжаешь на следующем автобусе? - Если не поспешу, то окажусь дома очень поздно. Кстати, Наоми-тян, сегодня кофе? - Хм? Нет, чай. А что? - Да так. Не знаю, почему спросила. Наоми-тян в замешательстве наклонила голову набок. Я иногда спрашиваю об абсолютно бессмысленных вещах. Эта плохая привычка у меня с детства, но я никогда не могла от нее избавиться. - В любом случае, если тебе будет одиноко, почему бы не съездить домой? Ты живешь в Гонконге, да? Там должно быть весело. - Я не такая, как ты. Я не собиралась уезжать, просто тут слишком нормально. В любом случае, дам Отцу шанс. Схожу на лекцию о надлежащем воспитании. Она со вздохом пожала плечами. Нелюбовь Наоми-тян к правилам Рейена превосходит только ее нелюбовь к собственному отцу. С моей точки зрения, они похожи на тех, кто ладят благодаря ссорам, но в любом случае, она слушает отца и делает в точности наоборот. Для Наоми-тян вернуться домой означает условия, условия, условия... Но несмотря на все это, она уедет через четыре дня, вернув своим высветленным волосам обычный цвет из чувства уважения. Уедет, потому что ее *** брат ***. Неся лишь одну сумку, она быстро покинет общежитие. Без макияжа, как ни крути, она выглядит как молодая элегантная леди. То, что я слышала и то, что я слышу. То, что я видела и то, что я вижу, медленно совпадали. Я сдержала нечеловеческое чувство головокружения, Наоми-тян, все еще с высветленными волосами, выдавила болезненную улыбку. - Спасибо новичкам, мой рейтинг упал. Если я не смогу забраться на вершину, если я не заберусь в первую тройку, сестры начнут создавать проблемы. Я правда стараюсь изо всех сил. Оценки Наоми-тян заставляют сестер – или точнее, всю школу – молчать о ее плохом поведении. Ей угрожала новенькая, которая перевелась в последние дни июня. Я не знаю ее имени, да и сама она в другом классе, так что я ее даже не видела. Хотя слышала, что она «сложная». - Новенькая – та, которая заняла первое место на национальных? Почему она поступила сюда? - Кто знает. Видимо, ей этого очень хотелось. Она родом из Нагано. Однако из-за своего внезапного перевода она все еще живет в комнате заведующей общежитием. Хм. Может, это потому что я не встречалась с ней ни разу, я не видела ничего такого... Безупречная девушка, неподвластная слухам, и лжепринцесса вроде меня - наверное, нам не суждено встретиться. - О, кстати. Ты поедешь домой в форме, Сео? Почему бы не переодеться во что-то более обыденное? - Все нормально. У меня нет другой одежды. Отец никогда ничего мне не присылал. Видимо, Наоми-тян больше не могла выносить мой жалкий вид, так что она выпрыгнула из кресла с шокированным лицом. - Раньше бы сказала, дурочка! Я дам тебе что-нибудь свое, пошли. И вытащила меня из гостиной. Как и следовало ожидать от Наоми-тян. - Вот так. Раз я даю тебе одежду, то хочу, чтобы ты кое-что купила. Вот деньги, - Наоми- тян протягивает мне десять тысяч йен. Думаю, она намекает, что я могу потратить сдачу. Наоми-тян написала мне название альбома зарубежной группы - название, которого самого по себе хватит, чтобы любая сестра лишилась чувств. Это самая востребованная вещь в списке контрабанды, но условия очень заманчивы. - Ну, хорошо. Хотя это, скорее всего, бессмысленно. - Почему? Сестры тебя любят. Они не станут проверять твой багаж. - Да не в этом дело... хотя ладно. Мне все равно нравится эта группа. - А? Вот насколько щедра Наоми-тян. Если бы она не смогла устоять и купила альбом сама, она все равно отдала бы остаток денег другу. Вздыхая по поводу моего мелочного характера, я спешно иду по коридору общежития. Третье августа, 9:30. Свое настоящее я видела три дня назад - повседневность без намека на новизну.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего. Кольцо Мёбиуса. 2

- Микия-кун, ты знаешь о Матери Мифуне? Это случилось после вечеринки в честь завершения отеля, дизайн которому создавал наш офис. Токо Аозаки, все еще в грязном вечернем платье, вошла в тускло освещенный рабочий кабинет и сразу с порога задала свой вопрос. Третье августа, ясно. Солнце, настолько яркое, что от одного взгляда на него можно было ослепнуть, окутало город влажной жарой. Сегодня «некомфортная» температура достигла высочайшего значения за год. Лето достигло своего пика и начало изводить жителей – сразу стало мало воды, хладнокровия и спокойствия. Пересекающиеся тени прохожих кое-где исчезали совсем, и кажется, не только из-за палящего солнца. Сейчас чуть больше десяти, день полностью во власти голубого неба. Жара, скорее всего, не спадет до вечера, но конечно, на помощь всегда приходят здания с кондиционерами. Просто замечательно, что я договорился встретиться с Шики в хорошо знакомом нам месте, кафе Анненербе. Тщетные поиски Матери Мифуне закончились, и теперь я точно знаю, что такого человека тут нет. Я иду к месту встречи, шагая от маленькой улицы между зданиями к большой дороге. - Одно время Мать Мифуне была известной предсказательницей. Я помню, что она шаталась где-то здесь до тех пор, пока я не перешел во второй класс старшей школы. Мне она была не интересна, но девушки в классе только о ней и говорили, так что как минимум ее имя я запомнил. Тогда был настоящий бум предсказаний, но женщина по имени Мать Мифуне работала уже довольно давно, внезапно появляясь и предсказывая будущее по собственному желанию. Она никогда не хвалилась внешностью или точностью предсказаний. Она была хороша не в предсказании будущего, но в предотвращении трагедий. - Скоро с вами и вашим любовником случится кое-что ужасное. Точнее, через два дня. Он вам еще не надоел? Вы хотите быть вместе, несмотря на имеющиеся другие возможности? Тогда отправьтесь в поездку дня на три. Одна. И не забудьте о сувенирах. ...И вот трагедия могла быть полностью предотвращена таким прямолинейным советом. Несмотря на это, ее предсказания считались стопроцентно точными. Однако, если верить угрюмой Матери Мифуне: - Я не предсказываю будущее, так что прекратите нести чушь. После этого ее поклонники перестали болтать о ней на каждом углу, и она не получала похвалы больше, чем заслуживала. Даже с ее славой, о ней не было никаких новостей. Может, она нашла новое пристанище, может, она была лишь слухом в устах школьниц. Мать Мифуне, которая была здесь два года назад, исчезла без следа. - Ну, большая часть предсказательного бизнеса делается ночью. Интересно, почему Токо- сан так это интересно... Мерный звук четким ритмом врывается в голову. Угол прямо перед кратчайшим путем к Анненербе сейчас перестраивают. Часть дороги полностью заблокирована. Я не предсказатель, но эту работу точно лучше делать ночью, особенно учитывая поток автомобилей. Может, это из-за жары, но я начинаю ныть по любой причине. После десяти минут ходьбы, я добираюсь до большой улицы. Глаза сразу наполняются белым светом, настолько ярким, что на мгновение все это напоминает пробуждение ото сна. В отличие от маленьких путей меж зданий, солнечный свет на дороге просто беспощаден. Лучи, отражающиеся от стен зданий, обращались в жар, плавящий асфальт. В полдень здесь всегда куча народа. Летом подростков больше, чем рабочих в костюмах. Каждый из них, с разными воспоминания одного и того же дня, вливался в толпу и воспринимал ее как единый организм. Так же делал и я. Можно потратить зазря целый день, если думать о каждом прохожем. Наше отсутствие интереса к людям вокруг может быть даром, извращенным современностью, но не в этом дело. Конечно, сталкиваясь с незнакомцами, мы всегда держим определенную дистанцию, иначе мы потеряем себя. Это всегда было так. Если бы вы сочувствовали всем и каждому, то перестали бы быть собой. Поэтому, даже если у кого-то из прохожих будет ужасное выражение лица, вы не заметите его, чтобы продолжать жить без особых проблем... Думаю, это и есть здравый смысл. Я знаю, что я просто обычный человек. Но если я специально пройду мимо кого-то, кто нуждается в помощи, то почувствую, что наступаю себе на горло. Например. Если прямо перед кафе будет стоять девочка, висящая на руке мужчины и выглядящая так, словно она вот-вот расплачется, я должен попытаться что-нибудь сделать. На дороге образовалось маленькое пустое пространство. Толпа обходила эту пару, а мужчина и девочка выглядели так, словно они находятся на сцене. Мужчина ругался на нее, но бледная девочка отчаянно упрашивала его что-то сделать. Ну ладно. Я спокойно подошел к ним. Я вспомнил, что не так давно два сердитых голоса в унисон отчитывали меня за излишнюю доверчивость. Но даже если бы меня тут не было, обязательно вмешался бы кто-нибудь другой. - Эм, простите. Что тут происходит? Мужчина и девочка одновременно обернулись ко мне. Его раздраженное выражение лица изменилось, он посмотрел в сторону. Девочка, с глазами, полными слез, пялилась на внезапного гостя. - Вы ее знаете? - Нет, я просто проходил мимо. Может, мне и не стоило вмешиваться, но... Что-то случилось? Я еще раз извинился за свою наглость и стал очень осторожно его расспрашивать. Мужчина снова изменился в лице. Судя по виду, он не казался вспыльчивым. - А, да ничего не случилось! Я... Я просто шел по своим делам, и эта девочка внезапно пристала ко мне. При этих словах голова девочки опустилась. - Мне жаль?.. Странно... Похоже, все дело было не в девочке, а в мужчине. Девочка внезапно вцепилась в сумку, которую он нес. «Пожалуйста, бросьте эту сумку.» Так она сказала, а мужчина разозлился, и когда она отказалась отпустить ее, он был готов решить вопрос силой. - Эм... так все и было? Когда я спросил ее, девочка кивнула, тихо ответив «да». - Видите? Я тут совсем ни при чем. - Но это правда! Если вы и дальше пойдете с этой сумкой, ну... вы попадете в автокатастрофу. Вас раскатает по асфальту самосвал! Так сказать. - Что за лето... Короче, передаю ее вам. У меня нет времени! 11 Он злился, как будто не мог выносить постоянного внимания девочки... Я ошибся. Он не вспыльчивый, но ему явно не хватает терпения. - Пожалуйста, подождите. Обычно люди про такое не говорят. С чего ты решила, что это случится? -... Она опустила взгляд, будто чувствовала себя виноватой. Лишь отчаянно хваталась за сумку маленькими руками. Даже ответчица сдалась. Устав от странного поведения девочки, мужчина вырвал сумку из ее рук. - Мы закончили? Оставляю ее вам. Ей повезло, что я не пустил в ход грубую силу! - Пожалуйста, эм, сделайте крюк! Умоляю, придумайте новый маршрут! - Заткнись! Я сейчас копов вызову! Плечи девочки затряслись от страха. Выругавшись, мужчина ушел. Теперь остались только я и хнычущая коротковолосая девушка. - Ты в порядке? - Да... это, мне очень жаль. Спасибо, что вы пришли, вы мне правда помогли. В нервном поклоне она быстро опустила голову. Этим жестом девушка напомнила мне щенка. - Но я должна отговорить его! Даже у этого ужасного человека есть семья, которая будет грустить о нем! Девушка собралась и подняла голову. Незнакомец не хотел ее больше видеть, но пусть ей было очень страшно, она все равно хотела догнать его. - Погоди. Если ты его снова остановишь, он точно тебя ударит. - Э... вы правы, но... Я просто должна сделать это, иначе не смогу смотреть на себя в зеркало. - Рвение похвально, но перед тем, как ты сделаешь это, позволь мне спросить еще раз. Почему ты думаешь, что этому мужчине угрожает опасность? - Потому что... Девочка замялась. Она плакала не только из-за того, что на нее накричали, но и из-за беспомощного чувства непонимания. - Просто так. У меня хорошая интуиция. Этот мужчина попадет в автокатастрофу на стройке, во всем будет виновата сумка. Я просто чувствую это, - сказала самая одинокая девочка в мире. Я знаю это выражение лица. Надежда, желание, чтобы тебе поверили... ...и отчаяние от осознания того, что никто никогда этого не сделает. Это было так давно. Посреди зимней ночи – залитое дождем лицо девушки. - Вот как. Значит, интуиция? Теперь понятно, почему он разозлился. - !.. Девочка хотела что-то сказать, но потом проглотила слова. То, как она опустила голову, лишившись своего воодушевления, еще раз напомнило мне щенка. - Эх, беда. Ты не против, если я сам поговорю с ним? - Что? Я указал пальцем на остолбеневшую девочку. - Подожди здесь. Не иди за мной, а то ничего не получится. Потом расскажу, как все прошло. - Эм, что вы, а?.. Оставив трясущуюся девушку позади, я последовал за мужчиной. Я его не видел, но если девочка права, скоро я нагоню его. Все-таки он идет туда, откуда я только что пришел.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего. Кольцо Мёбиуса. 3

Дорога из академии заняла целый час. Когда я вышла на остановке и направилась к станции, меня встретили: летние лучи, суета города, незнакомая школе, и безымянный, размазанный по асфальту человек, пойманный между телефонной будкой и самосвалом. - Ох... Я сглотнула, когда перед глазами пронесся смертельный мираж. Вот было бы здорово, если бы я могла просто списать эту реакцию на выход из прохладного автобуса в жару города. Казалось, что все в моей голове было вынуто ложкой и положено в банку с сидром. За запотевшим стеклом я вижу будущую часть «настоящего». И я не уверена, с какой я стороны. Я та, с вынутым мозгом? Или та, в сидре? В любом случае, я так давно не видела чью-то смерть, что у меня чуть не случился сердечный приступ. Да... Я совсем забыла. В общежитии жизнь просто скучна, там нет места опасности, и я никогда не видела видений с незнакомцами. Я приложила все свои силы, чтобы снова начать дышать. Отвращение, моральное принуждение, храбрость – я чувствую жалящую боль в моем высохшем горле в то время, как меня наполняют эти чувства. Безымянный мужчина с большой сумкой уходил от остановки. - Э, а, м-м-м... Что мне делать, что мне делать, что мне делать?! Поговорить с ним? Оставить его? Он точно разозлится. Я не знаю его характера, но я видела, какой работой он занимается. Скупает дешево, продает дорого – типичный перекупщик. Я знаю, что даже у него есть дом, о котором он заботится. Не важно, что это за человек, у него есть семья. Впадая в истерику, я чувствую неприятное спокойствие. Все-таки я привыкла к этому еще с детства. Меня всегда гоняли взрослые, когда я говорила непонятные вещи, но в итоге я всегда оказывалась права. Люди злились на меня, смеялись надо мной – да я вижу этого человека в первый раз! Если я просто закрою глаза и отвернусь, я не буду терзаться, потому что ничего не узнаю... Конечно. Если я не вмешаюсь, то я не узнаю, чем все закончилось. Я всегда жалею об этом – мне просто надо справиться с собой и перестать совать свой нос куда не следует. Я повторяю себе это, но... - Пожалуйста, пожалуйста, подождите! Я всегда жалею об этом – это по-своему больно, но все же лучше, чем если вместо меня об этом будет жалеть кто-то другой.. - Вы! Да, вы! Мужчина с большой сумкой! Да, плохой продавец! Толпа сразу образовала волну. Со стороны я казалась камнем, упавшим в воду, и по всем прохожим пронеслась волна, резко отдалив их от меня. - Чего? Продавец обернулся, глядя на меня с самым раздраженным выражением лица в мире. - Ты это мне? - А... ну да. От напряжения из головы вылетели все мысли. Я была в панике, не могла вымолвить и слова. Но каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела этого мужчину, который стал ужасным куском мяса. Собрав в кулак всю свою храбрость, я попыталась встать на пути безымянного мужчины. И конечно, как всегда, у меня ничего не получилось. У меня ничего не получилось, но на помощь пришел очень странный человек. - Простите, что тут происходит? В тот момент я почувствовала радость от того, что кто-то пришел мне на помощь, но одновременно с этим – ступор, вызванный его идиотским добродушием. Но плевать, как сильно у меня кружится голова или насколько хорошо я вижу будущее, это самое неточное слово, которое я могла выбрать. Все-таки никто и никогда не говорил со мной настолько добрым голосом. Он спокойно беседовал с мужчиной и со мной, лишившейся дара речи. Никого не защищая, он смог успокоить мужчину, который все-таки ушел, бросив на меня злобный взгляд. Остались только я и странный человек. Парень, который из-за своего поведения казался старше меня, спросил: «Почему?». - Просто так. У меня хорошая интуиция. Этот мужчина попадет в автокатастрофу на стройке, во всем будет виновата сумка. Я просто чувствую это. Не поднимая головы, я пыталась объяснить ситуацию. Как же сказать?.. Я не хочу, чтобы надо мной смеялись, если он засмеется мне в ответ, я умру прямо здесь. - Вот как. Значит, интуиция? Теперь понятно, почему он разозлился. Конечно, все как всегда. Он вздохнул, пожав плечами. - Эх, беда. Ты не против, если я сам поговорю с ним? И засмеялся так же, как когда я первый раз встретила его. - Что? - Подожди здесь. Не иди за мной, а то ничего не получится. Потом расскажу, как все прошло. Его шаги отдавались эхом, когда он побежал за тем мужчиной. Остолбенев, я стояла посреди дороги и продолжала думать о человеке в черном, который исчез за углом. Хорошо, прикинем еще раз. Это не было самообманом. Я почувствовала облегчение, когда этот парень сказал, что поможет мне. Он сказал ждать здесь, так что я кивнула, когда он спросил, все ли будет нормально, если я опоздаю на экспресс. Я все время стояла с опущенной головой и продолжала называть его про себя «странным человеком» – как внезапно со стороны реки раздался похожий на фейерверк звук и вернул меня в сознание. -Чего?! Бум! Взрыв! Все вокруг меня остановились и повернулись к мосту. Какой же силы должен быть взрыв, издавший такой громкий хлопок? Это явно была какая-то автокатастрофа, но я видела лишь ее и жертву, а не какое-то крупное ДТП с воем полицейских сирен. Может... Этот странный человек поверил мне, погнался за безымянным мужчиной. Потом, на стройке, где сумка мужчины зацепилась за самосвал, странный человек спас его. Но не может же быть, что он перестарался, и самосвал потерял управление, вылетел на мост и... Мои колени затряслись от надвигающейся тошноты, я завертелась и упала на землю, как будто проваливаясь в ад. Я все еще не могла прийти в себя, когда «эй» и поднятая рука странного человека... странного?.. - Спасибо, что подождала. Все случилось так, как ты и сказала. Это было довольно опасно, - сказал абсолютно безобидным голосом человек в черных очках. Наконец, я подняла голову и посмотрела на него. Я хочу умереть. Точнее, я хочу умереть пять минут назад. Ну почему я назвала его «странным»?! - Он в порядке. Ну, ушибся при падении. На его левой руке была большая ссадина. Может, когда самосвал уже готов был раздавить мужчину, он силой вырвал сумку и порезался? Парень в очках не обращал на травму никакого внимания. Моя голова все еще не могла поверить во все «первые разы», случившиеся за сегодняшний день. Первый раз мне поверили. Первый раз я предотвратила какое-то событие. И первый раз... - Нам и правда очень повезло. Этот мужчина наверняка благодарен тебе. ...кто-то сказал мне: «Ты молодец». Он похвалил мое глупое самодовольство. -... Когда я заметила это, было уже слишком поздно. Ограничитель, дамба, которую я поддерживала, прорвалась, и они потекли из моих глаз. - Э, постой, что случилось?.. Ничего не понимая, он продолжал смотреть на меня. Думаю, он чувствовал себя не в своей тарелке, когда понял, что довел маленькую девочку до слез на глазах у толпы. Но я просто не могла прекратить плакать. Я редко плачу от удовольствия, и, честно говоря, я хотела, чтобы он слегка поволновался. Все это было концом начала. Это была предначертанная встреча Сео Сидзуне и Кокуто Микии. Тук-тук.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего (фальшь)

Когда-то у меня было два мира. Это не галлюцинация и не метафора. Я видел одну картину как два разных мира, словно смотрел на два экрана на одном столе. Экран слева показывал мир настоящего. Экран справа показывал результат. Я потерял все надежды, потому что хотел, чтобы мои цели стали моим будущим – моим результатом. В жизни нет удовольствия для того, кто не понимает значения неведомого. Успех не несет чувство достижения тому, кто не может потерпеть неудачу. Я уверен, что будущее, которое я вижу, не изменить. Я действую ради увиденного результата. Как механизм, машина без воли, двигающаяся туда-сюда между левым и правым глазом. Рукотворный фантом, который, как может показаться, создает будущее. На деле, он только и может служить будущему – словно вульгарная деградация Бога. Ничто из этого не было ни иллюзиями, ни галлюцинациями, но если бы это и были какие- то заблуждения, то, возможно, даже я смог бы стать немного лучше. Курамицу Мерука был профессиональным подрывником. Он был разрушителем, который работает исключительно по приказу. Или лучше сказать, он просто брал заказы от определенных лиц. Он был исполнителем, не оставляющим следов. Его самого это не очень интересовало - однако, если вокруг люди, пришедшие на представление и жаждущие действа, то это можно было назвать спектаклем. Его аудитория по большей части состояла из суровых мужчин в костюмах, но и они по-своему и с интересом наблюдали за его работой и отбивали благодарности. Можно сказать, что по сравнению со случайными прохожими, они были намного лучшими потребителями. Пусть его и называли подрывником, его работы пока не дошли до такого уровня значимости. Взрывчатка, с которой он работал, предназначалась для разрушения зданий и построек – она не должна была забирать жизни. Он, наверное, мог бы использовать ее не по назначению, но, к счастью, вознаграждения, оправдывающего убийство, ему пока не предлагали. А просили у него в основном мелкие представления. Например, зажигательные бомбы, сделанные из алюминиевого порошка и оксида железа, или химическая взрывчатка из удобрений и машинного масла. Они были эффектны, но по силе не отличались от хлопушек – достаточно, чтобы обмануть детей, и достаточно, чтобы сделать работу. И все же этого хватило бы, чтобы убить одного человека, но в этой стране жизни считаются бесценным элитным товаром. Или, по крайней мере, он в это искренне верил. Его роль была сходна с ролью сценического техника. Он должен был прибыть на сцену и разрушить ее. Он просто незаметно передавал ведущую роль от одного персонажа кричащей, разбегающейся толпе. Взрывчатки были ничем иным, как реквизитом, призванным возбуждать народ. Просто взрывчатка была оборудованием, которое наилучшим образом могло использовать те заблуждения, которые он называл видениями будущего. Я ничего не жду от будущего, и не возлагаю на него надежд. Да – это была не галлюцинация и не метафора. Он мог «предвидеть будущее». Он довольно рано осознал, что его зрение отличается от зрения остальных людей. Он мог смотреть будущее, как фильм. Этого было достаточно, чтобы внести хаос в жизнь любого человека. Например, это было одним из его достижений. Достигнуть определенных результатов – совершенно нормальная цель. 17 Своим правым глазом он мог видеть идеальное завершение дел. В то же время методы, которыми он мог дойти до идеального конца – настоящее – проецировались в его левом глазу. Будущее – это не что-то, что вы видите как сон. С младых ногтей он понял, что будущее строится на твердых намерениях. Проблема была лишь в том, что, даже смотря фильм в его правом глазу, он мог определить каждое текущее действие. Он не видел будущего. То, что он видел в своем правом глазу, было не будущим - это всего лишь «очевидный исход» спустя пять минут, или день, или месяц. Он просто пялился на результат, созданный из аккумуляции настоящего. Эта истина лишила Курамицу Меруку человеческих эмоций. От будущего он ничего не ждал. Ничто, кроме очевидного, в его жизни не случится. Он не возлагал на будущее никаких надежд. Нечто, о чем он не знал, случиться не могло. И в настоящем не было никакой ценности. Когда он понял, как достичь желаемого исхода – независимо от того, сколько на это потребуется усилий – не было необходимости выбирать что-то другое. Словно это был ответ на тест, заполненный заранее. Если он видел будущее, то все необходимые меры для его исполнения возникали в его левом глазу. Если он будет действовать согласно этим видениям, фильм, идущий правом глазу, станет неизменным будущим. Ха. Так жизнь настолько скучна. Таким образом, Курамицу Мерука начал чувствовать себя вырванным из общества, замкнулся в себе и пришел к своему настоящему. Если ему заплатят, он выполнит задание - от первых предупреждений о бомбе до настоящего дела. Он выбрал эту работу из-за маленького совпадения, когда ему нужно было немного наличности. Теперь он брал примерно три дела в год. Конечно, его бы здесь не было, если бы не необходимость в такой работе. Поскольку японская полиция великолепна, любого, кто попытается устроить взрыв, сразу арестуют. После этого останется только получить признание, задав вопрос в духе: «Кто твой заказчик?». Это не стоило усилий. Курамицу Мерука был всего лишь фантазией, забавной городской легендой. Он сам так думал. Однако после первого дела возникло желание устроить еще одно представление. Он принял второй заказ. Ветер переменился, когда его назначили на третье дело. Подрывник действовал согласно приказам, он мог даже сбежать от детективов. Его личность была неизвестна. У подрывника нет секретного убежища и нет организации за спиной, он получает приказы по мобильному телефону. Не говоря уж о том, что, будучи заинтересован лишь в деньгах, он даже не знает ничего о своих клиентах. Этот подрывник не желал славы. Самоуважение ничего для меня не значит– такое отношение, видимо, соответствует нуждам современных обществ. Прежде чем он осознал это, он уже начал жить лишь на этой работе, и стал профессиональным подрывником. «Эй. Тут опасно.» - Эта встреча – божественное провидение или кара небесная? Когда он возвращался с работы, его окликнула девушка в кимоно. Работа сама по себе была такой же, как и всегда – саботаж из-за личных обид. Он должен был сорвать церемонию, посвященную открытию определенного отеля. Уничтожить лишь один этаж, жертв быть не должно. 18 Ух, целый этаж, на это потребуется время - но это было выполнимо. Поскольку в отеле не было никого, кроме людей, приглашенных на церемонию открытия, на верхних этажах охрана отсутствовала. Он желал искомого результата и просто действовал на основе видений. И потому, точно так, как видел его правый глаз, отель был окутан черным дымом. За пять минут до этого он остановился в саду отеля, чтобы подтвердить результат. Девушка сказала ему эти слова: «Тут опасно». Кажется, она сбежала с церемонии и купалась в ночном ветру. Легкое чувство дискомфорта. Любопытство. Тайное предвкушение. Убедившись в том, что взрыв случился, он оставил девушку, обдумывая свои собственные нахлынувшие эмоции. Когда инцидент в отеле был улажен, он покопался в данных об участниках церемонии и нашел ее. Реги Шики. В тот день он не видел этого имени – нет, это был первый раз, когда появилось имя, которого он еще не видел правым глазом. Это был первый и последний раз, когда Курамицу Мерука действовал как подрывник с иной целью. Деньги ему были не нужны. Его могли раскрыть. Некто видел его лицо. Переполненный столь человеческими настроениями, он должен был убедиться в том, что сможет убить эту девушку. - Подрывник охотится за тобой? - спросила Аозаки Токо, выглядящая скорее не сомневающейся, а совершенной не верящей. В офисе вечер. Реги Шики уже успела пожалеть о том, что решила обсудить это с Токо, нацелившись на тот маленький промежуток времени, когда Микии не было поблизости. - Не то чтобы охотится – скорее, следует по пятам... Я ничего не говорила Кокуто. - Вот как? На тебя кто-то положил глаз во время инцидента в отеле? Думаю, даже чудачки могут кого-то зацепить, а? - Не смешно. Посмотри на это. Был утром в моем почтовом ящике. Теперь у меня есть даже мобильник, по которому он может связаться со мной. Прошло три дня с инцидента. Она сталкивалась с подрывником почти каждый день. В первый раз это была светошумовая взрывчатка на стройке. Во второй раз - зажигательная мина на дороге около Анненербе. В третий раз - часовая бомба для сноса зданий, расположенная в руинах заброшенного строения. Утешало лишь то, что все это происходило в пустынных местах, и целью была одна раздраженная Реги Шики. Не было свидетелей, не было и жертв. Однако цель каждый раз умудрялась уходить с мест взрывов невредимой. - Он не сможет молчать после того, как ты столько раз от него уходила. Ну, так он тебе уже звонил? - Ни разу. С этим парнем что-то не так, Токо. - О чем ты? - Он всегда на два шага впереди. Последний раз это случилось в заброшенном здании, в которое я забрела просто так. Когда я поднялась на второй этаж, в середине комнаты лежал дешевый будильник. Как только он дошел до нуля, произошел взрыв. Тогда это было не совпадение – это была неизбежность. Как только Реги Шики выказала скрытое впечатление от трех взрывов, Аозаки Токо почувствовала интерес к этому подрывнику. Кажется, этот подрывник похож на движущийся труп. 19 Значение этой фразы ускользало от Аозаки Токо. Инстинкты Реги Шики были слишком животными – чувство, которое нельзя передать. Аозаки Токо ответила только на слова о «он всегда на два шага впереди». - Я слышала об этом подрывнике. Подумала, может он и правда так умеет, но, скорее, это просто какой-то вид предвидения. Токо отвлеченно рылась в своем столе. - Я купил их для вас, Шеф. Вы сказали, пачка Peace подойдет? Единственный работник вернулся как раз вовремя. Увидев, как при виде сигарет зажглись глаза Аозаки Токо, Реги Шики вздохнула, понимая, что это начало еще одного длинного разговора. Третье августа. Реги Шики вместе с Микией Кокуто искали предсказательницу, которая была где-то поблизости. Это был приказ Аозаки Токо. Согласно ее словам, «Мать Мифуне» действительно обладала имитацией предвидения, и, возможно, она же являлась тем самым подрывником. - Ну, скорее всего, она совершенно с ним не связана. Это бесполезно для Кокуто, а вот тебе бы стоило с ней повидаться. Лучше поймешь, что за люди - эти предсказатели. Как Токо и говорила, девушка вскоре наткнулась на предсказательницу. Она нашла ее вечером, в аллее меж двух зданий, в которой поместился бы только один человек. Мать Мифуне выглядела так, как тысячи людей и представляют предсказательниц. Черная вуаль скрывала ее лицо, и для притворства она держала кристальный шар. Хотя внешне она была в форме, ей уже было за пятьдесят. - Я - подрывник? Пожалуйста, не держи меня за идиотку. Я работаю с любовью и мечтами – они очень хорошо расходятся среди молодежи. Мне нечего сказать тебе, убийца. Странно, но, несмотря на холодное отношение, старуха не источала враждебности. Шики поговорила с ней пару минут, потом повернулась спиной к провидице. - Все ясно. Не знаю, можешь ли ты на самом деле видеть будущее, но теперь я понимаю, как такие, как ты, думают. - Не задирай нос. Что, по-твоему, ты знаешь обо мне? Если хочешь поругаться, то давай. Я начну с того, что расскажу тебе кое-что о человеке, которого ты любишь настолько, что начинаешь ссориться с ним без всякой на то причины. Лицо старухи исказилось в неприятной улыбке. Неконтролируемая жажда убийства отразилась на лице Шики, но она не стала вглядываться в смерть старухи. - О, а ты добрее, чем я думала. Похоже, я ошиблась насчет тебя. Я была не очень вежлива – как насчет дружеского совета в качестве извинений? - Нет. Этого достаточно. Живи сколько можешь, старуха. Ночами здесь опасно, тут не место для стариков. - Боже мой, какие слова! В такую не грех влюбиться! Скажи, мы встречались раньше? Останься, я окажу тебе особую услугу! - Нет, не встречались. Не стоит начинать карьеру предсказательницы, если просто хотите найти себе парня. Она покинула аллею, но еще успела услышать: - Правда? Жаль. Кстати, мост – плохое место. Будь осторожна... хотя, я думаю, тебе это все равно не повредит. Реги Шики рассталась с предсказательницей. Пока время утекало в суете города, раздался звук, к которому она никогда не сможет привыкнуть. Не замедляя шага, она вытащила присланный подрывником мобильник. 20 - Добрый день. Я полагаю, это наша первая встреча, Реги-сан. Голос был пропущен через шифратор. Определить возраст или пол было невозможно. - Какая первая? Ты уже видел меня несколько раз. - Конечно нет. Я лишь устанавливал бомбы. В личной встрече нет нужды. Даже сейчас я говорю из дома далеко отсюда. - Назойливый, да еще и лжец? Впрочем, без разницы. Чего тебе надо? Если хочешь поговорить, найди уши получше. Мне нечего тебе сказать. - Даже по поводу того, что я собираюсь тебя убить? Какая странная девушка. Разве ты не спросишь «почему я»? - Хочешь сказать, что расскажешь мне, даже если я спрошу? Сам играй в таинственного незнакомца. Мне на тебя вообще плевать. С трупом драться просто скучно. Если ты попытаешься что-то сделать, я просто раздавлю еще одного назойливого жука. - Какое хладнокровие. Не ожидал такого ответа. Голос стал слабее, но, кажется, счастливее. Подрывник начал собирать «истины». Реги Шики попадет в объятья смерти через две минуты. Даже сейчас его правый глаз наблюдает «результат». Шики, идущая по мосту, попадет во взрывную волну от бомбы, спрятанной на припаркованном грузовике. Подрывник предвидит это, наблюдая сцену с первого ряда. - Ты, верно, думаешь, что тебя не убить? Что будущее – твой союзник? - Может быть. Я не узнаю, пока не проверю. Но я все еще жива. - Ты умрешь, и ты знаешь это. Умрешь. Не сможешь уйти от очередного взрыва и умрешь. Это предрешено. Я могу видеть все будущее. Будущее, которое я вижу, невозможно изменить. - Хех. Так вот какой у тебя тип предвидения. Почему-то в голосе Реги Шики появился новый оттенок. Слабый восторг. Не радость, но упоение. Не счастье, но удовольствие – она словно распробовала вкус жертвы. Как будто голос дикого зверя, облизывающего губы, холодный, но страстный голос. - Разумеется, ты мне не веришь. Вы, люди, неспособны понять мое восприятие. Будущее, которое я вижу, абсолютно. Полностью. Так же, как формулы. Как только ты узнаешь переменные, ответ уже не изменить. Реальность не определить формулами. Это плавающее значение, которое нельзя зафиксировать, пока не будет дан ответ. Однако если ты можешь определить переменные, ответ становится неизменным. Это – предвидение подрывника, Курамицу Меруки. Чтобы реализовать «успешное будущее», которое он видел, он оценивает все переменные, называемые реальностью. Его собственной свободной воле места не нашлось. Интересы, эмоции – они были бесполезны для его наблюдения. Верно, как только ты видишь, что правильно, ты не можешь ошибиться – даже если не чувствуешь удовольствия от своих действий, ты не можешь пойти против видения «успешного будущего». Видением будущего он ограничил свое прошлое. Человек, движущийся в пространстве между настоящим и будущим – раб, нужный лишь для реализации будущего. Это – предвидение Курамицу Меруки. - Неизменное будущее, серьезно? Это шутка такая? - Плевать. Около шести лет назад во мне умерло то, что называется волей. Я – машина, запутавшаяся в уже увиденном будущем. Настоящий я в левом глазу? Или в правом? Или я лишь призрак, плавающий между ними? Честно говоря, я сам не знаю. Реги Шики перешла на другую сторону моста. Грузовик с бомбой был припаркован в трех метрах от нее. 21 Дорога пустовала. На краю моста находился человек, но он отделается легкими ожогами левой руки. - Ты что, играешь со мной? - Совсем нет. Ты видела мое лицо. Этого достаточно, чтобы убить тебя. И ты никогда не узнаешь, кем был тот человек, который убил тебя с расстояния в несколько кварталов. - Научись врать получше. Ты где-то рядом. Подрывник задохнулся. Его занесенный над кнопкой детонатора палец задрожал. - Я же сказал, меня здесь нет. - Да что ты. Ты сказал, что увидел будущее, построенное на переменных настоящего? Так что ты должен смотреть на то, что происходит, чтобы увидеть то, что будет дальше. В этом и было главное различие между его силой и предвидением, которое предсказывало только лишь будущее. - Ты не можешь создать будущее, отсиживаясь в сторонке. Ты должен совместить его с настоящим. Это основное условие твоего предвидения. -... Даже если он определял будущее, измеряя факторы реальности, даже если он понимал исход, он должен был увидеть «этот момент» сам. Будущее, которое он видел, было видом из его глаз – и это было абсолютным условием. И из-за этого в прошлые три раза у него ничего не вышло. Подрывник видел только «будущее, где устанавливает взрывчатку в местах, в которые он заманил Реги Шики». Он не видел ее мертвого тела. Он думал, что достаточно лишь создать нестандартную смертельную ситуацию. Но в результате Реги Шики каждый раз оставалась жива. Покуда будущее, содержащее ее смерть, не будет увидено, она может продолжать жить как ни в чем не бывало. - И потому ты сейчас наблюдаешь за мной. Твое предвидение не сработает, если ты не увидишь моего трупа. Еще один шаг. Реги Шики подошла к грузовику. Подрывник нажал на кнопку. Окисление произошло за секунду, раздался взрыв зажигательной бомбы. Мост сотрясла серия из нескольких взрывов, повалил черный дым. Реги Шики попала под удар взрывной волны. Пока все шло согласно его видениям. Предвидение подрывника не может ошибиться. И все же – он не в силах увидеть «будущую форму» окровавленной, обожженной девушки. - Что за невозможная стерва? В полукилометре от моста, на крыше офисного здания стоял подрывник и внимательно следил за происходящим на мосту. Он видел это левым, настоящим глазом. То, как она мгновенно спрыгнула с моста и упала в реку, пока взрыв окутывал ее. Послышались сирены патрульных машин. Девушка спокойно доплыла до берега. На мгновение ему почудилось, что их глаза встретились. Девушка ушла. «Я наконец нашла тебя». Ее губы, изогнувшиеся в злой улыбке, явно намекали на то, что жертве пора считать свои последние дни. Подрывник вырвался из объятий ужаса, парализовавшего его мысли, и ушел с офисного здания. Этот финал он тоже «предвидел». Когда он не смог увидеть «труп» девушки, он приготовил следующее будущее. 22 Она придет. И все благодаря тому, что она пережила взрыв на мосту. И теперь... Даже ужас был бессилен перед его верой в собственный успех. Это произойдет на многоэтажной парковке через пятнадцать минут. Он явно видел разорванное тело Реги Шики. Предвидение подрывника было абсолютным. Через пятнадцать минут, она умрет. Предвидение Курамицу Меруки не было основано на вероятности – это была неизбежность совпадения с реальностью. Таков был прядок этого мира. Невозможно пойти против естественного хода событий.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего 1

