photo_2018-04-19_22-56-00 — копия
t.me/marketologmanager

Введение

Словосочетание «найти себя» звучит и банально, и парадоксально. С одной стороны, кажется, каждый человек примерно знает, кто он такой. С другой — ко мне как к коучу постоянно приходят люди, чьи запросы ведут к необходимости найти ответ на этот вопрос. Они говорят:

— Я не понимаю, куда дальше развиваться.

— Сильно завишу от конкретного близкого человека, потеряла себя в этих отношениях.

— Не могу сделать правильный выбор, все время сомневаюсь.

— Не знаю, чего я хочу, и хочу ли вообще чего-то.

— Мне часто скучно, я редко испытываю радость.

— Успешен, но самооценка низкая.

— Все есть, но чего-то не хватает.

Есть известное упражнение, с которого можно начать поиск себя: я прошу клиентов составить список из 20 кратких ответов на вопрос «Кто я такой?». (Если интересно, сначала попробуйте набросать такой список сами для себя, а потом читайте дальше.) Эти ответы разделяются на несколько видов:

Социальные характеристики.

Чаще всего люди начинают с того, что указывают в паспорте, трудовой книжке и других документах: «Михаил», «мужчина», «40-летний человек», «врач», «мама», «татарка», «москвич». Впрочем, есть и те, кто может и не принимать некоторые из своих «объективных», «очевидных» идентификаций или не ставить их на первое место. На самом деле в самоопределении нет ничего объективного или очевидного. То, насколько мы согласны с данными нашего паспорта и какое значение им придаем, зависит только от нас самих.

Самоопределения.

Постоянные характеристики, которые человек считает своими важными и неотъемлемыми свойствами: «атеист», «оптимистка», «марафонец», «оппозиционер», «странник». Человек определяет себя через занятия, которым он предается со страстью, через свои убеждения, кредо и декларации. Это своего рода ментальная татуировка. Нам важно иметь прочную опору, которую мы создали сами. Заметим, однако, что невозможно все время быть или ощущать себя марафонцем, и запомним это на будущее.

Заслуги и ярлыки. Мы в глазах окружающих.

«Популярный блогер», «коуч с 30-летним стажем», «любимец партии», «отец-основатель», «человек, который снял то скандальное видео», «исполнитель роли Д’Артаньяна», «худший ученик в классе». Что о нас думают и что к нам приклеилось помимо нашей воли, какими нас видит общество, как мы выглядим в зеркалах и свете софитов. Тонкий момент: насколько мы сами согласны с тем, что эти вещи нас определяют? Но даже если и не согласны, очень трудно отказаться от особенно лестных деталей самохарактеристики.

Фрагменты личного опыта.

Некоторые клиенты включают в список указания на личный опыт, который, по их мнению, во многом формирует их личность. Нередко этот опыт трудный, травмирующий, например, «диабетик», «мама особого ребенка», «человек с одной ногой». Как ни странно, такие пункты — тоже вид постоянной опоры, особенно если человек сумел с ними сжиться и успешно функционировать. Обычно человек может говорить, что его болезнь или особенность не определяет его полностью, но является важной частью его жизни, которую нельзя игнорировать или обесценить.

Мимолетное и необычное.

Нередко к 11–13 пункту люди обнаруживают, что не могут найти больше никаких «прочных», постоянных характеристик.

Вот тут-то и начинается самое интересное.

Чтобы выполнить задание, человек перестает мыслить рационально и начинает придумывать, как ему кажется, мимолетные, полуслучайные, ситуативные и шуточные определения себя, вспоминает свои детские клички, ассоциации. На смену «директору 45 лет», «любящей жене», «еврею» и «человеку, преодолевшему депрессию» приходят «Серый», «любитель мороженого», «ромашка» и даже «тот, кто хочет жить в Париже».

Чем нам ценны определения, находящиеся в конце списка?

Тем, что именно они будут меняться чаще всего, если составлять такие списки раз в месяц.

Определения из конца списка, на вид такие случайные и непостоянные, на самом деле ближе к конкретике жизни и ситуации, чем устойчивые и незыблемые пункты из первой половины.

Именно то, что выражают эти определения, дано нам в непосредственных ощущениях, и именно эти чувства мы переживаем чаще всего. Благодаря последним определениям списка становится заметно, что «Я» состоит не только из незыблемых опор, но и из текучих, разнообразных, ярких и нестойких состояний, желаний, настроений.

Тетрадный листок и синяя ручка напомнили о школе — и вот я «Серый».

Жарко в помещении — «хочу мороженого».

Запах духов напомнил о Монмартре — «вот бы жить в Париже!»

В каждый конкретный момент жизни мы состоим из этих «пустяков» не в меньшей степени, чем из данных паспорта, личных убеждений, увлечений и даже пережитых травм.

Это значит, что «паспортных», социологических и даже психологических характеристик недостаточно, чтобы отыскать в себе собственный искренний драйв, умение получать удовольствие, двигаться вперед, жить на полную катушку. Для этого нам нужно сочное, конкретное, целостное переживание себя здесь и сейчас.

Невозможно ограничиться тем, что «я — родитель»: я еще и тот, кто ненавидит, когда его будят ночью, но обожает дуть младенцу в живот и слушать его смех. Первые пункты списка подпитываются последними.

Находит себя тот, у кого прочное и паспортное строится из каждодневного, мимолетного, а не противоречит ему.

У нас есть несколько слоев переживаний, ощущений самого себя. Мы будем говорить обо всех этих слоях и о том, как они связаны. Разберемся с «данными паспорта» и посмотрим, что же они означают и насколько мы на самом деле в них «пойманы». Поговорим о том, насколько нас определяют наши убеждения и чужие оценки. Посмотрим, в какой мере для человека важно гибко лавировать внутри привычных реакций, обусловленных личным опытом. Но бо́льшую часть книги мы посвятим этим последним пунктам — мгновенным переживаниям, непосредственным чувствам, внезапным и нелогичным воспоминаниям и настроениям.

Это как матрешка: в каждый момент в вопросе «Кто я такой?» скрыт вопрос «Чего я хочу?», а в нем — вопрос «Что со мной происходит сейчас?». Ответить на первые вопросы можно, только если уметь отвечать на последний. Нельзя «найти себя» единственный раз: поиск и ощущение себя — постоянный внутренний процесс, который происходит во многом помимо нашего сознания. Настроить этот постоянный процесс и есть наша задача.

•••

В этой книге вы познакомитесь с 12 кейсами — 12 моими клиентами, которые сразу или после нескольких подсказок начинают говорить о том, что хотели бы «найти себя». Ситуации у них абсолютно разные, и таким образом мы рассматриваем поиск себя с 12 разных сторон.

Найти себя — значит:

лучше понимать свои чувства, чаще находиться «в себе» здесь и сейчас;

уметь обнаружить в себе свои настоящие желания и доверять им;

отличать свои отражения и то, как тебя воспринимают, от внутренней правды;

воспринимать себя непосредственно, не переводя ощущения на язык паспортных данных («генеральный директор, 45 лет»);

открывать свои различные стороны, быть разным, меняться, вести себя по-разному в разных ситуациях, меньше использовать шаблонные принципы и реакции, усвоенные однажды и навсегда,

и многое другое…

Живая вода есть в колодце каждой души. Чтобы зачерпнуть воду, вытащить ее из глубины и утолить жажду, нужны лишь правильные инструменты. К концу книги мы сформируем набор методов, ключей, помогающих метафор для самых разных случаев, среди которых читатель обязательно найдет близкие именно ему.

Глава 1

Найти себя в реальности и воображении

Коронавирусная пандемия и самоизоляция привели ко мне много необычных клиентов. Одним из них стал молодой айтишник Петр из сонного финского университетского городка. На карантине ему понизили зарплату, и он обратился ко мне, чтобы понять, как «упрочить свое финансовое положение». Каждый раз, глядя на его заспанную физиономию в Zoom, я не мог удержаться от дружественного зевка, а в голове начинала звучать проникновенная песня из 1970-х: «Остроконе-е-ечных елей ресни-и-ицы… Над голубы-ы-ыми глазами озер…»

— Я тоже люблю иногда поспать днем, — сказал я Петру. — Но потом бывает трудновато проснуться. Помогает заварить крепкий сладкий чай и съесть бутерброд с чем-нибудь соленым. Не пробовали?

— Не-а, — апатично откликнулся Петр.

— Жаль, что у нас социальная дистанция две тысячи километров — я бы вас угостил. А что могло бы вас разбудить? Поцелуй принцессы?

— Не знаю… — Петр поднял ресницы, и мне показалось, что с них осыпается рыхлый весенний снег. — Я прочитал весь список литературы об успехе, который мне посоветовал предыдущий коуч… Но все еще не понимаю, как мог бы упрочить свое финансовое положение…

— Петр, вам 25. Вы точно не хотите приключений, развлечений, перемен, новых мест? А хотите «упрочить свое финансовое положение»?

Петр слегка пожал плечами.

— Не знаю… Не пробовал… Но если у меня будет больше денег… то будет проще.

— Отлично. На что вы их будете тратить?

Петр тяжело вздохнул. Видно было, что тратить он не собирается.

— Ну хорошо, — предположил я, — допустим, карантин закончится и вы махнете в Германию, где платят больше. Что думаете?

— Там будет новое начальство с непонятными требованиями, там немецкий, который я знаю, но на котором стесняюсь разговаривать. И с жильем неизвестно что. Да и вообще, кому я там нужен…

— Если вы найдете работу, будете нужны работодателю. А если влюбитесь, будете нужны своей девушке.

— Ну, девушка-то у меня есть, — сказал Петр без особого энтузиазма. — Она уже ко мне привыкла, а новая начнет пилить, почему я не зарабатываю…

— Понятно, — задумался я. — Петр, мне кажется, с вами все очень серьезно, очень.

— Правда? Вы действительно так думаете? — мой собеседник на секундочку проснулся.

— Правда. Вы заблудились в тумане. — Петр поморгал глазами, несколько секунд соображая, шучу я или нет. Пришлось улыбнуться. — Вы как Ежик из мультфильма бродите со своим узелком, а в нем — книги о достижении успеха в бизнесе, три языка и красный диплом. А куда вы бредете, где вы находитесь сейчас и кто вы сами — не знаете. Кстати, не помните, чем там кончилось у Ежика?

— Кажется, он упал в какую-то реку…

•••

Иногда ко мне на консультации приходят похожие на Петра молодые люди — зачарованные принцы и принцессы. Некоторые из них, более активные, подолгу ищут себя, берутся то за одно, то за другое, колеблются и сомневаются. Другие просто плывут по течению, время от времени задаваясь вопросами: «Дизайн, кажется, не мое, но как узнать, что действительно мое? Как ощутить реальность и себя в ней? Как ущипнуть себя и проснуться, начать жить по-настоящему?»

Слова «найти себя» в их случае имеют прямой и буквальный смысл: понять, что мне нужно, найти свое место в жизни.

Что мешает Петру найти себя?

Высокий уровень критичности.

Петр в первую очередь думает о том, что может пойти не так. При мысли о переезде, смене работы, любых других шагах ему сразу приходят в голову не возможности, а потенциальные проблемы. Заняться боксом? Разобьют нос. Познакомиться с новой девушкой? Старая хотя бы привычно раздражает, а новая будет еще хуже, это уж точно. Позитивной внутренней мотивации не возникает, только «как бы чего не вышло». Лучше уж не шевелиться, тут хотя бы все уже знакомое, обжитое. Но при этом и совсем успокоиться не получается — из-за той же самой критичности: работы хорошей рядом не видно, девушка не слишком устраивает.

Много чужих «надо».

Первые 20 с лишним лет жизнь Петра была подчинена достижению понятных, не им поставленных целей. Он учился в школе, вместе с родителями переехал в Финляндию, поступил в университет, выучился, остался там же работать айтишником. Для этого не нужно было ничего решать, делать выбор. Теперь дорожка родительских «надо» закончилась, а ставить себе цели самостоятельно Петр пока не очень-то умеет. Он пытается делать это, используя «книги про успех в бизнесе», но помогают они плохо.

О похожем опыте очень выразительно говорила другая молодая клиентка, Лиза:

«Меня родители заинвестировали до того, что я, кроме как учиться, ни на что больше не гожусь». (Конечно, это были ее субъективные ощущения на тот момент.)

3. Отсутствие своих «хочу».

Собственные желания Петра не настолько сильны, чтобы перебить его опасения. Почему-то принято считать, что желания — некая данность и надо лишь научиться упорству в достижении целей. На самом деле во многих случаях проблема именно в том, что человек не умеет представлять себе желаемое, хотеть в красках и деталях. Желания Петра слишком абстрактные и сухие («упрочить финансовое положение»), они не связаны с его внутренним миром, эмоциями, состояниями. У Петра нет никаких ярких картинок, которые бы его увлекали. Это отсутствие ясных желаний и есть тот туман, который окутывает Петра и мешает ему ориентироваться.

4. Слишком слабая импульсивность.

Обычно порицают сильную импульсивность, заставляющую людей принимать решения с кондачка. Ей противопоставляют рациональность, способность анализировать, взвесить, семь раз отмерить. Но далеко не всегда слабая импульсивность сама по себе означает умение принимать решения. Взвешивать и отмерять можно по-разному, и очень часто это означает колебаться, задумываться, тормозить и ходить по кругу. Ведь сколько ни взвешивай, будущее все равно нам не вполне известно, неопределенность и риск остаются. Петру не хватает умения закончить процесс обдумывания и принять решение, ему для этого всегда не хватает данных.

5. Защитные привычки.

Как-то я сказал другому моему клиенту, который очень хотел пойти на повышение, но не решался для этого переехать в другой город: «Вам очень важно, чтобы носки с утра можно было легко найти, ради этого вы готовы пожертвовать карьерой». Привычные мелочи создают ощущение безопасности. Смешно, но именно от них труднее всего отказаться. Своей конкретностью они успокаивают, и лишиться их тяжело.

У Петра тоже есть защитные привычки, и внутри, на уровне эмоций, у него нет никаких причин менять этот набор приятных мелочей на что-то другое (что именно — см. пункт 1: явно будет хуже чем то, что есть сейчас). Чувства подсказывают ему, что новое всегда хуже старого, и никакие выдуманные цели не в силах эти чувства перебороть. Новые, другие чувства — могли бы, но их нет (см. пункт 3).

Мне очень нравится идея, что в последние 50 лет люди получили гораздо больше свободы, чем когда бы то ни было в истории. В традиционном обществе человеку не требовалось так много размышлять о том, кто он такой и для чего нужен в этом мире. Работали простые рецепты типа «где родился, там и пригодился», «остепенись и женись» и пр. Сын сапожника становился сапожником, юноша из семьи Бахов — музыкантом, судьба женщины и подавно была предопределена. Преодолеть инерцию, выйти за пределы своего социального круга решались немногие — и только те, у кого на самом деле хватало для этого желания и темперамента.

А вот в наше время заниматься самоопределением приходится почти каждому. И для одних эта задача оказывается более сложной, чем для других. В этом первом кризисе взрослой жизни, который может случиться и в 20 лет, и ближе к 30 годам, нужны инструменты, позволяющие «дотянуться до себя».

•••

— Петр, сколько вы сейчас зарабатываете? — спросил я.

— 800 долларов.

— А сколько хотите зарабатывать?

— Ну… 1200.

— Тяжело. Слишком скромный клиент. Нет, бизнес-книжки вам не помогут, они все о том, как стать миллионером.

— Хочется же реальные, достижимые цели ставить, — рассудительно возразил Петр. — Миллион — это иллюзия.

— А полмиллиона? А десять тысяч? Где кончается иллюзия и начинается достижимая реальность?

Петр задумался.

— Мне кажется, тут дело в чувствах, которые вы испытываете по поводу этой суммы, — продолжал я. — Предположим, вы составляете конкретный достижимый план и через пару лет начинаете зарабатывать 2000 евро в месяц. Вопрос: будет ли вас это радовать? По-моему, получи вы сейчас столько денег, радости у вас не прибавится. Вы будете думать: «А что, если это иллюзия? А что будет, если меня уволят?»

— Нет, сначала я обрадуюсь. Но невозможно же постоянно радоваться. В реальной жизни.

— О да, — подхватил я. — Реальная жизнь не сахар. В ней невозможно все время радоваться. Девушка будет пилить, в Германии вы никому не нужны. Воображение у вас хорошее, но все образы — про тревоги и вздохи, и лицо ваше вдруг становится как у человека лет на 15 старше. А это ведь тоже иллюзии, только не радужные, а грустные. Чем одни лучше других?

— А можно вообще без иллюзий?

— Без иллюзий можно. Без желаний нельзя. Мечта — желание, но конкретное, в картинках и с деталями. Иллюзию мы путаем с реальностью. А мечта нас ни к чему не обязывает. Мечта — игра, вроде квеста. Предположим, что мы сделали игру «Ежик в тумане», компьютерную. Давайте нащупывать ключи, искать возможные выходы, перебирать их все. Что у вас в узелке, кроме красного диплома? Допустим, у вас есть ковер-самолет. Куда летим?

— В Берлин.

— Отличный город.

— Да, там все время движ. У меня в Берлине один знакомый есть, видеопоэт. Я поражаюсь: он вообще на халяву живет! С утра встает, и такой: куда бы пойти потусоваться? Проект какой-то — он сразу нужных людей находит. Каждый вечер идет в клуб. Кто-нибудь ему звонит и говорит: «Пошли!»

— А вы бы сколько раз в неделю в клуб ходили?

— Три раза. Трех раз мне хватит.

— Так. А вот красивая девушка перед вами, говорит по-немецки. Что вы делаете, как себя ведете? Не забываем про волшебную палочку.

— Я начинаю петь. Говорю я по-немецки не очень, но петь — это прикольно, я люблю немецкие группы разные, и забавно, когда иностранец знает хиты и пытается их воспроизвести.

— Вот видите. Вы так вжились в образ, что вам стало не так уж и важно, что эта девушка сделает, поцелует она вас или покрутит пальцем у виска. Вам стало интересно, вы отключили эту тяжесть, которая мешает сделать первый шаг. А если бы вы волшебную палочку не взяли, остались бы в привычном образе — дескать, я скромняга, не очень много зарабатывающий финно-русский парень, мысленный эксперимент не состоялся бы.

Петр немедленно сделал скучное лицо.

— Но границы закрыты… карантин… в Германию меня не пустят…

— Вам сейчас и не надо в настоящую Германию, — сказал я. — Вам нужно сначала потренироваться с ковром-самолетом и волшебной палочкой. Сейчас вам удалось взлететь метров на пять, но вы чересчур быстро приземлились — game over. В следующий раз попробуйте продержаться дольше, понимаете?

Техника квеста

Техника квеста, которую я предложил Петру, лучше всего помогает «дотянуться до себя», увидеть себя в иных обстоятельствах. Она особенно полезна, если окружающая реальность кажется вам, как Петру, призрачной и тусклой, ненастоящей, да и вы сами представляетесь себе недостаточно реальным и не понимаете, куда плыть.

Квесты обычно очень подробны, предметны. Вы воображаете вокруг себя желанный мир, который далек от привычного, — и наполняете его множеством деталей. Не важно, какое отношение они имеют к действительности, об этом совершенно не следует думать. Например, если вы представляете себе маленький европейский городок, в нем будут и черепичные крыши, и овощи на рынке, и белобрысые дети, сидящие в коляске, и капли дождя на фонарном столбе. Каждая маленькая деталь, которая придет вам в голову, мысленно перемещает вас в желанные обстоятельства и немного меняет вашу собственную мотивацию.

Как это работает?

Конкретное мышление, в отличие от абстрактного, напрямую влияет на наши аффекты, чувства, переживания. Например, при потере обоняния его можно восстановить, воображая запахи, а при инсультах и травмах позвоночника (если нервные пути повреждены неокончательно) врачи предлагают больному для начала представить себе, что он шевелит пальцами пораженной конечности. Воображение работает на реальность. Мечтать не только не вредно, но и очень полезно.

Мы не должны думать о том, как воплотить этот квест в реальность. Нам важно пробудить чувства, мотивацию, вкус к жизни, нащупать и понять, какая именно жизнь в ее конкретных подробностях нам больше всего по душе. Мы не то что «осознаем» или, наоборот, не «понимаем» — мы чувствуем, чего нам хочется. Мы уходим от абстракций вроде «надо уехать в Германию и выучить язык», а сразу перемещаем себя в мир, который нам по душе, и немедленно получаем отклик — порцию удовольствия. Парадоксально, что воображаемая Германия может ощущаться реальнее, чем настоящая Финляндия вокруг.

Если вам трудно сразу представить себе мир, который бы вам понравился, пробуйте мысленно помещать себя в разные картинки и примерять разные роли. Кем бы вы могли быть, кроме самого себя? Поворачивайте голову. Как живут другие люди вокруг вас? Что из их мира кажется вам волнующим, интересным, любопытным, аппетитным, странным, непривычным? Представьте себе, что вы — та женщина, которая по утрам выгуливает пять больших собак. Или хозяин того маленького бара в подвальчике.

Когда мы обжили наш воображаемый мир, мы можем понемногу вводить его элементы в собственную жизнь. Прежде всего — мелочи и детали. В реальности невозможно сразу уехать в Германию, преодолеть языковой барьер, стать менее застенчивым и тусоваться. Но можно чаще слушать песни на немецком, пробовать знакомиться в приложениях на этом языке, поболеть за «Баварию» и т.д. Иными словами, если в вашем мире пахнет апельсином, съешьте его прямо сейчас — и не думайте о том, воплотится ли в жизнь остальная часть фантазии.

Вы можете предлагать себе просто куда-то двигаться — в любом направлении, даже в нескольких сразу. Совершать поступки разного масштаба, планировать их и не бояться. Не переспрашивать себя тысячу раз «зачем?». Просто действовать ради действия. Таким образом вы смягчаете дефицит импульсивности. Попробуйте начать с мелочи — заказать непривычное блюдо в столовой, пойти на работу другой дорогой.

Постепенно вы начинаете замечать в себе новые, связанные с вашей мечтой желания, которых раньше не было. Вы создали в своем уме заповедную территорию, которая живет по законам ваших желаний, и эти законы начинают влиять на другие стороны вашей жизни. Вы готовы к новому, чему-то учиться, действовать не так, как раньше. Куда это вас приведет?

Пытаясь понемногу переносить в реальность элементы вашей мечты, вы чувствуете, что приобретаете новые качества. В вас уже чуть больше легкости, готовности к новому, вы становитесь «более острым и менее пресным». Видя вокруг больше возможностей (а не только препятствия), вы меняете ограничительное поведение на разрешительное, а значит, более активно и изобретательно ищете свой путь, лучше понимаете, где именно вам следует его искать. Страны вашей мечты не существует: даже если вы воображаете себе жизнь в Германии — это не реальная Германия, а Германия ваших фантазий. Но теперь вы знаете, какие детали, вещи, аспекты, явления вы хотели бы обнаружить в реальной жизни, и так или иначе вы будете их искать и найдете.

Хочу подчеркнуть, что с иронией отношусь к магическому мышлению. Некоторые коучи утверждают: «Представьте себе свою мечту, и она сбудется». Это большой обман, за которым следует разочарование. Я говорю другое:

— Вообразите место, в которое хотите попасть, и у вас появится мотивация искать похожие места в реальности. Вообразите себя таким, каким вы хотите быть, и вы найдете в себе силы приобрести часть желаемых качеств.

Что мы тренируем, используя технику квеста?

Спонтанность и гибкость.

Есть детская игра «Вы поедете на бал?». В ней нужно быстро отвечать на вопросы, избегая в ответах слов «да», «нет», «белое» и «черное». В воображении мы делаем примерно то же самое: спрашиваем себя «А что будет дальше?» — и быстро представляем себе весь возможный сценарий, не пытаясь оценить, насколько он вероятен. Этот навык пригодится и в реальной жизни.

Отказ от привычной критики.

Мечтая, старайтесь отслеживать привычные критические мысли («Ну, десять тысяч мне не заплатят, а вот тысячу двести…»). Критические мысли не ближе к реальности, чем мечты, это просто другой вид воображения, который дан нам для того, чтобы мы действовали осторожнее. Но сейчас наша цель — не уклоняться от активных действий, а пробуждать желание действовать. Для этого надо сменить угол наклона воображения.

Перевоплощение.

Поэт и журналист Дмитрий Быков говорил в одном интервью, что раньше был не очень легок на подъем, а летать приходилось много. Чтобы преодолеть лень и инертность, он повторял про себя: «Мы — журналисты, веселые авантюристы!» — и входил в эту роль, которая со временем стала его второй натурой. А какая роль нравится вам? Что может помочь вам вжиться в нее? Все это — кухня воображения, в которой мы готовим блюда для реальности.

•••

Прошло четыре месяца, и однажды я увидел комментарий Петра к одному из моих постов. Мне стало любопытно, как он сейчас поживает, и я зашел к нему на страничку. Конечно, социальные сети сами по себе большая иллюзия, но и они в какой-то степени отражают то, чем человек занят и что хотел бы сказать миру о себе.

Страничка Петра оказалась нескучной: фото с курсов по астрономии с восторженным описанием происходящего; видео немецкого стендапера («Я ору, как же это смешно!»); размышления о коллективном иммунитете (Петр принял участие в испытаниях вакцины против коронавируса); вопрос френдам: кто пробовал сплав по реке на надувных женщинах?

Дочитав до этого места, я подумал: «Эх, молодежь!» — и уже хотел со спокойной душой закрыть страничку, как вдруг, приглядевшись к аватарке Петра, заметил, что на ней не его фотография, а кадр из того самого мультфильма. Может, это и случайность, но мне она очень польстила.

Итоги главы

Ваши вопросы:

Как узнать, что по-настоящему мое?

Как ощутить реальность и себя в ней?

Как ущипнуть себя и проснуться, начать жить по-настоящему?

Как понять, что мне нужно, найти свое место в жизни?

Что вам мешает:

высокий уровень критичности;

много чужих «надо»;

отсутствие своих «хочу»;

слишком слабая импульсивность;

защитные привычки.

Что делать?

Техника квеста: вы воображаете вокруг себя желанный мир, который далек от привычного, и наполняете его множеством подробностей. Каждая маленькая деталь, которая придет вам в голову, мысленно перемещает вас в желанные обстоятельства и немного меняет вашу собственную мотивацию. Не думайте о том, как воплотить этот квест в реальность: важно пробудить чувства, мотивацию, вкус к жизни, нащупать и понять, какая именно жизнь с ее конкретными деталями вам больше всего по душе. Затем вы переносите детали воображаемого мира в реальность и понемногу пробуете войти в новую роль, от которой получаете удовольствие.

Что мы тренируем с помощью этой техники?

Спонтанность и гибкость;

отказ от привычной критики;

перевоплощение.

Глава 2

Найти себя — и не отдать другим

Я познакомился с Ритой несколько лет назад, когда она пришла ко мне на тренинг «Власть, деньги, любовь». Рита работала школьной учительницей в старших классах двух школ — «элитной» и районной, а кроме того, бесплатно занималась с подростками-правонарушителями в благотворительной организации. Пришла она из-за проблем в отношениях с мужем — фактически бывшим, так как они давно жили отдельно. Муж заводил новые и новые романы с молодыми девчонками, а с Ритой продолжал дружить. Умный и прекрасный взрослый сын жил за границей, дочь с детства была непростым ребенком, а теперь выросла в непростую девушку: бурные эмоции, вредные привычки, брошенный вуз и всяческие катастрофы.

В общем, Рите было что обсудить, однако своей доли внимания со стороны группы она не получила, потому что предпочитала оставаться на заднем плане. Она часто улыбалась, внимательно слушала, вставляла ценные и точные комментарии, поддерживала, хлопотала — но как только я пытался заняться ею, уходила от ответов и тушевалась. После тренинга я предложил Рите поработать со мной персонально, и она согласилась.

— Вы все время уступаете место другим, — прямо заявил я. — Даже если это ваше место. Вы делаете это и в общении, и в жизни.

Рита улыбнулась.

— Может, это мое место и есть. Ну, дело жизни. Не всем же сидеть, кто-то должен и стоять. Нет, правда, — поспешно продолжила она, — я всегда рада, когда есть кому… ну, послужить, что ли. Я именно об этом и грущу в последнее время, что служить стало как будто некому. Славику (так звали мужа) я теперь не нужна, он живет в свое удовольствие. Сын понимающий и чуткий, но он далеко, у него своя жизнь… Раньше я знала, кто что на обед ест, кто когда домой придет. А теперь мне пустовато. Понимаете?

— Понимаю. Пустовато и обидно, так?

— Нет-нет, чего обижаться, — запротестовала Рита. — Да и на кого? На мужа обижаться нет смысла, такой уж он человек, его не переделаешь…

— Всех не переделаешь. У всех своя жизнь. Все такие уж люди. И только вы стоите одна, раньше вы были нужны и вами пользовались, а теперь вам пустовато. И обидно, — подчеркнул я.

— Ладно, согласна, пусть будет обидно, — сдалась Рита. — Немножко.

— Самую чуточку обидно, — сказал я. — Обед приготовила — никто не ест.

— Я уже и не готовлю, — теперь Рита уже не мило улыбнулась, а усмехнулась более горько. — Дочь — та прямо говорит: «Ты клуша, всю жизнь проспала… твоим ученикам литература не нужна, они по ней ЕГЭ сдавать не будут…»

— По-моему, это называется хамство.

— Да нет, почему же, — снова принялась возражать Рита. — Она хорошая… Но…

— Но вам пустовато, — напомнил я.

— Да… И знаете, я совсем не понимаю, что мне делать. Я привыкла всю жизнь отдавать себя, забывать себя, служить другим. Но теперь некому.

— Служить всегда есть кому. Можно найти кого-нибудь понесчастнее, например приемного ребенка с инвалидностью. Вероятно, дело не в этом.

— Да, не в этом. Дело в том, что я… как-то… выгорела, что ли. Я уже и на работу иду и думаю: «А действительно, кому все это нужно? Кому я нужна? И кто я вообще такая?» Вот психологи в журналах пишут: «Люби себя, устрой себе ванну со свечками, съешь тортик…» А я не хочу тортик и ванну со свечками. Я вообще не понимаю, чего хочу.

Рита потеряла себя в других и не может найти. Популярная психология предлагает ей «любить и баловать себя», но это банально и совсем не работает. Что же делать?

•••

Есть люди, смысл существования которых — в помощи другим. Такой образ жизни может удовлетворять и радовать, но может и опустошать. В какой момент счастье служения другим переходит в раздражение, обиду и ненависть к тем, кому «отдал все»? Об этом хорошо знают психотерапевты, работающие с представителями помогающих профессий. Знаю об этом и я.

Рита выгорела, точнее, она находится в шаге от третьей стадии выгорания. Еще шаг — и всё: взрослые и дети, родные и ученики начнут казаться ей неблагодарными сволочами, которым служишь-служишь, а все без толку. Рита интеллигентная и тактичная, она никогда не скажет вслух: «Я вам всю себя отдала, а вы…» Но чувствует она именно это.

Возможно, вам знаком треугольник Карпмана, описывающий динамику взаимоотношений в конфликте. Три стороны треугольника — это Жертва, Агрессор и Спаситель. Каждая сторона имеет свои скрытые выгоды и в каком-то смысле удовлетворена своим положением:

Агрессору нравится доминировать.