Спокойно, спокойно – надо сдержать в узде этот поток девчачьих мыслей. - Понятно. Так вот почему все так вышло. Человек в черно-зеленых очках озадаченно улыбался. Он внимательно слушал, что я говорила, потрясенный тем, что я начала плакать посреди улицы. Или нет – он и правда волновался за меня. «Я должен позаботиться об этой девочке», – вот что говорил его голос. Голос, который еще сильнее фантазии кружил мою голову – это свойство, полученное из прошлой жизни. - Может, нам стоит отдохнуть в кафе, если ты не против? Ты наверняка устала. Он указывал на похожее на крепость кафе, над которым висела вывеска с немецкими словами. Думаю, название читается как «Анненербе». Кажется, это довольно строгое место, но все же это лучше, чем стоять посреди улицы. - Эм, да. Спасибо большое! Я сдержала постыдные, переполняющие меня слезы и кивнула. На мгновение змея по имени осторожность подняла голову, но после недолгих размышлений снова свернулась и заснула. Хотя парень и не говорил ничего, кроме стандартных пикаперских фраз, у него вряд ли были какие-то нечистые помыслы. Нет, на самом деле, даже если бы он что-то такое замышлял, я бы не сильно сопротивлялась. В таком состоянии я сейчас нахожусь. Я знаю, что большая трусиха, но в этом отношении я очень открыта – хочу уже что- нибудь сделать с этой чертой характера. - Если, если это вас не затруднит, я, я хочу кое-что рассказать! Ну, то есть у меня есть час до следующего поезда, вот! Я смогла остановить слезы, но сердце бежит вперед прямо в послезавтра. Видя мое красное лицо и то, как я заикалась, парень еще раз взволнованно улыбнулся. - Ну, раз я сказал, что вознагражу тебя, то я угощаю. И да, мы все еще не представились. Он скромно и просто назвал свое имя. Его звали Кокуто Микия. И в тот момент, когда эти звуки достигли моего разума... - Я с нетерпением жду этого года с вами, Сео-сан. ...я почувствовала, как они растаяли в глубинах моего изумления – вещи, еще не виденные, голоса, еще не слышанные. Кафе Анненербе было украшено антиквариатом – это тусклое место могло подарить покой любому посетителю. Здесь не было электрического света, интерьер освещался только солнцем, как часовня в церкви. - Народу тут маловато. - И правда – даже двенадцати еще нет. Микия-сан еще раз напряженно улыбнулся, как будто это было что-то личное. Невероятно. Я думаю, его внешность только что достигла преступных уровней безобидности. - Наверное, новых посетителей тут что-то отпугивает. Очень жаль, кофе и пирожные здесь просто восхитительные... А, ты бы предпочла более яркое место, Сидзуне-тян? - Сидзу... Разве он только что не сказал абсолютно естественно нечто абсолютно невероятное?! - Н-нет, вовсе нет! Я привыкну к подобному! На самом деле, тут очень спокойно! - Хорошо. Пошли, найдем место у окна. Как будто очарованная этими сладкими словами, я опустилась на стул – напротив Кокуто- сана. - М-м... Пока я скрывала свое смущение, мое выражение лица сменилось глупой улыбкой. -? Я быстро избавилась от ухмылки. Разве я не взяла себя в руки? Я быстро покачала головой, выключая эти эмоции. Я согласилась с добрыми словами Кокуто-сана не потому, что устала. Просто я хотела кое-что спросить, кое-что узнать у этого человека, которого я никогда не видела, и пойти против школьных правил... - Вот меню. Кофе сегодня горячее обычного, так что будь осторожна. Особое блюдо... ха, такое же, как вчера. Плохо. Я бы порекомендовал черничный пирог. При виде того, как обескураженный парень цокнул языком, мое лицо снова расслабилось. - А, н-н-нет, нет, нет! -? Я же здесь не за этим! Он всего лишь незнакомец, которого я встретила десять минут назад. Я собрала всю отвагу, чтобы поговорить с кем-то, от кого обычно я бы ушла. Но это явно было не из-за детской импульсивности. Я чувствовала какую-то любопытную связь с этим Микией Кокуто. Это не было похоже на «обычные сцены», которые мне приходилось наблюдать. Я чувствовала, что хватаюсь за тьму, пытаясь определить форму чего-то, похожего на инстинктивное чувство обыденности, чувство, которое я оставила в своем детстве. Кокуто-сан заказал кофе, а я попросила холодного какао. В странной тишине, которая наступила после того, как мы заказали напитки, я отключила эмоции. Я чувствовала на себе взгляд, как будто меня контролировала я из будущего на пять минут позже, удостоверяясь, что я смогу принять любой ответ. К моменту, когда я увидела мягкий коричневый цвет наших напитков, я уже была совершенно другим человеком. Два моих «я» независимы. Я все еще остаюсь собой, но между нами нет соединительной нити. - Я хотела кое-что узнать у вас. Почему вы поверили мне, Кокуто-сан? Не прикасаясь к напитку, я задаю этот вопрос, глядя прямо на него. Он мог просто помочь незнакомцу, ни о чем особо не задумываясь. Но для меня это был вопрос жизни и смерти. Если он ответит шуткой, я, наверное, расстроюсь и проведу всю следующую неделю в подавленном настроении, но, по крайней мере, мне нужно будет попрощаться с благодарностью. - Ты так спрашиваешь почему. Сложно сказать... Хм. Ты ведь сильно старалась, поэтому я решил помочь тебе. - То есть вы просто пожалели меня? Я обернула его слова против него. Я просто хотела испытать его. Кокуто-сан некоторое время усиленно размышлял. - Может быть, и пожалел. Сначала я думал, что тебе угрожают. Но хорошо, что я ошибся. Просто в тот момент я понял, что у Сидзуне-тян не было причин лгать. Едва ли ложь принесла бы тебе пользу. Значит, ты и правда хотела помочь этому человеку. Такое сложно не заметить. И я подумал – почему бы и нет. Кокуто-сан напряженно улыбнулся. - То есть вы разглядели правду и поверили мне? Хорошая интуиция – это не вранье и не предлог? - Ну, даже если это похоже на ложь, ты же в нее верила? Этого момента было вполне достаточно, чтобы все понять, ну и я, признаться, начинаю уже к этому привыкать. «Я буду верить не в саму историю, а в человека, ее рассказывающего», - сказал Кокуто- сан. Этого было достаточно. Я, Сео Сидзуне, сделала глубокий вдох, став настолько спокойной, что даже я сама не была уверена, что и думать об этом. Я открылась ему, рассказала о беспокойстве, мучавшем меня многие годы. - Я могу видеть будущее. Как я и ожидала, Кокуто-сан удивился моему прямолинейному признанию и глотнул своего кофе. - Что-то странное я говорю, да?! Вообще-то, это я тут странная! - Нет, я просто удивился своим мыслям, так что не беспокойся. Но что ты имеешь в виду, когда говоришь, что можешь видеть будущее? Ты можешь смотреть его, как фильм? Неожиданно Кокуто-сан стал серьезнее, слегка наклонился вперед, как будто вынуждая меня продолжить. - Эм, да. Как фильм, или лучше сказать, что мое зрение внезапно переключается. Похоже на мираж. - Даже сейчас? - Нет, я не всегда вижу его. Это происходит без предупреждения – кажется, что свет включают, и мое зрение переходит во что-то иное. ...сложно объяснить «видение будущего» словами. Я впадаю в ступор и спустя мгновение могу увидеть события, которые сейчас произойдут, но чувствую, словно оглядываюсь назад. Это неприятное чувство, будто я вижу отражение в зеркале заднего вида, видя в нем и себя. - Время кажется чудовищно замедленным. Но на самом деле это длится буквально пару секунд – иногда я думаю, что время движется вперед и потом возвращается назад... Это потому, что все время движется параллельно друг другу каждый раз, когда наблюдатель видит будущее. Видение ДТП, случившегося с мужчиной, было похоже на фильм длиной почти десять минут, но на деле я не успела и глазом моргнуть. - И когда это началось? В то время, как все мои усилия уходили на объяснения, Кокуто-сан, напротив, был абсолютно спокоен. - Я осознала, что вижу будущее, когда училась в средней школе. Когда я была ребенком, я не знала, что видела, и не думаю, что видения были такие же точные. - Ну, сказать, что тебе повезло... будет крайне невежливо. У детей есть свои проблемы. Я могу только догадываться, каково это, но тебе пришлось многое пережить, правда? Ты очень сильная, Сидзуне-тян. -... О нет, я снова готова расплакаться – от смущения и волнения. Было и грустно, и больно, но еще сильнее было счастье. Я никогда не чувствовала столько боли с зимы два года назад. Когда я, вернувшись домой, увидела, что мой друг детства, собака по имени Крис, умирает. Холод, который я тогда чувствовала, все еще присутствует в сердце. Крис ждал, пока я доберусь до дома. На следующее утро Крис умер во сне, не в своей будке, но вне моего поля зрения. В то время, как я смотрела на это, я не могла изменить будущее. Я знала, что даже если отвезу его в клинику, даже если проведу с ним всю ночь, Крис все равно умрет. Единственное, что я могла сделать – это наблюдать, как он заканчивает свой земной путь, и плакать. Я продолжала плакать всю ночь - от печали, вызванной смертью Криса, и от счастья, потому что он дождался меня. На следующее утро, когда я увидела Криса в настоящем, я снова расплакалась. Я должна была вынести эти болезненные воспоминания. Этот человек заставил меня вспомнить про это, даже не зная всей истории. - Эм, простите! Может, это был неконтролируемый энтузиазм или какой-то импульс, но что-то неожиданно подтолкнуло меня, и я повысила голос. За замороженным какао, которого я все еще не коснулась, я обнаружила нашего врага. - Что такое? – Кокуто-сан поднял лицо. - Я... Я ничего не хочу сказать этим!.. Но... ну, вы не против, если, эм, я буду называть вас Микия-сан? Такое ощущение, что мое сердце или мой язык стали сломанными старыми часами. В ответ на мой одеревеневший голос, Микия-сан ответил: «Конечно.» Да! Шестеренки в моем сердце сделали еще один поворот.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего 2

- Невежливо с моей стороны обсуждать такое с кем-то, кого я только что встретила, но... вы выслушаете, что я расскажу? Очень напряженная девочка сказала, что хочет кое-что обсудить. Она плакала, и это я пригласил ее в кафе, так что я кратко ответил ей: - Если я тебя устраиваю. Однако не уверен, что смогу помочь тебе. С давних пор я не могу видеть девушек в слезах. - Пожалуйста, не смейтесь... Честно говоря, я могу видеть будущее. Несмотря на попытки приготовиться, я никак не мог скрыть удивления, когда она снова заговорила об этом. Ее слабый голос и напряженно выталкиваемые из горла слова сделали решимость девушки еще более подозрительной. Смущенно, как будто она подглядывала за мной, Сидзуне-тян рассказала о своей проблеме. Она говорила о чем-то необъяснимом. О предвидении - с кем-то, кого она только что встретила, не говоря уж о том, что этот «кто-то» старше ее и вообще противоположного пола. Она выглядела взрывоопасной, и было понятно... - Я... Я ничего не хочу сказать этим!.. Но... ну, вы не против, если, эм, я буду называть вас Микия-сан?! ...что вот такие ее слова, произнесенные с красным лицом, были вызваны крайним напряжением. - Конечно, лучше использовать более простое имя. А насчет предвидения... как далеко ты можешь видеть? - Эм, ну, я могу видеть примерно на три дня вперед, если я вижу это, как фильм. Иногда это больше похоже на набор изображений, проносящихся мимо - я могу увидеть на месяц, или, в худшем случае, на год вперед. - Так даже в том, как ты видишь будущее, есть разные уровни... и какие ты видишь чаще? - Я вижу сцены на три дня вперед два-три раза в день. То предсказание для мужчины тоже было такого типа. Абстрактные видения приходят намного реже. -... Девочка что-то пробормотала. Учитывая ее слабые слова и предмет нашей беседы, кажется, я понимаю, что беспокоит Сидзуне-тян. Чувство отчуждения, похожее на вину. Пропуская через себя события, подобные сегодняшнему, бесчисленное количество раз, она боялась вторгаться в других людей. Прежде чем она поверит или не поверит кому-то, она может практически подглядеть жизнь другого человека – и потому девушка винила себя за это. Со всеми преимуществами и недостатками - она может видеть будущее. Это особый талант, которого у других людей нет. Однако она не считает его даром небес. Вместо того, чтобы чувствовать себя особенной, она чувствует себя ущербной. - Это нелегко. Но неужели нет ничего хорошего в том, что ты видишь будущее? - Не в этом дело... Например, содержимое теста я знаю наперед, так что я отличница. Недавно я оказалась лучшей на потоке... это странно, да? Это даже не потому, что я умная. Девочка пробормотала, как будто извиняясь перед ее быстро растущим списком друзей. Видение будущего – игра не по правилам, и она винит себя за то, что всегда выигрывает обманом. - Понятно. Думаю, можно сказать, что эта способность слишком тяжела для одного человека. - Да. И она досталась такой бездари. Сидзуне-тян удрученно кивнула. Однако, корни ее беспокойства лежат еще глубже. Она не вложила их в слова, но, возможно, причина ее уныния в смирении в предопределенности будущего. Например, если бы этот мир был длинным свитком с картинками, то, зная все наперед, ты бы все равно не смог ничего сделать. Не дальнозоркость пришла от видения будущего. Пришло сильнейшее чувство отчуждения – разве не страшно быть одной вне свитка? - Я хочу спросить у тебя кое-что. Сидзуне-тян, ты боишься видеть будущее? - Я не знаю... Это настолько естественно, что само по себе видение будущего не хорошо и не плохо. Просто... я боюсь видеть будущее, которое я не могу изменить. Например, ее собственная смерть. Например, смерть хорошего соседа. Определенно, вряд ли кто-нибудь согласился видеть то, что не может изменить. - Но ты никогда не видела ничего такого, верно? - О, ну... да. Когда это случилось с собакой, я просто знала... потому что это не был несчастный случай. Но несчастные случаи пугают еще больше. Одиноко видеть смерть кого-то, кого ты знаешь... Это, видимо, поэтому я всегда испугана или подавлена. Но ведь это все меня не касается, и я никогда в себе не уверена, я постоянно колеблюсь – ох, это правда запутанно... Даже мне самой толком непонятно, боюсь я или нет... Интересно почему. Может, это потому, что я всегда боялась этого, так что уже привыкла. Вес, который она не могла выразить словами, тяжким грузом лежал на плечах девочки. - Не страшно, просто?.. - Просто? Сидзуне-тян подняла выглядящее пустым лицо. - Ну... Я не смог заставить себя вынудить ее произнести заключение, да и все равно это ничего не решило бы. Она собрала в кулак всю свою храбрость и полностью открылась мне, так что я должен сделать все, что смогу, чтобы помочь ей. - Нет, давай оставим эту тему на время. Можешь продолжить рассказывать о том, как ты видишь будущее? Я уже слышал о сути ее предвидения и как далеко она может предсказывать. Единственный вопрос – условия. Я не могу привязать причину к предвидению, и однажды я уже получил урок на эту тему. - Например, давай вернемся к тому мужчине. Ты впервые встретила его, а в городе ты тоже первый раз, Сидзуне-тян? - Нет. Я бывала в Фумине много раз. Он ближе к моей школе, чем другие города. - Ты приехала на поезде? - Нет, на автобусе из Тёунодая. Я прибыла сюда примерно в одиннадцать и тут же почувствовала головокружение. - Если ты приехала из Тёунодая на автобусе, то ты направляешься туда же, куда и я... как ты познакомилась с тем мужчиной? - Я заговорила с ним после того, как увидела будущее. Перед этим...эм, как же это случилось... может... мы пересеклись на автобусной остановке. Но, м-м-м... - Ты почувствовала головокружение сразу после того, как вышла из автобусной остановке, да? Может, этот мужчина сел на автобус вместе с тобой и вышел раньше. - О, если подумать, то да, я думаю, так и было! - Понятно. Говоря словами Токо-сан, тут есть связь. - Простите? Не обращая внимания на то, как Сидзуне-тян наклонила голову набок, я вытащил из кошелька визитную карточку и нацарапал предложение на обратной стороне. -? Я положил карточку на стол лицевой стороной вверх, не глядя на озадаченную девушку. А теперь я должен задать последний вопрос. Надеюсь, у меня получится также хорошо, как у Токо-сан. - Это заняло довольно много времени, но у меня есть еще один вопрос. Сидзуне-тян, страшно видеть будущее? Или страшнее то, что будущее предрешено? Глаза Сидзуне-тян округлились. Она немного поразмыслила. - И то и другое страшно. Но я думаю, второе страшнее. И надула губы в неуверенном ответе. - Ну, и слава богу. Как старший, у которого ты искала совета, я могу кое в чем тебя заверить: Сидзуне-тян, тебе совершенно не о чем беспокоиться, так что ты должна гордиться собой. Если это и правда будущее, которое ты видишь, ты должна видеть его всегда. - Что?! Н-н-но я не хочу! Микия-сан, вы слушали, что я говорила?! - Конечно. Насколько я понял, твое предвидение – это не плохая вещь. Ну, мир очень большой, и наверняка есть человек, который хотел бы посмотреть в будущее. Но твое предвидение не такое, Сидзуне-тян. - Простите? Способность не добрая и не злая, но даже я могу понять, какая сторона этой способности будет работать ради человеческой жизни. - Мне тут поведали... Есть несколько видов предвидения. В общем... И так я рассказал о интерпретации предвидения, услышанной несколько дней назад. Поразительно просроченная зарплата. Финансовая проблема работника должна быть оставлена на его усмотрение - это противоречивое утверждение шефа было отозвано в конце июля. Наша компания, Храм Пустоты, участвовала в архитектурном бизнесе, и получила источник доходов, который нас спас. Аванс пришел из высококлассного отеля. Судя по всему, он находился не в Фумине, а в городе в двух префектурах отсюда. - О. Если вспомнить, разве ты не занимался какими-то чудными работами, прежде чем мы осели здесь? Полная радости из-за внезапного дохода, Аозаки Токо дала своему единственному рабочему, Кокуто Микии, зарплату в виде премии. И все время припоминала головную боль от забывчивости тех, кто не обращает внимание на великодушие начальников. Возможно, из-за каприза, пребывающая в прекрасном расположении духа «Аозаки Токо+1» посетила церемонию открытия – обычно от такого она держалась подальше. Они вернулись в офис после того, как стали свидетелями необычных событий. Прошло несколько дней. Аозаки Токо и «+1» обсуждали то, что позже станет заключением. - Судя по всему, письмо от преступника, в котором он сообщал о взятии ответственности, было найдено на месте преступления. Время взрыва и масштаб повреждений, количество жертв и ущерб - все это было аккуратно записано. Полиция рассматривает это как предупреждение о подрыве, но я в этом не уверена. Содержимое слишком простое. Если бы меня спросили, я бы сказала, что это отчет. - Отчет, хм. То есть ты хочешь сказать, он сделал это не из-за обиды на владельца или из- за какой-то криминальной филантропии, но просто потому, что это была его работа? - Думаю, сторона, которая наняла этого «подрывника», также преследовала гуманные цели. Война за ресурсы очень тяжела. Прямая атака будет слишком поспешной, а преследование может оказаться эффективным – но все это не касается подозреваемого. Проблема в следующем: почему он все еще преследует нас, хотя мог бы просто исчезнуть, и никто о нем не узнал бы. Шики, куда ты ходила той ночью? - Никуда. Я просто вышла на улицу, хотелось подышать воздухом. Но плевать. Токо, это письмо – оно предсказывает будущее. Повторяющиеся угрозы подрывов и их осуществление. Умения, с которым подозреваемый проводил операции и ускользал от полиции, превосходили возможности одного человека. Действия подрывника, неуловимого для органов правопорядка, объясняются не иначе как «чудо». Говоря фантастически, подрывник обладал невидимостью или сотней лиц. Говоря более реально... - Это способность к предвидению. Для того, чтобы увидеть изображение будущего, понадобится предсказатель. Маг, что имела привилегии против здравого смысла, недовольно бросила эти слова через плечо. - А что, предвидение правда существует? - Да. Существует много различных видов, но их все записывают в одну группу. В основе лежит паранормальная способность «видеть». Обмениваться сигналами с будущим или видеть будущее, после чего переходить в параллельный мир – сейчас мы не говорим о притворщиках. Этот человек, вероятно, родился медиумом, так что это отличается от магического гадания или религиозного провидения. Когда дело доходит до предвидения, основанного лишь на способностях людей, они делятся на две группы: предсказания и расчеты. Подавляющее большинство обладает предсказанием будущего. На высшем уровне содержимое предсказаний проигрывается в их умах, как пленка. - Погоди. Если это так, то ведь полиция никогда его не поймает. - Да нет, поймает. Им просто нужно закинуть сети побольше. Неважно, какое будущее ты видишь, есть предел возможностям одного человека. Если ты, конечно, не можешь взлететь, ты не можешь сбежать из общества. Но полиция выдала слишком много информации. Офицеры - слишком простой противник для кого-то с даром предвидения. Сейчас штаб ответного реагирования будут просто водить за нос и дальше. Если они хотят поймать подрывника, им нужно или много людей, чтобы вести битву на истощение, или надеяться на какое-то неожиданное невезение сего стороны. - Неожиданное невезение... вроде ДТП? - Ага. Что-то, чего не сможет увидеть предвидение – ну, это, конечно, не машина и не поезд, но, в любом случае, что-то такое, о чем сложно подумать в повседневной жизни. - Угу, как стихийное бедствие, направленное на одного человека, вот такое непредвиденное невезение. Предвидение не есть видение будущего. Ты не можешь видеть то, что ты не можешь читать. - Предвидение - не видение будущего? Но разве это не то, что оно делает? - Как я сказала, это в лучшем случае предсказание. Например, есть кто-то, кого убьют через два дня – жертва А. И кто-то, кто убьет ее – преступник Б. С предвидением, ты сможешь увидеть результат дела, просто увидев эти два псевдонима. И пусть ты даже не знаешь их лиц, имен и, что самое главное, мотивов. - Чего? Если ты все знаешь без причин, то это не видение будущего. Это же просто инстинкт? Даже я могу так делать, сказала «+1», и Аозаки Токо горько улыбнулась ей. - Не сравнивай их с собой, Шики. У тебя просто шестое чувство, которое может заглянуть в будущее с помощью слуха и воображения, в то время как предвидение имеет основание и доказательство. Слушай. Люди – высшая ступень развития приматов, построенная на различных культурах и знаниях. Они эволюционировали не только телом, но и мозгом. Эволюция – это процесс приспособления к форме окружающей среды. Функции, которые оказывались бесполезны или которые стали бы усложнять выживание, исчезли. Если есть рабочая замена с меньшей стоимостью, то даже отличная функция будет стерта – такова жизнь. Предвидение – это не что иное, как одна из функций, которой исходно обладали люди. Она исчезла ради безопасности. Если в двух словах, то провидцы - это люди, которые «не могут забывать». Люди всегда смотрят пленку. Мы получаем немыслимый объем информации – и провидцы делают все тоже самое, неосознанно. Это нечто, что обычно утяжеляет мозг, «вся информация получаемая зрением», которая вызовет переполнение. Они будут записывать ее всю, не забывая ни единой детали. Не только слова, но и голоса, запахи, тембр, каждый потек на стене – и все неосознанно. Информация от всей окружающей среды смешивается в координированном образе. В момент, когда результат неизбежно формируется из исходной установки, и называется видением будущего. Предсказание будущего – это не инстинкт, это просто продвинутая обработка информации. Это не что-то эпизодическое, вроде того, как Шики иногда видит наперед. Они нормальные люди, регрессировавшие в одной из своих функций. - Регрессировавшие? Это же такая поразительная способность. - Конечно. Люди, эволюционировав в разумных существ, способны выбирать лишь необходимую информацию путем разумного выбора. Сейчас цивилизованные общества стали слишком сложны и не могут быть полностью осмыслены людьми. Это не нужно говорить, но все же есть разница между нашим окружением и тем, как каждый из нас видит мир. Мир, который каждый из нас видит, основан на личных ценностях. Есть личные различия в выборе между необходимым и ненужным – вы же об этом знаете? То же самое и со зданием Фудзе. Изначально мир наблюдался с использованием пяти чувств, и все они соединялись, образуя единый комплекс - именно так правильно наблюдать мир. Однако такой способ обработки информации бесполезен. Не столь важно, обладают или нет цивилизованное общество способами для распознания внешнего мира, помимо зрения. Индивидуализация и адаптация – первичные людские добродетели. Когда мы отделились от приматов, мы естественным образом потеряли это соединение, и начали использовать все пять чувств как единую функцию. Мы не обращаем внимания на каждую вещь, которая в чем-то не подходит. Это сохранение умственной энергии. Труд всегда будет лишь уменьшаться. Нас не интересует ничего, кроме нас самих, так что мы подбираем лишь истины, которые нам что-то дают. Все-таки это метод нашего верного, ускоряющегося роста - тысяча лет ушла на то, чтобы понять это. - Вернемся к примеру. Жертва А и преступник Б - неважно, с какой точки зрения смотреть, ты увидишь будущее «убитой и убивающего» с предвидением. Ты не увидишь, как происходило преступление, но ты можешь узнать результат просто потому, что видела А. Это результат, полученный путем чтения жизненных шаблонов А, даже неосознанного восприятия опасности А, которое неведомо ему самому – но если человек начнет постоянно обрабатывать эту информацию, он будет раздавлен. Предвидение – это ненужная возможность. Машины, способные заменить его, уже изобретены, и продолжают эволюционировать день ото дня. Со временем, может настать день, когда мы будем покорены искусственным интеллектом, способным оценить бесформенное будущее. Информация, обретаемая чувствами зрения и слуха. Разумная перспектива, догадка о будущем. Их объединение, доведение их до пределов реальности – это и есть предвидение. Они смотрят не на «будущее спустя несколько минут», но на «результат несколько минут спустя», созданный реальностью. - Хм. Но этот парень другой. - Да? Видеть будущее без исходной установки - это даже нельзя назвать предвидением. Это не особое право, это злоупотребление привилегией. - Это не видение. Но плевать, меня это раздражает. В любом случае, есть два вида предвидения, да? Так какая разница между предвидением и расчетом, Токо? Маг рассказала об этой разнице. То, что имеет практическое применение – это расчет. То, что делает преступника столь опасным– это тоже расчет. - С другой стороны, для человечества роднее предвидение, и тот метод, с которым совместима Шики... - Ну, если это просто «а если», то ничего не поделаешь. Давай закончим этот – Микия- кун, можешь принести чаю? Что-то мне пить захотелось. - Да, секунду... Но шеф, что делать, если ты наткнулся на такого провидца? - Ну, если это предсказательный тип, то можно просто оставить его в покое. Проще говоря, они легче впишутся в общество, если будут просто давать советы незнакомцам.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего 3