Жертва не очень хочет быть спасена, ведь это означало бы взять ответственность за себя и свою жизнь.

Спаситель получает удовольствие от того, что Жертва от него зависит и доверяет ему.

Пример треугольника: женщина не может уйти от мужа-абьюзера, а мать пытается ее вытащить и спасти.

Стороны треугольника часто меняются ролями: Жертва становится Агрессором, Спаситель — жертвой и т.д. В отличие от реальной ситуации спасения (например, в море или на пожаре), участникам треугольника нужен не результат, а процесс. Ситуация безвыходная и повторяется раз за разом.

Рита — участник нескольких треугольников Карпмана. В ее поведении можно заметить признаки каждой из трех сторон. Прежде всего она Спаситель, поскольку многое делает для других. Но она и Жертва, ведь ее «бросили» муж и сын, а дочь хамит и пренебрегает ее любовью. Труднее всего заметить в Рите Агрессора: она очень добрый, мягкий и великодушный человек. Но, хотя активную агрессию Рита не проявляет, пассивная в ней есть: она обижена («чуть-чуть», а на самом деле — сильно) на мужа, сына и дочь. Если бы они, думает Рита, догадались, как ей трудно, и стали более чуткими, все было бы иначе. Конечно, если спросить Риту прямо, считает ли она их виноватыми, она заверит, что это не так. Но «маленькая» (а на самом деле огромная) обида Риты — не что иное, как скрытый гнев.

Перестать отдавать себя, получить себя обратно можно, только выйдя из карусели трех ролей — нужно все эти роли осознать, прочувствовать и обыграть. Спаситель, Жертва и Агрессор должны выйти на свет. С этой целью я предлагаю добавить четвертую сторону, четвертого участника драмы — Наблюдателя, который со стороны смотрит на все происходящее. В шутку назовем получившуюся геометрическую фигуру квадратом Кроля.

Если вы, как Рита, забываете о себе, помогая другим, и в результате чувствуете скрытый гнев и опустошение, попробуем построить квадрат Кроля. Он нужен нам, чтобы увидеть те сложные чувства, что скрываются за нашим желанием отдавать себя другим. Квадрат Кроля поможет ответить на вопрос:

«Зачем я отдаю себя?»

Ситуация 1

Больше люблю дарить, чем получать подарки. Все лучшее другим, а я порадуюсь за вас. Берите еще, я уже сыт. Все пойдут гулять, а я вымою посуду за гостями.

Вы можете думать, что не ждете благодарности, но бессознательно вы ожидаете вознаграждения за хорошее поведение и за то, что постоянно уступаете другим. Но вознаграждения, естественно, нет, все принимают ваши жертвы как должное — и тогда вы с удивлением замечаете, что обижены и опустошены. Вы отдаете себя, бессознательно ожидая получить взамен любовь и признательность — но этого не случается.

Что говорят в этой ситуации стороны квадрата?

Спаситель: «Я могу всех осчастливить — дарить им свое время, труд и многое другое».

Жертва: «Я делаю самую трудную работу за других».

Агрессор: «Они просто пользуются мной!»

Наблюдатель: «Похоже, я считаю, что меня не могут любить просто так. Мне кажется, что поэтому я должен отказаться от своих желаний и выполнять чужие».

Ситуация 2

Не жалею себя. Не думаю о себе. Никогда не ною и не жалуюсь. Это у других трудности, а у меня ерунда, ничего страшного.

Вы очень хотели бы, чтобы вас поняли, ждете сочувствия, но не жалости. Вам стыдно, когда вас жалеют. Вы считаете, что привлекать к себе внимание могут только слабые люди, каких вы сами презираете.

Стороны квадрата:

Спаситель: «Я всегда готов помочь другим».

Жертва: «Никому не интересно, плохо мне или хорошо. Никто меня все равно не поймет».

Агрессор: «Все они просто нытики. Вот я умею терпеть и не требовать внимания».

Наблюдатель: «Мне хочется пожаловаться на свои трудности, но я боюсь, что их сочтут пустяковыми, а меня обзовут нытиком. Я злюсь на людей, которые готовы поделиться своими трудностями с другими и получают от этого облегчение».

Ситуация 3

На мне все держится. Мне нельзя расклеиваться. Другие могут себе позволить злиться или опускать руки, а я должен оставаться энергичным, деятельным и принимающим. Все они как младенцы, а я как родитель. Или как солнце, чья единственная роль — светить.

Стороны квадрата:

Спаситель: «Я старший и сильный. Идите ко мне, я вас пожалею и от всего защищу».

Жертва: «Я тот, кто несет ответственность за всех. А меня самого, если что, никто не защитит. И пожалеть меня некому».

Агрессор: «Никто ничего не хочет, сами ничего не могут, приходится мне их тянуть!»

Наблюдатель: «Я хочу полностью контролировать ситуацию, мне страшно признать, что мои возможности ограниченны».

Что мы получаем, когда строим квадрат Кроля вместо треугольника Карпмана?

Мы начинаем лучше видеть, что «отдаем себя» не даром. Мы ждем взамен того, чего нам не хватает: любви, самоуважения, контроля над ситуацией.

С помощью Наблюдателя мы замечаем, на какой стороне находимся сейчас, что чувствуем, чего на самом деле ждем, и понимаем, как себе помочь.

Вот пример из жизни Риты. Ей звонят в 23:30 и просят заменить заболевшую учительницу в девятом классе. Рита до трех часов ночи готовится к внеплановому уроку, но девятиклассники на него не приходят, поскольку им не сообщили, что занятие состоится. Когда Рита соглашается заменить учительницу, она Спаситель («Никто, кроме меня!»). Когда она не высыпается из-за подготовки к уроку, она Жертва («Мой сон ничего не значит, работа превыше всего»). Когда она видит, что на урок пришли всего трое, — она могла бы стать Агрессором и поругаться с администрацией, но подавляет в себе это желание и ощущает опустошенность и бессилие.

Наблюдатель помог бы ей вовремя заметить свои чувства на каждом этапе:

на этапе Спасителя — спросить, знают ли десятиклассники о замене;

на этапе Жертвы — уделить подготовке меньше времени и выспаться, посвятить часть урока обсуждению материала или опросу;

на этапе Агрессора — задать директору школы закономерный вопрос, почему ее время так мало ценят.

Я не предлагаю вам изменить себя и перестать заботиться о других. Помощь людям действительно придает жизни смысл, дает возможность чувствовать свое благородство и нужность. Но к этому часто примешиваются другие, саморазрушительные мотивы. Популярная психология призывает «стать стервой и перестать быть хорошей девочкой» (обращаясь к женской части аудитории), но дело не в этом. Можно оставаться хорошей или хорошим — и не отдавать себя целиком, не забывать о себе, сохранять свои ресурсы, хотя бы для того, чтобы продолжать с удовольствием помогать другим.

Далее я опишу конкретные техники, с помощью которых это можно сделать.

•••

— Я одного не могу понять, — сказала Рита. — Ведь есть же люди, которые гораздо больше меня для других делают. Есть почти святые. Наш батюшка, например. Он стольким помогает! И не меряет: мол, вот сюда я впрягусь, а туда уже нет, извините, могу устать. Или Наташа, моя подруга. У нее пять приемных ребятишек, очень сложных, все диву даются: как она справляется? А у нее и дома чисто, и детки одеты нарядно, и все милее с каждым годом. Такие люди что, не выгорают?

— Во-первых, у каждого свои возможности, силы, количество энергии. Во-вторых, и они могут выгореть при определенных обстоятельствах. А в-третьих… Давайте подумаем. Вы говорите, они почти святые. А сами они как к своей святости относятся?

— С юмором, — сказала Рита. — Наташа недавно рассказывала: стоит она в магазин в очереди к кассе, а позади — ее соседка. Та заметила, что Наташа среди прочего бутылку красного вина купила, и спрашивает: «А вам разве можно? Вы же опекун?» Наташа ей и ответила в шутку: по Семейному кодексу опекуну разрешается выпивать три-четыре дозы алкоголя в неделю. Соседка с уважением покачала головой. А я, знаете, подумала, что так спокойно ответить не смогла бы! Мне бы стыдно стало, неприятно как-то, будто меня застукали…

— Вот, — подтвердил я. — Вам бы стало неудобно, потому что вам очень важно оставаться хорошей для себя и для других. Важнее, чем быть собой. И даже важнее, чем помогать другим. А те, которые почти святые, — они собой остаются. И шутить умеют. И гневаются, когда это необходимо.

— Да! Батюшка человек крутой, недоброжелателей так может отшить, что мало не покажется.

— А Мартин Лютер в черта запустил чернильницей и римского папу бранил распоследними словами. Хорошим можно быть без пафоса. У всех есть слабости. А вот когда нам кажется, что мы наши слабости себе позволить не можем, когда запрещаем себе быть несовершенными, потому что кто-то плохо о нас подумает или мы сами себя начнем презирать, — вот тут-то и начинается обида и выгорание. Вашему мужу можно влюбляться, а вы себе запретили. Вашей дочке можно истерить и скандалить, а вам приходится сдерживаться. Ваш сын разъезжает по миру, а вы как привязанная.

— Похоже на правду, — признала Рита. — Но как разрешить себе быть собой и не перестать себя уважать?

Техника «Квадрат Кроля»

Итак, мы превратили треугольник в квадрат и нашли себя на каждой из его сторон. Теперь нам предстоит сделать перемещение по сторонам квадрата более управляемым. Наши внутренние Спаситель, Жертва, Агрессор и Наблюдатель нужны нам, но их надо воспитать внутри себя так, чтобы не превращаться в них бесконтрольно. Стоит конструктивно использовать их возможности и давать каждому из них то, чего они хотят.

Агрессор

Начнем с Агрессора, потому что его чаще всего задвигают. Между тем хороший внутренний Агрессор помогает добру бороться со злом, а еще — устанавливать четкие границы. Именно этого недостает и Рите, и многим другим горящим и выгорающим «помогателям». На них действительно ездят и ими пользуются. Чтобы этого не происходило, нужен хороший внутренний Агрессор.

Найдите ролевые модели «несвятых святых». Есть ли человек, который вызывает ваше восхищение и умеет твердо говорит «нет» тем, кто злоупотребляет его вниманием или доверием? Как он это делает?

Подумайте, какой образ поможет вам начать выражать гнев, отстаивать себя. Кто вы в гневе? Лев? Строгая, но справедливая царица?

Тренируйтесь выражать гнев телом. Лучше всего делать это в одиночестве, чтобы раскрепоститься. Оскаливайте зубы. Показывайте когти, сжимайте челюсти и кулаки, рычите! Гнев — древняя реакция, «выучить» которую нужно всем телом. Потом, когда вы хорошо прочувствуете эмоцию гнева, вам будет достаточно сжимать кулаки в карманах или хмурить брови.

Учитесь выражать гнев в нужные моменты, направленно. Что является вашим инструментом цивилизованного проявления гнева? Может быть, это юмор или сарказм, а может быть — тихий голос, ледяной тон, взгляд прямо в глаза. Есть ли у вас кто-то, на кого иногда стоит разозлиться?

Жертва

Внутренняя Жертва нужна нам для того, чтобы мы могли попросить помощи, поддержки. Нам кажется, что Жертва — это наш внутренний слабак, в котором бывает трудно найти себя. Но это необходимо, потому в некоторых ситуациях нужно уметь получить помощь других, прямо попросить о ней.

Попробуйте вспомнить, откуда у вас взялось представление о том, что жаловаться и ныть стыдно, и пересмотрите свое убеждение. Может быть, мама сравнивала ваши подростковые переживания со страданиями голодающих детей в Африке? Или отец обливал презрением, когда вы валились с ног в турпоходах?

Подумайте о том, как, кому и на что вы хотели бы пожаловаться. Такое мысленное нытье, подробное и обстоятельное, может быть намного полезнее позитивных аффирмаций. Постарайтесь получше представить себе адресата ваших жалоб. Кто это: воображаемый старший брат, давно умершая бабушка, кто-то еще?

Сыграйте Жертву, но такую, которой вам быть не стыдно. Какие образы, жесты, выражения лица приходят на ум? Вы сложите руки в мольбе или закроете ими лицо, опустите глаза или поднимете их к небу? Кому вы жертвуете: науке, человечеству, Господу, будущим поколениям? Ради чего ваша Жертва отказывается от своей силы и смиряет себя?

Спаситель

Спаситель нужен нам, чтобы получать удовлетворение от помощи другим. Это удовлетворение и является нашим вознаграждением, которое подпитывает наш альтруизм. Да-да, альтруизм нуждается в вознаграждении, это не стыдно и совершенно нормально. Однако многие считают, что Спаситель — идеальный герой, которому не положено иметь слабостей. Потому мы и теряем себя, находясь в роли Спасителя: разве можно совместить реального несовершенного человека и идеальную роль?

Попробуйте похвастаться своим добрым делом. Исследования показывают, что люди охотнее занимаются благотворительностью, когда имеют возможность похвалиться ею. Это идет вразрез со стереотипами, связанными с благотворительностью, но в итоге, если «помогатель» получает моральное вознаграждение, он помогает охотнее и объекты, на которых направлены его добрые дела, получают больше.

Подумайте о слабостях тех Спасителей, которые больше всего вам нравятся. Прочтите их биографии и убедитесь: они тоже люди.

Вспомните в деталях реальные ситуации, когда вы кого-то выручали в трудную минуту. Возможно, вы давали коту лекарство, а тот сопротивлялся и пытался вас укусить. А может быть, вы помогли человеку, упавшему на улице. Вы можете и придумать похожие ситуации; чем больше деталей, тем лучше. Важно, что Спаситель получает удовольствие от результата спасения, а не от процесса и не от благодарности спасенного.

Доктор Хаус, Шерлок Холмс и другие Спасители-киногерои — личности с кучей особенностей и недостатков. А можете ли вы себе представить рассеянного, завистливого, вялого или ленивого Спасителя? Попробуйте вжиться в эту роль. Как он ходит? Как разговаривает? А как и от чего может спасти?

Наблюдатель

Наблюдатель — как раз тот, кто способен прочувствовать и осознать остальные три стороны квадрата Кроля. Чтобы тренировать эту роль и включать ее в нужное время, достаточно изредка задавать себе вопросы:

В какой я сейчас роли?

Зачем я в ней, что эта роль мне дает?

Что я чувствую?

Что будет, если я сейчас выйду из этой роли?

Что я тогда почувствую?

Тренируя каждую из ролей, мы делаем их менее обязательными и более вариативными. Учимся контролируемо выпускать нашего Агрессора, спокойно относиться к нытью внутренней Жертвы, дозировать рвение Спасителя и не давать себе выгореть.

У каждой из сторон есть свои желания. Привыкая их замечать, уважать и исполнять, мы возвращаем себе свои скрытые, «придушенные» части. Теперь мы можем гораздо чаще быть собой — разным, а не идеальным Спасителем. Именно это и означает, что мы не отдаем себя людям. Точнее, отдаем, но только тогда, когда хотим. Тогда мы сможем помогать, но не будем подсознательно ждать благодарности, злиться и унывать.

•••

Прошло несколько лет, и Рита снова пришла ко мне на тренинг. Она опять смеялась, помогала другим людям в группе, делала точные наблюдения и создавала теплую, поддерживающую атмосферу.

Возвращаясь с перерыва, я увидел Риту со стаканчиком кофе у наших дверей.

— Вы не изменились, — сказал я, — но кажется, сегодня у вас хорошее настроение.

— Мне только что сообщили, что нашему центру по работе с подростками дадут грант на расширение площади, — сказала Рита. — Подключила бывшего мужа, он знаком с людьми, которые этим занимаются.

— Ловко вы, — отметил я.

— Внутренний Агрессор поработал!

— А как дети?

— Внуки? — переспросила Рита и хлопнула себя по лбу. — Ах да, мы же пять лет с вами не виделись. Дочка у меня родила, она теперь самостоятельная. Прошла курс лечения, не пьет, работает, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. И у сына весной девочка родилась. Мы с Андреем ее еще не видели: карантин. Андрей — это мой молодой человек, — пояснила она.

— Ну, — я развел руками, — кажется, у вас все настолько хорошо, что на тренинге мы можем вами совсем не заниматься. Сосредоточимся на других участниках, с настоящими проблемами. Ведь они страдают, а у вас — так, пустяки…

— Хватит троллить! — расхохоталась Рита и легонько хлопнула меня по плечу.

Итоги главы

Если смысл вашей жизни в помощи другим, но при этом вы чувствуете в себе опустошенность — значит, в вашем альтруизме есть не только здоровые, но и саморазрушительные стороны. Треугольник Карпмана (Спаситель — Агрессор — Жертва) — одна из возможных моделей описания того, что происходит в этом случае.

Цель — продолжить помогать другим, но перестать «отдавать себя». Для этого нужно, чтобы Спаситель, Жертва и Агрессор перестали быть нашими бессознательными ролями и чтобы к ним добавилась четвертая роль — Наблюдателя. Наблюдатель нужен нам, чтобы увидеть сложные чувства, которые скрываются за нашим желанием «служить другим».

Зачем мы «отдаем себя»?

Мы можем бессознательно желать:

любви других;

самоуважения;

контроля над ситуацией.

Спаситель, Жертва, Агрессор и Наблюдатель нужны нам, но их надо воспитать в себе так, чтобы не превращаться в них бесконтрольно. Стоит конструктивно использовать их возможности и давать каждому из них то, чего они хотят.

Агрессор помогает добру бороться со злом и устанавливать четкие границы. Чтобы воспитать в себе конструктивного Агрессора:

найдите ролевые модели «несвятых святых», умеющих твердо говорить «нет»;

додумайте, какой образ поможет вам начать выражать гнев, отстаивать себя;

тренируйтесь выражать гнев физиологически («рычать», «показывать когти»);

учитесь выражать гнев в нужные моменты, направленно.

Жертва нужна, чтобы уметь прямо попросить о помощи, поддержке. Чтобы воспитать в себе конструктивную Жертву:

попробуйте вспомнить, откуда у вас взялось представление о том, что жаловаться и ныть стыдно — это убеждение лучше пересмотреть;

подумайте о том, как, кому и на что вы хотели бы мысленно пожаловаться, и представьте себе в лицах, как делаете это;

поиграйте наедине с собой в Жертву, но такую, которой вам быть не стыдно.

Спаситель нужен, чтобы получать удовлетворение от помощи другим. Чтобы воспитать в себе конструктивного Спасителя:

подумайте о слабостях Спасителей, которые больше всего вам нравятся;

вспомните в деталях реальные ситуации, когда вы кого-то выручали в трудную минуту;

представьте себе рассеянного, завистливого, вялого или ленивого Спасителя — попробуйте вжиться в эту роль;

попробуйте похвастаться своим добрым делом.

Наблюдатель — тот, кто способен прочувствовать и осознать остальные три угла квадрата. Чтобы тренировать своего Наблюдателя и включать его в нужное время, достаточно изредка задавать себе вопросы:

В какой я сейчас роли?

Зачем я в ней, что эта роль мне дает?

Что я чувствую?

Что будет, если я сейчас выйду из этой роли?

Что я почувствую?

Тренируя каждую из ролей, мы можем гораздо чаще быть собой — разными, а не идеальными. Именно это и означает, что мы продолжаем помогать, но не «отдаем себя людям».

Глава 3

Найти себя среди ролей

Михаил аккуратно закрыл дверь, в три шага подошел к стулу, не спеша уселся и принял удобную позу, в которой сразу выразил и внимание к происходящему, и интерес, и некоторую озабоченность. Я уже знал из его письма, что Михаил работал инвестиционным консультантом, а проблема его — в серии неудач и кризисов, которые «стряслись» за последнее время и несколько выбили его из колеи.

— Итак?.. — начал Михаил. (Я сделал пригласительный жест: мол, продолжайте.) — Детство мое прошло в маленьком поселке или, лучше сказать, в большой деревне недалеко от границы между Польшей и Украиной. Знаете, огромный сад, куча родственников, патриархальный сельский быт. Отец мой был агрономом, выписывал журналы, книги… Я был вторым ребенком в семье, рос мальчиком умненьким и бойким…

Меня начало слегка укачивать. Иногда я с разрешения клиента использую методы эриксоновского гипноза и вхожу вместе с человеком в легкий транс. А теперь Михаил вводил в транс меня. Не нарочно, конечно: его просто несло по плавным волнам его собственной автобиографии. Я решил не сопротивляться гипнотическому эффекту, а посмотреть, что будет. Следующие десять или пятнадцать минут Михаил ровно, успокаивающе, доверительно сообщал дальнейшие факты из своей жизни. До меня доносилось:

— …Становился на стульчик и читал стихи… а он говорит: «Нет, ты сначала поступи, получи специальность, а потом…» мой профессор, вот это был человек… мы познакомились с моей первой женой Анной… студенческий брак… всегда был натурой увлекающейся… вторая жена Лена… мальчики, а потом девочка… были мною довольны… карьера шла вверх… филиалы…

— Стоп, — я вдруг встряхнулся и вышел из транса. — Стульчик.

Михаил тоже вышел из транса и вскинул на меня глаза:

— Стульчик? Что вы хотите этим сказать?

— Вы опять влезли на стульчик, — пояснил я. — Вы привели себя ко мне в гости. Я для вас уважаемый человек, даже в некотором роде профессор. И вот вы влезли на стульчик и показываете все лучшее, чему обучены. Роль такая.

— Точно! — Михаил хлопнул себя по коленкам громко расхохотался, но это почему-то выглядело немного заученно, неестественно. — Ловко это вы подметили! Роль!

— Умненький мальчик, блестящий студент, влюбчивый юноша, классный специалист, верный муж и заботливый папа — какие еще у вас есть стульчики?

— Да в том-то и дело, в том-то вся и проблема, — сказал Михаил и замялся. — Не знаю, как объяснить… Началось все с того, что я ушел из банка в инвесткомпанию, поманили новые возможности. Но там оказалось невозможно работать, не те условия. И я уволился оттуда тоже. Думал, что быстро найду работу, но все предложения ниже по зарплате. И вот уже почти год проедаю накопления. А потом еще и Лена ушла.

— От вас или к кому-то?

— Да ни к кому, — махнул рукой Михаил. — Просто сказала, что не видит смысла больше… С тремя детьми! Шестнадцать лет вместе…

Он выпрямился и сделал слегка возмущенное лицо. Я внимательно смотрел на Михаила и никак не мог уловить, почему его поведение производит на меня впечатление не очень убедительной актерской игры. Казалось бы, простой и добрый малый, но… что-то не то.

— А может, вы переодетый шпион? — внезапно спросил я, сам не понимая почему. — Признайтесь, а? Честное слово, я никому не скажу. Мне просто очень захотелось вас разоблачить, но я не знаю, что именно вы скрываете.

Михаила как будто током ударило. Он странно посмотрел на меня, как будто впервые по-настоящему обратил на меня внимание — до этого он был занят главным образом собой.

— Что?.. Как это вы сказали — разоблачить?..

— Ну да, — осторожно сказал я, чувствуя, что попал, но не понимая, куда именно. — Разоблачить… Есть хасидская притча: человек вечером раздевается — вот мой пиджак, вот мои ботинки, а где же я сам? Вот и я хочу посмотреть, кто носит ваш пиджак… кто тот человек на стульчике. И кто упадет, если стульчик из-под него выдернуть. Вы сейчас рассказывали про свои роли и костюмы, успехи в личной и профессиональной жизни. Все было так хорошо, складно и ладно, ровно и гладко. И вдруг жена уходит, работы нет, А упало, Б пропало, кто остался на трубе? Если все ваши привычные роли вынести за скобки — что остается?

— Ого… — сказал Михаил. — Это ведь как раз то, что я хочу понять. Кто я теперь такой и что мне делать дальше.

•••

Когда все гладко, таким естественным кажется, что «ты сам» — это твои любимые дела, устоявшиеся привычки, близкие и профессия. Но в момент жизненного кризиса — а иногда и без видимых причин — человек вдруг сталкивается с необходимостью понять: что еще есть во мне, кроме моих текущих социальных ролей? Есть ли что-то более глубокое, основное, независящее от внешних обстоятельств? Что такое мое «Я»?

Чтобы это осознать, надо сначала рассмотреть, откуда берутся наши роли. Мы ведь не случайно принимаем наши роли за нас самих. Наши роли находятся где-то «около нас», они нам достаточно близки, хоть мы к ним и не сводимся. Поэтому анализ наших социальных ролей, а также драматургии, в которой они участвуют (в каких жизненных «пьесах» мы играем), может помочь в поисках. Чтобы продвинуться к «кочерыжке» личности, нужно рассмотреть, какие капустные листы на ней растут.

Как это сделать?

Наши роли нужно индивидуализировать.

Возьмем для примера роль отца. Слово одно, а ролей может быть много, сколько отцов, столько и ролей. Обзаведясь потомством, мужчина обнаруживает, что он:

суровый отец, стремящийся воспитывать из сына «настоящего мужика»;

заботливый и нежный папа, который готов наравне с женой укачивать, менять памперсы и кормить с ложечки;

папа-праздник, пионервожатый: пришел с работы — и пошло веселье;

отец, которого нет дома, не вникающий ни в какие подробности: мое дело заработать, а воспитывает мать;

отец отсутствующий, полулегендарный — появляется на день рождения с подарками, а то и реже.

И так далее. И в каждом из вариантов — сотни оттенков: суровый, но справедливый; суровый и жестокий; заботливый и тревожный; равнодушный и раздражительный… Даже тот, кто второй раз стал отцом в 45 лет, — не тот же самый отец, каким он был в 25.

Все эти роли только называются одинаково, а на деле каждая из них полна собственной живой конкретики. Каждая роль предполагает свой диапазон реакций и состояний. Например, заботливый и тревожный отец может испытывать страх и жалость, когда у ребенка впервые поднимается температура, и умиление — когда малыш засыпает у него на руках.

Точно так же дело обстоит с профессиональными ролями. В моей книге «Лидер наизнанку»[1] я рассказываю о 16 типах лидеров, а на самом деле их столько, сколько нас самих. Роль лидера, как и роль отца, индивидуализирована. Каждый, становясь лидером, испытывает разные наборы состояний. Каким именно лидером или отцом вы станете и какое состояние будет сопутствовать этой роли, зависит и от вашего характера, и от вашего опыта и стереотипов, и еще — от конкретной ситуации и множества других внешних и внутренних факторов.

Поэтому, когда мы говорим, что кто-то «прирожденный лидер» или «хороший отец», мы имеем в виду сразу две вещи. А именно то, что в своей роли этот человек испытает в основном состояния, которые:

нравятся ему самому;

помогают, а не мешают эффективно взаимодействовать с другими людьми.

Никогда не бывает так, что человеку во всех его ролях по душе все его состояния, весь набор. Поэтому каждый из нас стремится почаще оказываться в таких ситуациях, когда наша роль доставляет нам радость.

Кроме набора внутренних состояний, любая социальная роль подразумевает драматургию, в которую она встроена. Иными словами, окружающие должны играть социальные роли, которые дополняют вашу, с тем чтобы получались подходящие мизансцены. Авторитарный лидер подбирает команду из людей, готовых играть послушную свиту, а лидер гибкий — из тех, кто не прочь в рамках своей роли подчиненного проявлять инициативу. Иногда нюансы своей роли легче заметить, если рассмотреть, какие роли играют окружающие.

Часто у нас есть «любимые» мизансцены, в которых мы застреваем и которые повторяются в разных сферах нашей жизни. А иногда бывает наоборот: в одной своей роли нам приходится часто испытывать нежелательные состояния и мы «отыгрываемся» в другой роли, формируя совершенно иную мизансцену. Драматургия нашей роли тоже многое говорит о нас.

Когда мы разбираем наши социальные роли на состояния и сцены, мы приближаемся к тому, чтобы понять, что такое мы сами. Может показаться, что сами роли — это «одежда», что-то внешнее по отношению к нам. Но состояния, которые мы испытываем в разных ролях, и сцены, в которых мы играем роль, уже гораздо «ближе к телу».

Ниже я покажу, как разборка и сборка социальных ролей помогает понять, что за ними лежит и кто мы такие на самом деле.

•••

— Ну, допустим, — сказал Михаил. — А как мне заметить эти роли, мизансцены и состояния?

— Одно состояние мы уже нашли, — напомнил я. — Вы любите стоять на стульчике. Что это за состояние? Что оно вам дает? В каких ролях вы его испытываете?

— На работе — да. Когда даю аналитику по какому-нибудь портфелю. Докладываю подробно, обстоятельно. И все меня слушают. И начальство тоже.

— То есть вы любите выступать в роли эксперта, который отлично знает какую-то тему, получает удовольствие от своего знания и общего уважения.

— Да! Я ведь даже экзамены сдавать любил. Такой кайф: все выучил и излагаешь. Или даже пишешь. Письменные экзамены еще лучше — никто не прервет, можно все свои знания показать.

— Впервые вижу человека, которому нравится сдавать экзамены, — подивился я. — А в семейной роли это состояние проявлялось?

Михаил задумался.

— Лена… Она, кажется, никогда меня особенно внимательно не слушала. Скорее, воспринимала это как милую особенность: говори-говори, раз уж ты такой умник. Старшая дочь в детстве слушала мои объяснения, но теперь мне уж ей и сказать нечего, она в том, чем интересуется, сама лучше меня разбирается. А средний сын вообще ненавидит, когда ему что-то рассказывают. Помню, идем мимо памятника, ему лет пять еще было. Я ему: «Паша, как ты думаешь, кто этот человек на коне?» — а он мне: «Да ну тебя, пап, с твоей культурой!» Погодите, вы что, хотите сказать, что я их достал своим занудством? Или что они не удовлетворяли моих потребностей? Кто виноват-то?

— Никто. Но факт, что нужной мизансцены у вас не сложилось. Вы свою роль играли — а они вам не подыгрывали. Виноватых нет, просто в вашей роли отца и мужа вы не могли испытать это желанное состояние. Может быть, в этом браке у вас были возможности для каких-то других хороших состояний, но «стульчика» у вас не было.

— А вот первая жена мне реально в рот смотрела! — вспомнил Михаил. — Помню, я хожу по комнате и рассуждаю про цену на нефть, а она слушает… часами…

На долю секунды я обрадовался, что не замужем за Михаилом.

— Еще какие желанные состояния у вас есть? Вот, например, роль инвестиционного консультанта. Чего вам не хватило в той компании после банка, почему вы оттуда так быстро ушли?

— Там атмосфера была слишком хаотичная. Фактически следовало сочетать несколько компетенций сразу. На первой работе я точно знал, что должен делать, а здесь приходилось самому что-то придумывать, полномочия были не до конца определены…

— Ага, — кивнул я, — значит, вы привыкли к роли человека, у которого есть четкая должностная инструкция, а там таких понятных рамок не было. И вы испытали неприятное состояние неуверенности.

— Да! Не люблю хаос, — поморщился Михаил.

— Значит, вы правильно сделали, что сразу ушли. Долго в такой атмосфере все равно бы не выдержали, раздражение только усилилось бы. Роль называется так же — «инвестиционный консультант», а набор состояний принципиально другой.

— Да-да, именно так!

— А еще, — добавил я, — вы любите состояние, в котором вы растете. Как акция или другой финансовый инструмент. Вы же не согласились на зарплату ниже той, которую получали во второй компании. Вам невыносимо думать, что вы как актив «просели».