Микия-сан просто объяснил предвидение. Расчет был построением будущего, предсказание было чтением будущего. Мое предвидение относилось к предсказательному типу. Отложим этот вопрос. - М-м, сегодня выглядит отлично. Когда он успел заказать этот вкусный мясной пирог? За серьезностью темы я даже не заметила этого. Увидев, как он уплетает угощение за обе щеки, я почувствовала, что атмосфера разрядилась. Даже я не могла молчать. - Если вы говорите, что это только из-за моей хорошей памяти, я в это не верю. У меня даже не особо хорошая голова. - Было бы опасно, если бы ты знала об этом. Видимо, потому, что функция предвидения отделена от жизни Сидзуне-тян, – или лучше назвать это эгом – она не влияет на твою настоящую жизнь. И в редких случаях, когда все условия выполняются, ты соединяешься с ней, и пленка заменяется. Микия-сан выдал это с серьезным видом, поедая свой пирог. Ням-ням. Все, я больше не могу. - Простите, я бы хотела этот апельсиновый пирог-подсолнух. Я заказала что-то из меню. Микия-сан посмотрел на меня. На его лице сияла улыбка – от уха до уха. Немного погодя, мне принесли заказ. Разве подсолнухи вообще едят? Я взяла вилку. Микия-сан добродушно кивнул мне. - Ладно, можешь забыть все, о чем я говорил, все-таки эта информация не из первых рук. Я хочу сказать тебе только одно. - Какую?.. Я почувствовала напряжение, словно вот-вот мне откроют страшную правду. - Сидзуне-тян не особенная. Тебе не о чем волноваться. Меньше всего на свете я хотела слышать об этом от него. Эти слова поддержки заставили меня помрачнеть. - Вы можете так говорить, потому что вы не умеете предсказывать будущее. Как может кто-то... ...понять, что я чувствую. Я едва сумела проглотить эти отвратительные слова. - Вообще-то, я тоже могу немного видеть будущее. Он не догадывался о моих чувствах. Это чудовищное предательство. Хвалить меня и снова растереть в порошок, может этот человек и правда дьявол. Вон, одет во все черное. - Пожалуйста, не говорите так. Любой может сказа...что?.. Я не поверила своим глазам. Микия-сан перевернул визитную карточку, которую недавно доставал. На ней было написано: «Сидзуне-тян закажет апельсиновый пирог» - Видишь? Легко. - Да, но... Я надула щеки. Что за детские уловки? - Хватит дурачиться. Любой может «предсказать» возможное будущее. Я же вижу неизменное. - Если это так и есть, то тот случай с парнем не был предсказанием. То, о чем ты говорила, и то, что произошло на самом деле, совсем не совпадало. -... Я замерла. Казалось, будто на мою горячую голову вылили ведро холодной воды. - А, ну да... Мы же спасли его. - Это ты спасла его. Когда ты ехала в автобусе, ты увидела стройку и внимательно осмотрела мужчину. Все сошлось, когда он пошел в направлении стройки. Вот так. Это нельзя сравнить с предсказанием на визитке, но само действие ничем не отличается. Ты просто думаешь о будущем, как о чем-то само собой разумеющемся... Ты несколько отличаешься от других людей в том, насколько далеко ты заходишь, но за это не стоит себя винить. Ты сама сказала это, Сидзуне-тян. Любой может видеть будущее. Слова Микии-сана попали прямо в сердце. Они не были чем-то особенным, это были просто обычные слова, но... - Это не то, за что стоит винить себя. Его слова смыли с меня все напряжение. - Это и правда нормально? - Да, каждый человек загадывает наперед - пять минут, один день, одна неделя или целый год. Это не предсказание, скорее это просто желания и мечты. Но каждый думает о будущем, основываясь на настоящем. Микия-сан сказал это просто, но сильно. Видение будущего, изменение будущего – это просто заблуждения, за которые я цепляюсь. Все-таки нельзя изменить то, что еще не случилось. Для людей будущее всегда будет чем-то «о чем можно думать». Я не заглядываю в будущее своим предвидением и не меняю его, но создаю будущее, живя в настоящем. Если однажды я увижу неизменное будущее, то это будет не видением - это будет выбором. У меня нет таких сил, да и вообще... - Будущее, которое я вижу, всегда печальное. Я ни разу не видела своей улыбки. Так что... - Верно. Разве будущее, которое ты видишь, не предупреждает тебя? Как будто оно говорит: «Это случится – просто будь осторожней», - раздавался его тихий голос. Слова, которые он хотел донести до меня, были желанием сами по себе – благородная молитва. - Ладно. Я поняла. Но мне все равно не нравится, что я знаю вопросы в тесте за три дня до его начала. Верно. Микия-сан прав, но это просто ответ от того, кто не может видеть. Я знаю, что мое беспокойство было несколько высокомерным, но моя жизнь все еще... - Верно. Вместо того, чтобы думать на три дня вперед, думай на четыре дня вперед. - Эм... - Микия-сан сказал это с до смешного мягкой улыбкой. - Что вы имеете в виду? - Сидзуне-тян видит на три дня вперед, верно? Тогда ты просто должна думать дальше. Я могу думать в лучшем случае на час или на день вперед, но твои возможности намного больше. Это может быть сложно, но пусть это будет компенсацией за твое обладание особыми глазами. Ты не можешь вылечить предвидение, да и глупо этим заниматься. Он улыбнулся. Поразительно... Мне кажется, я только что видела черный хвост Микии-сана. Микия-сан говорит, что людям с особыми силами нужны особые ограничения. Иначе особая сила станет бременем. Этот человек одновременно понял мою проблему и слабость. Если у меня достаточно времени, чтобы ныть о проблемах, то сначала я должна в полной мере овладеть своей силой. «Я единственная выигрываю обманом». Я всегда была склонна к пораженческим мыслям - и эти мысли были разнесены до основания острыми, но теплыми словами. - Вы попали в точку, Микия-сан. Вы выглядите мягким, но на самом деле очень строгий. Микия-сан нахмурился, издав «пф-ф». Судя по всему, он был не согласен с «мягкостью». На мгновение мне показалось, что я вижу, как дразнят дружелюбного Микию-сана. - Эм-м... Вы не могли бы отдать мне эту визитную карточку? Я бы хотела сохранить ее, чтобы запомнить этот день. - А... ну, даже не знаю. Вообще-то, она бесполезна, но... ладно, думаю, для этого они и нужны. Микия-сан с легким смущением протянул мне визитную карточку. Многое случилось, но больше всего меня поразило восприятие этого человека. Микия-сан уловил суть моего беспокойства и сделал все, только чтобы я поняла. Даже без предвидения он смог создать светлое будущее. Но все же... - Кстати, вы промахнулись. - Я чуть-чуть ошибся. Не ожидал, что ты выберешь что-то еще, кроме сегодняшнего пирога дня. В его предсказании не было подсолнуха. Неуверенность - одна из удивительных черт человека.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего 4

Давайте посмотрим на последнюю часть его истории. Третье августа 1998 года, 11:32. В большом универмаге, в стороне от станции Фумине, Реги Шики вошла на третий этаж многоэтажной парковки. Будущее уже было предопределено. После того, как она прошлась за ним до этого места, ей уже не избежать смерти. Маршрут, по которому она двигалась, отличался от виденного им результата, но... Все же, семьи, которая решила почему-то отправиться домой пораньше, здесь тоже не было. Еще одна минута. Реги Шики обратит внимание на двух родителей и ребенка, выходящих из лифта, попадет в облако полутора тысяч металлических шариков и превратится в фарш. В тени грузовика в двадцати метрах отсюда, он четко видел это. На парковке никого не было. Воздух здесь был не таким, как на улице. Даже подрыв моста здесь казался историй с Другого Берега. Сирена скорой помощи, сирены патрульных машин, никто не обращал на это внимания. Все может случиться, даже не возникнув, если произойдет здесь и сейчас. - Я поймала тебя, подрывник. Она сказала это сотовому телефону и выкинула его. Достала из-за спины нож. Два глаза, сияющих голубым светом. осмотрели окружение, но результат все еще в силе. На парковке не раздавалось ни звука. Летний свет создавал густые тени, похожие на тьму. С ножом в руке, Реги Шики направилась к невидимому подрывнику. В то же время из лифта вышла семья. И тогда он нажал на кнопку детонатора. Одновременно с этим, словно рассекая воздух, сверкнул нож Реги Шики. Секундой спустя. Через секунду в тело Реги Шики вонзилась туча мелких металлических шариков и прикончила ее на месте. Секундой спустя. Взгляд в будущее Курамицу Меруки разделился надвое и исчез, как будто его глаз был рассечен по диагонали. - А?! В агонии он схватился за правый глаз. Реги Шики продолжала неспешно приближаться к большому грузовику. - Что, по-почему?! Все померкло. Непонятная интенсивная боль. Сбитый с толку, подрывник продолжал в панике давить на кнопку детонатора, но взрывчатка не отреагировала. Проблема с сигналом? Неисправное соединение? Нет, это невозможно. Он тщательно оценил реальность, чтобы убедиться, что ничего из этого не случится. Ни единой детали не изменилось в будущем, которое подготовил подрывник. Но несмотря на это, бомбы не взорвались. - Этого не может быть!.. Подрывника била дрожь из-за страха неизвестности, это чувство он позабыл давным- давно. Мерука свалился на землю с невыносимой болью. - Токо была права. Чем больше ты знаешь будущего, тем быстрее ты теряешь зрение. Ты слышишь меня, подрывник? Теперь тебе не нужен твой правый глаз. Он слышал ее. Он пытался увидеть выход из ситуации своим левым глазом, но не мог узреть своего "удачного побега". - Если бы ты предсказывал, тебе бы, наверное, удалось убить меня. Без лишних слов - ты видишь будущее слишком ясно. - Больно!.. Он слышал ее шаги, она была примерно в пяти метрах от него. Он знал, что умрет, когда она пройдет очередной автомобиль. Не нужно быть предсказателем, чтобы понять, чем все кончится. - Почему, почему?! Он не боялся смерти. Он верил будущему. Был помешан на нем. Почему абсолютная вера потерпела такой крах?! - Почему будущее изменилось?! - Ничего не менялось. В настоящем нет будущего. Ты не можешь работать с вещью, которой не существует. Так сказала маг. Разница между предсказанием и расчетом - разница между видением возможного будущего и определением исхода, который случится. Расчет будущего, определяющий результат, исходя из твоей свободной воли, был паранормальной способностью, превосходящей предсказания. Однако... - Будущее неизменно, потому что оно не существует. Как только оно становится настоящим, его можно поменять. Видение, которое было определено, больше не неведомо. Концепция смерти применима к вещам без формы. Для Реги Шики это была более явная «смертная» цель, чем цветные закрученные спирали. - Ты не можешь дотянуться до совпадения, но можешь дотянуться до определенности. До встречи, подрывник. Твое будущее – это тупик с того момента, как результат обретает форму. Ее шаги эхом прозвучали около него. Реги Шики подняла нож, чувствуя, что она вот-вот получит законную награду, и, представ перед жертвой в тени грузовика... - Что с тобой?.. ...не предугадала такой конец. Она замерла на несколько секунд, как бы сделала любая девушка ее возраста, и узрела последний плач этого человека. Третье августа 1998 года, 11:50. Подрыв многоэтажной парковки стал реальностью пятью минутами позже. Разбросанная шрапнель жестоко разорвала на части припаркованные машины, бетонные стены и колонны, но каким-то чудом никто не погиб. Отец семейства предпринял попытку защитить свою семью, но 14-летний мальчик получил серьезную рану и был госпитализирован. Никто из очевидцев не видел на месте происшествия ни подрывника, ни девушки в кимоно. После этого, выкинув из головы подрывника, довольная Реги Шики немедленно начала искать следующий источник неудовольствия. И лишь одним небесам было известно, почему она не пошла на место встречи, а продолжила настойчиво слоняться под палящим солнцем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего 5

В последний день летних каникул я вернулась в общежитие. Меня встретила Наоми-тян. - С возвращением. Удалось повеселиться? Наоми-тян вела себя как обычно. Не говоря ни слова о личных трагедиях, случившихся с ней, она была спокойна и апатична, ведя себя, как обычная современная школьница. - Нет, зато я заимела богатый жизненный опыт. Мое первое разбитое сердце. Кхм, я выпятила грудь. Наоми-тян смотрела на меня так, словно я была каким-то редким животным, но, ладно, простим ее в этот раз. - Погоди, разбитое сердце, ты имеешь в виду безответную любовь?! Ты же сказала, у тебя дома будет только толпа стариков, Сео! - Так и было. Просто я встретилась с одним человеком. О, я купила тебе диск. Сейчас отдать? - А... хм, я уже сделала себе копию, так что можешь оставить его себе. Но сейчас не об этом, что это за разбитое сердце? Рассказывай! Наживка была так хороша, что она стала напоминать пиранью. Размышляя о красоте и ужасе женской дружбы, я поведала летние воспоминания. Опустив все комментарии о предвидении, я рассказала историю о встрече с мужчиной в очках в черной оправе, о том, как в результате совпадения мы познакомились и как потом целый час пили чай. Наоми-тян, выслушав все от начала до конца, издала вздох неудовольствия. - Неужели я такой скучный рассказчик? - Нет, просто я вынуждена раскрыть тебе тайну - это совсем не любовь. Я знала об этом замечании три дня назад. - Ты тоже так думаешь, Наоми-тян? - Да. Ты просто восхищалась им. Восторгалась идолом, визжа и поднимая шум, просто счастливая фанатка. Любовь более, как бы это сказать, беспрецедентна и непристойна, и хуже того, ты не можешь предсказать ее, и это похоже на то, как ты делаешь глубокий вдох на американских горках и единственные вещи, которые остаются, это препятствия и цель. Честно говоря, вряд ли ты это так ярко запомнила бы. Наоми-тян взорвалась, все ее извилины напряглись на полную, когда она рассуждала о своей философии любви. Не нужно говорить, что я понимала все это. Моя эмоция действительно была мгновением нежной привязанности. Он мне понравился, но я не загадывала дальше. Это было лишь детское увлечение. Но, как и сказала Наоми-тян, это было очень счастливое время. Даже если это не любовь, даже если это недопонимание, я решила всегда запомнить тот час и тот день как безответные чувства. - Кстати, откуда он? Конец наших отношений начался с такого же вопроса. - Кстати, Микия-сан, откуда вы? - Я жил тут с детских лет, а почему ты спрашиваешь? - Просто так. Спросить вот захотелось. Почему-то я выдохнула с облегчением. Проявилась моя обычная плохая привычка, я что, собираю информацию для предсказания? - С другой стороны... Микия-сан быстро обернулся к окну. В противоположность тускло освещенному кафе, улица была освещена летними лучами солнца. И там стояла слегка подозрительная тень. Кимоно... носимое вместе с эпонжем, стильно... нет, это не то Кровь. Кровь. Кровь. Как острый соус тако. Окровавленный металл, и окровавленный бетон, и окровавленная женщина, и окровавленная черная одежда... Мираж, сильнее, чем когда-либо, лишил меня чувства времени и реальности. Женщина в кимоно так запросто заставила меня увидеть будущее. - Мы тут засиделись. Мне пора. Микия-сан взял счет и взглянул на часы. Я отчаянно проглотила то, что было в только что увиденной сцене – нет, она была слишком раздробленной, я не смогла из нее ничего понять – и стряхнула свой мираж. - С-спасибо огромное. Благодаря его, я смотрела на Микию-сана снизу вверх. Он ждал продолжения. В последнем приступе храбрости я спросила: - Вы говорили, что знаете человека с подобной силой, это ваша девушка? - В смысле? Я великолепно напоролась на очередную мину. - Ну... Как бы сказать... Микия-сан был шокирован и выглядел смущенным. Судя по взгляду, он знал о красивой женщине в кимоно за окном. Но шок, который я почувствовала, был во много раз сильнее. Ах, прощанье, горе. Это был слишком короткий сон. Все-таки я ей не ровня. Будь это дуэль грубой силы или любви, между нашими возможностями такая разница, что даже если бы мы сразились сто раз, я была бы убита сто один раз. - А, так ты поняла. Поведение Микии-сана, прячущего свое смущение в этой фразе было, эм, преступным с нескольких сторон. Я рухнула на стул, чувствуя себя все более и более удрученной, но сейчас было кое-что намного важнее. - Я не знаю, кто она. Но, пожалуйста, не сердитесь. Если вы продолжите находиться рядом с ней, однажды вас убьют. Пять секунд тишины. Микия-сан выглядел опустошенным, но все же не засмеялся. Потом, когда я думала об этом, я поняла, что именно в это мгновение мое сердце раскололось. Микки... нет, Кокуто-сан принял мое предсказание со спокойным выражением. - Понятно. Спасибо, Сидзуне-тян. Его реакцию и выражение лица я не смогу забыть до конца своих дней... - Но я не уточню деталей. Это довольно страшно, и если я узнаю больше, то не смогу сделать то, что должен. Мужчина в очках в черной оправе горько улыбнулся и поднялся с места. Он говорил, что больше собственной судьбы он боялся бегства. Эту силу я уважала и восхищалась ей от всей души. Даже если эта встреча длилась лишь час, для меня она стала руководством, за которое я едва ли смогу расплатиться. Таким образом, мы расстались перед кафе. Кокуто-сан, проводив меня, окликнул кого-то. Я посмотрела за ними издали, нырнула в толпу, бормоча «спасибо», и покинула летние улицы. - Такие дела. Моя способность осталась на месте, но внезапно меня захлестнула волна самобичевания. Ничего не изменилось, но я больше не переживаю. Как и сказала улыбка Микии-сана, счастливое будущее не наступит, если я не буду верить в себя. Для того, кто обманывает, пользуясь будущим, существуют определенные обязательства, приходящие вместе с обманом. Наверное, я верила, что кому-то станет лучше, если я смогу принять все эти испытания без разбора. Как и хотела, буду двигаться, глядя вперед. - Моему брату сбрили все волосы с головы перед операцией. Когда он очнулся и увидел себя, то сказал, что без волос он смотрится намного круче. Черт подери! Это не круто, это просто лысая башка... Я стукнула его по голове, и рана снова открылась!.. Прежде чем я задумалась об этом, мы уже говорили об ее младшем брате, и Наоми-тян по- настоящему развеселилась. ...Когда она возвращалась домой с таким выражением лица, словно мир прекратил свое существование, она наверняка отчаянно боролась. Молитва против будущего. Даже если ее ожидала неизменная судьба, с ее силой видеть будущее с оптимизмом она просто отсмеялась от болезненного прошлого как от «чего-то веселого». - Ты классная, Наоми-тян. - Я в курсе. Конечно, лучше быть классной, чем милой. Крутая и красивая - вот что сейчас в моде! Однако мне все равно не хочется иметь лысую голову. Она внезапно затихла. К нам приближалась незнакомка. - Тебе что-то нужно? Наоми-тян щелкнула языком. Мы ожидали услышать что-то вроде "потише!" или "как некультурно!", но... - Ничего. Разрешите присоединиться. В противоположность нашим ожиданиям, она поздоровалась с нами. На лице девушки появилась первосортная улыбка: - Здравствуйте Наоми словно язык проглотила, поэтому я сама попробовала анализировать эту благородную особу. - Вы, должно быть, Сео-сан. Отлично. Не придется искать вас, чтобы представиться. Я слабо понимала, что тут происходит. Это будет целый год, нет, даже дольше. Я буду делить комнату с этой девушкой, и проживу бурную школьную жизнь. Наверняка, первое впечатление, подсказало ей, что мы друг друга не поймем, но все было совсем не так. Мы станем сожительницами и поклянемся друг другу в вечной дружбе. Это была последняя ночь летних каникул. Я встретила свою лучшую подругу, ту, которая однажды заберется на пик Рейена. - Кстати, откуда вы, Кокуто-сан? Правда, иногда мои вопросы будут ставить ее в тупик. Как и сейчас. Я думала, они однофамильцы. И то, как она исправила мою ошибку – это совсем другая история, которая еще не рассказана...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего. Связь Мёбиуса.