— И это верно, — заметил Михаил. — Падать по цене я не согласен.

— Если перейти от ролей к состояниям и попытаться ответить на первую часть вашего вопроса — «Кто я такой?», получится, что вы не просто инвестиционный консультант, а человек, который любит, стоя на стульчике, все подробно объяснять и раскладывать по полочкам. И при этом не тот, кому нужна излишняя свобода. То есть мы вашу роль индивидуализировали, определили более точно. В театре тоже бывают разные трактовки одного и того же персонажа.

— Так что же мне делать? — спросил Михаил. — Как мне в нужные роли попадать? Уже почти год ничего стоящего не предлагают…

Техника «Роли и состояния»

Каждый из нас не столько набор социальных ролей (отец, муж, инвестиционный консультант), сколько набор состояний, которые мы в этих ролях испытываем. Разобрав каждую роль на состояния, разложив ее на детали, мы можем собирать из этих деталей-состояний новые роли. При этом неприятных состояний мы стараемся избегать, а упор делать на те, в которых нам хорошо. Сделаем это на примере девушки Динары — специалиста по организации мероприятий.

Разбираем роли на состояния.

Динара-специалист:

Желаемые состояния: легкое жонглирование несколькими делами одновременно; «огонь», когда удалось пригласить нужного спикера; тепло внутри и благодарность людям за удачно проведенную встречу.

Нежелаемые состояния: хроническая спешка, когда сбиваешься с ног; ощущение собственной глупости и злости на собеседника, когда не можешь задать хороший вопрос в публичном интервью.

Динара-тусовщица:

Желаемые состояния: романтичная мечтательность после первого свидания с понравившимся парнем; ликование, когда видишь очень много лайков и сердечек под своим фото.

Динара-дочь:

Желаемые состояния: покой и защищенность, когда просыпаешься в родительском доме, а за окном падает снежок.

Нежелаемые состояния: раздражение и необходимость терпеть, когда мама за ужином начинает учить жизни.

Исследуем состояния.

Итак, Динара любит легкость, свободу, самостоятельность, ей нравится вести диалог, нравится удерживать множестве вещей в фокусе внимания, нравится быть красивой.

Ей трудно иметь дело с узкими специалистами. Она нервничает, когда ее перегружают заданиями, и нуждается в отдыхе и свободном времени.

Собираем новые роли из состояний.

Какие роли можно сконструировать из любимых состояний Динары, чтобы избежать нелюбимых?

Динара-журналистка или блогер: пожалуй, да, но вряд ли речь может идти о написании аналитических статей или беседах с экспертами. Динаре подойдет сочинение колонок, зажигательных постов, возможно — продающих текстов, а еще лучше — создание видеостримов, ведь в таком случае Динара сможет еще и получать лайки восторженных поклонников.

Динара-пиарщик: да, в B2C-отраслях, а вот в B2B — нет (придется чаще разбираться в сложных вещах и общаться с занудами).

Динара-сотрудник: ей не стоит работать под началом строгих женщин старше нее: скорее всего, в ней будет накапливаться раздражение.

Динара-творец: автор легких любовных романов, книг о путешествиях, лирических стихов.

Динара-родительница: ей стоит позаботиться о том, чтобы жить там, откуда она сможет легко выбираться на небольшие «вылазки». Динаре понравится хвастаться ребенком, наряжать его. Она, скорее всего, будет охотно организовывать детские праздники и тусовки, перезнакомится с другими мамами. Но ей обязательно нужен кто-то на подхвате, чтобы она не чувствовала себя запертой наедине с ребенком.

Как видим, техника помогает нам избавиться от стереотипов и общих суждений, перейти к бо́льшим частностям и найти нужные детали для счастливого исполнения той или иной роли.

А что же Михаил?

Нам с Михаилом удалось понять, что он любит состояния определенности и уверенности, состояние роста, а также состояние, в котором он чувствует себя экспертом. И не любит состояния, когда ему приходится самому определять, чем заняться (чрезмерную свободу Михаил ощущает как хаос), и когда он ощущает собственную ненужность из-за того, что его никто не слушает.

Михаил жалуется, что ему «уже почти год никто ничего подходящего не предлагает». Но возможно, он просто ищет не там.

Какие социальные роли можно собрать из желаемых состояний Михаила?

Преподаватель: Михаил обожает разъяснять и растолковывать людям понятия и концепции. Из него вышел бы отличный преподаватель в вузе. К сожалению, в России эта работа плохо оплачивается, а чтобы сделать преподавательскую карьеру в другой стране, нужно вложить много труда и полностью сменить сферу деятельности.

Коуч: да-да, Михаил мог бы быть персональным финансовым коучем. С его уверенностью, несомненным профессионализмом и умением объяснять он имел бы много состоятельных клиентов, которые рекомендовали бы его своим таким же обеспеченным знакомым. Но тогда теряется состояние определенности — придется работать на себя, то есть рисковать, волноваться, постоянная принимать решения. Это состояние для Михаила нежелательно.

Менеджер в консалтинговой компании: четкая корпоративная структура, линейная карьера, возможность «дослужиться» до старшего менеджера и даже партнера — практически идеальный вариант для Михаила. Его не пугает строгая иерархия, наоборот, Михаилу нравится, когда полномочия конкретизированы.

Если фантазировать дальше, найдется много других социальных ролей, которые можно собрать из этих состояний. Правда, такие роли, как, например, ведущий программы о финансах на телевидении или чиновник в госструктуре, требуют еще больших трудозатрат, связанных с изменением направления деятельности, но, если смотреть на дело шире, ничего невозможного нет и в них.

•••

Недавно друг попросил меня подыскать ему личного инвестиционного консультанта. Я написал в соцсетях небольшой пост, и сразу откликнулось несколько человек. Одним из них был Михаил. «В компании, где я работал раньше, есть отличные ребята, могу порекомендовать вашему другу кого-то из них», — предложил он. Я спросил, не хочет ли Михаил взять этого клиента сам — все же приятно, когда советуешь обратиться к тому, кого знаешь лично.

Выяснилось, что Михаил уже не инвестиционный консультант. Он сдал сложнейший международный экзамен CFA, который сертифицирует аналитиков и менеджеров инвестиционных проектов, и уехал в Германию. Теперь он работает в инвестиционном банке и входит в двадцатку лучших аналитиков мира по версии одного из влиятельных журналов. Кроме этого, Михаил выступает онлайн с лекциями по корпоративным финансам. Так он собрал себя из своих желаемых состояний и нашел новое счастье в новых ролях.

А вот охотниц выйти за него замуж пока не нашлось. Конечно, Михаил умен, хорош собой и богат, но парень, который пытается на первом же свидании поведать, чем фьючерсы отличаются от опционов, — роль не романтическая, а, скорее, комедийная.

Итоги главы

Может показаться, что «я сам» означает «мои любимые дела, устоявшиеся привычки, близкие и профессию». Но как распознать за социальными ролями что-то более глубокое, основное, независящее от внешних обстоятельств? Анализ наших социальных ролей может помочь нам в поисках.

Для этого наши роли нужно индивидуализировать и понять, какие конкретные состояния мы в этих ролях испытываем. В одинаковых ролях разные люди испытывают разные наборы состояний. Как именно вы будете чувствовать себя в той или иной роли, зависит от ваших характера, опыта, стереотипов, а также от конкретной ситуации и множества других внешних и внутренних факторов.

Поэтому, когда мы говорим, что кто-то «прирожденный лидер» или «хороший отец», мы имеем в виду сразу две вещи. А именно то, что в своей роли этот человек испытает в основном состояния, которые:

нравятся ему самому;

помогают, а не мешают эффективно взаимодействовать с другими людьми.

Никогда не бывает так, что во всех ролях человека удовлетворяют все состояния, весь набор. Поэтому каждый из нас стремится почаще оказываться в ситуациях, когда наша роль доставляет нам радость.

Разобрав каждую роль на состояния, разложив ее на детали, мы можем собирать из этих деталей-состояний новые роли. При этом неприятных состояний мы стараемся избегать, а упор делать на тех, в которых нам комфортно.

Техника «Роли и состояния»:

Разбираем наши роли на состояния — желаемые и нежелаемые.

Исследуем состояния.

Собираем новые роли из состояний.

Техника ролей и состояний помогает нам избавиться от стереотипов, общих суждений, перейти к бо́льшим частностям и найти нужные детали для счастливого исполнения той или иной роли.

Глава 4

Найти себя каждый день

— Я абсолютно счастливый человек, — сказала Женя.

— Кошмар, — отозвался я. — Когда так начинают, уже страшно.

— Нет, правда. У меня сбылись все желания. Даже такие, которые я считала несбыточными. Знаете, история у меня самая обычная: отличница, провинциалка, окончила вуз в середине 1990-х, делала карьеру, но постепенно, без рывков. Думала, что замуж уже не выйду, но вдруг в 40 лет встретила огромную любовь. Он суперспециалист, его очень ценят. Купили дом за городом. В 42 родила, сыну сейчас пять, и он классный.

— Работу не бросили? — я подумал, что Женя, возможно, из тех девушек-трудоголиков, которым трудно наверстывать упущенное после декрета.

— Бросила! И нашла новую, гораздо лучшую. Теперь занимаюсь слияниями и поглощениями, и неожиданно меня пригласили стать партнером в фирме; зарабатываю больше, чем до декрета… Я же говорю, у меня все, как я мечтала.

— Мне стало еще страшнее, — сказал я. — Чувствую, речь сейчас пойдет о каких-то скелетах.

— Скелет — я сама, — призналась Женя. — Я люблю работу, готова с девяти до девяти пахать, и дом свой люблю, а уж мужа и сына просто обожаю, но… часто я не нахожу сил, энергии, чтобы этому радоваться. Чего-то не хватает. Какого-то драйва. Иногда я думаю: «Какая же я счастливая, как мне повезло!» А иногда… Приедешь с работы — а мне полтора часа ехать по пробкам, туда полтора и обратно полтора — и заснешь рядом с ребенком. А иногда говорю себе: «Окей, у тебя все круто, все есть, ты все можешь. Но зачем тебе это?» То ли потому, что поздно уже и я старая…

— Скелет, как есть скелет, — я покачал головой. — Брейгель и Босх!

— Я понимаю, что 47 еще вроде как не очень много. Но честное слово, в 30 у меня бы эмоций было больше. Раньше бы все это, а сейчас уже непонятно зачем. А может, не в этом дело, а просто мне на самом деле не это было нужно, а что-то другое, неизвестно что…

— Получается такая двойственность, — сказал я. — С одной стороны, вы счастливы, у вас есть все признаки счастья, вот эти галочки: муж, ребенок, дом, работа. С другой стороны — радость вы в вашей каждодневной реальности чувствуете очень редко, а чаще — раздражение, прокрастинацию, усталость.

— Да. Домом этим я и насладиться-то как следует не успеваю. Сижу на кухне в 12 ночи, смотрю на стенку, и в голову лезет какая-то чушь: вот рабочие плитку криво положили. И я себя виноватой чувствую, что я не радуюсь как следует. Детская мысль такая: «А вдруг Боженька посмотрит с небес, увидит, что я не ценю его подарки, и отнимет все».

— Делать ему больше нечего, — возразил я. — Вы совершенно не обязаны радоваться кривой плитке, пробкам, 12-часовому рабочему дню и даже, о ужас, долгожданному ребенку. Никто вас за это не накажет. Нойте на здоровье, совершенно безнаказанно.

— Спасибо, — засмеялась Женя. — Мне ведь некому даже признаться в этом. Подруги пальцем у виска покрутят. У человека есть все, чего он хотел в жизни, а он… Такой вот странный вопрос: если ты счастлив, как почувствовать, что ты счастлив?

Действительно, как?

•••

Как быть, если желания исполняются, но каждодневная реальность почему-то не подпитывает энергией, не радует, а чаще утомляет и раздражает? Значит ли это, что мы ошиблись с целями? Или мы просто не умеем радоваться и «надо себя заставлять»?

Из предыдущих глав мы уже знаем, что у каждого из нас есть индивидуальный набор состояний. Некоторые состояния настигают нас чаще, некоторые реже. Факт, что они не обусловлены конкретными внешними обстоятельствами. А значит, мы не можем ими управлять путем создания внешних ситуаций. Не бывает так, что купил дом, родил ребенка — и как по щелчку наступило счастье.

И далеко не всегда «недостаточная радость» означает, что мы выполняли какие-то чужие желания. Иногда мы действительно хотели и добились именно такой жизни. Но когда мечты сбылись, счастье нам все еще не гарантировано. Как в цикле о волшебной стране Нарнии: «Аслан — не ручной лев». Вот и состояния радости и удовлетворения тоже — не ручные.

Вопрос не в том, как заставить себя погружаться в те или иные состояния, а в том, как соотнести свое «долгосрочное я» с «самим собой каждый день».

Чтобы это понять, разберемся, какие механизмы включаются у Жени и многих из нас и как они создают этот фон раздражительности и суеты, на который жалуется Женя.

Почему трудно почувствовать радость, несмотря на то, что желания исполнились?

«Я хотела этого вчера, а сегодня уже поздно».

Женя говорит, что в 30 лет радовалась бы мужу, ребенку и крутой работе сильнее, чем сейчас. Так ли это на самом деле — проверить невозможно. Может быть, Женя и права. В любом случае эта мысль мешает ощутить радость от происходящего сейчас, смещая фокус на то, что «а в детстве у меня все равно велосипеда не было».

«Всегда есть к чему придраться».

Хотя Женя осознает воздействие этого механизма, осознание не мешает ему работать. Глаз цепляется за огрехи, криво положенная плитка не дает покоя, а работа хоть и идеальная, но добираться до нее как-то уж слишком долго и неудобно. Внимание фокусируется на том, что не так.

«Некогда радоваться, бежим дальше».

Женя вскользь упоминает о том, что трудится по 12 часов в сутки. С учетом дороги у нее выходит 15-часовой рабочий день. При этом Женю не уволят, если она будет брать меньше клиентов, и у нее сейчас нет жесткой необходимости работать настолько напряженно. Но Женя этой возможностью не пользуется, предпочитая по привычке нагружать себя по полной.

«Не может быть так хорошо задаром!»

У многих из нас есть представление о том, что за хорошей полосой обязательно последует плохая, особенно если утратить бдительность и перестать тревожиться. Тревога выступает как гарантия того, что ничего не случится. А стоит «чересчур» обрадоваться — и жизнь щелкнет по носу. Это классический пример веры во всевластие мыслей и чувств. Одновременно человек бессознательно запрещает себе получать удовольствие от жизни.

«Я должен обязательно радоваться».

Женя, наоборот, считает, что радоваться надо обязательно, иначе условный Боженька из ее суеверия (не имеющий отношения к Богу христианскому или какому бы то ни было еще) может расценить это как неблагодарность. При этом от ощущения необходимости, долженствования радость явно уменьшается. На данном механизме основан известный феномен новогодней тоски: человек считает, что в праздник должен веселиться, но не может вызвать в себе это чувство и потому глубже погружается в уныние. Отчасти это стереотип современной «эпохи позитива»: отсутствие чувства радости, счастья считается чем-то почти аморальным.

«Не очень-то и нужно».

Самый печальный механизм: человек откладывал радость, увязывая ее с будущим результатом, а когда результат налицо, обнаруживается, что сам по себе он не создает ожидаемого состояния. Заметив это, Женя пытается обесценить полученное («может, мне вовсе не это было нужно»).

Вот так и выходит, что долгожданный ребенок, любимый муж, собственный дом и перспективная работа не приносят человеку счастья. Извечный вопрос коучу: менять обстоятельства или отношение к ним? Мой ответ чаще всего такой: решение лежит на стыке того и другого, в области маленьких, не требующих затрат действий и представлений. Чтобы понять, что именно делать, нужно вспомнить, что искать себя мы всегда начинаем не с «больших вещей», не с идентификаций (жена, муж, специалист), а с набора наших состояний.

Какие состояния приходят к нам взамен ожидаемой радости и удовлетворения?

У каждого из нас они разные. Лучше не давать им привычные общепринятые описания («я суечусь», «я вечно раздражаюсь»), а попытаться охарактеризовать конкретно.

Андрей: «Обожаю свою работу, добивался ее год, но, когда встаю с утра, ощущение, что иду не работать, а в школу, где ждут скучные уроки и контрольные. Тяну время, в голове только одно: “Ну почему я должен?”»

Алена: «Всегда думала, что люблю Грецию; когда жила там по нескольку месяцев, все казалось идеальным. И только когда совсем переехала, сразу стала замечать: и тут не так, и здесь не то, и это неудобно. Может, к своему требования выше, чем к чужому?»

Игорь: «Если объективно, я большой молодец: взял и рискнул, работаю на себя, все получилось. Но по факту каждый день какие-то сюрпризы, на которые надо реагировать, причем очень быстро. Так и не понял, молодец я или идиот, столько на себя взвалить».

Эти состояния и есть подсказки, с которыми нужно взаимодействовать. Далее я расскажу, как это сделать.

•••

— Когда, в какой момент дня вы бываете «здесь и сейчас» и чувствуете себя в своей тарелке? — спросил я у Жени.

— Такое бывает не каждый день. Например, когда сижу у камина с бокалом вина. Но для этого надо, чтобы ребенок вовремя лег, чтобы я с ним не заснула, чтобы наутро не было никаких ранних встреч…

— Ага. Условий много, их трудно выполнить. В остальное время выскакивают этакие маленькие жабки и квакают: «Нет, ребята, все не так». Давайте представим себе этих жабок и послушаем, что конкретное они квакают. Вот вы собираетесь на работу, пьете кофе. Что квакает жабка?

— «Опять надо спешить, как же надоело все время ездить туда-сюда».

— Хорошо. Теперь вы оделись, кидаете на себя взгляд в зеркало. Жабка?

— «Боже, какая я уже старая. Совсем не торт».

— Ага, скелеты, Брейгель и Босх соревнуются, кто ужаснее картину нарисует. Теперь вы сели в машину… Кстати, что вы в дороге делаете?

— Слушаю подкасты, лекции всякие. Пою за рулем иногда.

— Ух ты, это здорово. А жабка что квакает?

— Жабка… Ну, она может поквакать про парковки, пробки или что на встречу не успеваю. Когда обратно еду — квакает, что я плохая мать: ребенка завела и совсем не провожу с ним времени. Да она, жабка, вообще-то всю дорогу фоном квакает. Я ее не слушаю, привыкла.

— Мне кажется, зря — ее как раз стоит послушать. Жабка начинает квакать, и у вас выскакивает маленькая досада, крошечная тревога. Может быть, чуть сосет под ложечкой или немного немеют плечи. Жабка маленькая, а сжимаетесь вы надолго. И до следующей жабки не успеваете разжаться. А вы попробуйте каждую жабку, когда она приходит, заметить и как-то с ней поговорить. Вроде как ты, жабка, не спеши, не уходи, давай с тобой пообщаемся, а потом разберемся, что тут не так.

— Например, я смотрю в зеркало, и жабка мне говорит: «Ой, какая ты старая. Старая-старая». А я ей отвечаю: «Ничего подобного, я еще ничего себе» — так?

— Лучше не возражать. Для начала просто зафиксируйте: жабка тут, она квакает про старость. Если пытаться от нее сбежать или разубеждать себя, она никуда не денется. Не оставляйте ее без внимания. Уделите ей время. Скажите своей жабке: «Да, я старая, как останки мамонта, мне сто десять тыщ лет». И скорчите рожу.

— Начинаю понимать, — сказала Женя. — За жабками надо ухаживать.

— Да. Понимаете, они ведь выквакивают чистую правду. Полтора часа до работы по пробкам — это тяжко, 12-часовой рабочий день — это много, кривая плитка — некрасиво, и даже 47 лет, при всей их ничтожности и при всей относительности понятия «возраст», не всегда похожи на 17. И вам это так не нравится, настолько это все не идеально, что вы пытаетесь это запихнуть в подсознание, а оно вылезает. Вы запихиваете — оно вылезает. Вечная борьба. Отсюда вот это утомительное фоновое дребезжание, которое вам не дает расслабиться и найти себя в моменте.

— А надо это просто принять?

— Необязательно! — воскликнул я. — Что-то принять, что-то поменять, над чем-то пошутить, где-то себя перехитрить. Хороших стратегий много. А плохая только одна: затыкать жабкам рот, пытаясь их не замечать. Тогда и получается: счастье есть, но никогда не здесь; я существую, но никогда не полностью; иногда удается сбежать к камину с бокалом, но тут же в самый неподходящий момент вступает хор из внутреннего террариума.

— Кстати, жабы поют очень красиво, — сказала Женя задумчиво.

Техника «Точка сборки»

Итак, наша цель — взаимодействуя со своими состояниями, сделать так, чтобы жить каждый день было скорее приятно, чем противно, чтобы в ежедневном коктейле чувств было меньше раздражительности и больше удовлетворения. Нам нужна точка сборки: время и пространство, в котором вы можете с удовольствием находиться здесь и сейчас.

Чтобы найти свою точку сборки, я предлагаю использовать специальную технику.

Проанализируйте, о чем говорят ваши нежелательные состояния?

Как у Жени: что квакают жабки и когда они выскакивают? Когда вы обратите на них внимание, вы заметите, что есть несколько характерных для вас состояний, которые появляются в определенное время. Заметив их снова, помедлите, подумайте и ощутите их, побудьте с ними подольше.

Взаимодействуйте со своими нежелательными состояниями.

Вполне возможно, что жабки квакают дело. В некоторых случаях нужно серьезно отнестись к периодически охватывающему вас раздражению и внимательнее посмотреть на ситуацию. Например, одна из моих клиенток была как будто беспричинно недовольна няней своего ребенка и, оставляя с ней малыша, чувствовала свою вину. Муж считал, что моя клиентка нервничает понапрасну. Но после установки камер оказалось, что няня грубо обращается со своим подопечным. Жабки квакали не зря, интуиция подавала какие-то знаки, и хорошо, что пришло в голову их проверить.

Попробуйте гиперболизировать (преувеличивать) нежелательное состояние или шутить над ним: «Кошмар, я чувствую себя не просто старой, а древней, из меня сыпется столько песка, что хватило бы на песочницу для трех правнуков», «Безумие, мы купили уникальный дом — с видом на городские небоскребы, а наш подрядчик не умел считать до трех и поэтому построил два этажа с половиной».

Многие жабки квакают для того, чтобы отвлечь вас от грустных размышлений. Не бойтесь их. Да, возможно, семью мы создали поздновато. Да, тот, кто зарабатывает деньги, часто не имеет времени насладиться покоем. Но это ваша жизнь и ваше трудное счастье. Может быть, в какой-то момент вы сделаете другой выбор — и в нем тоже будут свои жабки.

Целенаправленно создавайте новые точки сборки.

Наша жизнь состоит из попыток удобно устроиться в не очень удобном месте, каким является наш мир. Мы можем что-то менять, можем приспосабливаться к тому, что есть, или грустить.

Старайтесь, чтобы каждый день у вас было несколько точек сборки, когда вы — счастливый или не очень — чувствуете себя собой, находитесь здесь и сейчас. Когда я сажусь в машину, я всегда медлю несколько минут, прежде чем тронуться. Это — моя точка сборки. Я ощущаю, что я не выспался или полон сил, вижу на стекле капли дождя, блики солнца, чувствую, что встревожен или умиротворен. Я вижу, чувствую и переживаю все, что мне дает момент.

Для некоторых точкой сборки становится скучная поначалу игра с ребенком. Возвращая себя в текущий момент, усилием воли стараясь не выйти из игры и не взять в руки гаджет, родитель постепенно замедляется и начинает получать удовольствие.

Создавать новые точки сборки также помогает техника «фотографирования без фотографирования», которую я предлагаю моим клиентам. Вы берете небольшую рамку и, держа ее перед собой, смотрите сквозь нее, помещая в рамку часть окружающей реальности — как бы ставите кадр. При этом картинку, как вы понимаете, невозможно сохранить нигде, кроме как в вашей собственной памяти. Это упражнение позволяет сосредоточиться, побыть внутри момента. Хорошие фотографы-репортеры знают, что лучшие кадры не те, где все выстроено идеально, а те, что запечатлели случайность. Мы не боимся прыщиков или пролитого молока, странных мыслей или небольших тревог: в нашей рамке есть место всему, что происходит в нашей жизни, мы фиксируем эту уникальную реальность такой, какая она есть.

Точки сборки получаются только тогда, когда мы научились нормально взаимодействовать со своими жабками, не бояться несовершенства, грустных мыслей, «негативных чувств» и всего того, что считается помехой счастью. Если мы спокойно общаемся со своими жабками, знаем наши нежелательные состояния, мы чаще испытываем и те состояния, которые нам нравятся. У нас повышается чувствительность, а значит, и ощущение счастья становится более доступно.

Необязательно все время чувствовать радость, чтобы быть счастливым. Для счастья достаточно хотя бы несколько раз в день по несколько минут отчетливо ощущать себя и жизнь вокруг.

•••

Некоторые коучи уверены, что коуч ни в коем случае не должен давать советов. Я думаю, что советы допустимы — в тех случаях, когда мне точно известно, что я не собью клиента с толку и он не будет слепо следовать всем моим рекомендациям. В жизни мы часто подсказываем друг другу, как поступить, и мои рекомендации в коучинговой сессии обычно ненавязчивы и даются не с позиции наставника, а представляют собой не более чем реплику в разговоре. Взгляд со стороны полезен не потому, что я такой умный, а просто по той причине, что один ум хорошо, а два лучше. Некоторые вещи не приходят в голову, когда смотришь на них изнутри.

Так вот, я позволил себе дать Жене совет: работать чуть меньше и немного иначе. Устроить себе два дополнительных выходных, а в те три дня, когда она работает, выкладываться по полной — но оставаться ночевать в городе, снимая небольшую квартирку рядом с работой. Женя любит интенсивно трудиться, ей хорошо знакомо состояние потока, а необходимость каждый день выдергивать себя с работы и долго ехать домой подрывала силы. Женя попробовала новый режим, и он ей понравился. Четыре дня полного единения с домом и семьей, три часа дороги в неделю вместо 15 (!), и «вахтовый метод» трех дней, за которые она успевает переделать все, что делала раньше за пять.

И никакого чувства вины, никаких задержек на работе допоздна: раньше жабка квакала ей, что она «плохая мать», а теперь всему назначено свое законное время. Кстати, муж Жени решил последовать ее примеру на свой лад: теперь три дня из пяти он работает дома, а два выходных посвящает ребенку и увлечениям.

Со своей «ужасной старостью» Жене тоже удалось отчасти примириться. Утреннее отражение в зеркале уже не так сильно расстраивает ее. Женя поставила на будильнике песенку старухи Шапокляк — как мы помним, этот чудесный персонаж при видимых чертах старости отличается подростковой резвостью и ехидством. Отношения с возрастом и внешностью для многих болезненны, простых решений тут нет. Однако, если чуть снизить уровень серьезности, проблема хоть и не уходит, но удручает меньше. (Об этом мы подробнее потолкуем в главе 12.)

— А еще у нас появилась семейная шутка про плитку на кухне, — поведала мне Женя. — Мы считаем, что кривая плитка приняла на себя все, что раньше в нашей жизни было кривым. Спасибо рабочим, что не стали проявлять перфекционизм! Теперь это наша маленькая тайная достопримечательность.

Итоги главы

Как быть, если желания исполняются, но каждодневная реальность почему-то не придает бодрости, не радует, а чаще утомляет и раздражает?

Какие механизмы подпитывают состояние раздражительности и суеты?

«Я хотела этого вчера, а сегодня уже поздно».

«Всегда есть к чему придраться».

«Некогда радоваться, бежим дальше».

«Не может быть так хорошо задаром!»

«Я должен обязательно радоваться».

«Не очень-то и нужно».

Выявим нежелательные состояния — «жабки» и будем с ними взаимодействовать. Наша цель не подавлять голоса «жабок», а сделать так, чтобы жить каждый день было скорее приятно, чем противно, чтобы ежедневный коктейль чувств содержал меньше раздражительности и больше удовлетворения.

Техника «Точки сборки»:

Поймите, что говорят вам ваши нежелательные состояния — «жабки».

Взаимодействуйте с ними. Возможно, они сообщают о реальной проблеме, которую можно решить. Если проблему решить невозможно:

попробуйте гиперболизировать нежелательное состояние или шутить над ним;

попытайтесь принять свою грусть по поводу того, что не можете изменить.

Целенаправленно создавайте новые точки сборки:

старайтесь, чтобы каждый день у вас было несколько точек сборки, когда вы — счастливый или не очень — чувствуете себя собой, находитесь здесь и сейчас;

создавать новые точки сборки помогает техника «фотографирования без фотографирования».

Необязательно все время чувствовать радость, чтобы быть счастливым. Достаточно хотя бы несколько раз в день по несколько минут отчетливо чувствовать себя и жизнь вокруг.

Глава 5

Найти себя среди драконов

Я спокойно отношусь к тому, что мои клиенты переносят время или дату сессии. Всегда можно найти часы, подходящие и для него, и для меня. Иногда в опозданиях и переносах проявляются особенности характера моих посетителей, и это становится материалом для разговора. Но когда Федор отложил встречу вторично, я почувствовал раздражение. И написал в ответ: «Первый раз прощается, второй раз запрещается». Мол, если в третий раз не сможете прийти, есть шанс не встретиться вовсе.

Но Федор пришел вовремя. Выглядел он усталым. Даже очень. Не шатался, конечно, от изнеможения, но и походка, и поза, и взгляд — как у рабочего после долгой вахты.

— Простите, что дважды отложил встречу, — извинился он, присел на краешек стула и, глядя вперед, заговорил: — Сегодня начальник снова написал мне, что я плохо справляюсь и поэтому должен работать каждые выходные, пока не сделаю все, что нужно. Платить он не будет — считает, что я виноват, не рассчитал время и не представил нужный объем. Но сроки установил не я, а он, я принял их под давлением. Если я назначаю удобную для себя дату, его она не устраивает — он кричит, топает ногами и давит на меня, с тем чтобы я согласился сделать быстрее. Но быстрее я не могу…

— Угу, — кивнул я.

— Мне обещали прибавку, но не дали. Когда я переходил из одного подразделения в другое, то напомнил им об этом обещании, а мне ответили: «Прибавка? Какая прибавка? Перешел и перешел». Год назад я прыгал от радости, что попал к ним. А сейчас уже и не знаю… Я напрочь потерял себя в этой душегубке. Устал от жестких рамок, устал гонять себя хворостиной. Мне постоянно говорят, что я плохо работаю, штрафуют вычетами из зарплаты. Начал искать новую работу. Пока никому не говорю: все будут пальцем у виска крутить, что я ухожу из такого места-всем-на-зависть. А тут еще и коронавирус, предложений стало меньше… Если совсем измотаюсь, просто хлопну дверью…

— Значит, ваш начальник давит и критикует, и вы никак не можете от этой критики дистанцироваться, — сказал я. — Его брань входит внутрь вас. И вы сами начинаете верить, что плохо работаете.

— Да. Это невыносимо.

— А расскажите мне про начальника поподробнее, — попросил я.

— Его фамилия вам наверняка знакома, это N. Начальник — гений, звездой он стал еще до 30. Компания мечты. Все хотят туда попасть. И я хотел. Мы с мировыми брендами работаем.

— Нет, мне про начальника интересно. Какой он?

— Весь такой блестящий, выглядит как с обложки журнала. В дорогом костюме. На дорогой машине. Суперайтишник. Но абсолютно «плохой парень». И не считает нужным себя сдерживать. Подходит и сразу наезжает: мол, что за говно вы тут сделали, идите переделывайте. Постоянно навязывает сроки. Типа там работы на десять минут. А там не на минуты, а на сутки… Поставили меня перед выбором: плохо планируешь, не успеваешь доделать — лишим тебя бонусов. Или доделывай на выходных, ночью, когда угодно. А я выходные уже отработал и вчера до двух ночи пахал. Я просто хочу нормально жить, спать и есть… А меня все время дергают. Верчусь как уж на сковородке. Соглашаюсь с ним, просто чтобы не вгонял в чувство вины… Можно водички глотнуть?

— Конечно. Можете сделать два глотка, — я подал ему стаканчик.

— Спасибо, — он отхлебнул ровно два раза.

— А теперь третий, — сказал я.

— Спасибо…

•••

Что произошло с Федором? Он попал в плен к дракону. Я называю драконами отношения, на которые мы сильно и бессознательно реагируем и из-за этого теряем себя, свою индивидуальность. Вступают в силу древние универсальные реакции:

атаковать;

убежать;

притвориться мертвым (замереть).

Эти реакции плохи тем, что они бессознательные и не дифференцированные. Мы теряем возможность реагировать по-разному, исходя из ситуации и собственной индивидуальности. У нас просто «залипает кнопка».

У каждого из нас свои драконы: для кого-нибудь другого начальник Федора не был бы таким ужасным. Но у Федора в прошлом имелся человек — жесткий отец или строгая учительница, — который вел себя похожим образом, а Федор был в то время беспомощным и не мог ответить. С тех пор, когда Федор встречается с давлением и криками, собеседник для него исчезает и на его месте появляется дракон.

Вот еще примеры драконов.

Мария: «Я теряю себя, когда чиновники, бюрократы начинают разговаривать со мной высокомерно. У меня забрало падает, и я становлюсь трудным клиентом — кричу, устраиваю скандал, пишу жалобы, а в одном учреждении даже сломала дверную ручку».

Артемий: «Ненавижу, когда человек перестает разговаривать после ссоры. Моя девушка может молчать по шесть дней. Извиняюсь, унижаюсь, сам себя ненавижу и на нее злюсь».

Яков: «Когда повышают голос, моментально теряю всякую способность соображать. Просто стою и туплю, как мешком огретый».

Во всех этих описаниях есть нечто общее: при появлении дракона человек теряет себя, его поведение становится шаблонным, вынужденным. Как будто кто-то дергает его за веревочки, и велик соблазн сказать, что этот кто-то и есть тот самый человек, с которым он столкнулся. Очень часто популярные психологи так и объясняют происходящее: перед вами просто манипулятор, которому только и надо, чтобы вы потеряли контроль над собой и почувствовали себя сумасшедшим. Лишив вас ресурсов, этот злодей будет пользоваться вами и вершить свои черные делишки. Такое действительно случается в жизни (а не только в «Гарри Поттере»), но чаще всего речь все же не об этом. Обычно дракон появляется в отношениях или в общении не потому, что некто сознательно злоупотребляет вами, а потому, что два вида поведения, его и ваше, совпали, дополнили друг друга и сформировали «драконовскую» пару. Уменьшить интенсивность и вынужденность переживаний и найти себя, а точнее, вернуть себя себе — непросто, но в некоторых случаях возможно.

Сформулируем несколько правил драконоведения.

Дракон — это не человек, а ваши отношения с ним.

Встречаются и плохие родители, и жестокие супруги, и орущие начальники, но сейчас речь не только о них, но и о нас — о том, как мы реагируем на их трудное поведение. Ни один человек не является драконом вне отношений с вами. Дракон — это все вместе взятое: его поведение, ваша реакция и вся драматургия, которая складывается вокруг вас.

Жертва не виновата в ситуации, но может ее изменить.

Часто, говоря об отношениях, в которых есть унижения и эмоциональная зависимость, люди уверяют, что жертва просто глупа по своей природе. Если бы она была умнее, то не попала бы в такую ситуацию или быстро вышла бы из нее. Кроме того, утверждают они, виктимность провоцирует агрессора на жестокость — как если бы жертва сама хотела, чтобы с ней плохо обращались. Но это не так. Возлагать вину на жертву — несправедливая и опасная точка зрения. В действиях виноват тот, кто их совершил!

Федор не виноват в том, что не способен поставить начальника на место, — точно так же, как девушка, которой угрожает ее парень, не виновата в том, что не может от него уйти. Их поведение формировалось годами — поменять его по щелчку пальцев невозможно. Даже если уйти, велик шанс, что место другого участника драконовских отношений недолго будет пустовать.

Вместе с тем за отношения, которые складываются между людьми, всегда несут ответственность оба участника. И в этом есть надежда, так как из любой, даже самой «драконовской» ситуации можно найти выход.

Не всегда обязательно уходить.

Драконы часто появляются в отношениях с близкими людьми. В таких случаях говорят об эмоциональной зависимости: «она потеряла себя в этом браке», «мама крутит им как хочет».

Кажется, что из отношений с драконом можно только выйти и больше ничего сделать нельзя. Иногда это так и есть. Но вообще-то драконовские отношения — это не только абьюз, газлайтинг, физическая агрессия и прочие ужасные вещи. И далеко не всегда мы хотим окончательно разорвать отношения, в которых возникает дракон.

90-летняя мама одним звонком вгоняет Сергея в роль нашкодившего ребенка. Но несмотря на это, Сергей любит маму и помогает ей. Мама ему нужна, а дракон — нет.

Бывший муж приходит и уничтожает Лизу ядовитым сарказмом. При этом он любит их общих детей, водит на кружки, поддерживает с ними доверительные отношения. Лизе нужен папа их детей, а дракон — не нужен.

Руководительница благотворительной организации умело управляет фондом, спасающим жизни людей. При этом она сурова и не всегда соблюдает границы в отношениях с подчиненными. Некоторые не выдерживают и уходят, другие попадают в зависимость и выгорают. Не многие смогли избавиться от дракона, но сохранить отношения с ней самой.

Между «уйти совсем, не видеть и не слышать» и «оставить все как есть» существует немало вариантов. Если понять, чего именно мы хотим от этих отношений, какие варианты нам подходят, — цель подскажет, что делать.

4. Драконы неизбежны. Стоит знать своих драконов.

Дракон — это всегда эмоциональная зависимость, уязвимость. Никто из нас не свободен от своих драконов. Каждый может назвать вид поведения, с которым ему трудно иметь дело. Стоит знать своих драконов — не для того, чтобы их избегать, а для того, чтобы учиться с ними взаимодействовать, не теряя себя.

Например:

Мария, которая становится «трудным клиентом» в учреждениях, в школе подвергалась травле. Она остро реагирует на чужое высокомерие, ее чувство собственного достоинства гипертрофировано, и Мария стремится отстаивать себя даже в мелочах.

Артемий, которого игнорит девушка, в детстве испытывал такой же игнор со стороны бабушки, с которой он рос. Ему приходилось много раз просить прощения, прежде чем бабушка снова начинала разговаривать с ним.

Яков, который столбенеет, когда на него кричат, имел жесткого и непредсказуемого отца, который мог неожиданно и сильно наорать на него.

Но знание своих драконов — только первый шаг к тому, чтобы уживаться с ними, не теряя себя. Как это делать на практике, я расскажу ниже.

•••

— Представьте себе, что вы поступили в зоопарк и там обслуживаете драконов, — сказал я. — Вы — уборщик при драконах.

— Так, — заинтересовался Федор.

— Надо высмотреть, какой дракон для вас самый неприятный. Есть дракон, который игнорирует: что бы ты ни делал, он тебя никогда не похвалит.

— На это плевать.

— Есть дракон, который обесценивает. Этот дракон, что бы ты ни совершил, отвечает: «Ты должен был сдать это вчера и намного лучше». Обесценивающий дракон — ваш «любимый» дракон.

— Да. Самый страшный.

— Отлично. У дракона своя физиология — он ест, он испражняется, он дышит и… он обесценивает. Он делает это совершенно независимо от качества вашей работы. А вы находитесь в ситуации непрерывного взаимодействия с физиологией дракона. Вот я спрашивал вас про начальника: какой он? Вы сказали пару слов и сразу же свернули на его обесценивание. У вас нет с ним контакта как с человеком. Только как с драконом.

— А что я могу…

— Что мешает изучать драконов? Общаться с драконом спокойно, иронично, с улыбкой? Давайте я ненадолго стану драконом: «Как можно было здесь сделать такую глупую ошибку? И почему так долго? Я вот — гений, это все знают. Я бы это сделал за десять минут! А вы, дураки, сделаете за час. Не может быть такого, чтобы ты занимался этим заданием сутки! Может, ты ковырял в носу или болтал по телефону?»

— Очень похоже.

— Вам нужно написать все его фразы на большом листе бумаги. И когда он начнет свой монолог, вы будете готовы. Порепетируйте заранее. Посмотрели на этот листочек, глубоко вздохнули, расправили плечи. Прочли еще фразу, опять расправили плечи и погладили себя по голове. Можно сформировать систему сигналов, с помощью которой вы выводите себя из привычной реакции. И потом применять их «в поле».

— Владимир, — неожиданно произнес Федор, глядя на меня. — Я более чем уверен, что вы сами сделали бы это за три часа. Но у меня получается дольше. Все потому, что вы умнее меня. И красивее. Я вам завидую. Наверное, вам помогает ваша особенная авторучка. И вообще — мне очень хочется быть на вас похожим. Когда карантин снимут, айда вместе на Burning Man?

— Вот-вот, — я покивал головой. — Шикарно.

— Это мысленный монолог, конечно же, — уточнил Федор.

— Да, вы меня правильно понимаете. Мысленного пока достаточно. Когда вы ведете такие мысленные монологи, вам в реальности будет проще сказать: «Нет, знаете, на выходных я уже поработал, больше не хочу. Или платите сверхурочные».

— Трудно отстраниться от нашей корпоративной культуры, — вздохнул Федор. — Даже дистанционка не слишком помогала… дистанцироваться.

— Мы хотим снять этот жуткий напряг. Заметьте: вы распрямились. И сидите уже не на краешке стула. И руки по-другому держите. Про драконов можно пьесу придумать абсурдистскую. Можно иронически все это описать. Можно нарисовать комикс. Если, не поднимая головы, убираться в драконовой клетке, вы так и остаетесь его обслугой. А если с ним разговаривать — и не только мысленно, убирается эта привычная реакция: «он обесценивает, а я обесцениваюсь».

— Вообще-то мне это драконоведение совершенно не близко, — признался Федор. — Валить оттуда надо. Как только будет первое предложение — сразу же и свалю.

— Драконоведение нужно, во-первых, для того, чтобы, пока вы еще «не свалили», не тратить столько сил. Иначе поступит вам предложение, а вы еле ноги будете волочить от работы по выходным и по ночам — на собеседовании заснете от усталости. Во-вторых, чтобы не прилипнуть. Чем вы сильнее во все это вовлекаетесь, тем меньше смотрите по сторонам и тем хуже верите в то, что способны где-то еще прижиться. Опять же — не то чтобы это хорошо для дальнейшей карьеры…

— Это да. Когда столько времени капают на мозг, начинаешь верить сам, что плохо работаешь, что никуда больше не возьмут. Ужас.

— А в-третьих, драконоведение полезно для того, чтобы на новом месте…

— Не попасть снова в плен к дракону, — подхватил Федор.

— Да. Люди, которые не договорились со своими драконами, находят их везде. А если не удается найти, делают из подручных средств.

•••

Если бы осознание природы своих драконов помогало полностью от них избавиться, это было бы прекрасно. Главная трудность состоит в том, что во взаимоотношениях с драконами нужно наработать практические навыки и применять их «в поле». Некоторые из них мы уже проговорили в беседе с Федором. Технику обретения этих практических навыков я называю «Танец с драконом». Суть ее в том, чтобы выйти из магнитного поля драконовских отношений, разорвать жесткую предопределенность своих реакций.

Мы создаем шпаргалку из нескольких пунктов для взаимодействия с драконом. Эти пункты можно сначала потренировать «на суше», а потом, когда они войдут в привычку, применять в реальном взаимодействии.

Техника «Танец с драконом»

1. Телесное расправление.

Основа привычной реакции на дракона — телесные зажимы, которые действуют на бессознательном уровне. Чаще всего человек внутренне сжимается, у него каменеют плечи, челюсти, шея, он опускает голову: «Меня нет». Гибкость движений снижается. Поэтому первое, чему нужно научиться, — проверять состояние мышц. Можно тренироваться прямо по списку: проверяем челюсти, шею, поводим плечами, стряхивая напряжение, делаем несколько освобожденных вдохов. Мы убеждаемся, что мы есть, что дракон нас не парализовал, что мы можем шевелиться.

Ошибка многих мотивационных тренингов в том, что они перепрыгивают телесный уровень и сразу пытаются действовать, например, на уровне мотивации. Но у человека остаются его телесные привычки, и, пытаясь действовать по-новому, он ощущает себя в своем теле по-старому — и не закрепляет новое поведение, быстро скатываясь в привычное.

Не начинайте говорить с драконом, не проверив, в каком состоянии ваши мышцы. Если вы общаетесь с ним, ощущая себя зажатой жертвой, все пойдет по накатанной колее.

2. Спектр гибких реакций.

Второе, что нужно записать в шпаргалке, — это десяток разных возможных реакций по возрастанию уровня сложности.

Часто клиенты спрашивают меня: «Ну хорошо, допустим, я вдруг перестану бояться дракона, резко осмелею и стану вести себя как кот Леопольд, который выпил “Озверин”. Или как герой “Служебного романа”, который решил высказать начальнице все, что о ней думает. Я же потеряю всякие берега, когда с меня свалятся эти цепи».

Но между полной пришибленностью и полной раскованностью есть ступеньки. По ним и надо идти. И самому решать, где остановиться. Поэтому я и предлагаю записать в шпаргалке десять разных реакций, от самой скромной до самой отважной, на которые можно решаться постепенно.

Например, Федор записал в своей шпаргалке такие возможные реакции:

«Я себя сегодня не очень хорошо чувствую, можно, я зайду в другой раз?».

«Я лучше воспринимаю, когда со мной говорят спокойно».

«Когда вы на меня кричите, я хуже понимаю».

«Пожалуйста, не кричите на меня».

…

10. Разослать всем в компании принципы работы — как нам всем лучше понимать друг друга.

До десятки, ясное дело, доходить необязательно. Но и первый шаг уже очень важен.

Если ваша проблема не в страхе, ступени будут другими. Например, для девушки, которая кричит на чиновников:

Развернуться и хлопнуть дверью.

Повернуться и уйти.

Отойти на шаг, сжать кулаки, зубы и топнуть ногой.

Шумно выдохнуть через нос и закатить глаза.

…

10. Поинтересоваться у чиновника, не может ли она чем-то помочь, чтобы ускорить процесс.

Главное — избегать привычных реакций и формировать новые, разнообразные. Мы выходим из поля драконовских отношений и находим себя, а заодно по-новому видим и другого человека, который до этого был для нас драконом.

3. Сценарии диалога.

Что еще может быть в шпаргалке?

Запишите туда возможные сценарии конструктивного диалога. Может быть, у вас есть привычные неприятные сценарии, например, когда человек-дракон подходит к вам и начинает высказывать претензии. Или же диалога нет вообще, как у Артемия с его девушкой, которая его игнорирует. Продумайте заранее свои ответы на привычные реплики дракона. Например:

— Почему вы опять ничего не сделали? Срыв сроков — это ваша безалаберность!

— Возможно, мне нужно немного больше времени, чтобы выполнить это задание.

— Вы будете работать, пока не наверстаете упущенное!

— Да, я постараюсь доделать все так быстро, как смогу.

— Чтоб все было закончено к утру понедельника!

— Простите, но к утру не получится. Я могу попробовать к вечеру понедельника, точнее, к 18:00.

Выглядит просто, а в реальности может получиться не сразу. Помним о телесных реакциях: чем лучше вам удастся следовать первому пункту шпаргалки, тем легче будет отстаивать свои границы и оставаться собой в разговоре с драконом. Иметь шпаргалку нужно для того, чтобы в острый момент не думать, а делать или говорить сразу, не откладывая реакцию на потом. Если вы задумаетесь, дракон привычной реакции вас опередит.

Техника танца с драконом при хорошей тренировке творит чудеса. Она помогает наладить отношения с пожилыми родителями, выбрав ту дистанцию, которая будет комфортной и для них, и для вас. Она позволяет получить достойную оплату за свой труд. Я предлагаю использовать ее на переговорах, в случае разногласий в команде, супружеских конфликтов. А самое главное — она позволяет не терять (а если потеряли, то вновь найти) себя в сложных отношениях. Вы не только принимаете реальность, но и подготавливаете ее:

на экзистенциальном уровне (понимая, какое событие в жизни создало дракона);

на телесном уровне (научившись проверять мышечные зажимы и снимать блоки);

на поведенческом уровне (меняя свои реакции и делая их более гибкими).

•••

А что же Федор? Удалось ли ему избавиться от дракона?

Да, удалось. Он настолько снизил себе напряжение в отношениях с Владимиром, что стал способен относиться к начальнику, по собственному выражению Федора, «с любовной иронией». Стало понятно, что Владимир действительно гениален, он очень быстро думает, но при этом ему с большим трудом даются межличностные коммуникации. Оказалось, что высокомерие его бывшего «дракона» в большей мере защитное: он не очень-то любит и умеет руководить, боится, что однажды подчиненные его съедят, и, сам будучи трудоголиком, принимает размеренность Федора за саботаж. Для Федора было большим сюрпризом то, что Владимир не издевается, а и в самом деле думает, что огромное количество работы можно сделать за десять минут! Федор смог доказать начальнику, что это не так, и отучить его от жесткого давления и обесценивания.

Постепенно Федор настолько «проапгрейдил» свои отношения с Владимиром, что теперь, когда последний снова начинает нервничать и повышать голос, Федор поступает следующим образом:

говорит начальнику: «Красная карточка!» — и тот, хоть и неохотно, меняет тон;

спокойно дает Владимиру понять, в чем тот прав, а в чем, по мнению Федора, не очень;

после разговора осведомляется у других сотрудников, не потерпел ли Владимир в последнее время какой-нибудь неудачи. Федор сделал маленькое открытие: Владимир чаще срывается, когда у него самого дела не ладятся.

Казалось бы, очевидная штука: на нас орут не потому, что мы повели себя неправильно, а потому, что у орущего плохая полоса. Очевидная — но как трудно додуматься до нее в реальной жизни!

Коронавирусный кризис на момент написания этой главы еще продолжается, и Федору пока не поступало никаких новых предложений. Но теперь он ищет новую работу не спеша, имеет возможность выбирать и хорошо чувствует себя на том же самом месте, где раньше ощущал только бессилие и безнадежность. Можно победить дракона — и наладить отношения с человеком.

Итоги главы

Я называю драконами отношения, на которые мы сильно и бессознательно реагируем и из-за этого теряем себя, свою индивидуальность. Вступают в силу древние универсальные реакции:

атаковать;

убежать;

притвориться мертвым (замереть).

Эти реакции плохи тем, что они бессознательные и недифференцированные. Мы теряем возможность реагировать по-разному, исходя из ситуации и собственной индивидуальности. У нас просто «залипает кнопка». Но мы можем уменьшить силу и вынужденность этих реакций.

Правила драконоведения

Дракон — это не человек, а ваши отношения с ним.

Жертва не виновата в ситуации, но может ее изменить.

Не всегда обязательно уходить.

Драконы неизбежны. Стоит знать своих драконов.

Уживаться с драконами, не теряя себя, поможет техника «Танец с драконами»:

Телесное расправление.

Основа привычной реакции на дракона — телесные зажимы, которые действуют на бессознательном уровне. Поэтому первое, чему нужно научиться, — снижать напряжение и расправлять мышцы.

Спектр гибких реакций.

Указываем в шпаргалке возможные реакции на дракона. Главное — избегать привычных реакций и формировать новые, разнообразные.

Сценарии диалога.

Записываем вероятные сценарии конструктивного диалога.

Иметь шпаргалку нужно для того, чтобы не думать, а делать или говорить сразу, не откладывая реакцию на потом. Если вы задумываетесь, ваш привычный дракон прилетит быстрее.

Техника «Танец с драконом» позволяет не терять (а если потеряли, то вновь найти) себя в сложных отношениях. Вы не только принимаете реальность, но и подготавливаете ее:

на экзистенциальном уровне (понимая, какое событие в жизни создало дракона);

на телесном уровне (научившись проверять мышечные зажимы и снимать блоки);

на поведенческом уровне (меняя свои реакции и делая их более гибкими).

Глава 6

Найти себя без зеркала

Юля из тех людей, которые внушают мне некоторый трепет. Кажется, что они могут все, если только захотят. Вот счастливая и мокрая Юля в гидрокостюме переплыла Гибралтар, а вот она же с коллегами держит «Золотого льва» — это значит, что реклама, созданная их агентством, завоевала премию на Каннском фестивале.

— Я хочу понять, почему мне так скучно, — сказала Юля, не тратя времени на предисловия. — Хочу попробовать разобраться. Родилась я в провинции, родители были инженерами, но видели, что я гуманитарий, и не настаивали на техническом вузе. Я окончила филфак — и еще на четвертом курсе ушла в рекламу. В самом деле, не училкой же работать и не романы писать! Быстро переместилась в Москву, здесь поработала в паре агентств, затем уехала в США, оттуда в Лондон, стала креативным директором. Рекламный бизнес, знаете, та еще соковыжималка, но мне она как раз по душе, это именно то, что я люблю делать.

— Но при этом вам скучно?

— Не все время. Когда я куда-то переезжаю или продвигаюсь, мне сначала кажется, что передо мной удивительный, классный мир новых крутых возможностей, что горизонты все шире, а свет все ярче. А потом я понимаю, что да, скучновато, пора двигаться дальше. Но вот полтора года назад я оказалась в самом крутом городе на свете, в одном из крутейших рекламных агентств, на отличной должности, мы делаем блестящие проекты… а я чувствую, что мне неинтересно уже, я и это как будто проехала. И непонятно, что делать, потому что в рамках рекламного бизнеса двигаться вверх уже некуда. Процесс нравится, клиенты прекрасные, коллеги хорошо относятся, но… не радует, понимаете?

— Понимаю, — сказал я. — Вы три раза сказали «круто», а еще «удивительно», «классно», «прекрасно», «хорошо», «отлично», «блестяще» и еще что-то, кажется, «шире» и «ярче». Как тут не заскучать!

— И вот я теперь даже и не знаю, — продолжала Юля, — какие еще можно классные проекты делать? Чем заняться? Мне кажется, что я застряла. Мигрировать в какую-то более творческую сторону, например, снимать кино?

— Кино — это здорово, — кивнул я. — А что именно вас привлекает в кино? Вот если не глянцевый образ кинорежиссера, а конкретнее? Подбирать детали, которые должны оказаться в кадре? Говорить актеру «Встань так, а вот здесь надо сыграть точнее»?

Юля задумалась.

— Я влиять на общество хочу. Реклама так сильно на общество не влияет, даже социальная. А кино — может. Хочется стать частью культуры. Но… я боюсь провала. Так ведь там конкуренция зверская, как бы не потерять то, чего достигла. Многих видела, кто туда ушел и не преуспел совсем.

— Вы хотите влиять на культуру, хотите преуспеть и боитесь провала. Можно предположить, — сказал я, — что эти ваши переживания связаны с колебаниями вашей самооценки. Я прав? Есть такое?

— Ну, как у всех креативщиков. Я царь, я раб, я червь, я бог…

— Не будем кивать на профессию, — возразил я, — лучше посмотрим на ваши собственные, индивидуальные особенности. Возможно, у вас есть этот маятник, который качается от всемогущества, «я молодец», до «я ничего из себя не представляю, все пусто и скучно». Какое-то время вы чувствуете себя на вершине, а потом возникает скука, вы куда-то спускаетесь, и уже кажется, что это все не так интересно, и невольно обесцениваете то, чего достигли раньше, и вам нужна новая вершина. И этот маятник работает независимо от реальных достижений.

— Вы меня поймали, — огорчилась Юля. — Это же называется нарциссизм, я читала статьи… Неужели я нарцисс?! Это ужасно.

— Совсем не ужасно, — заверил я. — Во-первых, маятник самооценки есть в каждом, у одних он проявляется сильнее, у других — слабее. А во-вторых, давайте не будем вешать на вас ярлыки. Нарциссизм, тюльпанизм — всего лишь слова. Важно не искоренять эти «цветочки», а понимать, какой из них получается букет, как со своими особенностями жить, чтобы не скучать. Надо попробовать найти в себе ту часть себя, которая не зависит от достижений и оценок.

— Понимаю… А эта часть — она точно у всех есть?

•••

Есть люди, чьи настроения и состояния зависят прежде всего от самооценки, которая, в свою очередь, строится на том, как они видят себя глазами других. Когда Юля говорит, что их агентство прекрасное и крутое, а работы — блестящие, она имеет в виду, что так их агентство оценивается миром — другими рекламщиками, клиентами, жюри Каннского фестиваля. Меня ценят, видят, замечают — значит, я существую и играю важную роль.

Такая фиксация на оценках со стороны других развивается потому, что с настоящей собой Юля не встречается (в динамической психотерапии этот «настоящий я» называется словом self). Причина в том, что Юля слишком остро переживает собственное естественное несовершенство — настолько, что отворачивается от него, не показывает его никому, даже самой себе. Вместо этого она конструирует в своем сознании собственный идеальный образ за счет новых и новых внешних достижений. Но всегда остается подспудное ощущение нехватки чего-то настоящего, и Юля нередко ощущает внутреннюю пустоту, не заполнимую ни успехами, ни внешними впечатлениями. Победы кажутся фальшивыми елочными игрушками и радуют очень недолго, сменяясь скукой.

Каждая эпоха приносит с собой новые модные диагнозы. В наше время мало кто не слышал слова «нарциссизм» — произносит его и Юля, причем огорчается, будто я подловил ее на чем-то постыдном. Нарциссов принято считать холодными эгоцентриками, популярные статьи рекомендуют держаться от них подальше — а не то, мол, вас будут цинично использовать.

На деле все не совсем так. Все мы встроены в наше оценивающее общество. Нарциссические механизмы могут быть вполне адаптивными и проявляться в разной степени. И даже если они доминируют, далеко не всегда полностью овладевают человеком. Мне редко доводилось встречать пресловутых «кошмарных безжалостных нарциссов» и очень часто — людей, которые, как Юля, слишком сильно стыдятся собственных несовершенств, из-за чего не могут найти себя настоящего. Эту проблему можно и нужно решать, причем не пытаясь изменить человека целиком, переделать его, а ослабляя напряжение, давая новый опыт и новые способы взаимодействия с другими и с собой.

Когда я замечаю, что вопросы самооценки и внутренней (кажущейся) пустоты причиняют клиенту боль и что ему трудно найти внутреннего «себя самого», я стараюсь вместе с ним найти те бессознательные убеждения, которые поддерживают этот механизм.

Какие это убеждения?

«На самом деле я не великий, и это настолько ужасно, что я не могу этого вынести».

Обычно люди относятся к собственному несовершенству с долей смирения или иронии. Юля переживает это чересчур остро: либо у меня «пятерка с плюсом», либо я презренное ничтожество, середины нет. Но на самом деле пятерка с плюсом, если к ней присмотреться, тоже какая-то сомнительная: почему плюс только один и такой мелкий? Получается, я все равно ничтожество, сколько ни старайся. (Напоминаю: убеждения бессознательные.)

Из этого главного убеждения следуют другие:

«Я должен всегда добиваться успеха и выглядеть безупречно».

Не увидит ли кто-нибудь случайно, что на самом деле я не идеален? Это будет настоящая катастрофа.

«Мне быстро становится неинтересно».

Если я смог чего-то достичь — значит, не такое уж это и достижение (ведь на бессознательном уровне я ничтожество). Как царь Мидас, превращавший все в золото, но наоборот: все, до чего я могу дотянуться… тут же становится скучным и не радует.

«Я разочаровываюсь в людях».

Все так же, как и с достижениями. Чтобы в ком-то разочароваться, нужно сначала очароваться. Сначала кажется: «этот человек достоин со мной дружить», «достоин того, чтобы я его любил». А потом начинаются придирки и попытки улучшить ближнего своего: слишком уж он обыкновенный, а мне нужен идеальный — на меньшее я не согласен.

«Все врут».

Если я кому-то понравился, скорее всего, этот кто-то неискренен или глуп: ведь меня настоящего (неидеального) невозможно полюбить. Значит, он полюбил то, что я ему показываю. Значит, либо я ввел его в заблуждение (а значит, он глуп), либо он притворяется (а значит, не искренен).

Судите сами, легко ли жить с такими бессознательными убеждениями. Разумеется, люди не виноваты, что думают о себе таким образом. Дело в комбинации характера и жизненной истории. Здесь мы не будем касаться возможных причин, по которым эти убеждения становятся основными в бессознательных механизмах человека. Нас больше интересует: можно ли осознать их и хоть немного изменить?

Да, иногда можно. Чуть ниже я покажу, с чего начать.

•••

— Мне кажется, — сказал я, — кино может оказаться для вас очередной вершиной — вы на нее подниметесь, оглянетесь по сторонам, а потом начнете спускаться. Искры уже не брызжут, игрушки на елке не радуют. Вопрос только в том, когда именно вам станет скучно. Сколько времени это обычно длится?

— Около трех лет, — задумчиво сказала Юля. — Как у Бегбедера: любовь живет три года…

— Механизм, который мы разбираем, запрограммирован на определенное время. И вы можете, конечно, заняться кино, но стоит продумать, как изменить само ваше чувство удовлетворения, способ его испытывать.

— Куда же тогда мне направиться? Так надоело ходить по кругу. Хочется заняться чем-то, что разорвало бы этот цикл, что по-настоящему бы радовало.

— Вы спрашиваете, какой вид деятельности вас расколдует. Мне кажется, что сам по себе — никакой. Потому что дело не в объективном внешнем мире, а во внутреннем, вашем. Вы, куда бы ни пошли, всюду принесете с собой этот бег по кругу. Вам нужно ослабить зависимость от оценок. Вы когда-нибудь рисовали?

— В детстве, когда все рисуют. Лет до семи.

— Начните снова.

— А если я не хочу?

— Тогда переводить Шекспира.

— Я что-то не понимаю. Зачем Шекспира? Какой смысл? Кто это будет читать?

— Вы сами. Найдите деятельность, в которой вас не будет интересовать результат. Вести вас будет только интерес к процессу. Вы привыкли получать отметки извне. А вам надо научиться делать то, что нравится лично вам, независимо от того, как это оценивает внешний мир. Тогда вам не понадобится подкреплять внутреннюю неуверенность и пустоту аплодисментами окружающих. Верить себе, найти себя — без достижений, вот что вам нужно. Это не появится, если вы снимете блокбастер и будете ходить по красным дорожкам. А вот если просто для себя что-то делать, без того, чтобы вам поставили пятерку, есть шанс найти опору на внутреннее.