Наступило еще одно жаркое лето. Я вяло глядел на город с крыши четырехэтажного здания. Лето началось необычно поздно и казалось, что в этом году оно будет очень холодным, но жара не заставила себя ждать. Обжигающий солнечный свет режет глаза, как световая граната. Лето напоминало о пустыне Сахара. Рои твердых зданий, неустанные караваны и белые кости волов, зарытых в горячий песок. Конечно, здания не такие хрупкие, построены не на песке, и большинство из них упрямо стояли уже десятилетие. Некоторые уже сгнили. Конец есть у всего. Неважно, с какого угла смотреть, у этой трагедии нет другого финала. Если в ней родится нечто новое, оно останется в наследие потомкам, хотя это слабое утешение. Я пытался размышлять о неподходящих мне вещах, стоя с сигаретой в зубах. Лишь ленивые мысли отравляют мирный обеденный перерыв. Это было не очень красиво, но я думаю, лирические размышления тоже являются частью моей работы. Крыша здания, на которой я стоял, не была ни высокой, ни низкой. Я могу видеть крыши других домов, но по сравнению с небоскребами, выросшими за последние десять лет, это здание кажется маленьким. Ну, едва ли это можно было назвать его современным. В общем, его строительство так и не закончили. Фундамент был заложен в 1992 году, а заброшено здание было в 1993. Недостроенный пятый этаж теперь служит ему крышей. Я слышал, тут пытались провести ремонт. Запоздалое спасибо этим неизвестным людям. Я неосознанно поднял взгляд и вспомнил головокружение, обретенное в белизне солнечных лучей. Я потерял свой правый глаз еще в молодости. К счастью, левый глаз все еще работал на отлично. Я сделал глубокий вдох. Опершись на прогнившее ограждение, я взглянул на панораму города, чтобы избавиться от паршивого вкуса во рту. Это место находится на высоте пятнадцати метров. Вид не настолько красив, чтобы назвать его видом с высоты птичьего полета, но достаточно высок, чтобы смотреть на город. Отсюда было видно лицо города, которое нельзя было найти и увидеть с земли. С этой высоты можно было увидеть лишь малую часть крыши десятиэтажного здания, стоящего рядом с домами в японском стиле. Скорее всего, это было офисное здание, но крыша была закрыта. Туда можно было забраться только по спиральной пожарной лестнице, но она была окружена забором. Любой офисный работник мог бы увидеть этот прекрасный вид, если бы только поднялся на крышу, но никто из них не знал, как туда добраться. Если посмотреть в другую сторону, можно обнаружить полностью закрытую аллею. Она проходит в проемах между зданиями и используется только людьми, живущими по соседству - маленький путь, о котором мало кто знает. Отсюда можно добраться до парковки, построенной примерно пять лет назад. Сейчас аллея стала бесполезна... Или могла бы стать, потому что при ближайшем рассмотрении можно увидеть место, куда мог бы втиснуться один человек. Даже те из нас, кто пользуются этими улицами каждый день, едва ли заметят путь в глубине стоянки. Все эти детали создают лицо города, неопровержимое доказательство того, что жизнь существует вне тебя самого. Что касается моей жизни, моего соединения и связи между ними, то они были лишь едва заметны с такой высоты. Даже в шуме города, жизнь его обитателей не меняется. Это настоящее, где общественная мораль на высоте, а личная мораль в упадке, но то, что все живут свои жизни – единственная неизменная часть. Пестрый ассортимент города, погруженного в радость. Не то чтобы он полностью был лишен злобы, но он был наполнен добротой. Расплывчатое наблюдение за таким идеальным днем было моим единственным хобби. Я больше не смотрел в будущее и не терял веры в него. Прошлое и будущее с точки зрения настоящего – лишь далекий рай. И как никто не может стать богом, все, что я могу сделать - это размышлять об этом изо всех сил. - Ладно уж. Жарко. Я поднялся на крышу, чтобы расслабиться, но мой перерыв окончен. Я спустился по лестнице и направился в офис на четвертом этаже. Спасибо летнему солнцу, коридор был освещен как в госпитале. Голос девушке эхом отдавался от стен. - И в итоге он сбежал от профессора Ольги и после этого пришел на ночной фестиваль. Он столкнулся с весенним городом, с фейерверками, с бумажными лампами и цветами сакуры, разбросанными вокруг. Голос доносился из офиса. Знакомые интонации. Девушка читала самиздат, книгу, которая была спрятана на полках. - Но он не хотел быть человеком. Просто город был столь разнообразным, столь сияющим. Наверняка никто не заметит незнакомца. Это маленький дешевый рассказ. Его книги в основном писались для детей, но половина его историй была совсем не для них. К этому числу и принадлежал сей рассказ. Место действия – город Эдо в недалеком будущем. История жизни мужчины, который сбежал от ученого и поселился среди людей. Этот мужчина был роботом. Вместо лица у него были просверлены отверстия, изображавшие глаза и рот. Это был персонаж, созданный с целью подражать человеку, но именно из-за своей простоты он оставался в памяти. Робот прикидывался человеком и поселился в городе. Он сделал это не потому, что хотел быть человеком. Робот, знавший лишь темную лабораторию, мечтал о красоте города. Робот просто хотел стать человеком, чтобы жить в городе, и потому он изображал человека. Однако прошло несколько лет и... - Странное чувство, как будто я превратился в чернила, ведущие запись происходящего. Беспокойство, о котором робот не мог никому рассказать. Он получил человеческое сознание, но не человеческое тело. Даже если он мог замаскировать свое лицо, руки и ноги, у него не было слез и крови. - И снова налетела шальная весна. Фейерверк расцветал в небе, словно хотел затмить своей красочностью лепестки сакуры. Фестиваль в рассказе проходил весной. Японцы привыкли видеть фейерверки летом, но этому автору фейерверки весной подходили больше. В такую же ночь, робот пришел в город. Робота, глядящего на фейерверки с моста в толпе людей, случайно столкнули в воду. Внезапно он оказался в воде. Роботу вода была смертельным ядом. Все его функции отключились, и камуфляж, скрывавший его среди людей, уплыл. Но даже когда робота в воде замкнуло, он до последнего скрывал свое лицо. - Этой прекрасной ночью я буду изгнан. Я испугаю людей. Робот спрятал свое лицо - не потому, что хотел и дальше жить в городе, но ради людей, живших там. Люди увидели его и закричали. Его знакомые в ужасе отворачивались. - Да. Я монстр. Впервые за многие годы робот вспомнил. Все это лишь сон. Он не хотел никого обидеть, но всегда чувствовал, что человеком ему не стать. Убиваемый рекой, он глядел на толпу на мосту своим гаснущим взглядом. - Из его глаз катились человеческие слезы. Это был конец истории. Голос смолк. Как будто бы прекратил читать. Я, не постучав, открыл дверь. - О, Мицуру-сан, вы были здесь. А я думала, вы уже ушли. Поставив книгу на полку, бледная девушка обернулась ко мне. - Я бы запер дверь, если бы ушел. Просто был на крыше. - А, так вот вы где были. Мне стоило присоединиться. Без намека на смущение, улыбка девочки расцвела как цветок. Офис был слабо освещен, жалюзи опущены. Внутри была чудесная фигура. Ей было около десяти. Ее длинные черные волосы стекали с плеч как вода. Хотя в ней была сладость молодости, в ее голубых глазах горел огонь зрелости. Она предпочитала блузки, которые были совершенно не в моде, но ее окружала такая атмосфера знатности, что для моды она была неприкосновенна. -... Я был ослеплен ее дьявольским очарованием. Любой бы хотел посмотреть, какой она станет в будущем, но в то же время мечтал, чтобы она осталась такой маленькой навсегда. - Что это за взгляд? Тебе все равно не спрятать свой лукавый взгляд. - Сойдет для импровизации. Но последняя часть была лишней, люди подумают, что вы педофил. Девочка улыбнулась, наслаждаясь беседой от всей души. - Ну, скелетов в шкафу не держу. Я неаккуратно ответил и встал перед собственным столом. Независимо от ее красоты, она была моей постоянной головной болью. Я бы выставил ее за дверь, если бы мог. - Пф-ф. Вы сегодня в плохом настроении, Мицуру-сан. Я сбежала с уроков только чтобы прийти сюда, а вы уже утомили меня. Видимо, это потому, что у вас опять проблемы с деньгами. Я принесла вам работу, - сказала девочка, выглядящая слегка недовольной, но это я хотел зарыться лицом в ладони. - Поверить не могу. Я же сказал не приходить без разрешения. И я говорил тебе, что «прогуливать школу, чтобы прийти сюда» выходит за грань «создания проблем» и становится «преднамеренным убийством». Мне кажется, или вы и правда смерти моей хотите, леди Мана? - Что? О, нет, конечно нет. Но, Мицуру-сан, мне не нравится, когда меня называют «леди». Мне начинает казаться, что я под охраной, к тому же это слишком формально. Особенно в вашем случае, Мицуру-сан. Мне кажется, в ваших действиях есть злой умысел. Это не приказ, но не могли бы вы называть меня Мана-кун, как и в нашу первую встречу? -... После столь невероятного комментария юной леди, я задумался, а не было ли все это шуткой в мой адрес, и стал еще мрачнее. - Прости, но я не буду тебе подыгрывать. Еще не слишком поздно, так что поспеши домой, Мана. Я не собираюсь подчиняться десятилетнему ребенку. Я оттолкну лее протянутую руку, но улыбка девочки стала еще шире. - Да-да, хороший грубиян Мицуру-сан. Вам нравится, когда я не церемонюсь с вами? Думаю, вам, как автору книг, не достает чувствительности. Это было совершенно необязательно. Оставь меня в покое. Я должен был представиться пораньше. Меня зовут Камекура Мицуру, я начинающий автор новелл. В этом году мне будет двадцать пять. Меня все еще нельзя назвать бывалым автором, но почему-то некоторым журналам я нравлюсь, и они меня публикуют. Все благодаря предыдущим владельцам этого места, от которых вместе с офисом я унаследовал и все связи. - Но «Слезы вампира» – настоящее произведение искусства. Вы, наверное, из тех, кто исписывается на первой книге, Мицуру-сан... Вторая книга, «Сияющая клетка», была пустой тратой сил. Девочка беспокойно приложила палец к губам, копаясь в книжной полке. «Слезы вампира» – короткая история, которую она и читала, а также моя первая работа под собственным именем. Эта книга спасла мою жизнь, и благодаря ей я познакомился с этой девочкой. Два года назад у меня накопилась куча долгов от аренды этого офиса и простых трат на жизнь, и, в конце концов, в дверь постучали кредиторы. Проблема была в том, что боссом кредиторов был местный представитель... самого жестокого криминального синдиката. От одного упоминания его фамилии меня трясло, и я размышлял о жизни в рыбацкой лодке или на нефтяной платформе. Нужно было как можно скорее уносить из города ноги. И тут появилась эта девочка. Со словами: «Камекура-сан, рада познакомиться», она вошла внутрь с книгой в руках, и демонические кредиторы больше не появлялись. Как только я почувствовал свободу, ко мне пришел их босс, сам Дьявол, и смерти я избежал только благодаря тому, что стал членом его банды. - Отлично. Сейчас мне нужен этот детективный офис. Вы ведь здесь главный. Что? Вы писатель? Можете продолжать свое дело, если угодно. Я ведь не мегера, пожалуйста, работайте на себя сколько хотите. И таким образом, я стал заведовать детективным агентством – или, говоря литературным языком, я был в индустрии расследований – и в то же время работал над новеллами и рассказами. Она спасла мне жизнь, она же являлась дочерью моего Большого Босса. Я не ненавижу ее, но у нас появятся некоторые проблемы, если мы начнем сверх меры дружить. Наверное, ей нравилось бывать в моем офисе и отдыхать от своего дома, но иногда я хотел, чтобы она слегла с высокой температурой. - Кстати, Мана-кун, в чем заключается сегодняшняя работа? Большинство заданий заключалось в наблюдении за частной жизнью других людей. Иногда Большой Босс дает мне действительно сложные задания, но в основном они вполне мирные и выполнимые. В этот раз Мана принесла мне что-то среднее. На подконтрольной территории объявилась подозрительная личность, и задание состояло в том, чтобы изучить незнакомца и убедить его или ее немедленно уехать, если я решу, что он опасен. - Кажется, его видели в одной из аллей. Но вряд ли он наркодилер. - Мама сказала, что все намного проще. Это забытая предсказательница. Она оказала услугу маме, так что позаботься о ней как следует. Понятно. Может, они сталкивают это на меня, потому что хотят избежать ненужных жертв. Однако... - Это место!.. Я покопался в памяти десятилетней давности. Район магазинов в южном Мифуне. Предсказательница. Среди документов, принесенных Маной, я увидел фотографию старой женщины. - Боже мой. Старуха до сих пор жива. - Вы знаете ее, Мицуру-сан? - Встречались. Очень давно. Тогда она была весьма известна своими точными предсказаниями, но с тех пор я о ней не слышал. Думал, она умерла. Видимо, ее сила до сих пор была при ней. Ладно... Но, в любом случае, теперь она не пробежит стометровку. Шутка ли, прошло десять лет. Ей, наверно, сейчас около 70-ти. Быть провидцем нелегко, так что, кажется, ей все еще нравилось вмешиваться в судьбы других людей. - Хм, тут написано, что она может предсказывать будущее. Правда, что ли? Девочка выглядела так, словно не понимала до конца, что значит «предсказание». - Большинство предсказаний - всего лишь обман. Но она в самом деле это умеет. Ей не требуется анализировать информацию или подготавливать почву для действий. Она может сделать предсказание на пустом месте. В глазах Маны зажглось любопытство. Я понимаю, что делаю глупейшую ошибку, но уже слишком поздно. Я могу запросто увидеть, что она сделает потом. Я дождался ночи, прежде чем пошел закончить работу. Южный Мифуне - старый знакомый район. Ничего не изменилось за последние десять лет. В лучшем случае, изменился интерьер салона пачинко. - Ух ты, взрослые всегда так поздно гуляют? Девочка, следующая за мной танцующими шагами, наблюдала за ночным городом. Было примерно 11 часов вечера. Я уже сообщил об этом ее семье, но мне предстоит вытерпеть нагоняй от мистера Судзуруги, он был против ночных прогулок, ведь являлся ее воспитателем. Все это было не столько бодрствованием, сколько ночной жизнью. Сложные наставления – часть моей работы как одного из учителей Маны. - Мана, сюда. Держись ближе, мы идем в темное местечко. Предупредив девочку, я вошел в узкую аллею. За узкой, темной длинной аллеей, сиял тусклый свет фонаря, словно алтарь храма. В конце неприветливого глухого переулка мы увидели гадалку в черных одеждах. - Добро пожаловать. Позволите ли вы сделать вам предсказание? - Привет! Привет! Рад видеть, предсказательница-сан. Удастся ли вам разглядеть удачу над моей головой? - О боже, не думала, что такой милый голос может принадлежать столь мрачному молодому человеку. О, как мило. Давненько я не видела клиентов с такими милыми детьми! Конечно, конечно. И какую судьбу ты хочешь узнать? Не стесняйся. Для девочек все бесплатно. - Большое спасибо! Не могли бы вы нагадать мне удачу в любви между мной и моим папой? Увидев пожилую леди, Мана успокоилась. Та, с намеком на удовлетворение, вглядывалась в кристальный шар. В ее движениях, отточенных за десятилетия, я заметил усталость, раскрывающую возраст женщины. Она постарела. Зрение стало намного слабее. Скорее всего, даже девочка прямо перед ней расплывалась. - О боже. Мне не нужно предсказывать это. Это взаимная любовь, юная леди. Тебя любят от всей души. Но если ты будешь любить его еще сильнее, чем сейчас, то с этической точки зрения это будет не очень хорошо. Этической, ага. - Я знаю это. Моя цель - в один прекрасный день победить маму и отобрать папу себе. Она произнесла эту не очень удачную шутку, улыбаясь как подсолнух. Старая гадалка казалась счастливой, хоть эта беседа и не имела смысла. У нее давно не было клиентов. - Мать Мифуне стала совсем плоха. Уже не занимаетесь побегом от будущих несчастий? В наши дни так мало счастливого будущего. Неважно, что старая женщина видела – если оно не будет счастливым, клиент уйдет недовольным. - О? Боже, неужели это ты. Навевает воспоминания. Ты занимаешься тем же, чем и я. Нет, скорее, занимался. Она посмотрела на меня, чуть прищурившись. Совсем плоха?.. Не может быть. С ее старческим зрением, она не разглядела бы даже мое лицо, ей пришлось бы читать мой разум, чтобы сделать это. Она была права. Как и сказала старуха, я уже... - Нет, я говорила о себе. Я больше не могу видеть будущее. Ты прав, Мать Мифуне теперь мертва. - А? Вы не можете видеть будущее? Мана выглядела удрученной... или, скорее, любопытной, когда вглядывалась в лицо женщины. - Да, я не могу больше его видеть. Только яркие вещи. Но это по-своему хорошо. Теперь мне намного легче, словно гора с плеч свалилась. Но в то же время я начала видеть прошлое. Боже, что это за ирония? Если у вас есть силы видеть будущее, то очевидно, вы можете знать прошлое. Но если это так, то все это еще печальнее. Понятно, почему у нее нет клиентов. Не всякий человек захочет вспомнить свои прошлые темные делишки. - Вот так время и меняет нас. Ваши предсказания больше не будут популярны, пожилая леди. Лучше бы вам остановиться. Вы, как бы сказать... Ваше время прошло. Романтика, ценность, которую можно было найти в чистом желании, тихо исчезла. - О? А что насчет тебя? Ты изменился за последние десять лет? Я? Ну-ка, посмотрим... Изменился. Но я кое-что потерял. Скрывался в этом городе десять, нет, двенадцать лет, как робот, прикидывающийся человеком? Я встретил одного друга, потерял его и последовал за ним, а в итоге получил единственного читателя, который только критикует мои работы. - Нехотя признаю, что изменился я не очень сильно. Все еще занимаюсь бесполезной работой. Остался таким же маленьким засранцем. В тот день я почувствовал, что из робота превратился в человека, но моя сущность осталась прежней. Единственное, что изменилось - я перестал причинять обществу проблемы, но не смог помочь кому-либо. - Вы неправы. Мицуру-сан очень хороший. Будьте уверенней в себе! Мана смотрела на меня с серьезным выражением лица. - Я польщен. Но почему ты так думаешь? - Вы похожи на моего папу. Без заморочек, без глаза. Беззащитны перед женским обаянием. Идеальный типаж для того, чтобы использовать вас в своих целях. -... - Ха-ха-ха! – предсказательница не сдержалась и громко рассмеялась. Все, что я мог в данный момент - промолчать. - Вспомните о своем возрасте, старая леди. В такие-то года вредно так сильно смеяться. Она продолжала хихикать, но смолкла через минуту. Надоело или у нее живот свело? Я правда надеюсь, что первое. - Ха-ха! Век живи – век учись. Ты стал почти нормальным человеком. Понятно. Эти десять лет не прошли даром. Откуда мне знать? Я даже не помнил, что случилось год назад, хоть и пытался постоянно держать все хорошее и плохое в своей памяти. - В любом случае, будет не лучшим решением для вас оставаться в этом месте. В следующий раз сюда могут заглянуть дяди с суровыми лицами. Прошу, покиньте это место до того, как они прибудут. У вас же должны быть деньги, вы ведь долгое время бесплатно делали предсказания. - Это не твое дело. Я занималась своей работой еще до твоего рождения. Даже если у меня появятся проблемы или кончатся клиенты, я буду заниматься этим вплоть до самой смерти. Переговоры провалились. Она просто не могла прислушаться к чьим-то словам... и тем более к моим. Я не добился результата, но задание выполнено. С остальным пусть разбираются другие ребята, у них наверняка получится лучше. - Мы идем домой, Мана. Детям пора ложиться спать. - Подождите. У меня есть чувство, что что-то здесь не так. Вы сказали, что вы почти мертвы. И вы сказали, что Матери Мифуне больше нет. Так зачем продолжать предсказывать? Вам было бы намного легче, если бы эта сила пропала. Ее губы дрогнули, на лицо опустилось облачко ностальгии. Она ответила утомленным голосом: - Я не знаю. Ты права, моя работа приносила мне боль. Вся моя жизнь была отдана будущему, и ничего не осталось на настоящее. Но моя сила больше ни на что не годится. Она только и умеет, что делать людей счастливыми. -... Ее голос был слаб, но полон гордости. Мою жизнь изменила одна девушка. Она освободила меня от предопределенного, видимого будущего. Получил жизнь, полную неудач, но кое-что все-таки приобрел. Пожилая леди изменилась не настолько сильно, но она посвятила себя работе, в которую верила всем сердцем. - Эй, Мицуру-сан. У меня есть просьба. Со сладкой, райской улыбкой девочка посмотрела на меня. Бесит. Я ни разу не смог воспротивиться этому улыбающемуся лицу. - Ну, по крайней мере, я тебя выслушаю. Чего ты хочешь? - Я думаю, она делает большое дело. Городу нужна Мать Мифуне. И она мне правда нравится. - Твоя привычка влюбляться в каждого встречного до добра не доведет. И чего же ты хочешь? - Ваша привычка спрашивать о том, что вы и так знаете, до добра не доведет. Или мне нужно вслух попросить? - Нет, спасибо. Лучше обойдемся без этого. Ее мать было невозможно обмануть. Мне понадобится много душевных сил и красноречия, чтобы переубедить ее, но этого все равно будет недостаточно. Я должен вернуть ей славу предсказательницы. «Позаботься о ней как следует» означает все в этом роде. - Нехилая выйдет работенка. Но для начала - вы не возражаете против ее плана, старая леди? - Вам ни к чему заботиться обо мне. Я просто делаю то, что хочу. - Видишь? Она согласна. Мицуру-сан в очках уладит все неприятности. Или мне назвать вас Курамицу? - Ты... Это имя отозвалось в моей голове резкой болью. Это случилось более десяти лет назад. Один человек не мог выбрать какое-то одно будущее, потому что он всегда предвидел успех. Он потерял себя, и даже неважно, жил ли он настоящим или грядущим, этот человек стал рабом собственного будущего, походил на безмозглого робота, лишь следующего приказам из видений. Он стал методичным подрывником, работал так в течение пяти лет и был убит смертоносным маньяком. Курамицу Мерука, безусловно, был убит будущим, разорвавшим его правый глаз. Подрывник был побежден, испуган приближающейся смертью. И когда убийца была готова безжалостно закончить жизнь сжавшегося в комок от боли подрывника – она посмотрела на него и потеряла к нему всякий интерес, бросив парня, словно меланхоличная кошка Видимо, она сильно разочаровалась. Все-таки человек, называвший себя Курамицу Мерука, был слишком слаб. Убийца ушла, а подрывника госпитализировали. Это произошло двенадцать лет назад. От произошедшего взрыва пострадали два человека. Одним из них был мужчина, который защищал свою семью. Другой - 14-летний мальчик, которого взрывом не задело, но который получил ранение на свой правый глаз по неизвестным причинам. Псевдоним Курамицу Мерука был взят из комиксов, это было имя злодея. Он хотел сохранить свою индивидуальность, составив анаграмму собственного имени. Мерука исчез. Будущего больше не видно. Теперь я просто человек, прикидывающийся провидцем. - Что же, созидать – не разрушать, - пробормотал я, несмотря на плохое настроение. Девочка улыбнулась, и с лицом, полным доверия, взяла мою руку. - Вот и отлично! Расслабься. Госпожа, иногда он выглядит ненадежным, но когда берется за дело, то получается лучше некуда. - Не спеши, малышка. Я знаю его имя, а вот ты мне так и не представилась. Она извинилась перед пожилой леди и сказала: - Я Мана. Реги Мана, предсказательница. Моя мама... хотя, скорее, папа многим вам обязан. Что у них там произошло? Старая леди так удивилась, что просто вытаращилась на нее. Ее невидящие глаза несколько раз моргнули. - А-а-а, вот как. И такие вещи случаются. Словно глядя на что-то сияющее или благословляя будущее, она мягко улыбнулась. - Так с ними все хорошо. Думаю, этого и не нужно было говорить. - Они совершенно здоровы. Пожалуйста, тоже будьте здоровы и продолжайте быть собой. И Мана взяла мою руку. Я попрощался с предсказательницей, встретившись взглядом. Поза гадалки показалась мне величественной. Ничего не изменится после нашего ухода, но у меня создалось впечатление, что что-то незаметно поменяется. История этой женщины скромно завершилась. И пусть старуха ушла со сцены, сцена останется, пока будут клиенты. Моя история закончилась десять лет назад, но казалось, что я все еще могу сыграть незначительную роль. - Вернемся к работе, Мицуру-сан. Для начала надо убедить маму. - Та еще задачка. Так или иначе, у робота есть своя механическая работа. Мое будущее до сих пор заполнено надеждами и беспокойством. Даже если я не буду в центре внимания, на сцене останется еще до черта главных героев. История продолжается. Будущее идет своим чередом, со свистом проносясь мимо моего левого глаза.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Благословение будущего – предисловие

0 \ Январь 1996 года. Под небом, которое выглядело так, что оно вот-вот разрыдается, он наслаждался своей свободой. Встреча в полночь. Променад в глухую ночь. Убийца, которого ты встретишь на перекрестке. Бормоча эти фразы под нос, он шел по ночному городу. Конечно, это было секретом от нее. Надев ее любимую красную куртку и наслаждаясь одиночеством, он был полон желания убивать или быть убитым, и бродил по городу словно кукла, лишившаяся нитей. Она глубоко спала. Выходя в город, он чувствовал собственный конец. Та, которая сломалась первая. Я, который мог только разрушать. Я, которого нужно было защищать. Та, которую нужно защищать. Страдать от всех этих противоречий было ее ролью, и его это не касалось. Что он мог сделать, чтобы спасти ее? Он знал абсолютное решение. Ему нужно будет исчезнуть. Только тогда она сможет жить счастливо. И потому он наслаждался ночью без сомнений. Как стрекоза, поющая победную песнь краткой жизни, что отведена ей. И где-то в его сердце плакал ребенок, говорящий, что он не хочет умирать. - Не то чтобы я боялся смерти... Одинокое бормотание. Это не было притворством. Даже если он умрет, тело будет жить. Боялся он совершенно иного. Мечты, которые дарил тот парень, были от него слишком далеки... - Добро пожаловать. Не подойдешь поближе, юноша? Он замер. В правом кармане лежал нож. Сегодня ночью он был в настроении, так что нужен лишь повод. Женщина, которая позвала его, была предсказательницей. Он знал ее. Она была гадалкой и всем предсказывала счастье. - Ха. Да кто ты такая?! Он крепко схватился за ручку ножа. Но ему нужен был повод, так что он ответил: - Хех. Интересно. Предсказывай. Он протянул левую руку, в которой не было ножа. Предсказательница посмотрела на его ладонь и покачала головой. - Ну и что ты там видишь? Как мне избежать несчастной судьбы? Он посчитал гадалку скучной и ожидал ее безобидных последних слов, когда... - Я не увидела никакого будущего. У вас его нет. Вы умрете, и неважно, что вы будете делать. Он удивился раннему смертельному приговору, к которому был давно готов. - Удивительно. В самом деле. - Прости, - вздохнула предсказательница. Он попытался убрать свою руку, но гадалка все еще вглядывалась в его будущее. Лишенный силы, как будто неожиданно охладев, он сдержал и жажду убивать. - Ну хватит. Я и не собирался жить. Теперь все хорошо, я ухожу. Вообще-то, это здорово. Теперь я уйду с миром. 51 - Нет, я не это хотела сказать. Странно. Действительно, вы в любом случае умрете, однако... - Что? Гадалка выглядела озадаченной. Или, возможно, после всего, что она видела, она почувствовала к нему симпатию. Необычное предсказание. Провидица, одаренная по ошибке глазом Бога, голосом, в котором даже не было веры в себя, сказала: - Вы скоро исчезните и тут ничем нельзя помочь. Ничего не останется. Никто не простится. Но ваша мечта будет продолжать жить. Она видела его последнюю волю. -... Капелька удовольствия и боль в душе. Он печально улыбнулся и сунул руку в карман. - Этого достаточно. Живи сколько можешь, старуха. Ночами здесь опасно, тут не место для стариков. Он покинул глухой, узкий переулок. Прошелся вдоль реки и свернул к дому, окруженному бамбуковыми зарослями. Когда он поднял лицо, небо наконец-то начало плакать. Он вспомнил одного из одноклассников. Свист, которому он научился, наблюдая за другими, со временем превратился в песню, которую он выучил на слух. - Но ваша мечта будет продолжать жить... Хорошо. Отлично. Она знала, что значит «любить». Но он не мог согласиться с ней. Он никогда ничем не восхищался - боялся потерять все это. Но если ее будущее и будущее того мальчика действительно превратятся в настоящее, его мечта будет жить. - А, ладно. Слишком мрачно, но такое мне подходит. Он счастливо рассмеялся. Он возвращался домой один, танцуя под дождем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог (12:00 — 13:00)

В версии с изображениями тут находится картинка. Сео Сидзунэ смотрит с обрыва на мрачный океан внизу. Солнце уже почти показалось над гладью воды, однако небо оставалось свинцово-черным. Громыхают угрюмые облака. Наверху словно размешивают липкое варево. До горизонта простирается непривычный пейзаж. Океан, который не окинешь одним взглядом, уже перестал быть океаном. В общем, он практически пересох. Сейчас, кружа в большом водовороте, морская вода быстро обнажает дно, потому что каких-то три дня тому назад Земля треснула и сплющилась. Она была похожа на пустую пластиковую бутылку под каблуком. Никто не знал, как так вышло. Вопили, что упал метеорит, что сдвинулась земная кора, но времени на прояснение или противодействие нам, людям, не осталось. Многолюдная столица впала в хаос. Мы заранее знали, что так будет, и покинули города, покуда не началась паника, решив встретить конец света на этом как-его-уступе на самом краю страны. Откуда мы знали заранее? Мы умеем видеть будущее. Но и только. Мы не знаем, что делать дальше, как все исправить. Поэтому вся помощь, которую мы могли предложить друзьям, — выбрать смерть поспокойнее… предложить варианты укрытия. С распада Земли и людей прошло три дня. Мы, пять девушек, убежавших сюда, друг друга выручали, утешали, ругали и ненавидели, а под конец убивали — и вот я стою здесь, смотрю на мрачный океан. Если обернуться, можно разглядеть, где валяются весь перекрученный труп Азаки-тян и пепельное тело Асагами-сан. Одзи-семпай сказала, что вернется в столицу, и сейчас уже стала добычей обезумевших толп. Я осталась одна, но и это лишь на несколько минут. От потери крови из иссеченных ножом рук и ног я тоже скоро свалюсь на землю и больше не встану. На фоне мерцающего сознания я вспоминаю, как мы до этого докатились. Да. Мир закончится до рассвета. Сео Сидзунэ сонно наблюдает за финалом. В уме всплыл не вопрос «отчего», а только негодующее «почему». Пусть этот свет погаснет. Как пройдет день, так же безапелляционно кончится и все остальное, с этим я могу смириться. Что тут скажешь, не так уж долго я и прожила. У меня нет пылкого духа Кокуто Азаки; я рутинно забывалась в веренице дней. Поскольку в рутине не было особого смысла, то и бессмысленный конец света мне виделся логичным и закономерным. Другие назвали бы меня слишком серьезной, но на самом деле я-то недочеловек. Небрежно узнавала, что будет дальше, вот и человек вышел небрежный, — не вовремя приуныла я. Но я и занавес мира — разные темы. Пусть кончается мир. Да хоть прямо сейчас. Только вот чувство незаконченности не проходит. Я вдруг задумалась: почему финал всегда такой печальный? Пусть ненавидим друг друга. Пусть топчем дружбу. И нож в спину, и уход как безымянной жертвы — это просто глупо, но я это стерплю. Даже если лично меня бросят, если чье-то забвение не сохранит запись, но при этом конец большинства людей будет хорошим, — я смогу согласиться и с таким итогом. Но как бы благословенны ни были дни, приходит финал — и все насмарку. Что бы ни случилось, всему наступает конец; если нельзя оправдать это неожиданное завершение, то можно было хотя бы сделать его благостным для многих… Я так и не смогла избавиться от грусти, от тоски, а океан полностью пересох, как ванна без пробки, и земля распалась и осыпалась вовнутрь. Что ж, это тоже конец света. Я тихо закрыла глаза.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть первая (9:30 — 11:30)