— Подождите, — сказала Юля. — Но все равно ведь, чем бы я ни занималась, внутри меня сидят на трибуне все эти люди — мама, которая пятерок требует, начальник агентства, другие значимые люди, которых я воображаю, и они меня оценивают. Они же внутри меня будут говорить: «Ну, Юлечка, вот это совсем плохо, а вот это получше…»

— Возможно. Но сейчас там сидят только они. А нам надо на трибуну посадить вас. Сейчас вас на этой трибуне нет. Нам надо, чтобы была. Как сделать такой процесс, где вы были бы удовлетворены внутренне, знали, что это «мое»? Что вот здесь я довольна. И наплевать, кто какую табличку поднял.

— Думаете, у меня получится выбраться из этого? Я никогда ничего не делала просто ради процесса… Даже в детстве. Как мне начать?

— Отведите себе время, о котором никто не знает. Полчаса, час. Возьмите листок бумаги и ручку. И просто рисуйте картинки. О которых тоже никто не знает и не узнает. И смотрите на них: что еще вы бы хотели нарисовать, как получше изобразить это и то. Сами к себе прислушивайтесь: это нравится, это меньше. Или тексты пишите.

— А если у меня… ну, плохо будет получаться? — спросила Юля. — Вы не представляете, как это страшно.

— Представляю. Очень страшно. Будете получать тройки и двойки. Но ставить их себе будете вы сами. И придется привыкнуть и смириться, а потом вы забудете про оценки и начнете кайфовать от процесса. Нашла точное слово — почувствовала кайф. Перевела как надо строчку, ладно и складно получилось — супер. Не получалось, и вдруг вышло. Вы не представляете, как это приятно.

— Ужасно. И очень сложно…

— Да, очень. Потому что на эти полчаса вы выходите в открытый космос. Вы не блестящий режиссер, не сотрудник рекламной компании, не отличник. Нет ни достижений, ни сомнений, ни оценок. Вы просто учитесь слышать себя.

— Это поможет перестать скучать на работе?

— Может помочь. Даст выход из ситуации, в которой успех для вас обязателен. И возможность опираться на себя.

Техника «Безоценочные процессы»

Техника безоценочных процессов работает в тех частых случаях, когда человек, как Юля, осознает, что он слишком фиксирован на самооценке и это ему мешает, и хочет попробовать относиться к себе иначе.

Начать нужно с регулярных занятий тем, что вы не умеете или умеете плохо. Важно делать это в одиночестве, желательно не менее получаса каждый день. Вы можете выбрать хоть вязание, хоть аэробику; но лучше всего писать тексты или рисовать:

Тексты. Как сказал поэт, прозаик и журналист Дмитрий Быков, «никто не может отнять у писателя его священного права — писать плохо». Вас ждет неспособность выразить мысль, подстерегают неуклюжие фразы и грамматические ошибки. Вы можете сочинять прозу, стихи или вести дневник, главное — никому не показывать.

Картинки. Почти все мальчики и девочки умеют рисовать, пока им не сказали, что они не умеют. Но некоторые дети столь чувствительны, что сами начинают огорчаться, видя, что рисуют «не так», «непохоже». Им требуется дополнительная уверенность; нужно, чтобы кто-то сказал им, что они могут рисовать как угодно и это все равно будет рисованием. Вы — такой ребенок. Вам не требуется овладевать какой-то особой техникой рисования: чем проще, тем лучше. Возьмите простую ручку и листок бумаги, а если хочется, можете воспользоваться и красками. Главное, помните: вы рисуете не ради результата, а ради процесса.

Итак, когда вы начинаете практиковать безоценочный процесс, вы сталкиваетесь с тем самым внутренним недовольством собой, о котором говорила Юля. Так работают ваши бессознательные убеждения: «Я занимаюсь какой-то ерундой, это бессмысленно и бесцельно, мне скучно», «Зачем что-то делать, если я делаю это неидеально?»; «Стыдно ошибаться»; «Я никогда не стану хорошим (поэтом, рисовальщиком…)»; «Хочется смять и выкинуть» и т.д. Как только бессознательное убеждение овладевает вами и вызывает стыд, остановитесь на нем и попробуйте его пережить, не отбрасывая в сторону. Для этого хорошо подходит схема принятия чувств, состоящая из нескольких этапов:

Дайте своему чувству как можно более точное название. Не обобщенное «стыд», а, например, «Голлум», «Кощей», «Поганка бледная» и т.п. На что похож ваш стыд?

Переживайте свое чувство в течение 30 секунд настолько интенсивно, насколько возможно. Говорите себе: «Четверка для тебя — позор!»; «Ты должен быть лучшим или никаким!»; «Эту работу противно держать в руках» — все те фразы, которые ассоциируются у вас с этим чувством или вспоминаются из прошлого.

Сделайте глубокий вдох и отстранитесь от этого чувства. В течение примерно 30 секунд просто концентрируйтесь на дыхании или на том, что видите за окном.

Вернитесь к своему чувству и посмотрите на него со стороны, вспомните, как только что интенсивно переживали его.

Скажите вашему чувству: «А мне этот текст (рисунок) нравится, и мне все равно, что ты об этом думаешь». Вы можете придумать другую мантру, более короткую. Например, одна моя знакомая просто показывала своему стыду средний палец — торжество безмятежного творчества над тягостными сомнениями оценочности.

Теперь вы можете снова приняться за работу. Боль от собственного несовершенства начнет беспокоить вас уже слабее, станет переносимой.

По мере того как вы будете практиковать безоценочные процессы, вы будете издалека видеть, что навстречу вам идет ваш Мистер Кощей (или другой персонаж). Вы заранее знаете: начну писать и встречу недовольство собой. И заранее знаете, что вы этому недовольному персонажу ответите. Это будет как в компьютерной игре: пройти мимо злодеев и остаться неуязвимым. Но без них вам пройти не удастся — такие правила. Поэтому вначале лучше переживать все этапы по полной программе.

Получая регулярный опыт встреч со своей внутренней фигурой критики, вы будете значительно легче относиться к Мистеру Кощею, сталкиваясь с ним в своей профессиональной деятельности. Опыт безоценочности начнет внедряться в вашу обычную жизнь.

Когда это произойдет, вы можете попробовать применять еще одну технику. Я называю ее «Корчить рожи», в сущности, именно это и предлагается делать в разных вариантах.

Техника «Корчить рожи»

Когда говорят о нарциссических паттернах в человеке, часто упоминают зеркала и отражения: мол, нам хочется отражаться в других. Я часто уточняю, что отражаться хочется не в зеркале, а, скорее, в какой-то блестящей, глянцевой, увеличивающей поверхности, вроде елочного шара. И это не так уж плохо! Отражаться — интересно, мы все отражаем друг друга, это одна из форм общения, которая может становиться увлекательной игрой. Мешает лишь острота и чрезмерность его переживания, его вынужденность, фиксация, негибкость. Стремление «казаться кем-то» становится более адаптивным, если прибавить к нему творчество, гибкость, самоиронию. Иное отношение, о котором я говорю, близко к тому ощущению, которое человек может испытывать, когда корчит себе рожи, глядя в зеркало. Это смешное действие только кажется простым, в нем много внутренних оттенков. Когда я корчу себе рожи, я:

злюсь, в бешенстве, но бешенстве наполовину шуточном, гротескном.;

вижу себя не просто несовершенным, а разным, в том числе уродливым и смешным, и не боюсь таким быть;

не сдерживаю себя;

разглядываю себя со стороны, замечаю свои новые черты, усиленные гримасой;

напоминаю себе о своих самых характерных качествах. Гримасы усиливают только то, что в нас есть, ничего нового они не показывают, и в наших гримасах отражаются разные стороны нашей личности.

Как можно корчить рожи и меняться?

Переодевайтесь, причем не только в то, что вам идет.

Наедине с собой вы можете переодеваться в смешные, нелепые наряды и встречаться с собой в зеркале, преодолевая стыд от собственного странного внешнего вида. Если у вас есть косметика (не важно, кто вы по половой и гендерной принадлежности), вы можете попробовать менять внешность и при помощи грима. Актеры и актрисы, как все знают, частенько любят рисоваться и любоваться собой. Но страсть к перевоплощениям уменьшает, ослабляет, разминает их нарциссические паттерны. Они знают, что из себя можно «приготовить» все что угодно.

Пойте «чужим голосом».

Вы никогда не пробовали изобразить Земфиру? Или Высоцкого? Или Монеточку? Прочитать карикатурно-свирепый рэп? Прочесть монолог из любимой пьесы или перевоплотиться в любимого киногероя? Свое истинное «Я» можно нащупывать постепенно, искать его в различных ролях, побыть немного таким, немного другим, отчасти притвориться, отчасти взаправду пережить новое чувство. Даже если не можешь дотянуться до «самой сути», то с помощью вдохновенного перевоплощения оказываешься где-то рядом с ней.

Заведите «бальную книжечку».

Помните, в старинных комедиях: «N посмотрел на меня восемь раз, F станцевал со мной два танца. Обратили внимание на мое платье — 23 раза»? Заносите туда все свои «танцы нарциссизма»: 17:00 — все идиоты, как скучно, я всех вижу насквозь, я достоин большего; 17:48 — муки стыда по поводу того, что G поставил мне лайк, но наверняка, сволочь, неискренне, а на самом деле меня ненавидит; 22:54 — исхожу завистью к D, которая сняла отличное кино, а я до сих пор прозябаю в рекламе. Занесли в книжечку? Глянули в зеркало, скорчили себе рожу и расслабились до следующего раза. Постепенно записи в книжечке станут реже.

В нарциссизме нет никакого греха, но механизмы, связанные с оценками и обесцениванием, могут доставлять страдания, мешать быть собой. Как и в случае с другими особенностями, лучше, если мы имеем возможность усиливать и ослаблять их, пользоваться ими гибко и по своему желанию.

•••

А что же Юля?

Насколько ей удается делать что-либо безоценочно? Переносит ли она эти умения в реальную жизнь? Пока не знаю. Мои клиенты не обязаны давать мне отчетов, да и себе тоже. Иногда даже не вполне понятно, о каких результатах следует говорить. В случае с Юлей, например, все парадоксально: хорошим результатом было бы снижение стремления к результатам.

Впрочем, кое в чем я уверен: в последнее время Юля стала очень смешно шутить. Некоторые мемы прошлой осени придумала именно она, только никто об этом не знает. А я узнал совершенно случайно. Не спрашивайте меня как.

Итоги главы

Есть люди, чьи настроения и состояния зависят прежде всего от самооценки, которая, в свою очередь, строится на том, как они видят себя глазами других.

Какие убеждения поддерживают этот механизм?

«На самом деле я не великий, и это настолько ужасно, что я не могу этого вынести».

«Я должен всегда добиваться успеха и выглядеть безупречно».

«Мне быстро становится неинтересно».

«Я разочаровываюсь в людях».

«Все врут».

Человек не виноват в этих убеждениях. Можно ли осознать их и хоть немного изменить?

Техника «Безоценочные процессы»:

Практикуйте то, что не умеете или что умеете плохо. Важно делать это в одиночестве, желательно в течение не менее получаса каждый день.

Когда вы начинаете практиковать безоценочный процесс, вы наталкиваетесь на внутреннее недовольство собой. Как только оно овладевает вами и вызывает стыд, остановитесь на нем и попробуйте его пережить, не отбрасывая в сторону:

дайте своему чувству как можно более точное название;

переживайте свое чувство в течение 30 секунд как можно интенсивнее;

сделайте глубокий вдох и отстранитесь от этого чувства на 30 секунд;

вернитесь к своему чувству и посмотрите на него со стороны, вспомните, как только что интенсивно переживали его;

возразите ему.

Теперь вы можете снова приняться за работу. Боль от собственного несовершенства будет беспокоить вас слабее, станет переносимой.

Техника «Корчить рожи»

Когда я корчу себе рожи, я:

злюсь, в бешенстве, но в бешенстве наполовину шуточном, гротескном;

вижу себя не просто несовершенным, а разным, в том числе уродливым и смешным, и не боюсь быть таким;

не сдерживаю себя;

разглядываю себя со стороны, замечаю свои новые черты, усиленные гримасой;

напоминаю себе о своих самых характерных качествах. Гримасы усиливают только то, что в нас есть, ничего нового они не показывают, и в наших гримасах отражаются разные стороны нашей личности.

Как можно корчить рожи?

Переодевайтесь, причем не только в то, что вам идет.

Пойте «чужим голосом».

Заведите «бальную книжечку».

Механизмы, связанные с оценками и обесцениванием, могут доставлять страдания, мешать быть собой. Как и в случае с другими особенностями, лучше, если мы имеем возможность усиливать и ослаблять их, пользоваться ими гибко и по своему желанию.

Глава 7

Найти себя нового

Павел пришел ко мне после корпоративного тренинга. В молодой команде Павел казался значительно старше всех, хотя на самом деле разница в возрасте составляла от силы лет пять. О себе рассказывал скупо, но я чувствовал, что за плечами у Павла много разного и непростого. Он, например, побывал на взаправдашней войне — почему-то у таких людей, как я (сугубо штатских), это всегда вызывает тайное уважение, граничащее с завистью. Не то чтобы я хотел побывать на войне, просто есть бессознательное убеждение: воевал — значит, испытал предельные нагрузки на психику и тело, побывал в неком экзистенциальном экстремуме, откуда возвращаются закаленными людьми особого качества.

Конечно, стереотип верен лишь отчасти. Война не только закаляет, но и (в большей степени) изнашивает. Ветеранам войны бывает трудно адаптироваться к мирной жизни. Нередки посттравматические расстройства, флешбэки. Сказанное верно и для любых других серьезных жизненных испытаний. Да, трудности могут что-то дать человеку, но чаще всего они больше отнимают, чем дают.

Я убедился в этом, когда Павел пришел ко мне на индивидуальную сессию. Помимо войны, в прошлом Павла были и другие непростые вещи. Алкоголик отец, которого мать буквально втаскивала в дом на себе и от которого Павел в 12 лет впервые защитил себя и мать («с тех пор он нас не бил»). После смерти отца — зависимости, участие в мелком криминале, смерть матери и гибель лучшего друга. Нищая и беспросветная жизнь — вырваться из нее Павлу удалось семь лет назад на голой воле и адреналине.

— Да, — искренне сказал я. — Здорово вас потрепало. Если бы кому-то из людей с более успешным стартом вашу железную энергию, вышел бы как минимум Илон Маск.

Павел усмехнулся одним углом рта. Еще на групповой сессии я заметил, как интересно Павел движется: при ярко выраженной телесной мужественности и «квадратности» движения у него были плавные, как у лани.

— Это не только в плюс, — сказал он. — Я не в своей тарелке с коллегами. Типа из другого теста. «Блин, что я здесь делаю?» Я же не такой, как они. Дворовый пацан. Потом воевал. Видел много лишнего… Спрашиваю себя: «Как я здесь оказался? Это вообще я или кто?»

— Я заметил. При этом, видите, вас ценят, вас сделали начальником отдела очень быстро.

— Слишком быстро. Аж не по себе.

— Вы дельный, ваши качества нужны компании. Просто у вас слишком много старых ран, скрипит потертое седло. Вы оказались в другой картинке и не можете понять, «куда вас, сударь, к черту занесло». Хотя на самом деле вы вполне нормально здесь смотритесь. Это ваше чисто внутреннее ощущение.

— Точно. Я не могу измениться на раз-два-три, — сказал Павел. — Я тот же самый. Я не стал благополучным мальчиком от того, что зарабатываю и управляю. Если что — в психотерапию я не верю…

— Верить необязательно. Но психотерапия в вашем случае принесет очевидную пользу, — возразил я. — Порекомендую вам хорошего специалиста, идти ли к нему или нет — выбор за вами. Ну а здесь мы можем решить задачу попроще: как, оставаясь собой, не пытаясь ни срочно раскопать «темные подвалы прошлого», ни захлопнуть дверь и забыть о них, немного получше себя чувствовать прямо сейчас.

•••

Нет-нет да и приходят ко мне «раненые бойцы» — неважно, мужчины или женщины, — которые выбрались, выскочили из весьма суровых обстоятельств, но прошлая жизнь продолжает бросать тень на их настоящее. Когда-то у них сложился определенный образ себя, и он входит в противоречие с тем, что происходит сейчас.

Алена: «Моя юность — это полная жесть. Было все, что можно себе представить. И даже такое, что представить невозможно. Наркотики, опыт бездомности. Все это я давно преодолела, а ощущение постоянной шаткости осталось. Я сумасшедше цепляюсь за любую стабильность. Когда предыдущий проект закрылся, я была в таком диком стрессе, что нашла работу за один день. Уверена, что, если бы поискала хоть недельку, нашла бы гораздо лучшую. Пять лет оставалась в несчастливом браке с мужем-абьюзером, потому что “кто же меня такую еще полюбит”. И так далее…»

Роман: «Ну да, у меня пять отсидок за мелкую уголовку. Вы себе не представляете, сколько нас, какой процент по стране. Я точно не вернусь к прежнему образу жизни, я стал другим, у меня есть дело, есть любимая, есть социальные проекты, в которых я помогаю другим выкарабкаться из дерьма. Но в плохую минуту я реально чувствую себя в той прежней шкуре, и, думаю, это никогда не кончится».

Я питаю особую слабость к таким клиентам и хочу сказать им: вас больше, чем вы думаете. Чтобы выбраться, вам понадобилось развить волю, приобрести внутренний стержень, воспитать себя. Вы цените то хорошее, что может дать жизнь. И заслуживаете того, чтобы принять свое прошлое и жить без оглядки на него.

С какими проблемами вы сталкиваетесь, если за вашими плечами — значительные трудности, травмы, опыт тяжелой жизни?

1. Трудно доверять себе, своим чувствам, желаниям.

Возможно, эти желания приходилось подавлять. Или наоборот: они были такими, что их удовлетворение имело плохие последствия.

Катя: «Я пережила приступ психической болезни, в котором набрала огромное количество кредитов. Потом два года работала на выплату долгов. Теперь мне очень трудно тратить деньги, хотя их хватает и я могла бы больше себе позволять».

2. Есть бессознательное убеждение, что вещи, обычные для других, для меня слишком хороши.

Виталий: «Я просто не верил, что такая девушка может полюбить меня, бывшего детдомовца. Поэтому отморозился и не отвечал на звонки».

3. Продолжающиеся приступы ненависти к себе.

Алина: «Когда у меня что-то не получается, я ругаю себя: “Шлюха, алкоголичка!” — хотя не пью уже 12 лет».

4. Другие люди кажутся наивными, их проблемы — избалованностью.

Андрей: «Я знаю, что это тупо, но так и тянет сказать ребенку: “Cына, я в твоем возрасте еду по помойкам собирал, а ты привередничаешь”. Ну какое ему дело, что я там собирал, почему он не может есть то, что хочет? Но вот, лезет откуда-то…»

5. У вас остаются привычки-заместители, которые когда-то помогли справиться с тяготами, душевной болью или зависимостью.

Наши голодавшие бабушки и прабабушки никогда не выбрасывали еду и часто готовили гораздо больше, чем нужно, а детей кормили даже насильно. Отцы и матери родом из Советского Союза не способны расстаться со старыми деревянными лыжами или древней кастрюлей: «вдруг пригодится».

Армен: «Я курю по две пачки в день с тех времен. Как будто курение — это свобода».

6. Вы не заглядываете в будущее, его как будто не существует.

Вы не строите планов.

Лилия: «При моем диагнозе мне давали шесть процентов, не больше. Я прошла все круги ада, и вот уже больше десяти лет с момента окончания лечения. Рака больше нет, и, скорее всего, он не вернется. Но я продолжаю жить, не заглядывая вперед. И из-за этого порой неясно, как именно жить».

7. Вы склонны переоценивать стабильность, жертвуете ради нее новыми возможностями.

Егор: «Понимаю: если что, могу снова сорваться и закончится все очень плохо. Не хочу больше этих качелей, стараюсь поддерживать то, что есть, и не мечтать ни о каких вершинах».

Возможны и другие следствия того, что вам пришлось пережить. Не переходя к неправомерным обобщениям, можно сказать, что человек с трудным опытом как бы не вполне властен над собой. Его прошлое отчасти держит его в плену, диктует ему, каким быть. Причем диктует и на телесном уровне, и на уровне бессознательных убеждений. Какое-то время себя приходилось не искать, а спасать и собирать из осколков. О более тонких настройках речь не шла.

Теперь, когда все наладилось, остается «починить» себя и понять, каким хотел бы стать. Реабилитация вполне возможна, и работу с хорошим психотерапевтом стоит сочетать с другими видами помощи себе.

•••

— С силой воли у вас точно все хорошо, — сказал я. — Многие вам бы позавидовали.

— Да я вообще не понимаю этих проблем, — признался Павел. — Как это — «не могу себя заставить»? Недостаточно хочешь, вот и не можешь.

— А бросить курить слабо?

Павел смешался.

— Не в бровь, а в глаз.

— Именно. Нас держат в прошлом привычки из прошлого. Особенно такие, как курение. Привычку можно протащить через всю жизнь, через разные обстоятельства, социальные слои, состояния, вписать ее во все свои роли. Кроме того, курение держит несколькими зацепками сразу: осязание, запах, физиологическая зависимость, эмоции, привычное поведение, образ себя курящего. Сколько вы в день курите?

— Ну… пачку.

— Подумайте. Вы 20 раз на дню возвращаетесь к тому старому себе. В остальное время вы уже другой, а эта часть вас остается прежней.

— Ого, — сказал Павел. — Полагаете, если бросить, я себя как бы переделаю? Но я не хочу себя переделывать. И так много было в жизни перемен. Брошу курить, и все развалится.

— Не переделаете, — успокоил я. — Понимаю, сигарета воспринимается как оплот стабильности и верный (хоть и вредный) друг. Но в реальности вы — это не ваша привычка. Точно так же, как вы — не ваш опыт. Это только часть вас. И не основная.

— А какая основная?

— Вы можете выбирать. И выбираете. Делаете правильный выбор.

— А вам удавалось кого-нибудь отучить от курения?

— «Отучить» не совсем то слово, — сказал я. — Специально я этим не занимался, но человек пять, да, бросили, когда мы вместе придумали, чем можно это заменить. Если хотите, можете попробовать стать шестым. Ваша привычка курить — это сборка Павла в единое целое. Мы можем попробовать найти что-то еще, что поможет вам себя пересобрать — и при этом не развалиться. Пересобрать без тех навязчивостей, которые держат вас в прошлом сильнее, чем вы этого хотите.

Техника «Новый ритуал против старых привычек»

Привычка — мощная сила. У Пушкина сказано, что она может быть «заменой счастия», а я добавлю: но может быть и его подспорьем. Вам никогда не казалось странным, что люди носят в сумках такие странные предметы, как сигареты и помада? Эти вещи нужны для выполнения простого ежедневного ритуала, который в конечном итоге служит нашей уверенности в себе. Или, если расшифровать это распространенное словосочетание, для того, чтобы быть уверенным: я — это я, и мои слова, решения, чувства, опыт, внешность и прочее — точно мои.

Когда женщина красит губы, она совершает привычную цепочку действий, в которой есть все необходимые элементы для простого привычного ритуала:

осязание;

обоняние и вкус;

эмоции;

поведение;

образ себя в этом действии, ассоциации.

Прочувствовав все эти маленькие элементы, женщина на уровне эмоций, поведения и тела напоминает себе: я — это я, та, которая носит эту помаду в сумочке и на губах. Она как бы «обводит себя по контуру».

Точно так же работает и курение, и привычная чашка кофе, так же могут работать любые другие маленькие ежедневные или еженедельные ритуалы.

Я считаю, что можно создать свой личный, индивидуализированный маленький ритуал, с помощью которого человек напоминает себе: я — это я. С помощью такого ритуала можно незаметно пересобрать себя.

Когда вы будете придумывать ритуал, рекомендую исходить из того нового внутреннего самоощущения, образа себя, который мы хотим создать. Универсальные ритуалы вроде ванны с пеной и свечой не работают именно потому, что начинать лучше всего с ассоциаций, а они у каждого свои. Подумайте, какие образы восхищают вас и в какие из них вы бы хотели погрузиться. Какие запахи, вкусы и ощущения ассоциируются у вас с ними? Помогут и культурные ассоциации — из книг, фильмов и даже рекламы.

Александра: «После шести лет очень неудачного брака я переехала в другой город и начала новую жизнь. Мне помог освоиться маленький книжный магазин по дороге с работы. Дважды в неделю, перед тем как забрать ребенка из садика, я заглядывала туда, вдумчиво выбирала книгу, нюхала корешки, потом заходила в любимое кафе, заказывала чай, шоколадную конфетку и полчасика читала. Я чувствовала себя не унылой, замотанной курицей, как в последние три года брака, а свободной, легкой, независимой европейской девушкой, которая может себе позволить просто сидеть в кафе и читать. Знаете, как та дама с коробки конфет: “Я путешествую инкогнито”».

Мы видим, что все компоненты в этом ритуале на месте: осязание, обоняние и вкус, последовательность действий (поведение), эмоции и, главное, образ самой себя, правильные культурные ассоциации, которые пришли на смену «унылой курице».

Андрей: «Мне помог выбраться из ощущения вечного страха и унижения мой образец для подражания, но я не могу сейчас точно сказать, что это за актер. Трентиньян, может быть, или Мастроянни. Какой-то собирательный образ из старого европейского кино. Я иду посередине мостовой, плечи расправлены, пальто развевается. И я действительно какое-то время так гулял и чувствовал, что становлюсь другим, что меня не сломать».

Возможно, и в вашем прошлом обнаружится то, что поможет вам создать новый образ себя. У меня есть друзья, которых объединяет еженедельный ритуал лепки пельменей вручную. Месят и раскатывают тесто, делают фарш. Затем замораживают пельмени в морозилке и вместе съедают. Это ритуал сразу для нескольких людей, которые таким образом предметно и чувственно вспоминают, что все они — двоюродные братья и сестры, которые росли у одной и той же любимой бабушки в деревне.

Когда новый образ себя будет соседствовать со старым и войдет в привычку, найдите такое вещественное напоминание о нем, которое можно носить с собой, вынимать и осязать в любых обстоятельствах. Это позволит вам реже проваливаться в нежелательные состояния, связанные с прошлым трудным опытом, и легче выходить из них.

Костя: «Я долго не понимал, почему всегда выбираю мыло с определенным запахом, пока моя девушка не купила себе такие же духи. Тут я понял, что запах лаванды — единственное, что помню о своей матери, она умерла, когда мне было три года. После ее смерти со мной произошло много плохого, а тот запах, видимо, запомнился именно как “довоенный”. С тех пор я ношу с собой маленький кусочек такого мыла, мне достаточно понюхать его, чтобы почувствовать себя более защищенным и уверенным».

Работа с убеждениями — дело не быстрое. Но каждый раз, когда старое убеждение всплывает, у вас есть возможность сконцентрироваться, разжаться и чувственно вспомнить новый образ (как Костя — что-то понюхать или потрогать). При этом можно произнести и какую-то кодовую фразу («Я — это не мой опыт»). Вкусы, запахи и тактильные ощущения влияют на наши эмоции напрямую, так как соответствующие центры восприятия находятся в подкорке, а не в коре. Поэтому их сила при создании нового образа себя очень велика.

А что же старые убеждения и зависимости, такие как курение у Павла?

Я действительно не занимаюсь целенаправленно отучением от курения и других вредных привычек. Но если нам удается создать ритуал, который делал бы для человека то же, что делает для него курение, но из которого вынута собственно сигарета, — бросать становится намного проще.

Перекур — это право на паузу, возможность ощутить себя собой сейчас и здесь. Новый ритуал должен служить тому же, и в нем должны быть те же чувственные компоненты привычки. Нередко курение нужно человеку еще и ради стиля, образа. Поэтому на замену придется придумать новый, еще более выигрышный и индивидуализированный образ.

Об этом часто напоминают диетологи, предлагая заменить компульсивное переедание медленным приготовлением еды и неспешной трапезой. Количество поглощаемых углеводов резко сокращается, как только человек начинает наслаждаться процессом насыщения, концентрироваться на запахе и вкусе еды. Так можно модифицировать и изменить любую старую привычку, которая связывает вас с прошлым, и отказаться от нее или свести к минимуму. Собственно, это будет уже другая привычка.

Один из моих клиентов жаловался, что «выхлебывает» по восемь кружек кофе в день. Я предложил ему попробовать заменить эти восемь кружек одной-единственной, но во всех отношениях качественной: настоящий молотый кофе, неспешное удовольствие от процесса, хорошая кружка, покой и свобода. А в течение дня, как только захочется кофе, вынимать мешочек с зернами, нюхать и возвращаться мысленно к этой единственной утренней кружке. Сработало! Цель ведь не в том, чтобы меньше пить кофе и избавиться от гипертонии. А в том, чтобы сменить образ себя — спешащего, лакающего «растворимую бурду» — на образ человека, который живет и действует с чувством, толком, расстановкой. И дело в большинстве случаев совсем не в кофеине (или никотине). Дело в уважении к своей индивидуальности, личностным деталям, ассоциациям и чувствам.

•••

— Курю меньше, — сообщил Павел. — Перешел на самокрутки — это удовольствие от процесса чтобы. И немножко другой образ. Как вы сказали, не ломать себя, а чуть-чуть поменять. Сначала думал, трубку — но не пошло. А самокрутки — как наши деды, которым спасибо за победы. Нормально. На бумажку насыпаешь махорку, лизнул, закрутил. На ходу это сделать невозможно, за рулем тоже, ну и так далее. Поэтому приходится ждать, а потом весь этот ритуал совершаешь. Втрое меньше стал курить. А к сигаретам вообще не тянет. И вкус другой, а главное — совсем другие переживания. Точнее, они есть. Сигаретой затягиваешься на автомате. А махорочка… и слово-то какое.

— Мне это нравится, — искренне сказал я. — Я бы такое не придумал. Как вы себя чувствуете на посту начальника отдела?

— Заметил, что плечи каменеют. Стараюсь расслабляться. Отлавливать. Пока в процессе.

— Здорово, — сказал я. — Очень рад за вас. У вас какой-то творческий подход ко всему.

Павел улыбнулся.

— Это я вам еще самый шок-контент не выдал. Я вяжу шарфики.

— Крючком или на спицах?

— Пока крючком. Крючок компактнее. Когда перейду к шапочкам, возьмусь за спицы. А пока крючком. Вяжу везде. На совещаниях вытаскиваю и вяжу. Уже нескольким людям подарил. А мечта моя… эти… мягкие игрушки делать вязаные, маленькие. Амигуруми. Японская тема.

Я не стал спрашивать, почему вязание. Может, Павел вспомнил, как вязала какая-нибудь уютная бабушка в детстве. А может, он и сам не знает, откуда это всплыло. А что, подумал я, отличное занятие. Может быть, я бы и сам хотел… когда-нибудь… в другой жизни.

— Подчиненные не дразнят?

— Шутки ходят. А мне этого и надо. А то уж слишком безупречная репутация у меня.

— Смелый человек! — позавидовал я.

— Не жалуюсь, — усмехнулся Павел.

Итоги главы

Если в вашей жизни были серьезные испытания, они могут продолжать негативно влиять на то, что с вами происходит. Возможно, ваш «образ себя», сложившийся в трудные времена, входит в противоречие с тем, что происходит сейчас, поскольку:

трудно доверять себе, своим чувствам, желаниям;

есть бессознательное убеждение, что обычные для других вещи для меня слишком хороши;

продолжаются приступы ненависти к себе;

другие люди кажутся наивными, их проблемы — проявлениями избалованности;

у вас остаются привычки-заместители, которые когда-то помогли справиться с тяготами, душевной болью или зависимостью;

вы не заглядываете в будущее, его как будто не существует, вы не строите планов;

вы склонны переоценивать стабильность, жертвуете ради нее новыми возможностями.

вы можете сочетать работу с психотерапевтом и другие виды самопомощи.

Я предлагаю вам создать свой личный, индивидуализированный простой ритуал, с помощью которого вы сможете напомнить себе: я — это я. С помощью такого ритуала можно пересобрать себя.

В этом ритуале должны быть следующие элементы:

осязание;

обоняние и вкус;

эмоции;

поведение;

образ себя в этом действии, ассоциации.

Начинать сборку ритуала стоит с ассоциаций.

Подумайте о тех образах, которые восхищают вас и в которые вы бы хотели перевоплотиться. Какие запахи, вкусы и ощущения ассоциируются у вас с ними? Помогут и культурные ассоциации — из книг, фильмов и даже рекламы.

Когда новый образ себя будет соседствовать со старым и войдет в привычку, найдите такое вещественное напоминание о нем, которое можно носить с собой и «вынимать» в любых обстоятельствах. Это позволит вам реже проваливаться в нежелательные состояния, связанные с прошлым трудным опытом, и легче выходить из них.

Одновременно вы можете попробовать заменить новыми ритуалами старые зависимости. Если удается создать ритуал, который делал бы для вас то же, что курение, но без сигарет, — бросать становится намного проще.

Глава 8

Найти себя в мечте

Карикатуристы знают, что в каждом человеке есть характерная «трехсекундная» деталь, которая сразу бросается в глаза. Набросал ее — и человек сразу виден, и кажется, будто виден весь. Потом уже проступает его сложность, другие измерения и подтексты.

Трехсекундная Софья — это отложной воротничок и очки без оправы (почти пенсне). Образ учительницы, строгой и доброй, с которой хочется идти в поход за знаниями и мастерством, не оглядываясь на ошибки.

— Боже, мне через несколько дней 50, — начала Софья и сделала непонимающий жест: мол, сама не верю, что так вышло. — И я себя совершенно погребла под завалами работы. Любимой работы. Ученики, пишущие студенты… Их диссертации по филологии… Наш знаменитый литературный кружок… Я обожаю этот момент, когда посмотришь текст, скажешь, чего не хватает, и человек вдохновляется, преображается, начинает писать лучше. Но… я действительно все время помогаю писать другим. Это длится уже давно. А я хотела бы писать сама. Но как?.. Понимаете… Проверка чужих работ занимает время. Это часы и часы каждый день. Садиться писать роман — значит, уйти в него с головой и забросить студентов. В общем, я бы хотела, чтобы вы мне подарили две параллельные жизни вместо одной.

— Вы боитесь одичать, — пошутил я. — Будете сидеть и писать роман. Запоем. Сутками. Двенадцать чашек кофе. Курить начнете. Прическа растреплется, воротничок станет не таким свежим, очки набекрень. Что скажут близкие?

— Ничего плохого не скажут. Дети уже большие. А муж — мой бывший однокурсник. У нас с ним нежный и очень длительный брак. Родной человек, близкий и любимый.

Софья улыбается. Улыбка у нее ласковая и сдержанная.

Кажется, со студентами ей и хорошо, и скучновато. И с мужем так же: и хорошо, и скучновато. И семья, и работа, и церковь (Софья много лет ходит в один и тот же храм) — все это близкое, родное, это ровный неяркий свет, но…

— А зачем вам вообще роман, Софья? Почему возникла идея о том, что нужно писать свое? Живут себе люди и ничего не пишут. Откуда взялась эта тяга?

— Я не знаю, — призналась Софья в волнении, — но я чувствую, что упускаю что-то, без чего я не я. Как будто живу вполсилы, понимаете? Я не хочу так и прожить половинкой или четвертинкой себя. Я чувствую, что ограничиваю себя, сдерживаю, что-то упускаю. И мне кажется, что упускаю именно творчество.

Сигнал слабый, нерешительный, вроде без этого и обойтись можно. Но это будет потеря, и потеря ощутимая.

•••

Запрос «хочу осмелиться» — не редкий в моей практике. Для многих найти себя значит осуществить то, что кажется или называется мечтой, обрести внутреннюю свободу, вырваться, творить, рисковать.

При этом осмелиться хочется так, чтобы минимизировать риски. Если бы Софья любила рисковать, такой проблемы бы вообще не возникло. В этом случае жизненный рисунок Софьи уже сейчас выглядел бы совсем иначе, биография была бы более бурной. Но приходит момент, человек чувствует: сейчас или никогда — а за плечами уже слишком много, и есть что терять.

Правда ли, что мешает темперамент, возраст и обстоятельства и что эти вещи непреодолимы? Можно ли представить себе, что человек, который всю жизнь жил не просто аккуратно и умеренно, а вдобавок тепло, светло и одухотворенно, вдруг «сойдет с ума» и «пустится во все тяжкие»? И, главное, если он обретет и использует эту новую свою валентность, не перестанет ли он при этом быть собой? Не потеряет ли себя?

Чтобы ответить на этот вопрос, попробуем понять, почему условная привычная жизнь и условный порыв к свободе кажутся несовместимыми? Какие противоречия лежат в основе этого несоответствия?

Бремя, тяжесть, богатство.

Я говорю о богатстве метафорическом. Как в анекдоте про самолет с бассейном, теннисным кортом и галереей скульптур: а теперь попробуем со всем этим добром еще и взлететь.

У Софьи это трое детей; хотя младшему 12, все еще кажется, что от них никуда. Это воскресные походы в храм. Это муж, от которого почему-то нельзя уехать на несколько месяцев. Это студенты — по ощущениям, приемные дети: ну как же они без меня со своими текстами?! Это научное мышление, знания о языке, правилах, контекстах. И многое другое.

Богатство даже не столько потерять боишься, сколько его не хочется оставлять. Своя ноша не тянет. Хочется каждый день продолжать поливать чуть поднадоевший садик: кто кроме меня его польет?

И при этом отчаянно, чертовски хочется легкости. Противоречие.

Тень скуки.

В дальнейшем разговоре с Софьей выясняется: легкая скука — действительно очень знакомое, привычное чувство для нее. «И как это вам удается всегда интересоваться людьми, — замечает она. — Я очень люблю копаться в текстах студентов, но все чаще замечаю, что их проблемы типичны, а по-настоящему необычное происходит слишком редко».

Как ни назови: привыкание, легкое обесценивание, небольшое разочарование — результат один: не то чтобы отчаянно скучно, но слегка скучновато. В жизни не хватает волшебства. Перестаешь верить, что оно вообще возможно — это чувство полета, изумления, новизны. И при этом так хочется снова его испытать. Противоречие.

Страх непредсказуемости.

Прежде всего своей собственной. Потому что непредсказуемость внешнего мира лишь отражает непредсказуемость собственных реакций на него.

Предположим, Софья решается и принимает предложение уехать на полгода в Америку, устроить себе в яндексе саббатикал (такая возможность у нее есть). Она боится не самого отъезда, а собственных чувств, которые будут с ним связаны:

«А вдруг без привычного круга забот я испытаю одиночество и пустоту?»

«А вдруг я буду беспокоиться о том, что думает обо мне и как справляется мой муж?»

«А вдруг я вообще на самом деле не смогу ничего написать и только зря выйду из зоны комфорта?» И т.д.

Это не очень приятно — не знать, как себя поведешь, особенно когда в течение многих лет был для себя надежным и предсказуемым.

Нередко популярные психологи говорят, что люди избегают попыток изменить свою жизнь из-за страха неудачи. Но что такое страх неудачи как не другое имя страха перед собственными негативными чувствами, связанными с тем, что придется столкнуться с незнакомыми сторонами своей натуры? Этот страх мешает встретиться и с другими, желанными чувствами, которых нам так не хватает.

Еще одно противоречие.

Действительно ли эти противоречия непреодолимы?

Общего ответа на вопрос нет и быть не может. Понятно одно: они существенны и отмахнуться от них «мотивационным задором», к счастью, не получится. Как выразился другой мой клиент, «мне не хочется торчать враскорячку между новой и старой жизнью». Но можно не пытаться атаковать противоречия напрямую и не делать большие шаги, а действовать хитрее, тоньше — обновляться, вызывая в себе иные чувства и образы из своей «свободной» части.

•••

— Представьте себе, — сказал я Софье, — что у вас есть несколько домов в разных странах и в каждом доме вы занимаетесь разными вещами: в одном вы по-прежнему филолог, редактор и преподаватель, в другом — писатель.

— А в третьем?

— А третий дом у вас где-то там, где море или горы и озера, и вы туда просто приезжаете отдыхать и радоваться жизни. Не писать. Не работать.

— Эти дома далеко друг от друга?

— Они точно разнесены в пространстве, так что можно приехать и ощутить себя другой Софьей — писателем и третьей Софьей — просто молодой львицей. Попробуйте представить: где находится каждый из этих домов? Что видно из окна в каждом? Дайте волю воображению.

— Это мы с вами уже начинаем писать роман, — заволновалась Софья. — Караул, я не готова!

— Смотрите: вы не обязаны находиться всегда там, где вы сейчас; но вы не обязаны и начинать именно такую новую жизнь, какую себе представите. Может, это будет не писательство или не только писательство, а что-то новое, третье.

— Понимаю. Три дома — это метафора, — кивнула Софья.

— Да. Вот вы, когда пришли, поставили конкретную цель: написать роман. Но эта цель, если ставить ее из позиции вашей всегдашней добросовестности, может стать такой же приятно-скучноватой и так же быстро обесцениться, как и преподавание, редактура, филология. Вы привыкли сначала создавать форму, а потом наполнять ее содержанием. Но правда в том, что живое содержание склонно из формы ускользать. Драйв, свобода, полет, творчество — по определению нечто непослушное. Книга будет написана, но не даст тех ощущений, которых вы жаждете. Это будет роман, но в нем не будет творчества и вдохновения. А цель у вас именно в том, чтобы творчество и вдохновение все-таки испытать. Чтобы цветочки пахли, чтобы свежий ветер бил в паруса. Не важно, через роман это произойдет или через что-то другое. Мы с вами сразу стремимся к истинной цели — к ощущению триумфа, и свободы, и драйва.

— Вот вы говорите — «молодая львица», а я же на самом деле не такая уж молодая, мне 50 лет, — вдруг смутилась Софья.

— Что такое «на самом деле»? — возразил я. — «Пятьдесят лет» — это абстрактная декларация. За ней не стоит никакой живой конкретики. А «на самом деле» в 50 люди бывают такими же разными, как и в 25. В том числе и молодыми львицами они в этом возрасте могут быть. Вам нужно не менять себя, а примерить разные виды себя, пошагать из одного дома в другой, из одной себя в другую. Какие еще бывают дома и что вокруг них?

— Один дом точно будет во Львове, — уверенно сказала Софья. — Я хожу каждый день в театр, в вишневом бархатном платье. И на кладбище. Там очень красивое кладбище, знаете.

— И львовские кавярни, — закивал я. — И вишневый вам очень идет.

Софья просияла.

— Другой дом, — увлеклась она, — это маленький деревянный домик недалеко от Валдая. Подметаю веничком пыльные доски… заросший огород, я выхожу такая ленивая… потягиваюсь… Ночью был дождь, а теперь жаркое утреннее солнце… срываю мокрый стручок засохшего гороха…

— Третий дом в Австралии. Каждый день вы идете на пляж и серфите — не в интернете, а в океане. Этакий бесконечный, безоглядный отпуск, и вы не читаете ничего серьезнее глянцевых журналов.

— Кожа у меня соленая и загорелая, волосы растрепаны. Вот идет по песку мой муж, филиппинский миллионер, — выговорив эти слова, Софья прыснула от неожиданности. — Ой, куда-то моя фантазия не туда полетела…

— Ни в коем случае не пишите книгу. Вы засушите ее, засушите свою мечту и засохнете сами. И вы это хорошо понимаете.

— Может быть, я поэтому и не пишу, — предположила Софья.

— Может быть. Вы чувствуете, что механизм маленьких раздражений, который сейчас в вас работает, затянет и ваше творчество.

— Так что, выходит, книга — неправильная мечта?

•••

Софья — профессионал в сфере литературы. Она понимает, что, если возьмется писать книгу из своего нынешнего состояния, в Москве, за своим родным письменным столом, в окружении тех же лиц и с теми же чувствами, ее сразу поймают три врага, о которых я говорил выше:

«Богатство» — в данном случае это профессиональные знания Софьи о том, как нужно писать книги, стремление к совершенству, редакторские навыки, а еще — ее занятость (придется выкраивать время, писать по таймеру, и книга станет еще одной гранью методичного аккуратного труда).

Тень скуки и обесценивания: на свете так много книжек и текстов, нужно ли именно писать еще одну?

Страх собственных непредсказуемых чувств, который не позволяет решиться на личное высказывание.

Софья инстинктивно ощущает: зачем писать, если это не освежит ее чувства, не даст радости и свободы?

Точно так же люди могут переживать и предстоящий переезд, и смену работы, да мало ли что еще. Им может казаться, что некое конкретное действие может послужить ключом к изменению жизни в нужном направлении, что, например, брак или покупка дома поможет обретению большей свободы. Но чувства говорят другое: «Зачем мне это, если сам-то я и в новой обстановке (с новым человеком, в другой профессии) останусь прежним?»

Чтобы этого не произошло, я и предлагаю технику примерки, которая позволяет сначала почувствовать себя другого, попробовать и примерить на себя ту свою часть, которая требует писать книги и уезжать на край света.

И может оказаться, что на самом деле ей, этой свободной части, нужно совсем другое — вовсе не то, что вы воображали, пока она еще не проснулась!

Техника «Примерка»

Суть техники в том, чтобы на пробу помещать себя в непривычные обстоятельства и вживаться в них. Цель — понять на практике — в реальности, а не умозрительно, — что ваша жизнь и вы сами в ней имеете отнюдь не один-единственный вариант:

Сделайте вид, что хотите снять квартиру в вашем городе, и по-настоящему сходите на просмотр той, которая вам понравится. Внимательно изучите интерьер, представьте, где разместите вещи, вообразите, что приходите сюда вечером после работы, ужинаете, встречаете гостей, моетесь в душе. Обязательно в течение нескольких минут понаблюдайте за видами из всех окон.

Точно так же можно осматривать не только квартиры, но и дома. Чаще всего, когда человек покупает или снимает недвижимость, ему приходится выбирать из нескольких вариантов, и в каждый из них он поневоле немного вживается. Вам это нужно для того, чтобы увидеть мир с другой стороны, ощутить на своей шкуре, что у вас есть миллионы разных путей, которыми можно пойти.

Когда будет возможность, поездите по любимой стране и попробуйте вжиться в пейзажи и ландшафты: в этом доме я мог/могла бы жить, здесь моя жизнь была бы вот такой… Главное — разбудить чувственное воображение, проживать эти примерки в реальности, чтобы духи и цветы пахли, чтобы выглядывать из разных окон и видеть себя в разных декорациях.

Зайдите в магазин одежды и попробуйте примерить все, что вам приглянется. Не для того, чтобы покупать, а чтобы посмотреть на себя в разных образах. Вы можете делать селфи и потом их рассматривать, но главное — ощутить себя внутри «другой шкуры».

Если вы живете в городе с историей, представьте себе, что вы родились в другую эпоху. Узнайте, как тогда выглядели улицы и дома. Подумайте, кем вы могли бы быть в этом городе, какой была бы ваша жизнь.

Вечером обратите внимание на свет в окнах домов. Включите воображение и представьте себе, что вы — тот человек, который живет за этим окном.

В ходе примерок вы можете задавать себе вопросы о том, что вы испытываете, находясь в каждой картинке (ландшафте, наряде или квартире):

Какие ассоциации у вас возникают (книги, фильмы, музыка)?

Какие вкусы и запахи вы ощущаете?

Что или кто вас ждет вечером?

От чего вы получаете радость?

Что вы любите делать каждый день?

Используя технику примерки, вы получаете чувственный опыт и дорисовываете его воображением. Вы смелее представляете себя в разных обстоятельствах, можете сравнивать разные картинки: в какие из них я помещаю себя более охотно? Какую деталь из них было бы интересно «пририсовать» к себе в реальности?

Техника «Примерка» — разогрев вашей вариативности. Благодаря ей вы сможете увидеть в новом свете мечту, которую вы пока не решились реализовать: насколько она вам нужна и как ее конкретизировать и отточить, что именно в рамках этой мечты вас привлекает.

Например, Марина много лет хотела стать психотерапевтом, но не решалась. Ей представлялась группа, которую она ведет, и то, как они отлично проводят время вместе, но она не приступала ни к каким реальным действиям. Марина сокрушалась, что ей не хватает силы воли для воплощения мечты. Но конкретизировав свои желания и поместив себя в несколько разных картинок, Марина выяснила для себя, что ее привлекает не сама суть работы (помощь людям с жизненными проблемами), а возможность общаться в группе, сообщать ей что-то интересное. Кроме того, она поняла, что ей хотелось бы делать это не в помещении, а на воздухе и в движении, а желательно — в необычных, красивых ландшафтах. В итоге вместо психотерапии Марина водит нестандартные экскурсии и отлично проводит время, зарабатывая при этом деньги.

Благодаря технике примерки мы:

перестаем бояться незнакомых сторон нашего характера;

лучше понимаем, что нам нравится, а что нет;

получаем больше новизны и волшебства, сохраняя контроль за своей жизнью;

пробуем много «других себя», выбираем из них, не рискуя тем, что есть.

В результате примерки одним хватает небольших реальных перемен, чтобы почувствовать себя живущими на полную катушку, а другие понимают, что действительно могут и хотят менять свою жизнь и воплощать мечту.

•••

Софья действительно написала книжку. Правда, она была уверена, что будет писать серьезные романы, в крайнем случае — фэнтези о чарующих волшебных мирах, а получился у нее захватывающий иронический триллер с черным юмором. Оказалось, что ее свободная часть души любит иронизировать, высмеивать, дурачиться и дурачить читателя. И что ее литературное мастерство отлично подходит для виртуозной игры с сюжетом.

— Оказывается, во мне таился настоящий мистер Хайд! — призналась Софья.

— Но добродетельный доктор Джекил, который учит студентов писать правильно и редактирует чужие тексты, — он ведь тоже настоящий, — уточнил я.

— О да, разумеется, — кротко кивнула Софья.

И поправила дреды.

Итоги главы

Для многих найти себя — значит осуществить то, что кажется или называется мечтой, обрести внутреннюю свободу, вырваться, творить, рисковать.

Почему условная привычная жизнь и условный порыв к свободе кажутся несовместимыми? Какие противоречия лежат в основе этого несоответствия?

Бремя, тяжесть, богатство.

Имеется в виду богатство метафорическое — те достижения и достоинства, которых мы добились и от которых не хотим отказываться. Но при этом очень хочется и легкости.

Тень скуки.

Привыкание, легкое обесценивание, небольшое разочарование — результат один: не то чтобы отчаянно скучно, но слегка скучновато. В жизни не хватает волшебства, полета, новизны. Но при этом хочется снова его испытать.

Страх непредсказуемости.

Непредсказуемость внешнего мира лишь отражает непредсказуемость собственных реакций на него. Возможно, страх неудачи — это страх перед собственными негативными чувствами, связанными с тем, что придется столкнуться с незнакомыми сторонами своей натуры. Этот страх мешает встретиться и с другими, желанными чувствами, которых нам так не хватает.

Техника «Примерка».

Суть техники в том, чтобы на пробу помещать себя в непривычные обстоятельства и вживаться в них. Цель — понять на практике — в реальности, а не умозрительно, — что ваша жизнь и вы сами в ней имеет отнюдь не один-единственный вариант:

Сделайте вид, что хотите снять квартиру, и сходите на просмотр.

Точно так же можно осматривать не только квартиры, но и дома.

Когда будет возможность, попутешествуйте по любимой стране и попробуйте вжиться в пейзажи и ландшафты.

Зайдите в магазин одежды и попробуйте примерить все, что вам приглянется, — не для того, чтобы покупать, а чтобы посмотреть на себя в разных образах.

Если вы живете в городе с историей, представьте себе, что вы родились в другую эпоху, узнайте, как тогда выглядели улицы и дома, подумайте о том, кем вы могли бы быть в этом городе, какой была бы ваша жизнь.

Вечером обратите внимание на свет в окнах домов. Включите воображение и представьте себе, что вы — тот человек, который живет вон за тем окном.

В ходе примерок вы можете задавать себе вопросы о том, что вы испытываете, находясь в каждой картинке (ландшафте, наряде или квартире):

Какие ассоциации у вас возникают (книги, фильмы, музыка)?

Какие вкусы и запахи вы ощущаете?

Что или кто вас ждет вечером?

От чего вы получаете радость?

Что вы любите делать каждый день?

Используя технику примерки, вы получаете чувственный опыт и дорисовываете его воображением. Благодаря ей вы сможете увидеть в новом свете мечту, которую вы пока не решились реализовать: насколько она вам действительно нужна и как ее конкретизировать и отточить, что именно в рамках этой мечты вас привлекает.

Благодаря технике «Примерка» мы:

перестаем бояться незнакомых сторон нашего характера;

лучше понимаем, что нам нравится, а что нет;

получаем больше новизны и волшебства, сохраняя контроль за своей жизнью;

пробуем много «других себя», выбираем из них, не рискуя тем, что есть.

В результате примерки одним хватает небольших реальных изменений, чтобы почувствовать себя живущими на полную катушку, а другие понимают, что действительно могут и хотят менять жизнь и воплощать мечту.

Глава 9

Найти себя без ярлыков

Этот человек слишком хорошо знал, кто он такой.

— Я технарь, пищевой технолог, мне 40, — сказал Алекс. — Делаю творожные сырки на заводе. Небольшой начальник, в большие не стремлюсь. До этого тоже всякой пищевкой занимался. В школе учился на троечки, никаких особых успехов. Химическая школа, там были ребята, которые правда интересовались, и не только химией. Один мой одноклассник наизусть «Евгения Онегина» знал. А я так… сбоку. Знаете, в каждом классе есть такие, как я, серая масса. Их потом и не помнит никто.

— Как вы себя припечатали — серая масса.

— Да я такой и есть. Ну а что? Это я не ругаю себя, а вполне спокойно и объективно говорю. Я же смотрю по сторонам. Вижу, у кого как.

— Но это же известный феномен соцсетей, — возразил я. — Все показывают себя с лучшей стороны, и все такое.

— Да я не про хвасталки инстаграмные, — Алекс махнул рукой. — Даже среди знакомых моих: кто репортер в горячей точке, кто в свободное время картины пишет. Брат жены вон — хирург. А я все… сыркодел.

— А вы что-то другое хотели бы делать?

— Не знаю. Я хочу быть не таким серым и пылью присыпанным.

— Семья, друзья?

— Жена и дочка есть. Хорошие. Друзей вот почему-то нет совсем. Хотя я не интроверт, людьми интересуюсь, у меня знакомых хороших много. Но им неинтересно со мной. Я их только слушаю, я им сам звоню, они мне — нет, — Алекс говорил без горечи, вполне спокойно объясняя, как обстоят дела. — Их можно понять. Им есть что мне рассказать, а я человек достаточно банальный, неинтересный. Книжки в молодости читал, но давно уже — только новости. В общем…

— Дочке вы тоже неинтересны? — спросил я.

Алекс улыбнулся.

— Дочке пока интересен. Гуляем вместе, желуди собираем. Через ручеек прыгаем. Ей шесть. Подрастет, тоже особо интересен не буду. Жена меня любит, но как-то… я не знаю… как домашнее животное. Бывают такие очень любимые песики. Вот я у нее — любимый пудель. Это, конечно, хорошо, и я ее тоже очень люблю, но непонятно: по большому счету зачем я нужен? За что меня уважать? Я раньше не задумывался, а теперь вот часто.

— А скажите, вам чаще грустно или весело? А скучно когда бывает? Как у вас с настроениями?

— Настроения? — Алекс даже слегка удивился, что в нем предположили существование такой вещи. — Да нормальное настроение. Ровное. Всегда одинаковое. Чтобы скучно было — такого нет, не помню. Наоборот, всегда есть чем заняться. Пустяками всякими, конечно. Суета, уборка по дому, что-то починить, отремонтировать.

— Алекс, — сказал я, — вы перечислили сейчас много разных самоидентификаций, которые нельзя назвать приятными. Вы и сыркодел, и серая масса, и пудель, и неинтересный, банальный человек, присыпанный пылью, и заняты вы пустяками. Такое ощущение, что вы в себя не верите.

— Не верю, — спокойно подтвердил Алекс. — Вроде пока и оснований особых нет ждать от себя свершений.

— Нет, вы меня не поняли. Я имею в виду, что вы как будто в принципе не верите в то, что вы реально существуете. Как Дед Мороз, который пришел к психотерапевту и говорит: «Помогите, я утратил веру в себя». Вы описываете себя чужими словами. А ведь вы у себя есть, и вам с собой не скучно, несмотря на вашу так называемую «серость».

— У себя-то я есть, — сказал Алекс, впервые за разговор немного помрачнев. — А больше ни у кого. Я почему пришел-то? Жена брата…

— Это который хирург, — уточнил я.

— Да. А сама она стоматологическая медсестра. В общем, я узнал, что она меня не хотела на рыбалку приглашать. Чего, мол, припрется этот бессмысленный никчемушник. Представляете? «Бессмысленный никчемушник»… Меня задело. А потому и задело, что отчасти правда.

— Да, теперь я вижу… — сказал я.

— Вот-вот, — кивнул Алекс, убедившись, что я встал на точку зрения жены брата.

— Вижу, что вас определенно заколдовали. Вас превратили в комочек пыли. Придется помочь вам сделать волшебную палочку, чтобы вы смогли себя расколдовать.

•••

Вопросы, которые ставит перед собой Алекс, — «Чем я ценен?»; «Нужен ли я вообще?»; «Как в себя поверить?» и «За что себя уважать?» — время от времени волнуют абсолютно всех. Особенно сильно — в те периоды жизни, когда на внешнем плане затишье: ни значительных побед, ни успехов, ни сильных страстей. Алекс, на первый взгляд, совсем не похож на блистательную, но скучающую Юлю из рекламного агентства в главе 6. Он не скучает, у него есть свои маленькие радости; он с удовольствием занимается починкой (это в наши-то одноразовые времена), обожает дочку и проводит с ней время, да и работу любит — по крайней мере идет туда охотно и дело свое делает хорошо.

Но когда он перемещается во внешний мир, то видит, что в нем есть некоторая неофициальная табель о рангах, в которой он явно ближе к низу. В обществе, которое так или иначе строится на достижениях, это здорово действует на нервы. «Некрасивая, зато умная», «простачок, зато всем помогает», «учится плохо, зато хорошо рисует» — у каждого как будто должна быть четко определяемая фишка, дающая человеку неформальное право отвечать на вопрос «Кто ты такой?». Если ты хирург, тебе дается 500 условных очков (даже если хирург ты так себе — об этом знают только коллеги, а для всего мира ты Хирург, Спаситель с большой буквы). А если ты делаешь сырки — твоя ценность, скажем, очков 30 и твоя деятельность не воспринимается как важная и осмысленная (хотя сырки многим нравятся).

Эта кажущаяся объективность сильно влияет на наше самоощущение. Вот как у Алекса. Он с детства и до сих пор слышит про себя пренебрежительные отзывы, которые невозможно полностью игнорировать. Все эти «середнячок», «банальный», «никчемушник» накапливаются и, как выражаются психологи, интернализуются, то есть «входят внутрь человека», превращаются в его собственное мнение о себе.

Кто сильнее рискует затеряться и стать комочком пыли не только в чужих, но и в своих глазах? Какие особенности способствуют такой интернализации?

Сниженная агрессия.

Помните гоголевского Акакия Акакиевича из «Шинели»? Кроткий, смирный, скромный человек, который обладал даром каллиграфии, очень красиво писал, но сослуживцы его в грош не ставили, дразнили и считали ничтожеством. А он мог только произнести, если совсем уж доводили: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» Уровень агрессии во многом предопределен врожденной биохимией. Переделать себя в дикого и хищного невозможно, да и не нужно, однако научиться говорить «нет» — вполне реально даже для прирожденного смиренника.

Чаще, чем врожденно низкая агрессия, встречается приобретенная привычка агрессию прятать, давить, душить.

Агрессия, которую человек подавляет годами и десятилетиями, перебраживает, как вино, и превращается в уксус застарелой обиды и разочарования. Иногда невозможно даже сказать, на что или на кого эта обида направлена. Она как бы беспредметная, разлитая, и при этом вспыхивает по любому поводу. Это привычная кнопка, чувство, которое легко активируется и заменяет многие другие эмоции, например грусть и гнев. А общество в ответ вешает новый ярлык: «хронически обиженный неудачник».

Слабая опора на субъективность.

Пересилить внутренние стереотипы о том, что хирург важнее сыркодела и что непременно нужно иметь увлечения и бешеную энергию, может только человек с хорошей опорой на собственные ощущения. По сути, Алекс у себя есть, он знает, что он любит, и спокойно живет своей скромной жизнью, ему самому не нужны великие свершения. Но вот это ему как раз и неизвестно, потому что он меряет себя чужими мерками и отрешиться от них ему крайне трудно.

Одиночество, особенности социализации.

К сожалению, Алекс одинок. У него нет друзей. Одинок он и среди родственников: семья брата его не уважает. Невозможно точно сказать, действительно ли жена считает его «пуделем», или Алексу так кажется на общем фоне. Одиночество это такого сорта, что преодолеть его можно только развивая эмоциональный интеллект. Об этом мы поговорим далее.

Неумение выражать чувства.

Алекс не ощущает оттенков своих чувств, а нередко и собственные сильные чувства остаются для него неведомыми. Настроение у него всегда «нормальное» и «всегда одинаковое», хотя понятно, что у живых так не бывает. Тот, кто не распознает собственных чувств, с трудом замечает и чужие. Еще и поэтому Алексу трудно живо участвовать в обмене эмоциями и он выглядит таким незаметным. Скорее всего, именно в этом причина того, что жена брата обозвала Алекса бессмысленным (некоторых людей с такой чертой совершенно незаслуженно называют бревном, сухарем или мороженой треской). Работа с психотерапевтом, психологом или коучем, желание разобраться в том, как устроены чувства, вглядеться в себя и других могут помочь решить эту часть проблемы.

•••

— Знаете, — признался Алекс, — а ведь я частенько плохо думаю о людях. Мне самому это неприятно. Я человек вежливый, никого не принижаю, но ловлю себя на том, что замечаю все недостатки окружающих. Конечно, я никому этого не показываю, но сам-то знаю. В молодости такое даже чаще случалось. Знакомлюсь, и сразу автоматически мысль: «А ты покруче меня, а ты — поплоше». Неприятно даже: выходит, что я не очень хороший человек.