В версии с изображениями тут находится картинка. Бежим по предрассветному лесу. Бежим по привычному лесу женской академии Рейен. Убегаем. — Ай!!! Но леди Обуза с ненатуральным воплем валится наземь. Неловко споткнулась о корень и с разлета ныряет в грязь. — Ну же, Сидзунэ! Да еще и головой умудрилась?! Угу, спасибо за заботу, Азака-тян. — Сео-сан?! Что же вы доставляете нам хлопоты в самые неудобные моменты? Я попрошу последовать моему примеру и хоть немного вести себя, как подобает леди! И Одзи-семпай, как всегда не к месту и некстати. Впрочем, обе… и Кокуто Азака, и Одзи Мисая остановились впереди меня и повернулись. На их лицах — напряжение. Они в затруднении. Впрочем, все наше положение затруднительно. Как ни крути, а за нами гонится десяток зомби. — Ай, ой, ой-ой-ой!.. Суетливо пытаюсь подняться, но дрожащие руки не двигаются. И смелости крикнуть «бегите без меня» не хватает. Совсем рядом слышен грозный топот. С шуршанием раздвигая подлесок, появляются прогнившие насквозь живые мертвецы. Расползающиеся пальцы хватают меня за щиколотки протянутых ног. Стремясь отведать живой плоти, труп неведомого человека опускает лицо к девичьей шее. Эх, так и знала. Опять этот переплет. Опять это будущее. Этот итог. Раскаиваюсь. Мы и на этот раз так и не нашли главной темы, но что-то фатально недопоняли. — АзоЛто! Незамедлительно последовал судьбоносный удар. Электрический разряд на миг зажег ночной лес. Длинные волосы Кокуто Азаки взметнулись, словно хвост кометы. Переменил гибельную судьбу не кто иной, как моя подруга, Кокуто Азака. Она быстро вернулась к мертвому, что тянулся к павшей добыче, Сео Сидзунэ, и вмазала ему кулаком в лицо. Бух! — взлетел горячий протуберанец. То ли это свойство ее перчаток, а то ли черта характера. Стоит отметить, что эта девушка может поджечь все, к чему прикоснется. За семь дней до того, как мир стал таким, она спокойно так выдала: «А чего в этом такого уж чудесного? Скучная способность, получше зажигалки, похуже огнемета, не о чем говорить». Вообще-то обычно люди не поджигают предметы с кулака, но раз она так считает, то это должен быть подчиненный некоей логике феномен. Кокуто Азака, как и Сео Сидзунэ, на втором году обучения в женской академии Рейен. Семнадцать лет. Черты лица обманчиво роднят ее с аристократическими леди, однако само лицо очень эмоционально и просто-таки бьет жизненной силой. Крепкий характер, море эмоций, чувство справедливости — безукоризненный материал для главной героини. Наверное, до последнего вздоха правильный человек, все ровесницы думают, мол, неплохо бы попробовать пожить как Кокуто-сан. — Сидзунэ, скорей вставай! Они же сползаются! — А, спасибо, Азака-тян! Но у нас так убежать не получится! Но даже такая особенная Кокуто Азака не может противиться судьбе. Ей следовало бежать в одиночку. Одним тем, что она остановилась и вернулась на помощь подруге, она отрезала себе путь к отступлению. Нас обступают мертвецы. Широкоплечий мужчина. Светловолосый красавчик из тех, кого тяпнули, как раз когда они приехали на пикник. Знакомые девушки из Рейен. Сестра-монашка, еще семь дней назад бывшая строгой, но справедливой. И тэ дэ, и тэ пэ. Короче, ранее совсем другие по внутреннему содержанию люди сейчас в едином порыве гоняются за теми, кто еще жив. — Не убежать — в смысле, нам крышка? — Азака-тян, если будешь меня защищать — тебя укусит второй. А если будешь драться, но не защищать, — пятый прикончит. — Ох, зачем ты мне сказала? А будущего посветлее не видно? Скажем, появление брата на белом коне, мчащегося на выручку сестре? — Угу, такое на складах закончилось. Но не волнуйся. В любом случае жить осталось если не пять минут, то не больше часа. Даже если сейчас вытянуть, итог о… — Сколько можно просить засунуть свое пораженчество поглубже в себя?! Отчаивайтесь, когда в итоге останетесь одна! Кроны деревьев затрепетали. А что, тоже ветер. Несчетно — может, десятками — кто - то промчался по лесу и настиг собравшихся зомби. — Сгиньте к чертя-я-ям! Одзи Мисая взмахивает рукой, как дирижер. Ее присные — некто , настигший мертвецов, — вспыхнули, разметались, кусками вырывая тухлятину конечностей и торсов мертвых тел. Сила атаки походила на взрывчатку. — Ого, Одзи-семпай! — Благодарите, но и держите себя в руках, Кокуто-сан. В бою существует понятие адекватных мер. Даже для вас, кто не знает равных в ближнем бою, враг — чудовище, и один укус означает конец. Я же предупреждала, что приближение к ним дает им преимущество. — Да все я понимаю. Ваши феи — против шушеры, а я — против боссов. Однако не ожидала, что у вас был целый рой. Вы же вчера сказали, что всех израсходовали? — Я, м-м, приберегла на крайний случай. В результате вы спасены, к чему придирки… Хмыкает и пропускает длинные волосы сквозь пальцы — вся из себя старшеклассница Одзи Мисая-сан. На два года старше Кокуто Азаки, красавица того же типажа. Если в красоте Азаки-сан еще осталась детскость, то у Одзи-семпай — уже флер взрослой женщины. Она высокая, ее жесты, манеры — не девочки, но леди, не принцессы, но королевы. Можно сказать, единственное, чем она напоминает ученицу, — это ее ободок на челке. История старая, но говорят, что однажды Одзи Мисая была не просто ученицей, но содержала академию Рейен. Будучи директорской дочерью, да вдобавок предстудсовета, после ухода с должности эта старательная девица определилась в роли замглавы общежития академии. Сео Сидзунэ видит в ней подобие замка, а Кокуто Азака — нечто наподобие кармической соперницы. Но такая вот Одзи-семпай тоже скрывала чудесную особенность. Она могла управлять невидимыми, пятисантиметровой длины существами-«феями» количеством в несколько десятков. Семь лет назад, признаваясь в своей способности, она говорила так: «Это необычно, но не так уж и странно. Просто пчелообразные организмы низшего порядка, которых глаз человека не воспринимает». Эти феи по одиночке могут немногим больше пчелы, но их целый рой, они могут устраивать взрывы, поэтому не раз здорово нас выручали. Одзи-семпай одна добралась и укрылась в общежитии, где объединилась с нами, только благодаря способности повелевать феями. Впрочем, эта королева сейчас не более чем владыка мертвого народца. — У меня закончились тигрята, но они все же переломили ситуацию. У нас ведь есть будущее, если добраться до учебного корпуса, Сео-сан? Глубоко вздохнув, Одзи Мисая осматривается с самым беззаботным видом. — А?.. Гм, ну, как сказать… — Хотелось бы ясности. Это вы сказали нам, что оставаться в общежитии гибельно. Ваша способность к предсказаниям очевидно действенна. Это восхитительный талант, пользуйтесь им смело… Мы могли продержаться в общежитии только до вчерашнего дня; мы не сложим головы, если минуем за эту ночь школьное здание и доберемся до гостевого дома на холме, — не таким ли вы сама видели наилучшее будущее? Одзи-семпай права, у меня есть способность знать будущее. Когда Кокуто Азака и Одзи Мисая раскрыли свои таланты, Сео Сидзунэ тоже созналась, что скрывала особенное умение. Комментарий от Кокуто Азаки, с которой я жила в одной комнате: «А, все-таки я права. Да, я замечала, Сео похожа на собачку, но иногда ведет себя как кошка… ну, иногда как уставится на что-то невидимое…» Смешно так описывать, но Сео Сидзунэ — обычнейшая девочка, каких везде хватает. Редкая для Рейен короткая стрижка. Рост обычный, вес обычный… хотя местами не без умиляющей запоздалости развития. Старшеклассницы нередко с любовью говаривали, что она как игривый щеночек. Единственная дочка в старой, со времен Эдо делающей сакэ семье в Тохоку, что на северо-западе Хонсю. Способна фрагментарно визуально воспроизводить в уме картины из будущего, вот только хотелось бы, чтобы последние полотна были с какой-нибудь другой выставки и из другого кино. На данный момент важно, что я знаю будущее… то есть итог. Сегодня на закате. Сео Сидзунэ поведала выжившим подругам предсказание будущего, и те поверили — им ничего больше не оставалось, когда эти сведения столько раз их выручили — и все начали решающий рывок к единственному спасению, гостиному дому. «Там нас хотя бы ждет будущее!» — на такое невнятное предсказание девушки поставили свои жизни. — Ой, ай, не выйдет все равно, особенно для Одзи-семпай! Только и мелькает, как с ней обнимаются зомби! — Почему только со мной?! И в каком, прошу прощения, смысле «обнимаются»? По-дружески? Или романтично?! — суматошно вскидывается девушка. М-да, с зомби оба варианта хороши. — В таком, что ваши феи их не перебьют! Они даже с вынутым сердцем двигаются! Вон, эти тоже не умерли! И даже строятся в кольцо и зажимают! — Какое варварство! Вот она — ярмарка Кокуто-сан! Одзи-семпай поспешно подбегает к Азаке. Израсходовав всех фей, она стала бесполезнее меня. Решение спрятаться за Кокуто Азаку с ее наивысшим среди нас потенциалом к прорыву настолько правильно, что плакать хочется. — Эй! Зачем назад сюда-то?! Можно было одной добежать до здания! — Я… я не могу о-оставить младших на произвол судьбы! Я понесу Сео-сан, а вас, Кокуто-сан, прошу разобраться с этим, который бежит к нам, путаясь в своих потрохах! — Фу-у!!! Вот зачем так, неужели нельзя было разбить голову? Даже фейный взрыв может их убить сразу в череп! — Ну, как же… Ведь куда надежнее целиться в крупную цель, нежели в небольшую. — Все ясно, не было уверенности, что попадете!.. Кокуто Азака выставила руки перед лицом, чуть склонилась вперед и оттолкнулась ногами. Как боксер на ринге при звуке гонга. Вмиг преодолев расстояние в два метра, она чуть отвела руку неуклюжего немертвеца, а второй, правой, рукой ударила ему в лицо. Бух! — полыхнуло. Правый прямой Кокуто Азаки не так силен, чтобы пробить череп, но она рождает огонь в направлении удара. Там больше двух тысяч градусов. Содержимое черепной коробки моментально выгорает, и активный труп прекращает шевелиться. Зомби может двигаться хоть без сердца, хоть без конечностей, и лишь при разрушении головы, а, точнее, мозга он снова становится мертвяком. — Уф, фуф, ух… Но… Без потерь сразив зомби, Азака-тян заметно выдохлась. Ее загадочный пирокинез не потребляет физических сил, зато сам акт подхода под удар зомби крайне опасен. Зомби — не тот противник, что всегда ляжет с одного удара. В ближнем бою хрупкую девушку Кокуто Азаку печально задавят и покусают. Даже один на один всегда есть вероятность гибели. Трое случайных зомби, окружив Кокуто Азаку, лишат ее любых преимуществ. Это ее изводит. Крайняя степень напряжения и, конечно, неприятие убийства, пусть и для выживания, антропоморфных чудовищ мало-помалу подтачивают ее физическое и душевное здоровье. Поэтому мы и оказались в тупике. Три девочки, плечом к плечу, а с другой стороны — все еще более тридцати обступающих мертвецов. — Вот нас и прижали. Ну что, Сидзунэ, будущее видишь? — Азака-тян, как бы сказать… — Вот сейчас, Сео-сан, тактичная младшеклассница должна ответить, пусть и солгав: «Сногсшибательная победа прелестной семпай!» Впрочем, конечно, констатация очевидных фактов не послужит утешением. — Одзи-семпай… прошу прощения за бестактность. Вот вам чистая правда — вы так прелестно нервничаете! Со смешком вспоминаю былые деньки в академии. Даже в текущей ситуации… нет, именно из-за такой ситуации я выговариваю то, о чем до сих пор молчала. — Ох… Не хотелось бы упоминать, но делать нечего. Кокуто-сан, мы с вами займемся мертвецами из учебного корпуса. В это время Сео-сан проберется внутрь… Согласны? — Одзи-семпай?! — Одзи-семпай, вы уверены? Я кое-как управлюсь, если их будет не больше двух, и пойду сразу следом за Сидзунэ! Вы одна погибнете почем зря. — Говорите что угодно… У меня есть еще туз в рукаве, так сказать. Вы одна превратитесь в зомби, если не повезет. — Ого-о, уважаю! Сколько у вас этих тузов в рукаве, семпай… — У истинной леди с собой бесконечное количество тузов в рукаве, так и знайте. Окружение сужается. Две школьницы преисполняются решимости стоять насмерть и настраиваются на прорыв. — Гм-м… — девочка, видящая будущее, смотрит на это дело озадаченно. — Азака-тян… Я не вовремя, вы тут так раззадорились, но судьба, похоже, переменилась. Кажется, этот фейерверк заметила Асагами-сан. Обе переглядываются, и одновременно происходит кое-что необычное. Атака — бум! Не только собравшиеся вокруг мертвяки, но весь лес покачнулся и накренился. Земля пляшет. Деревья валятся. Трупы скручиваются, не в состоянии сделать ни шага. В ту минуту я на себе ощутила, что землетрясение может случиться не только с поверхностью Земли, но и с атмосферой, с воздухом. — Будьте любезны, все оставайтесь на местах. Я немного побуйствую, — доносится голос из темного леса. Перед оградой, тянущейся к учебному корпусу, освещенная уличными фонарями, вырисовывается девушка в форме академии. Тум-дум- тум - дум -тум-дум- тум - дум ! — почему-то играют в голове барабаны. Ночная дымка делает ее появление весьма драматичным. Кокуто Азака и Одзи Мисая владеют сверхъестественными силами, которые называют волшебством; видение будущего Сео Сидзунэ относится к «сверхспособностям», телесным данным. А эта девушка совмещает. А может, и еще что-то биочитерское происходит. Вот она — гордость женской академии Рейен, оружие, искажающее законы физики модели «красавица в японском стиле». Безоговорочно первая в грозности и объемах груди, знаменитая Асагами Фуджино!.. — Скрутись. С ее губ слетает проклятие. Покрывало вселенной приподнимается. Лес вместе с зомби искажается, заворачивается, мир сматывается рулоном. Выглядело это как конец света… Странное сравнение, но словно бы незримая рука заменяла декорации мира, а старые сминала за ненадобностью в ком. Таковы мистические глаза Асагами Фуджино. Все, что она видит, может свернуться — любого размера, любой крепости; запредельная сверхспособность. И вот мертвяки вместе с лесом смяты, как нарезанный сыр, и полностью остановлены. — Фуджино! Спасибо! Ты нас спасла! — Простите. Мне следовало бы заметить вас раньше. Асагами Фуджино неловко улыбнулась. Ее лицо бледное, как воск. Это Искажение отняло немало ее ментальных сил. Масштабы разные, но и искажение, и предвидение — операции, проходящие при полном использовании мозга. Считайте, что понятие «ментальные силы» подразумевает сразу нагрузку на структуру мозга, износ и необходимые калории. Если речь только о предвидении, это легко восполняется, стоит поесть какой-нибудь глюкозы; однако на уровне сверхспособности Асагами-сан нагрузка становится заметной невооруженным глазом… В худшем случае, после применения Искажения ее мозг может вовсе пропасть. Стратегическое оружие высочайшей атакующей эффективности, но избирательного применения — вот к какому рангу можно отнести Асагами-сан. Почему я так хорошо это знаю?.. «Простите, неприятная штука, верно?.. Думаю, дело в том, что я, сама как призрак, воспринимала реальность как что-то несбыточное. Поэтому могла людей и пейзажи портить, словно текстуры. Но и это проклятие сейчас приносит пользу, мне кажется. Пожалуйста, позвольте помочь», — так она и выступила, вся такая изящная, неделю тому назад. Поэтому и знаю. — Вот-вот, Асагами-сан доставила нам хлопот. Взяла и потерялась. Как только мы вышли из общежития, мы места себе не находили. Похоже, кто-то просто хорохорился, что хорошо видит ночью. Одзи-семпай ядовито хмыкает. Однако всем ясно, что это не от страха собственного тяжелого положения, но от мыслей о безопасности Асагами-сан. — Прошу прощения за хлопоты… М-м, просто по пути я так задумалась про всех этих мертвецов, которые собрались к общежитию… Они так столпились, я подумала, что это хороший шанс… — Ты что… вернулась и всех их скрутила заодно с общежитием? — Азака-тян чуть отодвинулась. — Да. От этого их стало поменьше. Как говорится, одна сеть — покрыты все. Асагами-сан победно улыбается. Эта тихоня из тихонь, добродетельная и заботливая идеальная японка порою отважнее и беспощаднее любой из нас. — В… в общем, давайте пока что скроемся в учебном корпусе. В комнате студсовета должны быть запасы пищи. Ключ у меня есть. С этим Одзи-семпай возглавила шествие к зданию. Мы, осмотрев друг дружку, — не покусали ли кого, — последовали за ней. ◆ Частная женская академия Рейен, что грубо переводится как «сад воспитания». Школа интернатного типа, строгих нравов, с католическим уклоном, отделенная от сиюминутных веяний мирских, как будто бы даже стерильная. Она находится в горах далеко от столицы, и ее территория по большей части покрыта дремучим лесом. Тут нет экзаменов, а выпускаешься сразу в университет; здания средних и старших групп отделены от остальных. Именно здесь проживает около шести сотен учениц — можно без преувеличения назвать это монастырем. Да и напоминающий рясу монашки дизайн школьной формы, я считаю, играет роль в апелляции к общественному мнению. На этом островке школы для принцесс выжило считанное количество людей. Положение дел берет свое начало утром восьмого дня. Говоря точнее, свет начал кончаться десять дней тому назад, но в Рейен связь с большой землей запрещена, и мирские новости доходят только через сестер-монахинь, которые, к тому же, не восприняли апокалипсис всерьез. Изменения настигли нас с опозданием на два дня. Рано утром перелезли через ворота и попали на территорию несколько посторонних. Короче, эти посторонние были больны. Их болезнь лишает людей личности, прекращает дыхательный кислородный обмен, останавливает сердечную деятельность и резко прерывает циркуляцию крови, оставляя тело гнить с летальным исходом. И, самое ужасное, носители этой болезни, умерев, остаются активны. Разлагающееся тело движется, каким-то образом засекает не заболевших людей и либо неспровоцированной физической агрессией убивает их, разрывая на куски, либо путем укуса передает возбудитель болезни, пополняя ими ряды беспокойных трупов. В ужастиках это называется «живые мертвецы». Короче, зомби. Их называют зараженными. По словам Одзи-семпай, примерно полгода назад сведения просачивались в новости под ярлыком «новой формы гриппа». А мы узнали, насколько это плохо, неделю назад, что логично. О таких бедствиях узнают слишком поздно, чтобы что-то сделать. На то, чтобы женская академия Рейен закишела мертвецами, потребовалось меньше шести дней. То ли к счастью, то ли к горшим страданиям, Кокуто Азака и другие девушки, которые находились в отдельном классе, пережили первую волну пандемии. Заметили уже после того, как учебный корпус стал липким от крови и плоти недоеденных одноклассниц, а зараженные ученицы уже начали появляться в средних группах. Первой реакцией было предложение Азаки-тян идти спасать юных среднеклассниц, и мы гурьбой вошли в их здание, полюбовались на необратимую реальность и, крайне огорченные, укрылись в общежитии. Тогда к нам по случайности присоединилась Одзи-семпай. Она чуть раньше нас пришла за среднеклассницами, но за ней сходу погнались зомби и полезли бы обниматься, промешкай она хоть немного. Именно тогда Азака-тян и Асагами-сан воспользовались своей силой. В результате Одзи-семпай примкнула к нам и с тех пор разделяет нашу общую судьбу. Семь следующих дней мы укрывались в общежитии, а какие-то несколько часов назад бесполезная провидица — Сидзунэ Сео увидела наихудшее будущее: все умрут, если до рассвета не доберутся до гостиного дома, что в стороне от здания для старших групп. — Здравствуйте-е… Да что я, никого здесь нет. Заходите, девочки, все нормально. — Очевидно, электричество еще подается. Электростанции какое-то время работают и без людей; я думаю, покуда не произойдет несчастного случая, наши лампочки будут живы. — Блага автоматизации. Эй, Сидзунэ, фонарь не включай. Они заметят. — Здесь это, скорее всего, безопасно. До гостиного дома рукой подать, не стоит перегибать. Все уже наверняка устали; я предлагаю посвятить полчаса чаю. — Ого, Одзи-семпай и минералку запасла, и электрочайник, и все-все! — Семпай, а печенья нет? Я бы все состояние отдала за единственную печеньку. — Нет, увы. К тому же ваше состояние давно конфисковано… Ах, вся сырая пища непригодна. Остались миндальные бисквиты, но, к сожалению, сейчас нюансы их вкуса и фактуры останутся невостребованными. А ведь в Париже сделаны. — Фошон! Парижские миндальные бисквиты называются «фошон», да? — это я неестественно стараюсь навести веселую атмосферу. Бисквиты делают на яйцах, но они хранились в миниатюрной морозильной камере, а значит, все пригодно для употребления. — М-м, подветрели, но все сладкое пригодится. Асагами-сан, возьми. — Спасибо, Сео-сан. Но у меня еще остались мин-вит-добавки, так что разделите между собой. Я все равно не оценила бы вкуса. Асагами-сан улыбается с закрытыми глазами, то ли радостно, то ли озабоченно. Вот такая благородная девица, если вычесть сюр в способностях. А глаз она не открывает потому, что год назад случилась беда, здорово испортившая ей зрение. Она передвигается в одиночку, поэтому не то чтобы она совсем не видела… Так начался получасовой привал, тихий чайный час. Впервые за бог весть сколько дней и, может быть, в последний раз у нас образовался банкет. Скрывая тяжесть на сердце, мы отправляли в рот теплый черный чай и черствые, пропащие заморские пирожные. Снаружи что-то громыхает. Я вспоминаю, как в детстве ночью мы закрывали ставни и пережидали тайфун. Освещаемое колеблющейся лампой, помещение студсовета кажется больше, да и вообще чудится каким-то особенным. Словно мы в кинотеатре. В сети еще есть люди, которые собирают информацию, выкладывают, обращаются к народу, но три дня назад полностью перестали работать информационные каналы администрации. А может, брошен на произвол судьбы только этот медвежий угол, а в столице готовят меры противодействия. Даже если и так, для меня это ничего не меняет. Я не могу представить, как спущусь с этой горы живой. Не могу даже выдумать это как будущее. Привычный наш мир кончился десять дней назад. Лидер определен, осталась раздача слонов формата «кто откинется раньше». И в этих условиях мы тихо наслаждаемся каждой минутой счастья, позволяющего еще разок ощутить эту атмосферу. — Ну, если уж наглеть, то я бы хотела ванную… — Кокуто-сан, уговор молчать об этом, — Асагами-сан одергивает легкомысленную подругу. Они живут в одной комнате и понимают друг дружку с полуслова. Где юмор, где всерьез — понятно не глядя. Взрослеющие девочки — реальная, брутальная штука: пусть кончился весь мир, пусть окружают живые мертвецы, пусть давит гибель всех одноклассниц — не меньше давят и проблемы собственных тел. Нехватку запасов пищи можно перенести, но грязь и запахи тела невыносимы. Когда мы прятались в общежитии, то собрали все полотенца, воду, влажные салфетки. Можно сказать, этот момент — тоже своеобразие дня сегодняшнего. Если бы среди нас был парень, такие сцены бы убрали на потом. — Но правда, это как анекдот. Кругом зомби, мы одни выжили, будущее — смерть до рассвета. Даже для кошмара это слишком… Конечно, наивно так думать… — О-о, так Кокуто-сан фантазерка. Впрочем, я и сейчас настаиваю, что это сон. — Обнадеживающе говорите, Одзи-семпай. А доказательства есть? — Разумеется. Не хватает дара убеждения, чтобы породить такую ситуацию. Зомби — это так старомодно. А если это эпидемия, человечество падет в крайнем случае через полгода-год. За неделю, то есть за десять дней конец света ну никак не может наступить. И потом, за полгода обязательно будут приняты меры. Следовательно, пусть даже это реальность, я постулирую, что это сон. С учетом ошибки, притом что я — человек, а все сон, я все это отрицаю. Признающая даже невозможное, но реальное, за факт Кокуто Азака. Не признающая даже реальное, но невозможное, как ложь Одзи Мисая. Кто из них фантазер, а кто реалист — мне определить трудно. Я только чувствую, что мысли обеих основаны на вере. — Пожалуй. Я тоже чувствую, что вижу сон. Я понимаю, что это глупо, но я впервые на таком подъеме. Асагами Фуджино тихо улыбнулась, словно опекая их обеих. Как будто ее мысли опирались на другой базис. Ну а я страдаю от чувства вины. В отличие от них троих, Сео Сидзунэ не может прямо сказать то, что думает — ту истину, что после всего пройденного у девушек больше нет будущего. До сих пор плохой концовки удавалось избегать, но дальше уже нет ничего. …Ведь я опять была неправа. Сео Сидзунэ снова недоглядела. Она видела в будущем только пейзаж, «прошедший завтрашний день в гостином доме». Но, придя сюда, перестала видеть и его. — Так вот… Что ни делай, того, что будет через двадцать минут, никак не усмотреть. Даже когда Асагами-сан и Кокуто-сан выберут наилучший путь — все будет бесполезно. Скоро, как буря, взвихрится немыслимое, хаос, и все придет к концу. — Сидзунэ, напомни: ты видишь будущее, если в двух словах, путем осмысления данных? — Ч-что?! С ч-чего ты вдруг, Азака-тян? — Я спрашиваю, как ты видишь будущее? Ты говорила, что как будто кино, но вдруг ты не думала всерьез, как именно оно снято. У тебя как? Не с просторной точки обзора… не общий вид с высоты, а личное, твое собственное восприятие вида будущего, так? — М-м, да. Так. Будущее, которое я вижу, смотрится с точки зрения человека. Никаких божественных взоров с небес, чтоб сразу целый город. Такого я не вижу вроде. — А чужое будущее? Скажем, пусть тебя в кадре не будет, но вид будет от чьего-то третьего лица. — Иногда случается. Но тогда видно только то, что перед глазами человека. Скажем, было, что мы с Азакой-тян говорили, и я видела, как она через час совершает дурную оплошность. Именно. Пророчество — не более, чем тщательное предсказание, самая естественная дедукция. Сео Сидзунэ всего лишь получает информацию от пяти органов чувств, записывает и подсознательно сводит в картину «фактов, которые будут дальше». Эспер, относимый к категории провидцев. Такой тип человека, у которого мозг может независимо работать как органический процессор. — А-а, поэтому ты иногда выдавала странные фразы. «Сегодня опоздай», «именно сегодня Микия проживет без твоего звонка» и прочее. М-гм, ясненько-ясненько. И спасибо. Мне здорово помогло, что ты меня поддерживала. Она говорила так, словно вспоминая нашу кампусную жизнь. Подобающие Кокуто Азаке четкие, решительные слова признательности. Они были настолько от чистого сердца, что чаевничающих окутала душевная и трогательная атмосфера. — Но… Атмосферу меняет напряженный голос. Кокуто Азака будто протянула руку к сути вещей: — Это значит, что Сидзунэ знает ответ. Где-то видит, из-за чего мы будем убиты. Иначе не увидеть будущего. И именно это либо не дается ей сознательно, либо она просто забыла. — Либо не осознаю, либо забыла?.. Это верно. В жизни большинство ответов явно показываются до срока истечения актуальности. Человек ловит их, загоняет себя в тупик и начинает ныть. Трагедия не станет разворачиваться после того, как становится слишком поздно. Именно тогда, когда человек пускает все на самотек, она происходит как естественное следствие. — Достаточно болтовни, Кокуто-сан. Пора собраться с духом. Одзи Мисая переходит от слов к делу. Вдруг становится ясно, что полчаса прошли. Теперь до гостиного дома десять минут пешком, но на пути бродят зомби. До рассвета остается меньше часа. Кончились наши беспечные минуты. Мы выходим из здания старших групп через пожарный выход. Скрываясь среди пышных клумб, находим глазами дорогу. На идущей вверх-вниз дороге под фонарями, как и ожидалось, шатаются зомби. — Нам везет!.. Вроде четверо, сможем втихаря пробить осаду!.. — Т-ты хочешь обойти сбоку?! А не лучше, если Асагами-сан их погнет вдрызг?! — Это было бы непродуманно. Пусть я этих четверых смогу уломать, но бродящие в округе мертвецы сбегутся на шум. А здесь не лес, и их будет много, и когда они нахлынут, как лавина… Бр-р, как насекомые вокруг лампы в поле, противно же! — Уф… Я вдруг перестала понимать критерии твоих решений, Асагами-сан… — Думаю, смысл в том, что поддерживать это будет тяжело. Мистические глаза Фуджино — словно крупный калибр, он слаб против бездумно атакующего врага. — Естественно. Мыслящее животное задумалось бы, а то и испугалось, но против нас — тупые мертвецы. Они едва ли ощутят страх, даже когда их товарищей развеет в пыль. Азака-тян энергично покивала Одзи-семпай. — А? — почему-то в глубоком изумлении подняла веки Фуджино-тян. — Что «а»? — У них же есть разум. Они сами выбирают, убить незараженного или сделать своим. — Э-э… Спасибо, не поняла. — Я говорю о методе убийства. Зомби нападают на людей, но кого-то рвут на клочки и поедают, а кого-то просто убивают… От съеденных не остается даже костей, но просто убитые после смерти оживают и становятся новыми зомби. Понятно, что это питание и размножение. Я думаю, эти зомби по своей воле разделяют тех, кто годится только на обед, и тех, кого можно сделать одними из них. — А… Ну, пожалуй, так, но… Фуджино, тогда что же — хочешь сказать, эти зомби не мертвы, их сознание осталось на месте? — Кто знает. Настолько я не разбираюсь. Просто они как будто разумны. Хотя как именно разумны — не узнать, не став одним из них. Видимо, это доказательство мира посмертия. Не узнаешь, пока не станешь, но когда станешь — людям не передашь. Точки зрения живых и мертвых слишком различны, и даже если оба одинаково «люди», у нас не найдется общих слов. — Может быть, они не бессмысленно едят человечину, а всего лишь избавляются от чужеродного элемента. В качестве порожденных этой землей новых приматов. — В смысле, это не зомби, а новые люди?.. Для этого они слишком примитивны. Не думаю, что эти вот — разумны. — Куда деваться. Им же от роду не больше десяти дней, так? Значит, это просто младенцы. Все умолкают. Никто о таком не задумывался. Мнение Асагами Фуджино может изменить определение «зомби». Осмысленная, но хаотичная деятельность зомби действительно напоминает годовалых детей. А если так, не значит ли, что мы в итоге убиваем кого - то живого? — Простите… Тебе удалось развеяться, Кокуто-сан? — Немного. Однако наличие у противника сознания ситуации не меняет. В этом мире уже десять дней приходится убивать, чтобы выжить. Она не ответила. — Конечно, если твоя гипотеза верна, можно на что-то надеяться. Пусть сейчас они несмышленые, с годами они разовьются и, может быть, смогут общаться. Четыре ответа, все разные. От слов Асагами Фуджино мы потратили непредвиденное количество времени. До будущего с финалом оставалось меньше двадцати минут. Мы собрались с духом и выбрали тактику лобового прорыва. Дорога в гору к гостиному дому, четверо зомби посредине. В лесу по сторонам от дороги — еще десятки зомби, но мы поднимаемся на холм бегом, пока они не заметили, и, поддерживая наше преимущество, добираемся до дома и запираем главные ворота. Двести метров отчаянным бегом. Быстроногие Кокуто Азака, Одзи Мисая — пробегут вперед. Сео Сидзунэ и Асагами Фуджино… придется признать, шанс 50/50. — Сео, ты видишь ?.. — Угу, нормально. Вижу утро с точки зрения от гостиного дома. Я не уточняю, что это ложь. — Так, двинули. Я возьму на себя зомби на дороге. Сначала приближаюсь, сношу хотя бы двоих… ну за что?! Кокуто Азака смотрит на кусты, на дорогу и к холму и вдруг жалко вскрикивает. Лица следовавших за ней Сео Сидзунэ и Асагами Фуджино бледнеют, словно они привидение увидели. На пологом уклоне стояли тени, которых здесь быть не должно. Трое зомби, бывшие ученики Рейен. И еще одна черноволосая девушка в свободном кимоно с длинным рукавом. Разодетая, словно с праздника совершеннолетия. Чернильные пятна глаз мертвы, но выражают несомненные волю и разум. В ее правой руке блестит меч наизготовку. — П-простите… Это что… Реги-сан?.. — Чертова Шики во плоти! Да с катаной! Нам конец!.. — О, она же ухмыляется! Она нас заметила! Да, это явилась Реги Шики. Сейчас я не могу пересказать, какой у нее характер, потому что не было случая узнать ее получше. Я лишь знаю, что за эту неделю Кокуто Азака и Асагами Фуджино то и дело заводили разговор о ней. «С Шики зомби ваще побоку. Рядом с ней они просто зайчатки». «Не хочется с ней встречаться, но было бы здорово, окажись она поблизости. Ее никто не победит». «Точно. Не верю, что говорю это, но только Шики может разрулить что угодно». Короче, они с ней непримиримые враги, кажется. Вот этот надежный и непобедимый персонаж переметнулся на сторону зомби, да еще в придачу стоит между нами и последними воротами. Азака-тян и Асагами-сан в отчаянии, это даже мне сзади так хорошо видно, что аж плохо. — В чем дело? Эта ваша Шики настолько сильна, Сео-сан? Одзи-семпай толстокоже уточняет, что не знает Реги Шики, хотя видеть, скорее всего, видела. — Н-ну-у, как бы сказать… Я не могу подобрать подходящего сравнения и шарю взглядом в небе. — Если в двух словах: где-то на уровне короля Артура с Эскалибуром в руке. — Такое же не победить никогда! Что-то тихонько шаркнуло. Сандалии Реги Шики переступили по гравию. Первой отреагировала Азака-тян. Взглянув на наши испуганные лица, она рванула прямиком к дороге на холм. — Поздно думать! Начнем! Я столько лет хотела это сделать!!! Младшая сестренка набегает на врага милого братика. За ней нервно следует Одзи-семпай, а мы стоим и от страха двинуться не можем. Асагами Фуджино звонко хлопает себя по щекам и обращается к Сео Сидзунэ: — Сео-сан, обходите по лесу и к гостиному. Мертвецов я сейчас отвлеку. Похоже, Асагами-сан все поняла безо всякого оракула. Кокуто Азака: голова отлетает под мечом. Одзи-семпай: глупо вскрикивает: «А?..» — и тоже теряет голову. Этого холма нам не пройти. Пока есть эта Шики — никаких шансов. Значит, придется ломиться к цели лесом. — Быстрей. Будете стоять здесь — и вас втянут. Этот голос так холодно спокоен, что не требует ответа. — Угу… Я пошла, буду ждать наверху гостиного дома. Я срываюсь с места. Сео Сидзунэ скрылась в лесу, и в то же время холм скрутило. Асагами Фуджино и Реги Шики. У них, обладательниц одинаково безумного масштаба мистических глаз, началось последнее противостояние. ◆ И вот я добралась до гостиного дома, здания западного типа, построенного по мотивам Рокумэйкан. В ту эпоху, ввиду вестернизации, было выстроено много западных зданий, но вроде бы большинство оказались просто копиями западноевропейских построек. На самом деле строения были в мелочах не без примеси японской художественности, с оригинальным смешением западного и японского стилей. Этот гостиный дом тоже был из таких. Но не сегодня. Я смотрю на круженную высокой оградой территорию с выжженными руинами. Я слышала, год назад было то же самое. Шептались, что в том пожаре сгорело одно общежитие. — Ох, так и думала… Бессильный вздох — картина маслом… Неуверенно иду по холму под ставшим горой обломков бывшим особняком. Будущее, которое видела Сео Сидзунэ, — это «смотрю сверху гостиного дома на рассвет». Ошибки не было. Остается только сожалеть, что до самого конца не смогла рассказать подругам о трагедии, постигшей гостиный дом. — Ах да… Три дня назад из окна общаги я вроде бы видела, как тут что-то светилось. Сео Сидзунэ не могла понять, что это был огонь. Она — словно бездушная камера, в которой записаны все ответы, но нельзя обратить сознание ко всем кадрам — только лишь к тем, к которым есть интерес. Подобающий не стремящемуся узнать что-то кроме того, что хочется узнать, человеку, поистине неисправимый регресс. Колени слабеют. На самой высокой точке руин я опускаюсь на землю, сдаюсь, и смотрю в небо. Тут к тыльной части шеи Сео Сидзунэ прижимается лезвие. — ■■■■■■, ■■■■■■■? Это Реги Шики. Только не разобрать, что она говорит. А говорит она вот что: — Ты из симптоматиков? Тогда могла бы и не бегать, как остальные. Хотя я все равно всю эту заразу перебью. Ничего не понять. Я вдруг очень внимательно смотрю на левую руку. Там — след от укуса зомби. Тут же вспоминаю слова Асагами Фуджино. Про различение зомби, кого делать своим, кого обедом, про разделение видов убийства. В свои примут тех, кто станет зомби, когда заразится. В обед войдут те, кто не станет зомби, даже когда заразится. Но как их различить? — Ну, это давно закончилось. Потому что все люди схватили заразу десять дней назад. У этого вируса инкубационный период такой. Похоже, он так сделан, что пока число заражений не насчитает семь миллиардов, симптомы не включатся. Гм, то есть… все человечество заболело одновременно? — Ага. Вирус тоже живое существо. Все сделает, чтобы расплодиться. Но была структурная дилемма — при прогрессировании в теле человека в момент размножения другие люди с ним расправляются. Тут же слова Одзи Мисаи. Она до конца настаивала на том, что передающийся от человека к человеку вирус не может уничтожить человечество. Но это уравнение за какую-то там неделю устарело. Мы с самого начала шли в мир посмертия. — Вот такой он — конец света. Когда понимаешь, что прижало, уже все кончено. Семь миллиардов раз — и на помойку . Обработать мир оказалось так легко. Ах вот оно что. Тогда недельная битва Сео Сидзунэ и ее подруг, их дружба и прочее были совершенно бессмысленны и, м-м, что-то в духе плесени на киноленте. Слова непонятны, но нюанс кристально ясен. Сео Сидзунэ льет слезы на молитвенно сложенные ладони. Жух! — бликует рассветное солнце у ее ног. Словно чудовище, что рассыпается пеплом под лучами солнца, все обратилось в прах. …И это тоже — явственный world’s end. Я тихо закрыла глаза.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 01