— Я не думаю, что это очень вредно. Но понятно, что причина здесь — тоже привычка к оценкам. И смотрите, вы себя опять оценили: «Я не очень хороший». А чем нехороший? Ну, оцениваете других, но ведь вы им свои оценки не навязываете. Все оценивают. Важно критически к этому относиться, чтобы автоматические оценки не определяли нашего отношения к человеку.

— Да-да, — сказал Алекс. — Я и сам думал об этом. Просто привычка действительно очень уж въелась. Нас с братом бабушка еще в детстве, до школы, каждый день оценивала. Она хорошая была, любящая, но советской закалки. Ввела дома такую систему, как на заводе, — ставить звездочки и минусики. У брата всегда было много звездочек и много минусиков, а у меня и того и другого было меньше. Я даже… специально иногда что-то вытворял, чтобы получить если не звезду, так уж минус хотя бы.

— Да. Чтоб быть каким-то, а не никаким.

— А в школе потом меня сразу в троечники определили. Помню, получаю первый раз прописи, а там на каждой страничке красиво проштампованы улиточки. Я обрадовался, стал хвастаться… а оказалось, что у других бабочки — это пятерки, пчелки — четверки. А улиточка — это я.

— Вы, Алекс, не улиточка, — возразил я. — Вы — это не оценка, которую вам ставят другие. Ведь сами вы понимаете, что, когда вы человека мысленно оцениваете, это всего лишь ваше мнение? Ну вот и для вас это тоже верно.

— Но есть же объективная правда, — задумчиво сказал Алекс. — Есть ведь на самом деле люди хорошие и плохие, успешные и неуспешные, есть добрые, как мать Тереза, и злые, как Гитлер. Есть крутаны, как брат, и стервы, как его жена. И середнячки, как я.

— Объективная правда в том, что один пробегает стометровку за 17 секунд, а другой — за 15. Оценки уместны там, где они зачем-то нужны. Вы знаете, что вас на самом деле оценили еще при рождении? Как и всех детей. Шкала Апгар, есть такая. Оценки ставят за цвет кожи, активность, за то, как новорожденный дышит. Это для того, чтобы знать, кто в полном порядке, за кем наблюдать пристальнее, а кого вообще спасать надо. Когда вы оцениваете брата или себя, задайте себе вопрос: «Зачем?». Да, мы привыкли всех ранжировать, но, чтобы найти себя вне оценок окружающих (и окружающих — вне ваших оценок!), хорошо бы эту мерку в голове немножко разболтать, чтобы она автоматически не срабатывала — ни в отношении себя, ни применительно к другим. Чтобы, когда вас называют бессмысленным, вы бы могли внутренне возразить: «Нет, у меня есть смысл, я его помню, и ваши слова его не отменят».

— Да, этому хорошо бы научиться, — согласился Алекс. — А то сам опять же замечаю, что обиды на людей копятся и копятся. Не хочу к старости стать вечно ворчащим и бурчащим хмырем. Ой, опять оценочка…

•••

Обычно мы, как и Алекс, можем довольно точно проследить, кто навесил на нас тот или иной ярлык. Но это не помогает больше не воспроизводить его в своей голове. Мы к нему слишком привыкли.

Стоит подумать, что нам дают эти привычные ярлыки. В чем их ценность для нас? Почему нам трудно от них отказаться? Есть бессознательные механизмы, которые заставляют нас «сидеть в засаде» и не находить себя, прикрываясь нелестными ярлыками про пустое место.

Отказ от борьбы.

Считать себя «никаким» удобно, если чувствуешь, что иначе придется либо вступать в конкурентную борьбу, в которой можешь и проиграть, либо брать на себя обязательства, которые будет трудно выполнить. А так — все знают, что ты не супермен и никто не питает в отношении тебя завышенных ожиданий. Зачем биться за пятерки, если тройку можно получить просто за то, что отсидел все лекции?

Похоже, в семье Алекса было именно так. Ожидания взрослых тяжким бременем звездочек и минусиков лежали на старшем брате, а на Алекса махнули рукой: а этот — никчемушный, недоделанный, ну и ладно.

Самоуничижение.

Если ты сам считаешь себя банальным и ни на что не способным, никто не сможет сказать, что у тебя есть излишние претензии или амбиции, что ты хвастаешься или выставляешься. Разве не повод почувствовать себя хорошим?

Алекс вспоминает, как двух человек из их класса посылали в Англию по обмену и он специально завалил тест, хотя по английскому имел твердую четверку. Не хотел выделяться, боялся уезжать так далеко в свои 11 лет, но приятнее всего было то, что он уступил свое место другому мальчику.

Тайные мечты.

На самом-то деле я ого-го, я мог бы быть и хирургом, и репортером в горячей точке. Я просто не пробую, а если бы попробовал, то все бы ахнули. Детская фантазия, которая тем и сладка, что должна оставаться фантазией, чтобы вам не разочаровываться. Вы все думаете, что я никакой, но у меня есть тайный идеальный образ себя, который я буду беречь от жестокой реальности.

Напоминаю: как правило, это бессознательный механизм, и если рассказать о нем человеку, то тот, скорее всего, будет сконфужен.

Протест против чужих «надо».

Как, жить? Прямо сейчас? Нет, подождите, я еще не готов, я еще не собрался. Я пока побуду никаким, непроявленным, не буду существовать по-настоящему. Вообще, я никогда не готов к тому, что мне прямо сейчас предлагают.

Вокруг «никакого» (якобы) человека часто собираются характерные персонажи, которые теребят его и пытаются сделать «каким-то». Это и мать, которая будит с утра причитаниями про то, что если не встать в восемь, то никем не станешь. И девушка или жена, которая бегает кругами вокруг мужа, крича: «Ну что ж ты сам-то ничего не хочешь!» — и он охотно соответствует ее представлениям о себе как о ленивом и неспособном. Этот пункт не про Алекса — подобного сценария у него нет, его никто не понукает, и протеста против чужих «надо» в нем не заметно.

Итак, наш негативный «никакой» шаблон, собранный из чужих мнений о нас, может приносить нам некоторые бонусы. Но вреда от него больше, чем пользы. Поэтому его стоит менять, а заодно — расшатать саму идею оценочности, которая крепко засела в нашей голове.

Техника «Десять глаз»

Помочь может техника, которую я называю «Десять глаз». Мы выбираем пять человек и пытаемся посмотреть на себя их глазами. Это могут быть как реальные люди, так и исторические, литературные или воображаемые персонажи. Понятие реальности здесь весьма условное — мы же не знаем, как этот человек, даже если он существует в действительности, смотрел бы на нас. Важно попытаться вжиться в роль и увидеть в себе со стороны то, что не видят другие, снять привычную оптику «как меня видят и кем считают обычно» и посмотреть под другим углом.

1. Выбираем персонажа.

Ника: «Это мой дядя. Он был похож на кота. Толстый, усатый, прикольный, интересно одетый. В подтяжках. Всегда так необычно шутил, и вечно подкалывал нас, детей».

Арон: «Пушкин Александр Сергеевич. Мне кажется, я его хорошо чувствую. Интересно, каким бы он меня увидел».

Дима: «Женщина-тренер из детского шахматного кружка, куда я ходил четыре года. Высокая, худая, очень странная и очень добрая».

2. Играем его изнутри.

Как дядя ходил? Как отдувался? Как Пушкин садился, закладывая ногу на ногу — наверное, легко, стремительно, а может быть, плавно и не спеша? Как тренер подходила к столу и бралась пальцами за его край? А как поправляла очки? Попробуйте изобразить пластику, мимику, позу, жесты, походку выбранного персонажа, сказать его голосом несколько слов в его манере. Наша цель — максимально вжиться в его образ, перевоплотиться.

3. Смотрим на себя его глазами.

Ника (дядя): «Какое пестрое платье, прямо в глазах рябит. Хорошая девчонка выросла, смешная. Не то что эти унылые рожи в правлении».

Арон (Пушкин): «Вау, какой экзотический вьюноша, интересно, его тоже обезьяной в школе дразнили?»

Дима (женщина-тренер): «Муравьев всегда первым приходит. Приятно видеть, когда в глазах есть интерес».

4. Говорим от его лица о себе с кем-то третьим.

Ника (дядя): «А это вот моя племянница, которая всегда спасает меня от молчания. Если бы не она, я бы молчал и ел втрое больше и, конечно, давно бы уже лопнул».

Арон (Пушкин): «Этот? С ним можно только дружить или уж сразу его убить. Не знаю, что лучше, но выбора у меня уже нет. Ха, ха!» (Хлопает меня по плечу.)

Дима (тренер): «Я бы давно эти журналы домой унесла, если бы не Муравьев. Мы с Муравьевым фанаты шахматных задачек, да, Дима?»

5. Озвучиваем его мысли о нас.

Ника (дядя): «Не знаю, я к ней не особо приглядывался, но мне кажется, что она — природа, весна, радость и счастье».

Арон (Пушкин): «Ему эта комната маловата. Ему на волю надо — там он будет в самый раз».

Дима (тренер): «Я его очень тепло вспоминаю. А что вы думаете, у меня любимчики только те, кто в гроссмейстеры вышел?»

Повторите это упражнение с пятью персонажами. Вы не столько «переселяетесь» в них, сколько незаметно добавляете новые краски к собственному представлению о себе. Неважно, кому вы его приписываете: эти воображаемые мнения о вас полезны, потому что снижают напряжение от чужих оценок. Необязательно себя хвалить, лучше придумывать что-то ироничное, двойственное, неожиданное — и правдоподобное. Нам нужно найти другую пьесу, кроме той, в которой мы всю жизнь играем второстепенного героя. Мы находим все новые варианты сюжета, помещаем себя в другой контекст и привыкаем к нему, размывая оценочность и собственную «упакованность» в чужие ярлыки.

•••

С тех пор прошло ни много ни мало — десять лет. И вдруг я увидел Алекса на одном из бизнес-форумов, куда я прилетел провести семинар. Я даже глаза протер на всякий случай: да, точно, это Алекс — перепутать невозможно.

Пробился к нему через толпу:

— Алекс, здравствуйте! Помните меня?

— Конечно! — обрадовался Алекс. — Приходите к нам, будем с партнером рассказывать про стартапы в пищевых технологиях — и показал на плакат.

Я проследил его взгляд.

— Ничего себе! Так это вы, что ли?! Это про вас, что ли, еще два года назад Forbes писал: инновационная логистика, ответственное отношение к окружающей среде, коллаборация фермеров с хипстерами, здоровые завтраки?

— Ну, не совсем я… Скорее — мы… Я в бизнесе ничего не понимаю, я отвечаю за качество. Сырье и все такое прочее…

— Не скромничайте. Я же помню ту статью. И ваша роль в процессе мне ясна. Качество и сырье — именно то, на что вы сделали ставку.

— Ну, мы всегда производили неплохой продукт, — забормотал Алекс, водя носком ботинка по полу и делая озабоченное лицо. — А потом решили: почему бы нам не… Доходы выросли… подразделение стало автономным… начали думать, как поднять продажи… ну вот постепенно и… подняли. Кто будет делать свое дело хорошо, всегда достигнет большего, — Алекс так увлекся, что даже выдал небольшую пасторскую проповедь. — А впрочем, я, конечно, тут так, сбоку, — спохватился он и лукаво глянул на меня. — Это все мои партнеры. Они — гиганты. А я-то что… я так… сыркодел.

И мы засмеялись.

Итоги главы

«Чем я ценен?»; «Нужен ли я вообще?»; «Как в себя поверить?» и «За что себя уважать?» — эти вопросы время от времени волнуют всех нас. В нашем обществе есть некоторая неофициальная табель о рангах, кажущаяся объективность которой сильно влияет на наше самоощущение.

Труднее всего справиться с этими вопросами людям со следующими особенностями:

сниженная агрессия;

привычка агрессию прятать, давить, душить;

слабая опора на субъективность;

одиночество, особенности социализации;

неумение выражать чувства.

Что нам дают привычные негативные ярлыки, навешанные на нас другими? Есть бессознательные механизмы, которые заставляют нас «сидеть в засаде», прикрываясь нелестными чужими оценками:

Отказ от борьбы.

Считать себя «никаким» удобно, если чувствуешь, что иначе придется либо вступать в конкурентную борьбу, в которой можешь и проиграть, либо взять на себя обязательства, которые будет трудно выполнить.

Самоуничижение.

Если ты сам считаешь себя банальным и ни на что не способным, никто не сможет сказать, что у тебя есть излишние претензии или амбиции, что ты хвастаешься или выставляешься вперед.

Тайные мечты.

Существует тайный идеальный образ себя, который хочется уберечь от жестокой реальности и не пытаться воплотить.

Протест против чужих «надо».

Человеку неприятно жить чужими требованиями, и он предпочитает быть никаким — не существовать в полную силу.

Расшатать негативное мнение о себе, а также саму идею оценочности, которая засела в нашей голове, можно с помощью техники «Десять глаз». Мы выбираем пять человек и пытаемся посмотреть на себя их глазами. Это могут быть как реальные люди, так и исторические, литературные или воображаемые персонажи:

выбираем персонажа;

играем этого персонажа изнутри;

смотрим на себя его глазами;

говорим от его лица о себе с кем-то третьим;

озвучиваем его мысли о нас.

Повторите это упражнение с пятью персонажами. Вы не столько «переселяетесь» в них, сколько незаметно добавляете новые краски к собственному представлению о себе. Мы помещаем себя в другой контекст и привыкаем к нему, размывая оценочность и собственную «упакованность» в чужие мнения.

Глава 10

Найти себя, делая выбор

Ульяну я заочно знал давно. Она веселая, деятельная, немного заполошная и смешная, пишет в Facebook симпатичные тексты, на которые всегда много откликов и комментариев, обожает моду и любые новые тренды. Поэтому, когда Ульяна обратилась ко мне за консультацией, я обрадовался возможности познакомиться.

— А проблема у меня такая, — начала Ульяна. — Никак не могу сделать выбор. Это, собственно, не ново — мне вообще выбор трудно дается. Причем все равно, каких масштабов выбор. Вино, шкафчик на кухню или замуж — одинаково трудно. Я всегда хочу и то, и другое, как Винни-Пух, и можно без хлеба.

— Одинаково? — усомнился я.

— Нет, шкафчик труднее всего, их нельзя выбрать два, — хохотнула Ульяна и тут же снова стала серьезной. — В общем, сейчас выбор крупнее некуда. Дети зовут к себе во Францию, а я… и не знаю. Недавно наконец стала жить за городом, обустраиваюсь. Цветочки посадила. Да ладно цветочки — кустики! Вот уеду я, а как же мои кустики?!

— Кустики — это серьезно. Не уезжайте.

— Ага, «не уезжайте». А там, в Клермоне, я буду свободна как ветер. Уйду на удаленку. Буду путешествовать по Европе, загляну во все уголки… Замки Луары, представляете?!

— Замки — это круто. Надо ехать.

— Ну, везде свои плюсы и минусы, или, как говорила моя профессор, мисы и плюнусы. Для отъезда, как выяснилось, много бюрократических процедур нужно пройти. И еще: жить там сейчас будет не очень удобно по ряду причин… придется какое-то время с детьми в одной квартире…

— Проще здесь.

— Ох, а как подумаю, что здесь-то ведь придется продолжать на работу ездить каждый день, да еще из пригорода — я еще толком не пробовала так жить, — а закончится удаленка, начнутся пробки, такая тягомотина… и дети там, а я здесь… и вообще — политика, и все такое…

— Лучше туда.

— Вы смеетесь, а я сижу, расписываю преимущества и недостатки, взвешиваю то одно, то другое… Я ведь не страну выбираю, даже не образ жизни, понимаете. Я выбираю — себя там или себя здесь. Это две разные Ульяны, и я не знаю, какая мне больше подходит.

— Вы гениально выразились сейчас, — сказал я.

— Это я умею. А выбирать — не очень. Муки мучительские.

— Ульяна, — сказал я. — Вот по большому счету, если бросить все эти мисы и плюнусы, куда вы хотите больше? Навскидку? Вот первое, что на ум приходит?

— Ни туда ни сюда, — честно сказала Ульяна. — Я не хочу ехать и не хочу оставаться! Я вообще не хочу делать выбор! Можно, я не буду? Можно, оно как-нибудь само? А?

•••

Уехать или остаться? Продать бизнес или не продавать? И как быть, если стоишь на развилке и не видишь себя ни на одной из дорог, которые лежат перед тобой, а назад пойти невозможно? Как сделать выбор и найти себя будущего?

Необходимость выбора — ситуация стресса. С таким стрессом разные люди справляются по-разному. Одни рубят сплеча, чтобы долго не мучиться. Другие долго взвешивают все за и против, применяют рационализацию, чтобы ничего не упустить. Третьи, как Ульяна, пытаются интуитивно представить себя в предлагаемых обстоятельствах, примерить их (это и мой любимый путь). У Ульяны отличное воображение, она, как и многие, от природы владеет техниками примерки и квеста, о которых я пишу в главах 1 и 8. Она говорит, что видит себя и ухаживающей за кустиками на участке у дома, и путешествующей по европейским дорогам. Но все равно Ульяна сомневается и не понимает, какую себя ей все-таки выбрать.

Откуда же в нас эти муки выбора и колебания?

Навык выбирать развит не у всех.

Многие, как ни странно, просто не привыкли, не научились делать выбор. Мы учим ребенка делать выбор, спрашивая, какую одежду он хочет надеть, что будет есть на завтрак — кашу или творожок. Но самостоятельно выбрать вуз, профессию или спутника жизни получается уже не у всех — многие действуют в соответствии с желанием родителей, парня, «сложившимися обстоятельствами». Чтобы сделать выбор, надо не просто знать, чего я хочу, но и уметь ранжировать свои желания — этого хочу больше, этого меньше, это сделаю сейчас, а это потом — и принимать ответственность за последствия.

Выбор — это затраты энергии.

В современных корпорациях есть понятия run и change (текущая деятельность и развитие). Внутри каждого человека тоже есть свои run и change. И run обычно побеждает. Выбирая run, мы считаем, что на change не хватит энергии. Иногда так и есть, но во многих случаях мы преуменьшаем свои возможности.

Выбор — это утрата.

Большую часть времени люди (не все, но многие), как правило, ощущают себя как нечто целостное. В момент выбора эта целостность как бы раздваивается: «один я» покупаю белое вино, а «другой я» берет красное. И даже когда выбор уже сделан, «другой я» в каком-то смысле продолжает стоять у полки с альтернативной бутылкой. Пример с вином взят для простоты. В случае выборов сложных, экзистенциальных мы тоже как бы оставляем часть себя на развилке. Мы заранее понимаем, что с чем-то придется попрощаться. А это болезненно — даже если преимущества одной из альтернатив очевидны. Выбор — расставание с некоторыми возможностями и необходимость принять боль утраты. Вот почему мы медлим на развилке: перспектива расстаться с одной из дорог пугает нас сильнее, чем драйвят возможности другого пути.

Выбор — мешанина из осознанных и неосознанных стратегий.

Многие из нас убеждены, что, когда перед нами выбор, лучшее, что мы можем сделать, — задействовать интеллект, взвесив все за и против. Но ведь мы не всегда осознаем ситуации выбора. Как правило, мы выбираем еще до того, как поняли, что делаем это. Но, если дело доходит до осознания выбора и альтернатив, мы вдруг становимся очень умными и считаем, что должны выбирать головой, а не на эмоциях. Меж тем импульсы и эмоции — один из лучших быстрых индикаторов правильного выбора, и мы чувствуем, что без них нам никак не обойтись. Как говорится, «сердце шепчет», «нутром чуем». Таким образом, две стратегии принятия решений конкурируют, вместо того чтобы нам помогать.

Выбор — трудный момент для тех, кто не может опираться на субъективность.

Неправильные выборы часто делаются по причине того, что называют «объективными соображениями» и что на самом деле — просто предрассудки или общественное мнение. Например:

«В Европе лучше, чем в России» (для кого или для чего лучше?).

«Женщине с моей фигурой лучше не носить яркие платья» (купим десятое черное и пусть висит ненадеванным).

«Недвижимость — самое надежное вложение средств» (если не важна ликвидность и доходность…)

То, какой выбор мы сделаем, будет влиять на нашу жизнь. А значит, субъективные критерии важнее объективных!

Чтобы облегчить себе выбор, стоит учитывать все эти препятствия и предпринимать следующее:

Чаще тренироваться делать выбор, сознательно ставить себя перед выбором в простых бытовых ситуациях, учиться быстро выстраивать чувственную цепочку — «этого хочу больше, чем того». Культура небезразличия к маленьким деталям помогает натренировать собственную гибкость.

Понимать, что изменения возможны, что на них, может быть, потребуется не так много энергии, как кажется.

Выбирая, думать не только о том, что будет после нашего выбора, но и о том, чего не будет — что нам придется оставить, с чем попрощаться.

Делая выбор, помнить, что важно не только думать, но и чувствовать.

Критически рассматривать «объективные соображения» — при всей их кажущейся очевидности они могут не иметь к нам никакого отношения.

Когда едешь в горах по железной дороге, поезд часто ныряет в тоннели. Вокруг становится темно, зато после тоннеля обычно вас встречают самые красивые пейзажи. Выбор — как тоннель: в нем неизвестность, и часто человек опасается в него въехать, страшится этого перехода и того, что будет чувствовать себя глупо, жалеть о своем решении. Чтобы не бояться выбора, нам нужно научиться иметь дело не только с вычеркиванием плюсиков и минусиков, но и с таким инструментом, как интуиция. Как ею пользоваться, я расскажу ниже .

•••

— В общем, я все перепробовала, но так никуда и не продвинулась, — сообщила мне Ульяна.

— А интуиция вам ничего не говорит?

— Я в нее не верю. Она меня столько раз обманывала, что я ее больше не слушаю.

— Мне кажется, с интуицией происходит приблизительно то же самое, что и со звонками из одного известного банка: вместо нее часто говорят мошенники. На самом деле интуиция — не магия, а очень простая штука. Интуиция помогает, когда у нас недостаточно данных для рационального анализа или нет времени анализировать. Когда вы ведете машину по шоссе, вы смотрите вперед. Это ваше рациональное мышление. И вдруг вы краем глаза видите, как что-то промелькнуло на обочине, и мигом дорисовываете картинку: это собака. Так работает интуиция.

— А как понять, интуиция это или нет?

— Опыт, — сказал я. — Вы много раз видели собак, частенько — собак на обочине. Почему, по каким признакам вы отличаете ее от пенька, не так важно. Можно было бы провести сложный анализ, но у нас нет времени и возможности, мы смотрим на дорогу. На счастье, наш мозг может быстро получить скудные сигналы, обработать неполную информацию и помочь распознать собаку без всякого анализа.

Ульяна поморгала.

— Значит, чтобы интуиция помогла мне принять решение, нужно… перестать смотреть прямо на задачу? Смотреть куда-то еще, а задачу оставить на обочине?

— Примерно так, — кивнул я. — Когда вы фиксируетесь, вы концентрируетесь на альтернативах вашего выбора, напряжение становится слишком сильным, и вы видите только то, на что смотрите в упор. Вы не рассматриваете ситуацию в более широком контексте. Не замечаете за деревьями леса. А этот фоновый лес при принятии решения может быть очень важным. В нем скрываются незаметные, но важные детали. Недаром важные решения иногда приходят к нам, когда мы дремлем, принимаем душ, ведем машину. Мы «отпускаем» наш ум на свободу, даем ему возможность порезвиться в поле свободных ассоциаций. Вот тут-то, без нашего контроля, он и начинает работать как надо.

— У меня такое бывало! А еще, что обиднее, бывало, когда я сначала хотела все сделать правильно, а потом начинала все обдумывать заново, и меняла решение на ошибочное.

— Ну, ошибок бояться не стоит, — сказал я. — И вот этого состояния, когда вы ходите в неопределенности, без решения, — тоже. Конечно, оно может мучить, но, видимо, быстрее вам никак. Только хорошо бы получить от него пользу, да и мучиться можно поменьше…

Техника «Интуитивное принятие решений»

Человек привык делать выборы логически, сокращая усилия. А интуиция состоит в том, что благодаря серии нецелесообразных шагов обнаруживается что-то неожиданное. Люди с развитой интуицией знают, насколько велика роль случайностей. Мы можем случайно найти работу, случайно познакомиться с будущим мужем или женой, случайно решить сложнейшие задачи. Весь фокус в том, что эти случайности хорошо подготовлены. Интуитивное решение всегда таким и бывает: целенаправленное моделирование ситуации — и случайное совпадение, которое не могло не произойти. Часть шагов делается в полной ясности, а часть — в тумане, в области неизвестности. Именно в этом и состоит доверие интуиции: мы верим тому, что можно выйти из области известного, полностью контролируемого, сделать несколько шагов в неопределенности, а потом снова попасть туда, куда нам нужно.

Если мы опасаемся момента, в котором мы должны отпустить ситуацию, момента, когда рационализация не работает, — мы недостаточно хорошо понимаем природу интуиции, не можем ею вполне воспользоваться.

Любой выбор предполагает период времени, когда надо специально перестать думать о выборе.

Вот последовательность шагов, которая нам нужна:

Сбор информации.

Это понятный шаг: те самые «мисы и плюнусы», достоинства и недостатки, причем не только очевидные, но и странные. Помним, что нам не следует пытаться быть объективными — ведь это наше решение, и субъективные параметры здесь гораздо важнее. Вносим в список и те важные вещи, которых мы лишимся при выборе каждой из альтернатив. Пишем или продумываем абсолютно все, что придет в голову, без цензуры.

Сомнения и колебания.

Чтобы решение созрело, нужно время. Некоторые терпеть не могут ждать и принимают решение стремительно. Они слывут «отличными принимателями решений», но дело не в том, что они быстрее приходят к верному выводу, а в том, что тревога и неопределенность для них настолько невыносимы, что они просто не в силах простоять на развилке дольше трех секунд. Их путь — как можно скорее найти то, что они считают «самым главным», а остальное выбросить и сказать, что все готово. Другие, как Ульяна, наоборот, долго и мучительно взвешивают все за и против, погрязают в куче фактов и бесконечно их анализируют.

Когда сомневаешься — продуктивнее прийти в ленивое, рассеянное состояние, раскладывать факты как пасьянс, перебирать их, мимоходом обнаруживая в себе чувства, но не зацикливаться на них. Сделанные маленькие выводы позже помогут вам принять решение.

Пребывание в неопределенности.

Постепенно мы входим в область полнейшей неопределенности — мы не можем собрать все факты, нам их не хватает, они противоречивы. Картинка не складывается. Но мы никуда не бежим, не унываем, а просто перестаем думать и отпускаем ситуацию.

В этой фазе принятия решения хорошо перед сном, в полудреме, представлять в красках существующие альтернативы, но без цели немедленно что-то решить. Мы просто оказываемся как будто «уже там», где решение принято, и мысленно бродим по этому миру, обращая внимание на детали, даже самые незначимые. Мы как бы входим в транс и рассматриваем наши варианты, воображаем без правил. На этом шаге мы отходим от рациональности и позволяем поработать интуиции, не мешая ей активным задействованием интеллекта. Мы не думаем в упор, а используем боковое зрение.

Нахождение решения.

В какой-то момент вы вдруг понимаете: ага-эффект наступил. Да, это та самая квартира — покупаю. Да, мне действительно настолько нравится этот человек. Нет, надо уходить, и не важно, что «объективно» работа хорошая — мне она не подходит. Колебаний больше нет, вы уверены в правильности своего решения. Картина совершенно ясна, все детали улеглись на свои места. Ура!

Продумать, но не переделать.

Решение принято. Теперь, обернувшись назад, мы можем еще раз поразмышлять о ситуации рационально и в деталях. Мы использовали интуицию и снова вышли из тумана на свет. Осталось хорошо запомнить, какой путь был пройден, и определить свои новые координаты. Мы как бы «побрызгали закрепителем разума» свою интуитивную находку и увидели ее в контексте других находок. А вот исправлять интуитивно принятое решение не надо! Правильно принятое интуитивное решение в самом себе заключает достаточно гарантий правильности.

Процесс срабатывания интуиции на каждом из шагов занимает некоторое время. Наши чувства появляются в определенном порядке. Интуиция — это не что-то единое, не молния, которая своим блеском вдруг озаряет всю картину. Это постепенное естественное выращивание решения, когда мы:

собираем факты, ранжируем их — накапливаем «сырье» для работы интуиции;

переживаем собственное несовершенство, тот факт, что у нас нет достаточной информации;

даем уму отдохнуть и расслабиться, а воображению — поработать без нашего контроля;

чувствуем щелчок — это инсайт;

начинаем понимать, что нашли решение, которое нас удовлетворяет;

рационально дорабатываем увиденное в деталях, уже не сомневаясь в верности решения.

Понятно, что при покупке кофеварки процесс будет длиться не так долго, как при выборе квартиры или принятии решения о переезде в другую страну. Но приблизительная последовательность шагов именно такая:

рациональные аргументы ⇒ сомнения ⇒ свободная работа воображения ⇒ решение приходит как бы само ⇒ детализация ⇒ принятие решения.

Попытки усилием воли перестать сомневаться и просто выбрать что-то одно, потому что «нельзя же столько думать», чреваты тем, что ум будет делать пропущенные шаги и продолжать «принимать решение», когда оно уже принято. Иными словами, вы уже везете кофеварку домой, а вас продолжают терзать сомнения: может та белая была бы лучше? Часть вас продолжает стоять посреди торгового зала и выбирать. Лучше сначала найти себя-с-кофеваркой (себя-в-новом-браке, себя-в-другой-стране), а потом уж вкладывать усилия.

•••

Каюсь: я не удержался и спустя год сам связался с Ульяной и спросил, как она поживает и что в итоге выбрала. Мне было просто ужасно любопытно, что она скажет.

— Я в Клермоне, — ответила Ульяна. — Очень довольна, все время куда-то иду, все, чего боялась, сбылось, и о чем мечтала, тоже. Оказывается, я очень точно себе представляла эту жизнь.

— И по кустикам тоже тоскуете?

— Ужасно тоскую по кустикам. Снятся во сне. Двоюродная сестра говорит, что в этом году был урожай облепихи, а он не каждый год бывает. Рассказывает, варенье сварили. Я говорю: «Присылай!» А она: «Всего три маленькие баночки, пришлю одну». Вот кончится эта пандемия, прилечу, проведаю.

— Ульяна, — попросил я, — а не могли бы вы вспомнить тот момент, когда вы приняли решение и перестали сомневаться? Что для вас стало решающим аргументом?

— Шкаф разбирала и нашла 17 легких летних платьев для жары. Вы только представьте: 17. И семь из них я надевала по разу, а десять — вообще ни разу не выгуливала. Погода, знаете ли, климат не располагает. Посмотрела я на эти платья и поняла: Клермон!

Итоги главы

Необходимость выбора — это ситуация стресса:

Навык выбирать развит не у всех.

Выбор — это затраты энергии.

Выбор — это утрата.

Выбор — мешанина из осознанных и неосознанных стратегий.

Выбор — трудный момент для тех, кто не может опираться на субъективность.