В версии с изображениями тут находится картинка. Сео Сидзунэ показалось, что ее кто-то позвал, и она открыла глаза. Время только-только перевалило за семь вечера. Поднявшись с обитой высококачественной кожей софы, она протяжно зевает. — Ох, как же я заснула… Одной в кинотеатре страшно хочется спать… Домашний кинотеатр размером с класс. Его единственного пользователя, Сео Сидзунэ, от скуки сморило, и проектор безучастно крутил фильм в одиночестве, показывая ужасные картины и события. Сплэттер о гибели школьниц в лесу в окружении зомби. Сео Сидзунэ смотрит за развитием событий краем глаза. Отворачивается, когда перебирают с кровью-кишками-расчлененкой. Громыхает фоновая музыка. Громкость — хоть уши затыкай, но возникает очень тихое чувство. Наверное, потому, что звук неестественный. Когда одна в театре, пустой зал сыграет со звуком злую шутку. Сео Сидзунэ лениво посматривает трагедию, которую не хочется смотреть. — Э-эх. А ведь договаривались ночью все вместе смотреть кино… Этот уговор сдержать не получилось. Похоже, собравшихся в особняке школьниц мало беспокоит данное обещание. «Что ж, наверно, все были уставшие», — думаю позитивно. Пора ужинать. Надо сходить на кухню приготовить еду. Но сейчас не получается на это настроиться, и я смотрю неинтересный ужастик. Звук вращения бобины. Звук кондиционера. Луч света проектора поперек темной комнаты. Вопли героинь в долби-саунде. …И не из динамиков, а из окна слышны чьи-то вопли. — О-ох… Так и знала ведь. Встаю, вздыхая, с мягкого кресла. «Если они не соберутся в зале, кого-нибудь точно убьют». Для них старалась, предвещала, а они совсем плохие. Недовольно надув губу, Сео Сидзунэ оставила медиазал позади. Потому что опять по этой колее. В этом будущем. К этому исходу. Мы и на этот раз перестали держать глазами цель и пошли фатально не туда.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 02

На выходе из медиазала стал слышен шум дождя, обволакивающий особняк. Время — семь вечера. В окна верхнего света перестало пробиваться солнце, и большую часть коридора пожрал холодный мрак. Спасибо нехватке электрофонарей. Коридор поровну перемежает искусственный свет и ночную темноту. Двуцветие создает пятнистый узор, похожий на траурную занавеску. В версии с изображениями тут находится картинка. Угол коридора как-то особенно черен, будто в этом месте располагается вход в пещеру. Я выхожу из медиазала направо, двигаюсь вдоль северного обходного коридора и выхожу в общий зал, откуда можно спуститься на первый этаж. По привычке запоминаю неинтересные детали. Вроде той, что освещена лишь третья комната по дороге к вестибюлю. Это — гостиный дом женской академии Рейен: Нацуми-кан, что пишется как «лето» и «змей». Шикарный особняк восточного типа, выстроенный на территории в три сотни цубо, который, под стать хитрому Змею из названия, спланирован престранно. Нацуми-кан разделен на первый этаж, где находятся комнаты для гостей, и второй, где собраны развлечения. На первом этаже всего девять гостевых комнат, но проходы между ними чересчур оторваны от здравого смысла. Представьте себе грань кубика Рубика. Плоская квадратная грань, разбитая на 9 одинаковых квадратов. Три по вертикали, три по горизонтали. Но это не все, иначе была бы просто редкая планировка. Странно планировать так, чтобы комната была связана с комнатой, а двери все шли как бы водоворотом с комнатой №0 в центре, где вход в особняк. Сверху это похоже на свернувшуюся змею. Скажем, направляющийся в комнату №1 человек зайдет из лобби в №6 и будет вынужден пересечь комнаты тех, кто живет в №5, №4, №3 и №2. Причем комнаты запираются только изнутри, поэтому при каждом проходе нужно, чтобы хозяева тебе открыли. Даже в свою комнату спокойно не вернуться. На всякий пожарный случай был сделан мастер-ключ, но, говорят, во время реставрации хозяин его собственноручно выбросил в плавильную печь. Целенаправленная строительная недоработка. Пространство, предпочитающее оригинальную жизнь комфортной. Вроде бы была широко известная в узких кругах выпускниц Рейен архитектор-маньячка, которой дали заказ «сделать что-нибудь загадочное, где может случиться таинственное убийство», и та расстаралась. Что заказчик, что мастер — два сапога пара. В этом году гостиному дому исполнилось семь лет. Вот, если дом насчитает восемь гостей, змеиное проклятие всех изведет; вот, здесь заперт тайный ребенок семьи Одзи; вот, в подвале запечатан злой бог, который разрушит мир. Недостатка в страшилках не было. На первом этаже собрались текущие жильцы. Разумеется, это вновь прибывшая Сео Сидзунэ, а также ее ровесницы Кокуто Азака, Асагами Фуджино, Миядзуки Лилит, Реги Шики. Там же старшеклассница и ранее глава студсовета Одзи Мисая. Шесть девушек, не говоря ни слова, смотрели друг на дружку и выжидали. При виде этого вмиг подступило головокружение, словно от мигрени. Сео Сидзунэ снова волей-неволей увидела наихудшее будущее — как через десять часов, в пять часов на рассвете, придет ее собственная смерть. — Я только что слышала вопль, что-то случилось, Шики-тян? — как ни в чем не бывало заговариваю с Реги Шики. — Да, неприятное происшествие. Мы как раз ждали тебя, Сидзунэ-сан. Такое дело: кого-то из гостей убили. Реги-сан так элегантно улыбнулась, что почти послышался хрустальный звон. После одного летнего события Сео Сидзунэ и Реги Шики стали подругами по переписке. Причиной появления Сео Сидзунэ в Нацуми-кан тоже стало душевное приглашение от Реги Шики. Вообще-то этим гостевым особняком запрещено пользоваться студенткам. — Э-э… Серьезно убили? — Серьезно. В наши дни об убийствах уже не шутят. Пожалуй, да, мода на таких шутки кончилась… но Реги-сан даже в такое время не перестает искриться изящными бабочками улыбок. — Ну что, все в сборе? Тогда еще раз вернемся на место событий. Возможно, кому-то здесь такое не по нутру, но это нужно для порядка. Чтобы не было потом пустых разговоров, если кто-нибудь будет недоволен. Это Кокуто Азака не допускающими возражений словами возвращает ситуацию в колею. Наша первая на кампусе гениальная девочка, богоданный лидер. — А она действительно мертва? Не окажется ли, что ошиблись с выводами? — нерешительно спрашивает Асагами Фуджино-сан. Вид ее напоминает японскую куколку. От рождения слабая, она не может ходить без трости. Год назад в несчастном случае повредив глаза, она, тем не менее, не то чтобы совсем не видит. — Пожалуйста. Пожалуйста, Асагами-сан! О, эти убийства в про́клятых особняках, словно в стилизации музыкальной группы! Еще один плюс к моим способностям как главной героини! Что ж, давайте аккуратно разберем и этот элементарный случай! Напевает и крутится на месте всеобщая любимица Одзи-семпай. Она никогда не могла вписываться в атмосферу, поэтому все уже привыкли к этим выплескам. — Ага. Оптимизм Одзи-семпай в такие моменты успокаивает. Бесит, конечно, но легкость лучше мрачности. Это Миядзуки Лилит-сан бормочет под нос. Выглядит она на фоне Реги-сан и Кокуто-сан невзрачно, но в ее взгляде прячется стальная воля. Представьте себе такого тихоню, который, когда загоняют в угол, выхватывает из сапога кольт и стреляет не целясь. Шесть человек, собравшихся в вестибюле. Азака-сан сказала: «Все в сборе». Это значит, что седьмая, которой здесь нет, Конно Фумио из второго номера, и есть несчастная жертва.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 03

Из вестибюля входим в комнату №6, Асагами-сан. Отсюда — №5, №4, №3, идем по номерам, как по коридору, и вот пришли в желаемое место, комнату №2. Как только вошли, сразу отвели глаза от трагедии. Вся комната была черной. Или, если точнее, обгоревшей. Напоминает белый холст, закрашенный древесным углем… Кстати, это, вроде бы, уже не первый пожар в академии. — Она вся обгорела, и по лицу не поймешь, но можно прикинуть по размеру тела. Рост Конно-сан — 176 сантиметров. Совпадает, — глядя на что-то вроде останков, говорит нам Кокуто Азака. В середине сгоревшей комнаты лежит то, что осталось от Конно Фумио. Ее тело полностью испарилось; в том месте, где, как мы думаем, она упала, — серовато-черный сгусток. Будто скопившаяся на полу сажа, как кто-то прошептал. Хорошая баскетболистка Конно-сан — первая-вторая по росту среди учениц. Среди нас таких высоких нет, поэтому это, скорее всего, именно она. Мы без слов осмотрели обстановку в комнате. Даже тихони Асагами-сан и Миядзуки-сан 1 увлеклись детективной работой. Понятно, что они не упустят в этой комнате улик, что выведут на след преступного пиромана. — Причина смерти неясна, но по виду этого пепелища сам пожар имел место в районе четырех-шести часов вечера, — ровно говорит Реги-сан. — О! Значит, мы не уверены, что смерть наступила от огня? — спрашивает Одзи-семпай, этак осторожно изучая останки несчастной жертвы. Ее недавняя ветреность, конечно, просела. — Вполне вероятно, что она умерла до возгорания. Она могла упасть после удара холодным оружием или отравиться чем-нибудь, после чего сгореть. — Да, Шики-тян права. Давайте не будем решать заранее. Мы не детективы и можем только предполагать варианты. Конечно, я знала будущее и без всех предположений, но не стала говорить об этом. В этой ситуации слова вроде «я вижу будущее» только навлекли бы подозрения. Сейчас о том, что Сео Сидзунэ знает будущее, в курсе одна лишь любимая сестра по вкусам Одзи Мисая. — Верно, мы не можем определить способ убийства. В такой черноте даже вскрытие даст не больше, чем препарация лягушки… Впрочем, у нас есть первый подозреваемый. Правда, Кокуто-сан? Асагами Фуджино хихикнула и с улыбкой взглянула на Кокуто Азаку. Даже у меня, просто стоявшей рядом, пробежали по спине мурашки от этой чарующей улыбки. — Это в каком смысле? Я — убийца, Асагами-сан? — Просто излагаю понятную любому ситуацию… В этом особняке можно свободно попасть только в следующий либо предыдущий номера. На место преступления — №2 — могли попасть либо Миядзуки-сан из №3, либо Кокуто-сан из №1, верно? Действительно, это — непреложное свидетельство… или очевидная дедукция. Мотива и способа убийства мы не можем определить, но по «тем, кто мог сюда попасть» можно кое-что понять. Безумное устройство особняка оставляет нам лишь двоих подозреваемых. — Ха, не глупи, Асагами-сан, — отвечает Миядзуки. — Давай конкретнее. Во вторую комнату могут попасть либо я, которую Фумио должна была еще впустить, либо Кокуто-сан, которая могла в любой момент, не спросив Фумио, открыть дверь и тихо войти, — так и скажи. — Да. Об этом я не подумала. Хорошее внимание к деталям, Миядзуки-сан. — М-м… Ну да, это так, но постойте. Неужели никто, кроме них, не мог оказаться в комнате №2? — К сожалению, Кокуто-сан, протест отклоняется. Я была в №4 и могу сказать точно: с четырех вечера до сего момента через мою комнату никто не проходил. Я была голодная, как волк, и все ходила кругами, поэтому никто не мог прокрасться мимо. — Значит, с семи вечера к Одзи-семпай пришли Миядзуки-сан и Кокуто-сан, так? Появились из №3, крича, что Конно-сан мертва? — Да. Обе с бледными лицами говорили, что творится бог весть что, что надо быстро всем собраться. Поэтому пришлось дойти до вестибюля, позвать Асагами-сан и Реги-сан. — Минутку, Одзи-семпай. Почему меня не позвали? Вот-вот. Я случайно услышала крики в тот момент, когда прервалась музыка… видимо, крики обнаружившей тело Миядзуки-сан. А могла бы до сих пор сидеть смотреть на зомби. — Нет, ну… Это, как бы… — Чего? Одзи-семпай подозрительнее нас обеих? Вообще, зачем было так беспокойно кружить по комнате? Какой там волк, больше похоже на хомяка в колесе. — Уф, м-м… Я все раздумывала, идти смотреть кино с Сидзунэ или нет. Она же приглашает, как я откажусь? Но фильмы ужасов — не по мне… в образовательном смысле… — А-а, испугалась. Одзи-семпай трусишка, только на словах Лев Толстой. — Ага, она очень не хотела сюда приезжать, кстати. — Ну и хорошо, Одзи-семпай так хитро строит милую девочку, всем младшим нравится. Хотя иногда просто бесит. — Да уж, мастер. — Хи-хи, мастер! — Вы издеваетесь надо мной?! Ой. Нашли время подтрунивать. Надо сообщить в полицию… вот только как? Здесь нет телефона. Единственная связь с реальным миром — это один телефон в директорской. Причем сейчас мы не выйдем наружу. По некоторым причинам было единогласно решено не покидать помещение. — Нам бы только ночь продержаться, а наутро пойдем искать спасения наружу, как считаете? — Да уж. Поддерживаю. Только что делать с поиском преступника? Подозрительных накажем, и все? — Накажем — это свяжем веревкой и под замок? — Стоп, это уж точно будет убийство! Сейчас связывать и бросать — это как отправлять ягненка на заклание! Хотите меня сделать второй жертвой?! Может, из-за любви к детективам, но Кокуто-сан высказывает здравую мысль. — Но это лучший способ свернуть данную ситуацию, согласись. Если тебя связать, мы будем спать спокойней, — Асагами-сан безжалостна. И тут Миядзуки-сан поднимает руки и говорит: — Знаете что. Давайте вот как. Мы с Кокуто-сан спим с этой стороны. В смысле, со стороны первого и третьего номера. В №4 у Одзи-семпай вы приставляете какой-нибудь шкаф и до утра нас закрываете. Мы с Кокуто-сан… ну да, я буду в первом номере. Кокуто-сан заночует в третьем. Так главный подозреваемый не сможет выйти из третьего номера. Я утром открою первую комнату и буду в третьей. Годится? Будет совсем уж запертая комната. Сео-сан и остальные будут спать спокойно, и я не буду волноваться. Понятно, да, это хороший план. Особняк устроен так, что комнаты можно открывать только с внутренней стороны, здесь мы это используем и временно делаем третий номер одиночной камерой… Вот только все так запутано, что хочется взять нормальный план и посмотреть. — Кокуто-сан это устраивает? — Раз Миядзуки-сан предложила, мне остается только согласиться. Обе подозреваемые. Ладно, я заночую в третьем номере. Только утром откройте дверь. Кокуто-сан мрачно смиряется. И вот мы разделяемся. Миядзуки-сан переезжает в первый номер, Кокуто-сан остается в третьем. В четвертом номере баррикадируем дверь шкафом, полками и прочим, а потом идем дальше общаться на второй этаж в общий зал.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 04

Настало восемь вечера. Мы пьем заваренный Шики-сан зеленый чай в зале на втором этаже. Вестибюль на первом этаже сквозной, и общий зал вынесен над ним такой внутренней террасой. От яркого освещения вестибюля в зале светло, что несколько развеивает гнетущие ощущения. — Подумать только, настоящее дело об убийстве. Даже для меня это необычно, — хихикает с изящной улыбкой Реги-сан и подносит горячий чай ко рту. Ее все происходящее ничуть не трогает. — Шики-тян, тебе не страшно? Ты не нервничаешь? Это преступление из невероятных же. Конно-сан убита в закрытой комнате, а главное — непонятно, как! — А. Мне тоже страшно. Но я не сижу на иголках. Конно-сан убили, но пусть даже… скажем… потом убьют Кокуто-сан, убьют Одзи-сан — ко мне это не имеет отношения. Ну не могу я всерьез думать о вещах, которые мне не интересны. Единственное, что я, вот сейчас покопавшись в себе, захотела понять, — это способ убийства. В номере есть и туалет, и кухня, но как при этом сгорел зал? Как потом погасили огонь? Люди ведь такого не могут. — А? Я думала, Кокуто-сан, как минимум, может дышать огнем… Ведь это она преступница? Асагами-сан не трогает чай, пьет заготовленный ранее напиток. Кажется, смесь хлорофиллового сока с яблочным. Здоровый образ жизни. — Не может. Обычный человек не может выдыхать огонь или поджигать с кулака. Реги-сан сидит красиво, спина прямая, и отрицает тоже прямо. Слова самой здравомыслящей девушки в Рейене Асагами-сан с улыбкой пропускает мимо ушей: «Может, и так». Одзи Мисая пристально наблюдает за беседующими. Ее взгляд направлен не на Реги Шики, а на Асагами Фуджино. — Одзи-семпай, в чем дело? Вы же всех собрали на чай, чтобы дружно продолжить думать. — Д-да. Так и есть, Сео-сан. Ради беседы я всех и собрала. Позвольте прямой вопрос: кто из них двоих, по вашим ощущениям, преступница? — Очевидно, Кокуто-сан. — Увы, Кокуто-сан. Реги Шики и Асагами-сан отвечают сразу. Все трое не ладят, но в каком-то смысле их связывает изрядное доверие. — Вот как… А Сео-сан что почувствовала? — А?.. Фактически, Сео Сидзунэ не может уверенно назвать человека преступником. Будущее перед ней как на ладони, но это в основном образы из отрезка «когда все закончилось». Она не видела сцены, где Кокуто Азака, а может, Миядзуки Лилит убивают Конно Фумио. — Я не знаю. …Может быть, это совсем не они… — Осторожнее, Сидзунэ-сан. Уж не хочешь ли ты сказать, что настоящий убийца среди нас? Я врагов не щажу, если меня принудить. — Да. Хоть ты и милая маленькая зверушка, но тебя будем есть с головы. — Д-да я не это имела в виду!.. — Восьмой человек. Да, Сео-сан? — Одзи-семпай!.. Да, именно. Это не обычное детективное дело, но есть аморфный подозреваемый Икс! — Мне лично кажется, что кому-то удобней так думать… Но есть ли этому основания, Одзи-семпай? — Есть. Вы ведь знаете легенду Нацуми-кан про… болезнь бессмертия? Мы так крутим головами, аж воздух свистит. Я знаю несколько баек про Нацуми-кан, но такого там точно не было. — Я слышала мельком в семейном доме Одзи, что в этом особняке изначально был санаторий. Какая-то девочка подхватила новый вирус… болезнь бессмертия, и один богач пожалел ее, удочерил и спрятал в этом особняке. — Бессмертие… как болезнь? Но это же хорошо. Ничего не кончается, вечная молодость, популярность, все всегда с тобой! — Как знать. Какова бы ни была причина бессмертия, если правда стать «бессмертной, что с тобой ни делай», — это, скорее, ужас, как мне кажется… А-а, вот почему змея. Змея сбрасывает кожу и снова как новенькая, она символ бесконечности. Но финал-то грустный. Богач приютил ее из сочувствия, потом понял, что встретил «вечного» человека, от ужаса обмер и отчаянно кинулся запирать демона… Реги-сан говорит словно поет, но в ее голосе самую чуточку слышится жар. Ей не интересно искать виноватых, просто она явно любит такие страшилки. — Но ведь этот особняк опустел, и за ним теперь следит академия. Трудно представить, что тут такое живет. — Конечно. Владелец Нацуми-кан уже в лучшем мире. Правда вот… записей о том, что его приемная дочь покинула это здание, не нашлось. — Тогда она, эта больная бессмертием девушка, все еще тут?.. — Если легенды не врут. К тому же, можно спросить у Миядзуки-сан и узнать, поэтому давайте отложим тему. Первый владелец Нацуми-кан — некто Конно Дзюзо. Конно Фумио — его единственная дочь. Стоп. Мотив убийства Конно-сан всплыл с невероятного угла! — Я даже проснулась. Теперь мне интересно. Ну что, Одзи-семпай, не будем церемониться. Расскажите нам. Как зовут эту больную девушку? Вы, конечно же, знаете. Наша принцесса кивнула, по ее лицу было видно, что ей не хочется продолжать. Она тяжело вздохнула, и: — Исидзуэ Каната. Маньячка-убийца, семь лет назад оставила гору трупов. Ей подписали смертный приговор, и она его перенесла… Почему она была здесь — и говорить нечего. Ее не смогли убить никакими доступными способами, и Конно Дзюзо под огромный выкуп извлек ее из рук закона.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 05

Мы и не заметили, как часы пробили десять. Непредсказуемое развитие событий заставило нас задержать дыхание. Точнее, от битого часа постоянных разговоров у нас в горле пересохло. — Ох. Ладно, давайте теперь я заварю чай. Асагами-сан поднялась и исчезла на кухне в глубине второго этажа. После нашей беседы отвага Фуджино-сан, которая может запросто гулять одна, кажется странной. — Шики-тян, не надо ли ее проводить? — Да ладно, такая терминаторша. Давайте продолжим, Одзи-семпай. Почему Миядзуки-сан должна знать обстоятельства семьи Конно-сан? Реги-сан подалась вперед в ожидании ответа. Словно в ней что-то включилось. — Миядзуки-сан и Конно-сан жили в одной комнате. Они… скажем так, крайне близки. При таких отношениях разделяют любые проблемы на двоих, как Конно-сан мне утром хвалилась. — Медовый месяц, что ли? — с искренне скучающим видом пошутила Реги-сан. — Но тогда Миядзуки-сан не видела бессмертную девушку лично. Пожалуй, одна Конно-сан за мгновение до смерти точно могла знала, есть ли она на самом деле или нет. А значит, остается… — …Номер, куда никто не заходил. Куда никто не может зайти, комната №0. А придется. В центре Нацуми-кан — вечно закрытая дверь номер ноль. Когда мы вместе расселялись по номерам, дверь №0 была заперта. Тогда мы просто подумали, что она совсем закрыта, но сейчас срывались покровы. Гостевые номера можно запереть только изнутри. Если оно до сих пор живое, кто запер замок № 0, и что происходит внутри ? — Спросим у Миядзуки-сан. Может, она еще не спит. Она же не спит? — Реги-сан вскочила. — Постой, постой. Подождем Асагами-сан. Ей вряд ли будет приятно обнаружить по возвращении пустую комнату. — Она же бой-баба, что ей до… Хотя стоп. Почему она вообще здесь ночует? — Что? — мы дружно недоумеваем. Асагами Фуджино в Нацуми-кан потому, что… э-э, а правда, почему? — Вот и я не знаю. Одзи-семпай? — Понятия не имею. А Реги-сан и Сео-сан? Вы-то почему сюда пришли? Лично я здесь коллекционирую насеко… то есть подытоживаю работу в поле, а вы? — Я по приглашению Шики-тян, мол, давай на выходных тут поживем. — Именно так. Мне знакомый сказал, что можно попользоваться, потому что в эти выходные здесь никого. Вот это приглашение. — О, директорская печать. Действительно, все честно. Остальные? — Я и не проверяла. Когда пришла, все уже были на местах, и я подумала — здесь сегодня такое собрание. — Ну, а Асагами-сан… кажется, появилась еще до Одзи-семпай. — Да, после полудня. Я заблудилась, и Конно-сан проводила меня сюда. Вернулась Асагами-сан, держа поднос с чашками. Она поставила его на стол и со своей тихой улыбкой повернулась к нам. — Чего вы вдруг? — Да. Заблудилась. Тогда я — последняя гостья… Значит, Асагами-сан. Ты не замечала странностей в поведении Конно-сан? Например, беспокойство от появления непредвиденных гостей. — Не знаю. Я ее почти не знала и вряд ли что-нибудь заметила бы. А хотя… Она была в хорошем настроении. Кажется, весело заговаривала с Миядзуки-сан. О чем, хм… «Наконец нашлось лекарство, теперь я могу ей помочь», как-то так. На тот момент я пропустила это мимо ушей, но, учитывая наш недавний диалог, эти слова кажутся мне довольно важными. — Кажутся? Да это же прямой ответ! — восклицаем мы. — Если эта Исидзуэ-сан правда существует, Миядзуки-сан и Кокуто-сан в опасности! Обе не могут удрать из-за баррикады в комнате №4! — Я так больше не могу. Скорее идем в номер ноль. Мы гурьбой сбежали по лестнице в вестибюль. Второй этаж с первым соединяет только лестница через зал отдыха. Это важно, поэтому я обрисовываю это в деталях. — Кокуто-сан, вы спите?! — только вбежав в №4, восклицает Одзи-семпай. Нет ответа. Мы содрогаемся и разбираем баррикаду, открываем третий номер. Не заперто. Кокуто-сан не стала закрываться изнутри. Прежде всего, бросилась в глаза сидящая посреди комнаты кошка, свернувшаяся калачиком. А, нет, это человек. Кокуто Азака сидела на пятках, колени на полу, обе руки впереди, и не дышала.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 06

— Это что — легендарная смерть в просительной позе?! Я не знаю такого вида смерти, Одзи-семпай. — Причина смерти… Множественные раны в районе живота. В принципе, такое может сделать дробовик с близкого расстояния… — Реги-сан присела и исследует тело Кокуто-сан. С нездоровым увлечением. Освободить труп из этой жалкой коленопреклоненной позиции ей в голову не приходит. — Как легко наша драчливая Кокуто-сан сдалась, гм… Это уже изрядно поддерживает версию убийцы из комнаты №0. — А… где Миядзуки-сан?! Если Кокуто-сан убита, что с Миядзуки-сан в №1?.. — Скорее, в первую комнату!.. Ох, вторая заперта! Миядзуки-сан, ответь! Миядзуки-сан! Однако на отчаянные возгласы никто не отозвался. — Ну что ж. Отойди немного, Сидзунэ-сан. Я что-нибудь придумаю. — Шики-тян, ты что заду… А-а?! Внезапно в руке Реги-сан оказалась зажата катана. Она плавным движением извлекла клинок из ножен, и в промежуток между дверью и стеной, в зазор, где виднелся замок, на огромной скорости вымахнуло лезвие… — О. Все-таки не вышло. Угу, никак. Кланц! — меч красиво разлетелся, и она смущенно хихикнула, показав язык. — Эй! — Ой-ой-ой, в сторону, Одзи-семпай! Попадет в висок, и все! — Ай! — Отскочило от ободка?! — Чпок ! — О-о, осколок попал в спину Кокуто-сан… Комната №3 в некотором смысле превратилась в поле боя. К счастью, Одзи-семпай лишилась всего лишь разрубленного ободка и жизнь сохранила, но… — Шики-тян… — Я не виновата. Наверняка даже Дзигэн-рю 2 не сработает. Не в этом проблема, а в том, что ты машешь катаной ни с того, ни с сего. — Ох… Ну хорошо. В таком случае, давайте-ка я попробую кое-что похитрее. — «Похитрее»? Одзи-семпай вытащила из кармана что-то вроде швейцарского ножа, пригнулась перед дверью и просунула в замочную скважину проволоку. — О-Одзи-семпа-а-ай! Так делают только воры! — Прошу тишины. Это обязательные для леди новейшие и правильные отмычки. Это здание строилось после войны, открыть будет несложно… О, вот и все. Игнорируя нас, лишившихся дара речи, Одзи-семпай прошла выгоревшую комнату №2 и потянула за дверь первой. — Похоже, сделано так же. Подождите, я сейчас открою. Так Одзи-семпай неожиданно попала в центр внимания. Мы прикрываем спину нашей старшеклассницы, на которую можно чуточку положиться. Вдруг из вестибюля донесся бой высоких ходиков — бом - м , бом - м ! Наступила полночь. До зари — будущего, где всех нас ждет гибель, — теперь меньше пяти часов. Если мы сейчас выловим и сможем схватить виноватых — спасемся ли сами?.. — Щелк ! Да, это было просто… Итак, я открываю дверь. Леди, вы готовы? Никому не надо объяснять, к чему Одзи-семпай это говорит. В каком состоянии Миядзуки Лилит? Одзи-семпай представила это, решилась и теперь просит нас быть сильными духом. Мы молча кивнули, она сказала: «Отлично», — и открыла дверь №1. И вот мы заглянули в первую комнату и все как одна, с рукой подле рта, подавили выдавливающееся из легких отвращение. Комнату украшал один предмет авангардного искусства. Там стояло человеческое тело с разложенными по спирали вокруг конечностями и потрохами. Только голова… а скорее, лицо было без единой ранки, как живое — а все, что ниже, изгибалось, как мертвое дерево, вытягивалось: иссохшее, без кровинки, произведение по имени Миядзуки Лилит. — Миядзуки-сан… Она была убита. У нас кружились головы от запаха разметавшейся по номеру крови, мы смотрели на дверь номера 0. — Поскольку в комнате №4 была баррикада, считаем это пространство изолированным. Убийца Кокуто-сан и Миядзуки-сан может скрываться только в номере 0 и больше нигде. — Согласна. Одзи-семпай, изволите повторить хитрость? — Хорошо… Мое сердце не на месте, но мосты сожжены. Прольем же свет на тайну Нацуми-кан! Она вновь склоняется перед дверью. Вдруг замечаю, что Асагами Фуджино стоит бледная, опираясь спиной на стену. — Асагами-сан?.. Тебе что, плохо? — Да… Здесь слишком сильно пахнет… простите, я вернусь на второй этаж, в зал, хорошо? Асагами-сан нетвердым шагом вышла из номера 1. Я замешкалась — не пойти ли с ней? — но в итоге… — Еще долго, Одзи-семпай? Это единственный гвоздь программы, можно же чуть постараться? — Цыц… Этот замок посовременнее будет… Ай, промахнулась… Значит, задействую вторую хитрость… Так, кажется, модель подходит, теперь точно попаду!.. Стоило сказать, как ничего не получилось. Слишком уж перекликается с моей жизнью в целом… Реги-сан и Одзи-семпай забавно попадали в тон друг дружке, и я решила остаться. Тяжелая битва Одзи-семпай все продолжалась. В номере, переполненном запахом крови, разносятся лишь звуки металлических щелчков. Сео Сидзунэ жалеет Миядзуки-сан, кладет ее тело и прикрывает простыней. Сразу после этого девушка-воровка провозгласила: — Ура!.. Вместе с довольным возгласом Одзи-семпай раздался звук открываемого замка. Старая металлическая дверь, визжа петлями, открылась. Внутри была серая палата, стены просто зацементированы, так и брошены. В этой прямоугольной коробке была она…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 07

— Труп. На невзыскательной кровати из труб лежала мертвая девочка лет четырнадцати. В таком чистом, практически сияющем платье невесты. Смерть ее выглядела такой спокойной, словно она до сих пор спала… Словно только сейчас, наконец, заснула. Реги-сан недовольно смотрит на кровать сверху вниз. Такое разочарование, как у ребенка, что в рождественскую ночь с нетерпением ждал Санту, а утром проснулся и обнаружил развешанные носки пустыми. — Хм, Реги-сан. Она на самом деле скончалась? — Да. На ней нет ни ран, ни пульса. — Даже с болезнью бессмертия? — Даже с ней. Может, вылечилась. И умерла. Наконец она получила то, чего до сих пор так недоставало. — Как же так… У Одзи-семпай подкосились колени, она оперлась на стену, чтобы переждать головокружение. У меня же не нашлось слов. Я думала встретить вовек не кончающийся экземпляр, но надежды мои снова были обмануты. — Наверное, она убила Кокуто-сан и Миядзуки-сан, а потом вылечилась и скончалась. — Другого объяснения и нет, Одзи-семпай. Ведь от комнаты №0 до комнаты №3 пространство было изолировано. Нам ничего не остается, как обвинить человека внутри него преступницей… Да. Остается только эта Исидзуэ-как-ее-сан… если только нет таких, кто каким-то образом может убивать на расстоянии. — Но ее смерть наступила почти сутки назад, Сидзунэ-сан. — А? — Мышцы всего тела окоченели. Настолько твердыми они могут стать самое меньшее за двенадцать часов. Вовремя успели. Опоздай мы на день, тут бы еще и попахивало. — П-постой, Шики-тян. Получается, она… — Первый труп, да. Она не то что Кокуто-сан, но и Конно-сан не могла убить. Тогда кто убил наших подруг? Мы не знаем ни мотива, ни способа убийства. Но если следовать методу исключения… — Стойте. Сидзунэ-сан, где эта гроза клеверных полей… Асагами-сан? — А… Она сказала, что будет на втором этаже… Еще раньше, чем я успела договорить, Реги Шики вылетела в вестибюль. Мы сорвались за ней, не успев еще понять, куда… Вот оно что. Когда дверь в номер 0 открылась, Реги-сан увлеклась разворачивающейся картиной и не замечала Асагами-сан!.. — Асагами-сан, ты где?! Выходи! Резкие выкрики Реги-сан эхом гуляют по вестибюлю. На первом этаже Асагами-сан не было. На втором, в общем зале, ее тоже не видно. На кухне и в столовой пусто. — Да, кстати… Я вспоминаю, что в середине третьей комнаты в северной части горел свет. Кажется, это такая неприятная комната, к которой пристало название «коллектор». — Шики-тян, коллектор! — А, выставочный зал! Бегом по темному коридору, и вот перед нами тяжелая деревянная дверь. Заперто изнутри. Очередная тайна закрытой комнаты. Замок быстро открыли. Сумрачный коридор выбелило лампами из комнаты. «Коллектор» был, если в двух словах, хранилищем картинных рам. Стены испещрены рамами. Рамы испещрены бабочками под булавками с раскинутыми крыльями. Это выставка коллекционера насекомых… или даже старьевщика. — Асагами… Фуджино… В центре, среди сотен редких видов, нашелся пятый труп. Вся истыканная отравленными иглами, раньше мраморная, а теперь отравленная зелеными пятнами кожа. Время — два часа утра. До тупикового финала осталось меньше трех часов.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 08

— Ну, поехали… Результат размышлений. Знающая будущее Сео Сидзунэ на кухне в одиночестве хлопнула себя по щекам и собралась с духом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 09

Три часа ночи, общий зал на втором этаже. Одзи Мисая и Сео Сидзунэ, не в силах уснуть, согреваются черным чаем и слушают шум дождя. — Сео-сан, а Реги-сан?.. — В номере семь. Потому что там она сможет совсем закрыться от всего. Говорит, раз Исидзуэ-сан умерла, все интересное кончилось, и она будет спать. — Ах, какой она неизменно сложный человек. Стоило решить, что она теперь готова действовать, как выясняется, что дело было только в Исидзуэ-сан, а убийства — мелочь! — У Шики-тян ко всему, что ей не любопытно, градус интереса на полном нуле. Это у нее с детства. — С детства?.. Вы с ней так давно знакомы? — Да. Мы живем в соседних домах. Кстати, напротив стоит дом Кокуто-сан, а еще, представьте себе, после выпускного у нас с Кокуто-сан будет одна фамилия. Хе-хе. — Н-надо же. Все это странно, но можно сказать, что и у вас с людьми отношения сложные. На немного счастливую, даже победную улыбку Одзи-семпай неуютно отводит взгляд. Видимо, не ожидала в данных обстоятельствах услышать романтическое хвастовство. — Мне больше интересно, почему мы не ищем убийцу. Остались только мы, семпай. — А-а, уже неважно. Ведь преступницей была Асагами-сан, — Одзи Мисая улыбнулась, элегантно вкушая чай. Эта улыбка была уверенной, а точнее — умиротворенной, буквально «гора с плеч». — Асагами-сан — преступница?.. Но она же убита… — Это самоубийство. Полагаю, что, зажатая в угол, она сама приняла яд. Иначе загадку с замкнутым пространством нельзя решить. Заперто изнутри, на теле нет следов сопротивления… Что это, если не самоубийство? — Однако этим нельзя объяснить другое убийство. Если принять, что убийца — Асагами-сан, как она убила Канно-сан и других в закрытых помещениях? Одзи-семпай грустно опускает очи долу. Скромная двухсекундная пауза. — Сео-сан. Я сейчас скажу кое-что неуместное и, в общем-то, гипотетическое, но… Вы верите в существование суперспособностей? — А?.. Хлопаю глазами от неожиданно серьезного употребления таких детских слов. Как Одзи Мисая истолковала бездумно отстраняющийся жест Сео Сидзунэ?.. Наверное, так: «Мне не верят, но это и к лучшему». Она в таких случаях всегда исходит из самых наивно-лучших побуждений. — Прошу прощения, я скажу иначе. Асагами Фуджино имела возможность смотреть на что-либо издалека и убивать. Рассказать об этом способе я не могу. Но то, что она его знала, — неоспоримый факт. Может, она пользовалась чем-то, может, она использовала сделанные при постройке особняка механизмы. Именно эту непостижимую для нас пока технику я и назвала «суперспособностями». — Способность наблюдать объект издалека… Это ясновидение? — В каком смысле? Одзи-семпай недоуменно склоняет голову. Хоть она и использовала слово, о суперспособности не осведомлена. А значит, ее «техника» отличается от техники Асагами Фуджино и, собственно, «сверхспособностью» не является. — Асагами-сан могла убивать удаленно. Я правильно понимаю? — Д-да, правильно. Как вы здорово все схватываете, Сео-сан! Я не могу объяснить подробно, но она наверняка использовала что-нибудь вроде радиоуправления и… э-э, постойте… Вдруг Одзи Мисая прикрывает рот рукой. Но уже поздно. Яд давно в крови. — А… Гх, а!.. Сдвигая столешницу, она валится на ковер. Одзи Мисая с судорожным лицом смотрит на спокойно пьющую над ней чай Сео Сидзунэ. — По…че, му? Ведь убийца… Асагами, Фуджино… — Мне удивительна такая самоуверенность, Одзи-семпай, в суперспособности я верю. Убийство на расстоянии действительно было. Иначе у нас было бы два зашедших в тупик расследования. Первое — убийца Миядзуки Лилит. Это, наверное, была Асагами-сан. Мы — Сео Сидзунэ, Реги Шики, Одзи Мисая — разговаривали в общем зале, и Асагами Фуджино вышла. Тогда она что-то такое и сделала. Потом методом исключения подозрение в убийстве Асагами Фуджино падает на оставшихся троих. Сео Сидзунэ, Реги Шики, Одзи Мисая. Сео Сидзунэ определенно не преступница, да и явно не Реги Шики. — Это вы убили Асагами-сан, верно, семпай? — Гх… х… Та не отрицает. Даже на смертном одре этот человек не оговорит себя. Потому что такая вот она замечательная. — Шики-тян сказала: «Мне неинтересны неспящие убийцы». И это не звучало подозрительно. Значит, остаетесь только вы, Одзи-семпай. — И поэтому меня… травить?.. Вы слишком сплеча… Сео-сан… А у… лики, а орудие… убийства?.. — Я хоть все будущее прозрею, а способов не пойму. Я не настоящий бог. Здесь вопрос в примитивной вероятности. — Вероятности?.. Я… подозрительная? — Убийца Миядзуки-сан и Асагами-сан слишком странный и логике не поддается. Но остальные случаи именно вы, семпай, лучше всех могли устроить. — Но… почему?.. — Вы же можете открывать двери отмычкой. — В этом все дело?! Одзи Мисая кашлянула особенно громко и лишилась сил.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть вторая (14:00 — 16:30). 10

— Уф… Наверное, от чувства вины за отравление Одзи Мисаи я не могу сдержать тяжелого вздоха и растягиваюсь на софе. А что еще мне оставалось? Если оставлять преступников в живых, рассвет не придет. Даже смерть всеми обожаемой Одзи-семпай оправдана во избежание такого будущего… как я себя убеждаю. Но что же из этого получится? Даже отодвинув финал, с нами уже покончено. Слишком много трупов. Я сама убила человека. Этот случай всплывет, и жизни Сео Сидзунэ настанет конец. О-ох. Опять этот итог. Почему от финалов, как ни старайся, становится так горько? — Но теперь будущее закреплено. Я переживу рассвет и расскажу, что убила Одзи-семпай… а? Ошарашенно поднимаю голову. «Этого не может быть», — закрываю глаза и наблюдаю самопроизвольно разворачивающиеся картины будущего. — О нет. Ничего не изменилось… Что не так? Одзи-семпай не убийца? Так не может быть. Асагами Фуджино убила Одзи Мисая. Одзи Мисая, будучи при смерти, не отрицала этого, а это самое лучшее свидетельство. Тогда я ошиблась где-то в предположениях. Быть может, это я преступница. Быть может, что действует кто-то неведомый. Быть может… что убийц несколько. — А… Я продумываю первые три убийства. Первую, Исидзуэ как-ее-там, проще всего было убить Конно Фумио, ведь она — дочь владельца особняка, она ее знала. Вторую, Конно Фумио, проще всего было убить находившейся в соседнем номере Кокуто Азаке. Ведь у нее был ключ, с которым она могла запросто войти в комнату №2. Третью, Кокуто Азаку, проще всего было убить Миядзуки Лилит. Она могла легко убить тем же способом, каким Кокуто Азака убила Конно Фумио. — А что, если… Что, если это случай из тех, где по одной убийце на жертву? Тогда и общий мотив будет смазанным и неясным. Потому что все собрались здесь, чтобы быть кем-нибудь убитыми. Топ… Конно-сан — чтобы «вылечить» Исидзуэ-сан. Асагами-сан — чтобы непонятно зачем убить Миядзуки-сан. Одзи-семпай — чтобы покарать Асагами-сан, догадавшись, что та сделала. Топ… — Постойте… А я тогда что? Зачем Сео Сидзунэ пришла в этот особняк? Я нервно тянусь к карману. В нем лежит приглашение прийти в особняк — от нее . Топ… — Отлично. Наконец-то никто не мешает, да, Сидзунэ-сан? Дзинь. Сео Сидзунэ не смогла даже обернуться на шепчущий со спины голос. Красные брызги по залу. Отрубленная голова видела, как жалко валится тело. И вновь тупик. Я тихо закрыла глаза.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Часть третья (17:00 — 20:30)

В версии с изображениями тут находится картинка. Год две тысячи девятый, двадцать третье сентября, район N города Мифунэ. В полуночной квартире тридцать лет назад построенного и откровенно устаревшего деревянного дома разносятся вжики, стуки и прочий суетливый шум. Я, все еще сонно, вздыхаю — ох, опять этот расклад… Снова глупая ошибка, скачок — и сюда. Кажется, опять я плыву по течению. — А-а, все, не могу, не могу больше! Я не закончу, как вообще можно перелопатить такую кипу страниц! Брошу, вот на этот раз точно брошу! — Мисая-сан, без паники. До рассвета еще целых шесть часов. Вы же в лучшие дни том за три часа как-то выдали. А если что, так можно же и эцсамое… — Прошу не путать копир и офсет! Это все-таки издание на пятилетний юбилей кружка, а не проходная брошюрка! — А вот и я. О, дело-то идет. Фуджино, держи, чтоб лучше работалось. А мне — чипсы из водорослей, чтобы проснуться. Куда мне, сюда сесть? С чего начать помогать? — Сделайте, пожалуйста, задник к развороту. Там выражен важный момент, когда главный герой впервые летит в небе, и было бы хорошо, если каждое здание будет тщательно прорисовано. Ах да, можно срисовывать с ночного вида из окна прямо здесь. — Ха-ха-ха, это просто ужас. Прихожу к подруге на людей посмотреть, себя показать, и тут меня сажают делать страшную домашку на уровне вступительных экзаменов в худколледж. Этот кружок круче нашей компании. Да еще и в аналоге до сих пор. Как насчет хотя бы перьевые планшеты внедрить, Мастер Одзи? Вы же нормально зарабатываете. — Доход и рабочий процесс никак не связаны, Кокуто-сан. Оцифровка противоречит моей эстетике. Какая еще «копипаста», какие «имиджмакры»? Я согласна, искусству нужны репродукции, однако они призваны заразить меметически, метапсихозом духа творца. Деконструкция или эволюция — вот смысл репродукций. А тут оцифровка! Данные, практически не отличимые от подлинника! Симметричное повторение предмета искусства словно говорит нам: «Во мне изначально нет души!» Это никакое не искусство, это просто товар! — И как вы мангу читаете… Впрочем, за это я и люблю Одзи-семпай. Гм, а вон та товарка долго еще будет спать? Рассказ сдан досрочно, что ли? — Заснула, стоило отвернуться… Кокуто-сан, сделайте милость, разбудите ее. — Окей. Ночь на дворе-е, Масте-ер. Просыпаемся. — А-кха?! Стукнутая по голове, я проснулась. Поднимаю голову со стола и озираюсь. — Я спала?! Я что, заснула?! Смотрю на часы, на них время за полночь. В шесть утра надо донести рукописи до издательства и за три часа отспидпринтить, иначе на ивент сегодня не успеем, и нашей работе придется бомжевать. Не хочется говорить такое, но если через шесть часов рукопись не будет готова, сюжет со мной в главной роли закончится тупиковым финалом. — Хорошая у тебя уверенность в себе — задремать в такой момент. Ну-ка, где там рукопись? Эй, так уже готово все. Осталось дописать послесловие? — Ну, да, только вот… Я никак не вспомню, как хотела закончить. А, как там Мисая-тян? Успеет? — Нет. Спасите. Я не смогу. Но бросить смогу еще меньше. Если брошу, мне конец. Как той девочке, которая смотрит на опадающие листья. Ведь бросать любимые фэнфики, завертевшись в основной профессии, чересчур некрасиво для девушки, продавшей душу Демону Фантазии! Мисая-тян чуть не плачет, но ее руки не останавливаются. У нее слабая воля, от мелочей она впадает в меланхолию и пропускает сроки, но девушка не бросает своих произведений. В школе председательницу студсовета не зря звали перфекционисткой. — Конечно, хотелось бы выполнения дедлайнов… Фуджино, эту панель можно расширить? Давай, так персонаж будет живее выглядеть. — Да, пожалуйста. Хи-хи. Кокуто-сан сама выбирает трудный путь, а на Мисаю-сан говорит. — Горбатого могила исправит. Э-эх. Почему мы попали в этот рут? Вот не нашли бы тогда коллекции экс-председателя студсовета в их комнатке, когда прятались там, — наверно, наша жизнь сложилась бы иначе… Кокуто-сан говорит задумчиво, в то же время дорабатывая арт для Мисаи-тян. В данный момент она — хваткая карьеристка на службе в перворанговой компании. «Я умываю руки от этого ада. Больше не тащите меня назад», — сказала она про кружок и удрала, но в трудный час спешит на помощь, надежная ассистентка. Рисует она лучше Мисаи-тян потому, что ее отчим был знаменитым художником, кажется. Асагами-сан после окончания университета стала секретарем этой Студии Рэйрокан. Мисая-тян залила ее слезами, мол, все равно собираешься ходить на курсы для невест, так лучше приходи меня спасать! Ну а я пописываю новеллы, кое-как перебиваюсь, а заодно выдаю мини-истории для любимого самиздата Мисаи-тян, додзинси. Ну и вот мы имеем сценку из лета 2009-го. Мы выпустились из Рейен, но и через десять лет весело проводим время вместе. — Кстати, о чем история на этот раз? Опять детектив? У меня на работе уши простаивают, расскажи хоть вкратце. Кокуто-сан многозадачна, кинестетическое и аудиальное у нее не пересекаются. Нехорошо говорить о недописанной истории, но, к счастью, основная часть завершена. Я описала завязку. — Гостевой дом Рейен как сцена для серии убийств?.. — И там собрались… мы-школьницы?.. — Детектив, но снаружи особняка… зомби? Выражения лиц всех троих на миг застыли в эмоциональной нерешительности. Новелла, описывающая Рейен десять лет назад. Между нами эта тема была табу. — А впрочем, пусть. И как, какие там убийства? Первая жертва — конечно, Одзи-семпай? — Первая жертва — не существующий в этом мире персонаж. Хотя вторая — знакомая. Я поясняю содержание новеллы. Восемь девушек собрались в особняке. Девушка A убита девушкой B, которую убила девушка C, которую убивает девушка D… такие несколько зацикленные, «индивидуально-серийные» убийства. — На минуточку. До того, как девушка B рассказывает, какой хитростью убила девушку А, девушку B убивает девушка C… что в общем-то еще ничего, но девушка C не успевает рассказать, как убила девушку B, и ее убивает девушка D? Это вообще можно читать? — Вот-вот. Тут не цикл, она просто спихивает объяснение убийства на следующего персонажа… Как это, ну, когда гасишь пожар, ведра с водой передают по цепи. — О, Мисая-тян понимает. Заголовок-то — «Убийства Ведерной эстафеты». — Пф… Ай… хватит… вечно меня внезапно смешить, так нечестно… — Писать умеешь, а чувство темы забыла дома… — Не-не, это как Юпитер у Саймака в «Городе»! — выдает меткое для «умывшей руки» сравнение Кокуто-сан. Как всегда, нюх у нее отменный, чтобы угадать, откуда я почерпнула идею. — А мне понравилось. Разве что… если ты главная героиня, что происходит в последнем противостоянии? Тебя убивают или ты выживаешь? — Вот почитаешь и узнаешь. Я не такая добренькая, чтобы до конца пересказывать! Я встала из-за стола, открыла окно квартиры и вышла на террасу. Это дешевый дом, но он построен на холме, и с него можно любоваться на город. Была полночь, дома не светились. Шевелится лишь станция и район магистральной трассы. В нашем городе тоже осталось немного жителей. Несколько лет назад нас было почти двадцать тысяч, а сейчас осталась примерно десятая часть. Брошенные дома — как могильные плиты, распадающиеся под ветрами и снегами. Пролетело десять лет с начала загадочных исчезновений во всех уголках света. Испаряются соседи, как будто никогда не существовали. Люди совершенно без причин и закономерностей пропадают без вести, это продолжается и по сей день. Человек — штука крепкая, и если в первый год мир увяз в ужасе, на третий все уже воспринимается как рутина. Мол, пропадают люди без причин, обычное дело. Опять же, люди, не видящие будущего, обычно не имеют представления о том, что их ждет завтра. Даже когда придет их час исчезнуть, они к этому готовы и спокойны: «А, сегодня моя очередь?» Таким образом, мы радуемся каждому вялотекущему дню, не давая себе поводов для сожалений, ну а на завтра смотрим легко: придет мне на смену кто-то из тех, которые останутся. И я, и остальные однажды растаем, как дым. Просто сейчас это время сократилось до шести часов. На сей раз печален не финал. Мне лично самую чуточку печально, что придется закрыть глаза среди рутины, без кульминаций и развязок. Я снова в комнате, ощущение напряженности на поле боя притупилось, сменившись расслабленной атмосферой перерыва. Судя по всему, мы преодолели некий рубеж. Осталось доделать еще четыре страницы; видимо, решили, что это можно успеть вовремя. — Уф… ну хорошо. Наконец пришло время прибегнуть к хитрости! — Мисая-сан, заварим новый зеленый чай. Открываю парижскую «Мари Антуанетту». — Я серьезно, если что. Упомянутая хитрость действительно существует. Мисая-тян хотела во что бы то ни стало прибегнуть к хитрости. — Да-да, вперед, — безразлично соглашается Кокуто-сан и продолжает рисовать. Мы без устали работаем, смотрим в свою работу и постоянно говорим. Про работу. Семью. Ценности. Любимый жанр. Завтра. Вчера. Любовь. Выходит не то, к чему стремились, но такой непринужденный климат — в дефиците. Уютный сон, как грязевая ванна, в которой хочется поваляться подольше. И я вдруг, забывшись, обращаюсь к теме, которой не следовало бы касаться: — Кстати, я недавно видела сон… — Что такое, мастерица ведерной цепочки? — Хоть до Мастера Ведер сократите… В том сне я просыпаюсь, и внезапно все понимают, что через девяносто минут миру придет конец, и устраивают шум. Шуршание письменных принадлежностей стихает. Все безмолвно и со слишком серьезными лицами смотрят друг на дружку. — Вы чего? — Ничего, продолжай. Что дальше было? — Ага. Там мой провидческий взгляд… он показывал будущее, и я снова и снова смотрела, как нам приходит конец. Я металась, старалась избежать такого будущего, но ничего не выходило, и все кончалось. Такая масса вариантов, развилок, но что ни выбери — провал. Может, это у меня тупо мало силы? Я вижу будущее, но не могу научиться этим пользоваться. Тема выходила весьма запущенная. Вообще-то в ответ на такие сонные истории следует поржать. Но моя любимая подруга, Кокуто Азака, поверила мне и сразу все просекла. — Что ни выбери — провал? Это значит, что обстоятельства сами по себе провал. — Сами обстоятельства… ошибочны?.. — Ага. Уже по «90 минут до конца» понятно, что ты в плохой ветке сюжета, и ее основной вектор в любом случае не изменится. Если не можешь изменить будущее —значит, надо было раньше осознать. Впрочем, не знаю насчет персональной судьбы, а рок всего мира предвидение, скорее всего, поменять не сможет. — Вот как. Не совсем понятно, но объясняешь убедительно, Кокуто-сан. Узнаю лису, которая тайком ото всех нас внезапно стала работать на крупнейшую в стране косметическую компанию. — «Шисейдо» как «место жизни и смерти»! Там нужно разбираться и в оккультном сленге, чтобы выбиться в люди. — Попрошу не ехидничать, почтенные леди-авторы. У нас тут серьезный разговор. Между прочим, семпай и Фуджино, как-то вы приуныли. Что, есть с чем сравнивать? От замечания Кокуто-сан обе посуровели и потупились. — Да, именно так. Мне тоже вспоминается такая история… лучше сказать, я сама видела это. Бегали от зомби, все убивали друг дружку, пробовали стать эстрадницами и тихо пустили все под горку, только на последнем концерте, который нам сделали из жалости, ни одного зрителя не было, и хотелось задрать голову в луч прожектора и подумать: эх, и это тоже конец света… — Собственно, и я помню. На сцене не выступала, но, к примеру, тем летом, когда появлялся мастер-рекордсмен, я ходила по улицам и не видела других прохожих, говорила себе декадентский монолог: «Эх, как будто пришел конец света…» — и оказалось, что правда все исчезли, вот я перепугалась… — Меня добавьте, хотя у меня был кошмар, что брата забрал кролик-убийца. — Ха-ха, не… — В общем, все видели похожие сны… Все испытывали примерно одно и то же… Неуютно. Я старалась об этом не думать, но теперь чего уж. Я прямо спрошу — почему же все происходит именно так? — В смысле, почему наши жизни идут по кругу, но отличаются в мелочах? — Нет, не так. Мы, как бы это сказать… — Стали продуктом чьего-то творчества. Получили роли имитаций, чувствуем, что живем на выдуманной сцене, да? Как если бы настоящих людей затянуло в сон одного человека. — Да, точно! Одзи-семпай, на этот раз интуиция у вас работает! — А у вас язык без костей. Я из тех, кто всегда придерживается правды. Хотя я только что об этом подумала. Ведь, согласитесь, сейчас в нашей жизни нет реализма, она как сон. Мне уже беспокойно, не оказались ли вы в моем сне. — Семпай?.. — Сами посудите — как ни крути, такая жизнь невозможна. Я совершила преступление в Рейене, мне должно быть недоступно подобное будущее… Поэтому я только что осознала, что это выдумка. Она посмеялась с самоиронией и положила на стол ставшую обычной за десять лет ручку. — Но это же не ваш сон, семпай. Нет-нет, тут другое… Почему же мы так повторяемся? Не время спорить насчет того, во сне мы или наяву. Мы все чувствуем, что мир вокруг — фальшивка. — Не бывает такого, что без причины все смотрят один сон, да еще и много раз подряд. Где-то все это началось. Мы забываем об этом… Поэтому скажу наоборот… Если вспомнить первопричину, скорее всего, и цикл прервется. Но куда копать? — Хватит искать правду. Где правда, а где ложь — без разницы. Надо найти границу между ними, и сон развалится. Ведь мы раскроем его истинную природу. Но такого ни разу не было потому, что мы много раз проигрывали этому «повторению». Все так, как говорит Кокуто-сан. Как-то же мы попали в эти обстоятельства. Оттуда же Сео Сидзунэ повторяет фальшивые истории. Все время видит провальное будущее. Я много раз пыталась избежать этого, но каждый раз неудачно. В этот раз так же. Если ничего не изменить, я пропаду вместе с ночью. Кокуто Азака сказала, что где-то есть подлог. Тут уж и говорить нечего. На сей раз подлог — мы сами. Мы изначально не в тех отношениях, чтобы вот так улыбаться друг дружке. До боли понимая это, Одзи Мисая и Фуджино сжимают губы добела. Я склоняюсь к мысли, что неважно, чей это сон. Но мы уже чувствуем, что все началось. В этот раз, в предыдущий, в пред-предыдущий, в те непримечательные разы, которые забылись. Все началось с той школы. Десять лет назад в женской академии Рейен, в тот день, в ту ночь, в той комнате, случилось то, без чего до такого бы не дошло. Вдруг у всех нас начали звонить телефоны. «Срочные известия. В Зоне воспроизведения Земли №3, ввиду затруднений с продолжительностью существования из-за износа, в полночь сего дня назначен общий снос. Ответственных за симуляцию в данной зоне жителей просят завершить все виртуальные жизни. Зона воспроизведения №4 не сможет принять всех ввиду недостатка бюджета. Через пять часов все присутствующие в зоне и она сама будут уничтожены. Остающимся предлагается дождаться финала». Одновременно с хорошим произношением объявления по комнате прокатился шум. Выскочив на террасу, мы видим, как уголок города Мифунэ стал белым, словно ластиком прошлись. — Вот как! Теперь у нас НФ! А мы — виртуальные персонажи в сети! — А ведь такой сюжет тоже допустим. — Минутку, не слишком ли внезапно?! Откуда выросла эта ветка сюжета?! Мисая-тян оспаривает внезапный финал, но здесь это обычное дело. На самом деле и новости о том, что мир — движимый компьютером симулятор, а наш мир устарел и будет выключен, ничем не отличаются от вдруг упавшего метеорита, разнесшего половину Земли. Потому что конец света никогда не связан с людьми. Как бы внутри ни было мирно, как бы скромно ни жили, внешние обстоятельства безжалостно сотрут все. На этом конец фильма, остановка производства и отмена продаж. Но спокойно! Даже закончившись здесь, история все равно продолжится. Как мир не кончается с чьей-то смертью. Как мир не остановится с твоей смертью. Это — форсированный круг перерождений. Нельзя избежать финала. После того, как мы пропадем, мы не уйдем в мир посмертия, а попадем в мир с другим сюжетом, продолжая избегать конца. Поэтому не нужно никаких доказательств загробной жизни. Чем отправляться куда-то в неведомое, лучше вырулить в тот же мир. — Пожалуй. Если все продолжится, то и… «То и ладно», — подумала я. Только… — Всех все устраивает? Устраивает, что опять повторится финал? Докучливая подруга подтолкнула в неприглядно колеблющуюся спину. — Нет. Не знаю, что именно не устраивает, но это не то. — Да, согласна. Я недовольна. — Недовольна? Чем, Кокуто-сан? — вопросительно наклоняю голову. Она с неловкостью, чуточку оробев, подмигнула и повела всех нас из здания. — И цикличный финал, и разные истории — все это здорово… Но то, что конец всегда грустный, хочется как-то исправить, правда? ◆ После извещения о конце виртуального света город оброс чем-то вроде парада. Повсюду языки пламени. Вопли ужаса. Вопли радости. Вопли страдания. Вопли отчаяния. Самые разные виды людских голосов, какие можно сходу припомнить. Если емкость мира закончилась, нужно просто снизить число движущихся объектов, простецки уверовали многие, даже культ выскочил, и человечества в этом безумстве наверняка станет вдвое меньше еще до восхода солнца. Мы залезли в машину Кокуто-сан, отъехали от погружающегося в хаос большого города и рванули прямиком в отдаленную деревушку в горах. Когда-то мы могли передвигаться только автобусами, а сейчас занимавшая больше часа дорога легко уложилась в полчаса. Даже здесь мы ясно ощущаем, что повзрослели. — Приехали. Пойдем. Проржавевшие главные ворота. Заросшая кирпичная дорога. Огромный каркас, куда никто больше не ходит. Академия Рейен давным-давно превратилась в руины. С каких пор — я не помню. Убрав разросшийся бурьян, толкнув одряхлевшие двери, я вновь переживаю ностальгические школьные деньки. Странно, но тут все еще горели фонари. Освещенные синеватым уличным освещением, мы идем по роковой мощеной дороге. И добираемся до цели. Гостевой дом, что за корпусом старших классов, скрывается в лесу на холме. — А-а, я вспомнила. Точно, это здесь… Десять лет назад кто-то завел эту штуку . Это была собственность Кокуто Азаки. Забытая женщиной, которую девушка звала Учителем. Кто-то из интереса включил эту, сработанную как произведение искусства в ретро-стиле, шкатулку. Открываю двери гостевого дома. Через сквозной вестибюль поднимаюсь на второй этаж. Быстро по пыльным коридорам и в центр второго этажа, в ту самую комнату . Медиазал гостевого дома. Десять лет назад здесь с нашей компанией произошел несчастный случай. Пятая подруга, которой с нами нет. Мы бросили ее , ту, которая не смогла стать свидетельницей этого финала. — Ну что, я открываю?.. Только сохраняйте спокойствие, что бы там ни было. Дверь открывается. Ток - ток - ток - ток . Крутящиеся шестерни. Из помещения проливается синий свет. В зале стоят шесть диванов и пленочный проектор. В самом центре — проектор, ток-токает и до сих пор льет свет на экран. На диване, что прямо напротив, сидит девочка и пристально смотрит в одну точку. — Эй, привет… Протягиваю руку к плечу девочки. Она в школьной форме женской академии Рейен. Валится с глухим стуком. Мертвая. Мертва. Тело через десять лет после смерти. Мне кажется, что я вот-вот отключусь от головокружения. Набираюсь храбрости и выуживаю из кармана трупа школьную карточку. — К… как? Сео Сидзунэ. Так звали брошенную десять лет назад девочку. ◆ Голова кружится, я не могу стоять. Мир для меня уплывает в темноту, не дожидаясь утра. И это очередной world’s end. Напоследок я… тихо… — Дай я сначала уточню. Если все — фальшивка, тогда где настоящее? Благодаря донесшемуся откуда-то голосу я застыла на краю. Точно. Я хочу избежать этих неудач. Если плыть по течению, ничего не изменится. Закрыть глаза я успею после встречи с ответом. В истончающемся сознании обдумываю все, что было до этого. Какой там был сюжет? Разумеется, это — история о поисках убийцы. Можно даже сказать «странствие в поисках фальшивого и настоящего». Тогда что фальшивое? Разумеется, это — данный нереалистичный сюжет. Мы были обычными школьницами. Какой полный зомби мир, какой детектив, какая виртуальная жизнь в нашу-то смену? Причем среди этого есть сцена выдающейся лжи. Субъективное и объективное, я и сцена. Что из этого мне как человеку — истина? Итак… Субъективное : Истина — правильность взаимоотношений! см.ч.1/стр.6 Объективное : Истина — правильность сеттинга! см.ч.2/стр.20 Философское : Истина должна быть в этой реальности, какой бы она ни была! см.ч.3/стр.36 Куда пойти?.. ◆ — Шучу. Не стала я следовать таким правилам. Труп дергается. С такими словами поднимается упавшая с дивана школьная форма. — Сео?! Ты живая?! Кокуто-сан, Асагами-сан, Одзи-семпай подбегают к Сео Сидзунэ, которая только что была скелетом . Я смотрю на это холодным взглядом. — Я была с тобой заодно, потому что ты кое-как видишь будущее. Азака-тян все правильно сказала, все кончилось в момент начала. Ловушкой было само действие постоянного просмотра того, что дальше. Поэтому, чтобы обмануть твой глаз, пришлось с самого начала быть мертвой. Я не планировала ловушек. Я изначально не знаю других способов. Потому что Сео Сидзунэ — редкий, видящий будущее человек , а я — обычная, всего лишь знающая финал этой истории сценическая установка . — Я вспомнила. Это не Рейен десять лет спустя, не мир зомби, не мир летнего домика. Это просто медиазал Рейен. Это мир, где я, Азака-тян, Фуджино-сан, и выпустившаяся и зашедшая присмотреть за нами Одзи-семпай собрались тогда, когда кто-то завел принесенный Азакой-тян кинопроектор. Медиазал распадается, становится миром после того, как ложь вскрылась, потеряла убедительность, пленка вся промоталась. Миром белой пустоты экрана. — Мы просто снимались в полуторачасовой истории. Поэтому ты продолжала смотреть на нас как объектив камеры. — Да… Но как ты можешь знать, что это была именно я? — Это же и без слов понятно! Здесь — женская академия Рейен, где собираются девы прекраснее цветов и без парня! Вас, ученицы общей школы, да еще прибравшей к рукам Микию-сан, здесь быть просто не может, Реги Шики-сан! Надо же. Забавно. Я и сама не заметила, как чуть приподнялись уголки рта. Наверно, это и называется «победной улыбкой». Все так забавно, что я достаю катану, чтобы еще поднять градус веселья. — Эй, чего это она, она же нарывается по полной! Сео, это настоящая Шики?! — Обе в сторону!.. Асагами-сан подается вперед, защищая их двоих, оседающих под моим давлением. — Скрутись!.. Беспощадный искажающий мистический глаз. Незримая атака. Я с легкостью рассекаю ее силу по спирали из зеленого и красного, и на выдохе — по шее выступившей вперед Асагами-сан… — Назад!.. Я думала сделать шаг и отрубить ей голову, но Асагами-сан подхватило что-то такое прозрачное и унесло за пределы досягаемости моего меча. Обидно. Все-таки убийства следовало начать с Одзи-семпай. Ее феи не умеют атаковать, но когда требуется поддержка по фронту, эту роль они отрабатывают лучше всего. Сама она об этом не догадывается, и я ее за это даже чуточку жалею. — Спасибо, семпай. Теперь решено. Настоящая эта Реги-сан или как — в данный момент вопрос несущественный. — Пожалуй. Похоже, что это она — корень всех зол. Однако, Асагами-сан, характер у вас, несмотря на личико, весьма жесток. — Фуджино просто решительная, семпай… Итак. Почему оно в виде Шики? Серьезно, к ней же не подойти, и меня это жутко бесит! — Спроси об этом собственную совесть, Азака-сан. Я — финал. Моя роль — заканчивать историю. Поэтому я вошла в роль самой непобедимой из вас. — Уф… Д-да, Реги-сан не победить… — Ага. Единожды впитанный страх так легко не… — Победить, победить. Я-то всегда могу ее победить! — Ну да. И насколько она сильна? Расскажи в двух словах. — Класс редактора, который едва глянул на план аниме-версии и уже требует невозможного. — То есть даже подступиться нельзя?! Да, эти девушки — действительно редкостные сценические образы. Именно поэтому терпеть их не могу. Я хотела понаблюдать за вами подольше, и мне нет прощения за то, что держала вас в неведении до сих пор. Но ничего не поделаешь. Я такой создана. Машина, которая провозглашает финал. Не вечно вращающий мир, но вечно крутящий драму эпидиаскоп. Во мне теплится мысль, но я не смогла заполучить этой ослепительной человечности. Ведь инструменту не нужны людские чувства. У инструмента должно быть только видение мира в собственной проекции. Чем больше человечных мыслей, тем больше неполадок. Поэтому создавший меня некто наверняка бесчеловечен до мозга костей. — Но одно известно точно. Либо мы завалим ее, либо не проснемся. Слова Сео Сидзунэ заставляют остальных поднять головы. Девушки посмотрели на меня, неприступную Реги Шики, и уверенно заулыбались, то ли решившись, а то ли отбросили всякий стыд. — Окей, вас поняла. Ну что, сделаем ее!.. — Поддерживаю. Сколько можно проигрывать? Это вредно для нервных клеток. — Мы вчетвером ее остановим. Так? — Так! Девочки, от винта, патронов не жалеть! Они встают против меня плотной группой. Если они опять не смогут меня убить, то придут к такому финалу, где всю жизнь, даже беспокойным духом после смерти, будут прокручиваться внутри меня. — Да. Скоро рассвет. Победишь ли ты главную героиню на этот раз, Сидзунэ-сан? Я улыбаюсь. Они тоже улыбаются. Невозможным в реальности единым фронтом они вступают в бой, в котором нет надежды на победу. Ах, какой восхитительный world’s end. А вот теперь — я тихо… камеру…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Финальная запись/

— Эй, долго собираемся спать? Вставайте уже, гусыни. Что-то тыкается в мой висок! Тычок в голову чем-то вроде каблука, и я, Сео Сидзунэ, просыпаюсь, на этот раз быстро. — А?! В-все готово, я все доделала! Вскидываюсь, решив, что это Тамаки-тян из литкружка требует рукописи, и обнаруживаю себя в темной комнате, купающейся в синем свете. — Что?.. Странное, темное, но освещенное, противоречивое пространство. Крутится-стучит старый кинопроектор. В помещении расставлены несколько стульев, спят на полу Азака-тян и остальные, а у самого проектора стоит с недовольным видом девушка в кимоно, Реги Шики-сан. — Реги-сан?.. Почему ты здесь?.. — Вообще-то это вы меня позвали на культурный фестиваль. Я прихожу, а вас нигде нет, поубивала бы. Целый день вас искала. Бурчит, как настоящая Реги-сан. Мы с ней виделись прошлым летом, а потом познакомились поближе через Азаку-тян. Несравненная красотка в японской одежде. — М-м… Мы вообще где?.. Я же вроде… от души вмазала Шики, а потом как-то завертелась в воздухе… — Ку-ки нагэ… это в айкидо называется «ку-ки нагэ», «воздушный бросок»… Потом Кокуто-сан долетела до нас, как «тэ уракэн»… надо было ловить… ох, не могу вспомнить… — Нет, Асагами-сан, вы от нее без сожаления увернулись. Кокуто-сан прилетела в стену, вы к ней даже не обернулись и на полную мощь дали по комнате, захватив меня. Трое спящих на полу — Азака-тян, Асагами-сан, Одзи-семпай — продирают глаза. Щурясь от света кинопроектора, они осматривают зал, чтобы понять, что происходит, и замечают нас с Реги-сан. — Шики?! Ты почему здесь?! — Ох. Спросите Сео. И вообще, Азака, ты эту штуку принесла? — Эту?.. А, эту! Азака-тян, Асагами-сан, Одзи-семпай разом смотрят на проектор. Он запущен, но пленка, да и сама катушка, сняты. Ее держит Реги-сан. — Это вы его остановили, Реги-сан?.. — Ну да. Кино было отвратное, и я хотела просто выключить, но кнопка питания не работала. Меня достало, и я сняла пленку. Токо была права, дефектная железка. Да уж, без пленки кина не будет. Проектор светит на изображение, нанесенное на пленку, и в зависимости от прозрачности участков свет разного цвета и яркости попадает на экран. Пленка сматывается с верхней катушки, а после просвечивания накручивается на нижнюю. Реги-сан обрезала пленку прямо посреди воспроизведения и вытащила нижнюю часть вместе с катушкой. — З… значит, мы вырвались? — Похоже на то. Хотя какая-то неубедительная развязка. — Простите, а что вообще с нами происходило? Азака-тян, Асагами-сан и я переглянулись и задумались, какими словами все это описать. Общий смысл был ясен. Как ни трудно поверить, нас затянуло в кинопроектор. Разумеется, не телесно, а ментально, и мы все время были персонажами в кино, которое эта машинка крутила. — Групповой гипноз, управление электроволновой активностью мозга, эгрегор 3 … Ну, по сравнению с другими подарочками учителя Токо, тут хоть как-то можно объяснить систему. Но для нас важно не «как», а «зачем». По какой причине этот кинопроектор выбрал именно нас? — Азака, ты правда не знала? Это… — Это — эпидиаскоп, генерирующий истории. Он импровизирует фильмы, верно? — Одзи-семпай? Вдруг мы замечаем, что девушка очень внимательно изучает проектор. — Так я и думала. Верхняя пленка пуста. С нее ничего не проецировалось. Значит, если проектор крутил кино, то мы сами и создавали эти истории. Страшно даже подумать, зачем это нужно, но мне кажется, что эта машина использует память собравшихся зрителей и создает из нее кинофильмы. Массово производит оригинальное, исходя из понятий вторичного творчества. — Одзи, ты просто нечто. Как ты с такой проницательностью проиграла Азаке? Азака-тян недовольно хмурит брови. — Это была случайность. Видите ли, психические испытания — мое слабое место. Вот если все, на кого я могу положиться, соберутся вокруг, как вот сейчас, мне равных нет. Такая высота базовых параметров и грустная слабость духа в нашей любимой Одзи-семпай связаны неразрывно и навсегда. — Материал из людской памяти… То есть, мы сами… хотели увидеть те миры? — Не знаю. Думаю, это не желания, а просто всякие страхи и табу из подсознания. Лично мне вот зомби абсолютно не нравятся. — А, зомби были по моим заявкам. Знаете, как в «Carry» или «Demon’s Souls» шикарно, и экран весь красный? — А из-за меня был детектив, так что жаловаться не могу, но, пожалуйста, Фуджино, найди себе хобби получше. Хм? Тогда вот это в духе Токива-со было от Сео… нет, Одзи?.. — Г-хм! В общем, Реги-сан, всему виной была эта машина? — Ага. По словам создателя, это проектор-режиссер, идеальная машина развлечений, творец новой эры скоротечного потребления, которая наступит совсем скоро… ну, таковым он задумывался. — «Задумывался»?.. Потому что дефектная железка? Потому что она крутит кино снова и снова, пока тела расходуемых на сюжет зрителей не умрут? — Ну, чего такого в том, что она убивает сюжетный материал? Показывает истории вечно, пока не кончатся зрители. Но она, мол, отказалась от себя. — Отказалась — от себя?.. — Ага. Сама механически создает истории, но сама же не выносит этой механичности. Ей был дан разум, чтобы она смогла создать счастливое кино, которое понравилось бы всем, но этот разум споткнулся об одно противоречие. «Я запечатлела счастливый мир. Но занавес будет опущен. И, несмотря на счастливый сценарий, мне не изменить того, что этот мир закончится». Поэтому ее сцена всегда настолько интересна и настолько же печальна? Эпидиаскоп выдавал грезы для развлечения. Но они кончаются. Даже самая интересная история — просто кино. А кинолента кончается за 90 минут. Машина, проецирующая рай, отличный от реальности, с каждой гибелью разрушает прекрасный Эдем. Как и людская жизнь, прекрасное кино должно закончиться. Поэтому проектор и сломался. Потерял азимут на цель. Укрылся от печального конца тем, что, если финал неизбежен, можно хотя бы перейти к следующей истории. — Столкновение функции и идеалов… Этот проектор с самого начала хотел только заинтересовать нас… то есть не имел команд помимо «заинтересовать». — Ага. Машинка не смогла смириться с тем, что любая история оканчивается горем. Даже для мечтательного автомата слишком романтично. Реги-сан вынула из рукава кимоно нож и нацелилась на эпидиаскоп. Я мельком припоминаю миновавшие концовки. — Постой… Да. Реальность всегда печальна. Мы инстинктивно закрываем глаза на этот факт. Я, видящая будущее, знаю, что в итоге человеческая жизнь состоит только из грусти. Но доработать такую жизнь, добавить смеха, кормить иллюзией, что жизнь весела, — не это ли истинный смысл кино? Чувства той «меня», что с грустью смотрела на погибающий мир возле черного берега, не кажутся мне не моим делом. — Постой! М-можно я присмотрю за этим проектором? — Чего?! — с откровенным отвращением оборачивается Реги-сан. И Азака-тян, и Асагами-сан дикими взглядами смотрят на меня. — За чем тут присматривать? Это забытая вредной теткой вещь. Она ничья. Она опасна своим существованием, и поэтому я просто ее сломаю. — Т-тогда поставим предохранитель! Чтобы, к примеру, через три часа автоматически выключал питание! — Слушай… Если бы можно было так удобно сделать, Токо бы не… — Но можно ведь. Это же обыкновенный кинопроектор. От батареек, например, он не будет работать вечно. «Смотрите», — Азака-тян хватается за кабель. Очевиднее некуда — этот проектор воткнут в обычную розетку. Реги-сан цыкает и разочарованно убирает нож. Видимо, от сожалений об упущенной добыче, она лично и злобно дергает штепсель. Тук-тук-тук, тук — кинопроектор тихо замирает. И та, что так долго продолжала вращение, наконец получает отдых. ◆ — Ну, я не возражаю. Но как вы додумались посреди школьного фестиваля сесть смотреть кино? — Гм, кстати, да, как это мы так, Азака-тян? — Все началось с Одзи-семпай. Она уже выпустилась, но начала работать интендантом и выкопала среди моих вещей проектор Токо-сан… Принесла его в гостевой дом — давайте, мол, запустим! — Я… я лишь хотела посмотреть, работает он или нет! — А-а… Точно. Одзи-семпай, вы же в университете в кинокружок записались? Говорили, что комиксы в прошлом, но хочется оставить какое-нибудь творческое произведение перед погружением в семейную рутину. — О да, как она радовалась. Терлась о проектор щекой… — Было бы хуже, отреагируй она как обычно, не распускаясь. Клапаны в мозгу срубит же. — Я не распускаюсь! И вообще, извольте выбирать выражения, Кокуто-сан! Разве кто-нибудь может проглотить оправдания вроде: «Это старье, оно безвредно», «это просто безделушка», «она школьных правил не нарушает»?! — Вот именно, Одзи-семпай. Мы над вами не смеемся, мы поддерживаем. — И это славно. — Да, это славно. — У вас нет чувства дежа-вю? Одзи-семпай краснеет от смуще… то есть от гнева. Да, ради репутации семпай так и порешим. — Договорились? Тогда пошли, Одзи. Мы заставляем человека ждать у ворот. — А? Почему именно я? — А кто, кроме тебя, может выписать гостевое разрешение? Давай-давай, идем. Отплати мне за спасение. — Эй!.. Реги-сан хватает Одзи-семпай за руку и тащит за собой. Я смотрю на них, предвижу будущее через полчаса, и от вида еще большего пандемония не сдерживаю кривой улыбки. Ну а что до того, кто там ждет у ворот… тут и без меня догадаться нетрудно. — И снова мы против Реги-сан… — Речь, недостойная леди, Сео-сан. Асагами-сан улыбается, как мама, отчитывающая малыша-проказника. Словно подражая ей, моя любимая подруга подмигнула мне знакомым жестом: — Давайте оставим это в секрете. Во все времена молчание, как и открытый финал, — золото. /Финальная запись — конец

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Тогда была осень. Такая прохладная погодка, когда хочется еще поспать. Свежо алела опавшая листва. Это наша частная женская академия Рейен, оторванный от мирского света интернат эпохи Мэйдзи, в котором даже капризное дитя проникается и живет полной жизнью в уютном женском общежитии. Для тех невинных дев из высоких башен, что переспрашивают, а не станут ли они успешнее, если придут сюда и станут редким видом девушек, это — исполненная захватывающей романтики, всепогодная и автономная крепость. В сюжете было столько жути, но правды там не более десятой доли, и всем первогодкам можно не волноваться. Пролетело время, и вот — культурный фестиваль третьекурсниц старшей школы. Эту серию с нерегулярными публикациями решено было напечатать отдельным томом в духе праздника закрытия. До сих пор каждый учебный год я собирала бродящие по слухам в каждом из кружков «семь загадок», но на сей раз фабула в основном включает в себя события, имевшие место со мной, писательницей, и моими подругами, которые я постаралась изложить в художественном формате. Что из этого правда, а что вымысел, я призываю убедиться на собственном опыте всех, кто в дальнейшем будет учиться в академии Рейен. Однако при использовании гостевого дома никогда не селитесь там ввосьмером. Если не забудете про это, я могу обещать вам непередаваемую ночь. Итак, теперь — к личному сообщению. Жизнь в Рейен, которая при поступлении казалась мне безграничной, подошла к концу. Шесть лет со средней школы. Время эмоционального роста я провела вместе с этой академией. Настала пора так надолго прощаться и с несвободной жизнью здесь, и с подругами, которых я не повстречала бы нигде больше, и с восхитительными сестрами-монашками. Может быть, я еще загляну в свою родную школу, но времена, когда я могла пересмеиваться с другими, будучи частичкой этого замкнутого Эдема, уже не вернутся. Сейчас я чувствую страшную грусть и гордость. Я тоже пройду через этот финал взросления, который вкусили столь многие старшеклассницы. В летописях эта последняя боль из истории о нас не остается. Это тоже своего рода world’s end. Плачь или смейся — финал неотвратим. Но мир все-таки продолжится, некогда закрывать глаза. Пусть многое останется в прошлом — я прикинусь сильной, я скажу: «Ке сера, сера» 4 , — и взойду на следующую сцену; а если сумею встретить свое счастье — тогда я хочу, чтобы ты рассказала мой радостный финал. Наверное, его сразу позабудут, но вдруг среди зрителей встретится хоть один человек, который запомнит мою историю навсегда. Напоследок я хочу поблагодарить: — Тамаки Дзеси — главу литературного кружка, которая дала мне шанс написать эту книгу; — леди А, которая до самого конца помогала мне; — подруг, которые позволили мне использовать эпизоды из их жизни; — леди F за редакторское содействие; — леди M-семпай, которая поднесла мне чашку горячего кофе, когда незабываемой зимой первого года я в женском туалете едва держала ручку в дрожащей от холода руке. Посвящаю эту книгу себе, подругам и тем девушкам, которые живут в проекторе и по сей день. В оригинале опечатка: 宮川, «Миякава». Древнее японское боевое искусство, основанное на принципе «второго удара не потребуется». Основная техника школы — удержание меча вертикально над правым плечом, приближение к противнику и нанесение рубящего удара от шеи по диагонали. Эгрегор — душа вещи, ангел, «ментальный конденсат», порождаемый мыслями и эмоциями людей и обретающий самостоятельное бытие. «Будь что будет».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Granicza-pustoty/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)