Чтобы упростить выбор, стоит принимать во внимание все эти препятствия:

чаще тренироваться делать выбор;

понимать, что изменения возможны, что на них, может быть, потребуется не так много энергии, как кажется;

выбирая, думать не только о том, что будет после нашего выбора, но и о том, чего не будет — что нам придется оставить, с чем попрощаться;

делая выбор, помнить, что важно не только думать, но и чувствовать;

критически рассматривать «объективные соображения» — при всей их кажущейся очевидности они могут не иметь к нам никакого отношения.

Как работает интуиция при принятии решений?

Человек привык делать выборы логически, сокращая усилия. А интуиция состоит в том, что благодаря серии нецелесообразных шагов обнаруживается что-то неожиданное.

Любой выбор предполагает период времени, когда надо специально перестать думать о выборе.

Примерная последовательность шагов, которая нам нужна:

1) сбор информации;

2) сомнения и колебания;

3) пребывание в неопределенности;

4) нахождение решения;

5) продумать, но не переделать.

рациональные аргументы ⇒ сомнения ⇒ свободная работа воображения ⇒ решение приходит как бы само ⇒ детализация ⇒ принятие решения.

Глава 11

Найти себя и вписаться в контекст

— Я прочел вашу книгу «Эмоциональный интеллект лидера» и хотел бы улучшить свои навыки общения, — сказал Ян. — У меня с детства с этим плохо, не вписываюсь ни в один коллектив.

— Да ладно, — я удивился. — Вы были у меня на тренинге пару месяцев назад и так здорово наладили контакт с остальными участниками… Вы уверены, что проблема именно в навыках общения?

— А в чем еще, если не в них? Меня все называют чудаком. С детства. Родители, учителя, одноклассники, однокурсники… И потом тоже, на всех работах. Когда похвалить хотят, говорят «оригинальный», «креативный». Когда поругать — «чокнутый», «не все дома». В какой коллектив ни попаду, сразу репутация изгоя. Некоторые сразу начинают ненавидеть. Другие относятся снисходительно, но все равно… без уважения. Мне становится некомфортно работать в такой атмосфере, и я увольняюсь. Если бы проблемы были только в конкретном месте, но они всюду. Вероятно, у меня есть какие-то особенности…

— Если и есть, то они точно не бросаются в глаза.

Нередко приходится встречать людей, которые полностью погружены в себя и свои проблемы, или не могут выслушать собеседника, или используют неадаптивные стратегии коммуникации (например, бессознательно унижают других). Но у Яна не было никаких проблем. Живое лицо, спокойный юмор, умение вести диалог — все это, на мой взгляд, делало Яна вполне годным собеседником. А если прибавить неплохой послужной список в рекламе, дизайне, анимации, то становилось и вовсе непонятно, что же с ним не так.

— Мне тоже непонятно, — развел руками Ян. — Но факт остается фактом.

— А вы людей спрашивали, что с вами не так, по их мнению?

— Спрашивал. Тех, кто ко мне хорошо относится. Говорят: «Ты в блокнотике рисуешь на заседаниях». Или: «Одеваешься экстравагантно». Или: «Общаешься с начальством как с обычными людьми». Ну чего здесь такого уж странного? Бывает и страннее.

— Друзья, девушки — с ними есть эта проблема?

— Друзей у меня раньше не было, потому что в вузе и школе все компаниями дружили, а меня в них не принимали. Теперь, года три-четыре, есть друзья, несколько человек. Они нормально относятся. А вот девушки часто тоже… Не сразу, но довольно быстро начинают пытаться меня исправить. У меня никогда никаких претензий, а у них целый список. Сейчас мы с Дашей вместе. Все пока хорошо, вот только даже у нее любимая шуточка: «Жил на свете Янек, был он не умен. Если знать хотите — вот что делал он. Ситом черпал воду, птиц учил летать, кузнеца просил он кошку подковать…»

— Хм, — сказал я. — Ладно, ну а сами вы как думаете — в чем ваши странности? Вы тоже себя считаете чудаком и оригиналом?

— Только отчасти, — честно ответил Ян. — Думаю, каждый из нас «не как все», у каждого есть странные чувства, мысли — свой внутренний чудак. Некоторым удается его в себе не замечать, но мне кажется, что этим они обедняют свою жизнь.

— Ох как вы правы, — удивился я совпадению наших мыслей. — Сам часто об этом говорю клиентам. Не может ли быть так, что коллегам не нравится ваше поведение, потому что они сами хотели бы стать свободнее, но не позволяют себе? Вы не пробовали искать менее формальные коллективы?

— Пытался. Но как узнать? Все ведь пишут про себя: творческие, неформальные, незашоренные. А приходишь — и у всех свои обычаи, свои представления о нормальном и ненормальном. В которые я опять не вписываюсь. Понимаете, я понять хочу: что я делаю не так, что мне надо в себе изменить, чтобы люди перестали смотреть на меня как на инопланетянина. Сейчас я работаю один, но хочется реализоваться в крутом проекте, а я уже заранее знаю, что опять начнется то же, что всегда. Надоело! Но если знать причину — можно попытаться что-то сделать.

Мы немного помолчали, и наконец я сказал то, что вертелось у меня на языке с самого начала разговора:

— Ян, а не может быть так, что вам просто не везет?

•••

Иногда найти себя — значит «найти для себя, такого, какой я есть, подходящий контекст». Одним это дается труднее, чем другим. Именно такие люди и задаются вопросом: что со мной не так? А может быть, не со мной, а со всем остальным миром?

Причины могут быть разными: трудности с социализацией, незначительные свойства характера, затрудняющие общение с людьми. Но часто, как в случае с Яном, невозможно точно определить, почему человек не вписывается. Ян хочет узнать, кто в этом виноват — он сам или окружающие? Скорее всего, у Яна действительно есть трудноуловимые особенности, из-за которых он может казаться «не таким», непонятным, странным. Есть дети, с кем по неизвестным причинам никто не хочет стоять в паре. Но даже если речь идет о ярко выраженных аутичных чертах или иных проблемах, мешающих общаться и строить отношения, возможно найти людей, которые примут человека таким, какой он есть. А уж в менее выраженных случаях — и подавно.

Никогда, ни в каком случае человек не «виноват сам» в том, что его подвергают буллингу в школе, называют странным или чокнутым, считают необычным и непонятным. Будем помнить, что каждый из нас имеет право быть собой! Это не значит, что, если вам трудно общаться, вы не можете работать над своими навыками. Но при этом не следует себя винить, а тем более — стремиться соответствовать всем нормативам и вписываться любой ценой. Гораздо более продуктивно искать ту нишу, в которой вы окажетесь на своем месте. Там ваши особенности будут менее заметны, а достоинства — видны с выигрышной стороны. Гадкий утенок вырастает в прекрасного лебедя, «странный» становится «креативным», а тот, кто «плохо старался», вдруг начинает приносить пользу и быть нужным.

Александра: «В вузе я подрабатывала официанткой, после получения диплома родила погодков, и так получилось, что на свою первую “настоящую” работу вышла только в 27 лет. Работа подразумевала сочетание двух обязанностей: секретаря и переводчика. Я все путала, не могла запомнить имена сотрудников, не понимала, кому должна передать бумаги. Испытательный срок я закончила на успокоительных, после чего меня уволили. Спустя пару месяцев мне удалось пройти собеседование в крупном издательстве. Я очень боялась: ведь они скоро обнаружат, какой я плохой работник. Но атмосфера там оказалась совсем другая, требования абсолютно иными, и меня взяли, не дожидаясь окончания испытательного срока. Начальница говорит, что им со мной очень повезло, а я считаю, что это мне повезло с ними».

Самое сложное — понять, где находится то, что нам нужно. Если мы сменили много коллективов, невольно закрадывается сомнение: примут ли нас хорошо хоть где-нибудь, есть ли вообще такое место и до каких пределов нам следует подстраиваться?

Семен: «Мне везде некомфортно, и там, где я сейчас, тоже. Похоже, придется выбирать между сортами ада. Везде нервотрепка, несправедливость и стереотипы. Я пробовал составить список, чего я хочу, но боюсь, что мои требования к миру нереалистичны. Как точно узнать: может, я инфантильный зумер и хочу слишком большого комфорта для себя — или все же есть такое место, где мне будет нормально?»

Если бы мы могли видеть все возможности заранее, мы точно могли бы сказать, до какой степени нам придется приспосабливаться. Но никто не скажет нам точно, «насколько мы адекватны» или «насколько бесимся с жиру», что можем себе позволить, а в чем вряд ли встретим понимание. Нет никакого «паспорта нормального человека», списка требований, которым мы должны соответствовать.

Если вам трудно найти себя в обществе, трудно отыскать место, где вы были бы нужны и где бы вас ценили, предлагаю вам несколько вопросов для исследования ситуации:

Как долго это длится? С чего началось?

Как люди объясняют то, почему вы им не подходите или почему им с вами трудно?

Что вы думаете об их утверждениях?

Что бы вы хотели получить (какими характеристиками должен обладать коллектив или проект, в котором вам было бы комфортно)?

Как можно описать ваше состояние, когда вы чувствуете, что «вы не на своем месте»? На что это больше всего похоже? Какие конкретные ситуации его включают?

Когда вы хотя бы беглыми штрихами нарисуете индивидуальный профиль вашей «невписанности», вам будет проще разобраться в том, что и как следует искать.

•••

— Помните, на тренинге мы обсуждали субличности — «разных людей во мне», — напомнил я.

— Конечно. И каждый потом высказывался про своих.

— Да. И вы сказали, что в вас есть среди прочих две такие субличности: один хиппи, а другой «цивил», который хочет шагать по ступеням карьеры. Один говорит: «Оденься поприличнее», а другой: «А, забей, главное не упаковка».

— Есть такое, — кивнул Ян. — Вы имеете в виду, что одна моя субличность меня тащит в проекты, где рулят всякие пафосные люди, а потом, когда я туда прихожу, публичность-хиппи корчит рожи: типа, боже, куда мы попали, что за…

— Примерно так, но сложнее. У каждой вашей субличности (их, конечно, больше чем две у каждого из нас, но пусть для простоты будет эта пара) есть свои критерии: чего я хочу, могу, боюсь, что я должен делать. Какие они?

— У цивила: хочу успеха, могу работать, боюсь… ну, гм, сдохнуть под забором, что должен делать — вписываться. У хиппи: хочу свободы, могу… тоже работать, творить, боюсь… потерять себя, оказаться в плену, а должен делать… реализовывать то, что умею, свои таланты. Да, забавно! — сказал Ян.

— Забавно, — согласился я. — Получается, что ваш внешний конфликт — это и внутренний конфликт тоже. Не потому, что вы во всем виноваты или вам не хватает навыков общения или других умений. А потому, что вы — это не кто-то единый, а в вас разные субличности хотят, боятся, могут и должны разное. Мы эти субличности обнаружили и их желания расписали, и оказалось, что они не совпадают.

— Может, этот цивил просто чьи-то навязанные идеалы? — предположил Ян. — Ну, там, папочки, мамочки, общества. Я их вроде как не принимаю, но незаметно усвоил, внутри меня они живут и влияют на мое поведение.

— Не бывает совсем чужого «надо». Чужое или нет, но до какой-то степени оно стало вашим. Поэтому не сработает просто одну из субличностей выкинуть, придется учитывать нужды обоих.

— Мне еще вот что интересно. Мы сейчас говорим о том, что подходит мне. Но проблема-то чаще всего выражается в том, что не подхожу я. Это связано напрямую?

— Конечно. Если вы кому-то не подходите, значит, ваши ограничения, особенности видны в этом коллективе или с этим человеком очень хорошо, а ваши достоинства играют несущественную роль. Получается, что вам, такому, как вы есть, не подходит тот контекст, который есть на этой работе или в этих отношениях.

— В таком ключе я еще не думал, — сказал Ян. — Надо попробовать.

Техника «Верь себе»

Как научиться встраиваться в команду и находить своих людей, как понять, какая ниша мне подходит?

Техника, которую я вам хочу предложить, называется «Верь себе». Ее суть в том, чтобы не пытаться бесконечно улучшаться под задачи разных людей и компаний, а попробовать точно определить свои возможности и найти среду, в которой вы сможете существовать с наибольшей выгодой и для себя, и для этой среды.

1. Определите свои «надо», «хочу», «могу» и «боюсь».

Как правило, вы, как и Ян, обнаружите, что у вас больше одного набора по каждой из модальностей.

Анна: «Я и хочу, и не хочу в продажи… Я могу продавать, но я боюсь нервной и взвинченной атмосферы, в которой я работала на прежнем месте. Это из-за нее все считали, что я не вписываюсь в их коллектив — я не могу работать в такой напряженке. Но я умею продавать».

Олег: «Я всегда был белой вороной в банке, потому что не могу постоянно лицемерить, как они все. По духу я скорее айтишник, а по профессии — инвестиционщик. Мои коллеги не боялись потратить жизнь на офис, а я — боюсь».

2. Пробуйте варианты и регулируйте ваши требования.

Вы никогда не поймете, есть ли на свете то, чего вы хотите, и насколько вам нужно приспосабливаться, пока не попробуете несколько вариантов, не посмотрите на них изнутри или хотя бы снаружи. Необязательно сразу жениться или портить резюме — есть множество пробных форматов (здесь предлагаю читателю поставить нужный смайл). В процессе наблюдения и примерки наблюдайте за своими ощущениями:

Насколько я привык к тому, что надо?

Насколько различаю, чего хочу?

Насколько сильно на самом деле боюсь?

Между «да» и «нет» есть много всего (могу позволить, могу попробовать…). Главное — ваше ощущение атмосферы происходящего. Даже если нам не очень уютно, насколько мы можем быть тут внутренне свободны при внешнем «кое-как»? Имеем ли мы право шутить про себя или вслух? Не превращаемся ли в зажатую жертву?

Даже если наши требования невыполнимы — нельзя соглашаться на то, чтобы на работе мы трудились стиснув зубы, а жизнь откладывали на вечер и выходные. Насиловать нельзя никого — себя в том числе.

3. Пообщайтесь со старыми призраками.

Если у вас, как у Яна, богатый опыт непризнанности, стоит хорошенько пообщаться с призраками прошлого — выделить и осознать убеждения, которые вы вынесли из этого опыта. Не стоит тащить призраков в новую команду, но надо понимать, что они могут всплывать и мешать вам непредвзято относиться к происходящему.

Какие это могут быть убеждения-призраки?

«Все дураки, с ними скучно» (часто бывает у быстро думающих профессионалов с некоторыми трудностями в общении).

«Меня никто не любит».

«Много колеблюсь, мне сложно принимать решения».

«Все весело танцуют вокруг елки, а я несчастный сирота».

«Меня никогда не оценят по достоинству — я не умею показывать себя с выгодной стороны».

«Я со всеми бодаюсь, качаю права, не терплю малейшей несправедливости и унижения, и за это меня ненавидят конформисты».

«Я вечный двоечник, мною точно будут недовольны, это вопрос времени».

«Я странный; если увидят, какой я на самом деле, сразу же засмеют».

«Лучше сразу показать себя во всей красе, чтобы выгнали быстрее, а то ждать слишком мучительно».

И другие…

Посмотрите на свои предубеждения с разных сторон, с разной степенью серьезности и с разной дистанции. Составьте шпаргалку (см. главу 5): что делать при встрече с любимым призраком?

Татьяна: «Мой призрак говорил мне: “Тебя никто не понимает”. Я долго думала, на что же это похоже, и до меня наконец дошло: это же письмо Татьяны к Онегину! “Вообрази, я здесь одна, никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает, и молча гибнуть я должна”. Смешно получилось».

4. Не насилуйте себя.

Если вам кажется, что вы мизантроп — отлично.

Если вы считаете, что вы слишком чувствительны — прекрасно.

Если вы думаете, что вы ужасно странный — замечательно.

Просто поменьше укоряйте себя и внимательнее наблюдайте за своими ощущениями. Ищите место, где вам (да, вот такому, какой вы есть) будет уютно. Возможно, вы и правда изнеженный и неприспособленный к жизни, как вам говорила мама. Тогда постарайтесь найти себе подходящую теплицу. Закаляться можно только добровольно, а не принудительно. Еще раз: не надо себя насиловать, в камере строгого режима никто из нас не эффективен и не может полностью раскрыть свои хорошие стороны.

Иоганн Себастьян Бах был отличным органистом, композитором и кантором (руководителем хора), но не все работодатели ценили его по достоинству. Многим из его окружения не хватало в нем дисциплины, или организаторских способностей, или уживчивости. Не один и не два раза ему приходилось уходить, потому что ему не могли предоставить нужных условий (например, музыкантов должной квалификации). В конце концов Бах оказался в Лейпциге и стал тем, кем всю жизнь мечтал быть, — человеком, отвечающим за музыку во время богослужений. Здесь он тоже конфликтовал, и условия были не идеальными, но все же он оставался в Лейпциге долгие годы и создал множество прекрасных кантат на каждое воскресенье года.

Баха не волновало, что его сочтут сварливым брюзгой, он не парился по поводу слишком обширного резюме — ему было важнее получить возможность сочинять и исполнять музыку в церкви наилучшим образом. В конечном итоге это сработало.

Экзистенциальный психолог Виктор Франкл называл это качество экземплярностью: умение находить для себя подходящие контексты и избегать неподходящих. Мы все несовершенны, но мы можем находить такие ситуации, места, людей, где мы сможем чаще использовать свои достоинства и реже натыкаться на наши ограничения.

•••

— …И вот, как только я нашел самую замечательную команду на свете, грянул этот… карантин, — заключил Ян. — И нам всем пришлось перейти в Zoom. Но я дважды в неделю прихожу в офис полить цветочки. Я посадил там лимонное дерево, так что через несколько лет мы будем пить кофе с лимоном.

— Кофе с лимоном — вот это действительно странно. Здорово, что нашли для себя подходящих людей! А как выбирали?

— That’s the point[2], выбирал действительно я, а не меня… Требовались люди с высоким эмоциональным интеллектом, — подмигнул Ян, — чтобы не кидались жеваной бумагой и не поджигали мое пальто в раздевалке. Как только я сменил угол зрения и перестал чувствовать себя бедняжкой, которого никто не понимает и все гонят, мне стало проще ходить на собеседования и получать отказы.

— Сколько же собеседований вы посетили?

— 34.

— Ну у вас и нервы, — позавидовал я.

— Я понял в какой-то момент одну вещь. Я необязательно должен улучшаться и совершенствоваться под чьи-то задачи. Я могу просто выбирать тех, кто подходит мне. И обязательно найдется такое место, где мне будет терпимо или даже неплохо. Или, если повезет, такое, где замечательно. Ну, и повезло наконец.

— Это им с вами повезло! — сказал я.

Итоги главы

Иногда найти себя — значит «найти для себя, такого, какой я есть, подходящий контекст». Одним это дается труднее, чем другим. Причины могут быть разными, но всегда возможно найти «своих» людей — тех, кто примет человека таким, какой он есть. Не следует винить себя, тем более стремиться соответствовать всем нормативам и вписываться любой ценой.

Вот несколько вопросов для исследования ситуации:

Как долго это длится? С чего началось?

Как люди объясняют то, почему вы им не подходите или почему им с вами трудно?

Что вы думаете об их утверждениях?

Что бы вы хотели получить (какими характеристиками должен обладать коллектив или проект, в котором вам было бы комфортно)?

Как можно описать ваше состояние, когда вы чувствуете, что «вы не на своем месте»? На что это больше всего похоже? Какие конкретные ситуации его включают?

Когда вы хотя бы беглыми штрихами нарисуете индивидуальный профиль вашей «невписанности», вам будет проще разобраться, что и как искать.

Как научиться находить своих людей, как понять, какая ниша вам подходит?

Техника «Верь себе».

Определите свои «надо», «хочу», «могу» и «боюсь».

Как правило, вы обнаружите, что у вас больше одного набора по каждой из модальностей.

Пробуйте варианты и регулируйте ваши требования.

Вы никогда не поймете, есть ли на свете то, чего вы хотите, и насколько вам нужно приспосабливаться, пока не попробуете несколько вариантов. В процессе наблюдения и примерки наблюдайте за своими ощущениями:

Насколько я привык к тому, что надо?

Насколько различаю, чего хочу?

Насколько сильно на самом деле боюсь?

Пообщайтесь со старыми призраками.

Стоит выделить и осознать убеждения, которые вы вынесли из своего плохого опыта.

«Все дураки, с ними скучно».

«Меня никто не любит».

«Много колеблюсь, сложно принимать решения».

«Все люди как люди, танцуют вокруг елки, а я несчастный сирота».

«Меня никогда не оценят по достоинству — я не умею показывать себя с выгодной стороны».

«Я со всеми бодаюсь, качаю права, не терплю малейшей несправедливости и унижения, и за это меня ненавидят конформисты».

«Я вечный двоечник, мною точно будут недовольны, это вопрос времени».

«Я странный, если увидят, какой я на самом деле, сразу же засмеют».

И другие…

Составьте шпаргалку (см. главу 5): что делать при встрече с этими убеждениями?

4. Не насилуйте себя.

Поменьше укоряйте себя и внимательней наблюдайте за своими ощущениями. Себя нельзя насиловать. В принудительном режиме никто из нас не эффективен и не может полностью раскрыть свои хорошие стороны.

Экземплярность — это умение находить для себя подходящие контексты и избегать неподходящих. Мы можем находить такие ситуации, места, людей, где мы сможем чаще использовать свои достоинства и реже натыкаться на наши ограничения.

Глава 12

Найти себя в любом возрасте

— Мне 63 года, — сказала Вера и сделала трагическую паузу.

— А мне 66, — сказал я ей в тон.

Ирония получилась совсем крошечная. Заметно было, что ей и впрямь нелегко.

— Мой муж был намного старше меня. На 15 лет. Он долго болел и умер три года назад. Про такую смерть говорят: «Отмучился». А недавно ушел и его пес. Наша квартира — как музей. Всюду фотографии детей, внуков, разные памятные вещицы. Я хожу по этому музею и стираю пыль. У меня нет депрессии, я хочу жить, но не очень понимаю, каким содержанием эту жизнь наполнить. Начинать что-то новое уже поздно. А от прежней жизни практически ничего не осталось.

— Да, печально. И дети разъехались?

— Сын покончил с собой 20 лет назад, еще подростком. Дочка вышла замуж, живет за 2000 километров, у меня несколько внуков. Они там счастливы, все хорошо.

Мы помолчали.

— Работа?

— Я начальница отдела, который, скорее всего, в этом году будет расформирован. Честно говоря, работа у меня уже давно не вызывает особого интереса, но понятно опять же, что больше никуда меня в моем возрасте не возьмут. Решила: поработаю сколько смогу, пока не выгонят.

— Эх, — вздохнул я. — Как-то все беспросветно… А вы точно уверены, что депрессии нет?

— Точно, — Вера подняла голову. — У меня и справка имеется.

— Это уже лучше, — улыбнулся я. — Шутите, значит, жизнь не безнадежна.

— Так да, совсем не безнадежна. Мне многое доставляет удовольствие. Например, тортики. Я их периодически делаю на заказ, для знакомых. Это мое первое образование. Я, знаете, до 35 лет была кондитером, а потом выучилась на бухгалтера. Или вот еще — водить я люблю очень. Но опять же, машину менять пора или всерьез чинить… а я не уверена, что стоит вкладываться… — Вера вновь поникла. — Если бы я знала, что мне еще жить да жить, а так — не факт, что стоит тратиться…

— Если я правильно вас понимаю, вы говорите о том, что в вашей жизни в принципе есть некоторые островки радости, но вас гнетет то, что она уже, по вашему мнению, почти прошла?

— Ну да. Все значимые события остались в прошлом. Было много хорошего, кое-что не очень, но все идет к концу, и дальше все будет становиться хуже и хуже. Здоровье. Деньги. А главное — смыслы.

— Ваша идея в том, — сказал я, — что осталось уже совсем чуть-чуть. Вы думаете о будущем и как бы упираетесь в стену. И это сразу обессмысливает все тортики, и машину чинить не хочется. А вот если бы кто-нибудь волшебный вам сказал: «Вера, еще 25 лет» — вы бы разом смысл нашли?

— Не знаю, — призадумалась Вера. — Да что об этом говорить, ведь никто не может знать, сколько я еще проживу. И главное как, — подчеркнула она. — Я ведь не смерти боюсь. Я боюсь, что буду, как муж, лежать, что ноги откажут, голова откажет.

— Очень здорово, что вы не отворачиваетесь от этой печальной возможности, но мне кажется, она вас немножко гипнотизирует. Представьте, что я такой волшебник. И я вижу, сколько вы будете жить и как. И я вам говорю: «Вера, вы будете еще 25 лет в тревоге сидеть, как сейчас, на краешке стула, изредка создавать что-то красивое, но в целом вашим главным занятием будет ждать, когда у вас все откажет. Четверть века. Почти треть всей вашей жизни». Нравится?

— Вообще не нравится! — Вера замотала головой. — Я затем к вам и пришла, что я так не хочу!

— А чего хотите?

— Оставаться собой, — сказала Вера. — Столько, сколько получится.

•••

Это непросто — переизобретать себя, когда многие из больших смыслов жизни исчезли, а сама жизнь продолжается. Приходится искать новые смыслы, занятия, новую версию себя — иначе остаток жизни будет тянуться слишком долго.

Вере всего 63. У нее неплохо со здоровьем и отлично — с опытом, жизнь приносила ей и утраты, и подарки. Обращает на себя внимание то, как она загипнотизирована своим возрастом, как будто он настолько важен, что все остальное перед ним меркнет.

Что такое возраст? Это одна из наших паспортных характеристик, характеристика объективного, линейного времени, в котором мы живем, того самого времени, в котором все определяют часы и календарь. В этом линейном времени могут происходить некоторые значимые события: рождение, смерть, появление и утрата репродуктивной способности. Но тот факт, что человеку «шестьдесят три», «шестьдесят девять» или «двадцать пять», не должен предопределять все его поведение. У каждого из нас есть не только объективное время, а еще и время субъективное — наше личное, индивидуальное. То, как время течет для нас, зависит от наших состояний: время тянется или летит, оно воспринимается как тягостное или как легкое, волшебное, а иногда мгновение расширяется и вмещает в себя Вселенную. Это не метафора, а реальное субъективное переживание, такое же, как радость, боль или любопытство. Субъективное время существует — и, более того, во многом определяет нас в каждый момент жизни. По-настоящему найти себя можно только в субъективном времени.

Как субъективное время соотносится с объективным?

Стереотипы о возрасте.

Отношение к «паспортному» возрасту во многом определяется обществом. Мы все помним 40-летних «старух» — матерей главных героинь из классических романов. Сегодня 40 — это еще молодость. Другой пример: в советском роддоме «старородящей» называли женщину 26 лет, а в Европе наших дней этот возраст считается весьма юным для обзаведения потомством. Отчасти стереотипы о возрасте обусловлены тем, насколько тяжело живется той или иной части общества или поколению, какое качество медицины доступно. В самом деле, если ты сам и все вокруг с 18-летия изнашивают себя шахтерским трудом, 50 лет могут восприниматься как финал. Но большая часть стереотипов все же абстрактная, инерционная конструкция. Ко всякому «уже поздно» и «часики тикают» лучше относиться критически.

Личное ощущение возраста — вообще и в конкретный момент.

Иногда человек активно протестует против своего возраста. Кто-то хочет ощущать себя (и, как следствие, казаться) старше, солиднее, кто-то — вечный юноша. Вдобавок люди по-разному ощущают свой возраст в разные моменты в зависимости от своих состояний.

Ника: «По паспорту мне 55. Но утром мне гораздо больше, есть сильная скованность. Выхожу на пробежку — и молодею, молодею… Бегаю, пока не становится 27, и дальше весь день в этом возрасте живу».

Александр: «Мне исполнилось 14, 15, а потом вдруг как-то сразу стало ровно 30 — и так до сих пор мне все 30, хотя по паспорту уже 47».

Не умолчу и о себе.

Леонид: «Когда я работаю, я быстрый, как тюлень в воде, и мне 45. По утрам я бываю очень дряхлым — не все 120, конечно, но около того. Или, наоборот, кажусь себе неловким подростком, которому очень не хочется в школу, а хочется лежать и читать книжку».

Иметь контакт со своим моментальным, субъективным возрастом — это не только понимать, что «утром мне 60, а днем 30», но и выстраивать вокруг этого систему поведения, верить этому в себе, действовать исходя из своего субъективного возраста без оглядки на паспорт. Если это удается, то размывается ощущение, которое одна моя клиентка, человек с юмором, обозначила как «я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано».

Как приобрести контакт со своим субъективным возрастом? Об этом я расскажу чуть ниже.

•••

— Никак я не могу отрешиться от цифр, — вздохнула Вера. — Вот у меня есть подруга Катя, ей проще. Вы представляете, мы ровесницы, а у нее бабушка еще жива и в здравом уме. Сто два года ее бабушке. И родители живы. Все долго живут. И у Кати есть такой пример красивого старения, эстетичного, как старинная надтреснутая чашка в буфете, которая еще царей застала. А у меня папа умер в 52, мама в 65 — и я для себя тоже ожидаю чего-то подобного. Не только потому, что гены. А просто… нет образцов, что ли. Непонятно, что делать дальше.

— Ага. А тут еще и печальный пример мужа перед глазами.

— Да-да. Поэтому мне и кажется, что осталось недолго и начинать что-то новое смысла нет.

— И в старом смысла нет, и в новом смысла нет, — сказал я. — Ну хорошо, допустим, вам и правда осталось недолго: что это реально меняет? Деньги? Нет, вы человек активный, можете подрабатывать. Длительные проекты? Окей, вам лучше не брать сейчас приемного младенца, но вы вроде и так не собирались.

— Я даже собаку боюсь завести, — призналась Вера. — А вдруг переживу ее.

— Вы сказали, что любите водить. Представьте: у вас есть ближний свет и дальний свет. И вы говорите: «У меня дальний свет не работает. А почему не работает? А потому, что я скоро умру, и машина моя ехать перестанет». Допустим, так оно и есть. Но дорога-то при этом никуда не денется. А так как вы не знаете точно, сколько лет еще проживете, то дальним светом вполне можно светить вперед. Там не стена, Вера. Там никогда не стена. Там дорога дальше и дальше, пусть мы не знаем — доедем мы до следующего столба или нет.

— Вы про жизнь после смерти?

— Я про жизнь прямо сейчас, в которой должна быть обозримая перспектива. Поймите, даже если нас всех ждет конец света после Нового года, сейчас-то мы продолжаем ехать, а значит, должны видеть ясно дорогу впереди. И мы строим планы. И светим дальним светом — в том числе и туда, где нас, возможно, не будет. Я сейчас скажу жестокую вещь, простите меня заранее, но вы и сами знаете, что смерть не смотрит в паспорт. У молодых всегда «все впереди», у них есть будущее до последнего часа и мига их жизни… Почему же вы должны лишать себя обозримого будущего? Только из-за того, что в нашей стране средняя продолжительность жизни не очень высокая?

— У меня какое-то странное ощущение, — сказала Вера. — Вот напланирую я и умру, как мама, в 65… и буду как бы чувствовать себя дурой: чего планировала?

— Это как в анекдоте, — подхватил я. — «Вот вставлю себе золотые зубы, и вдруг помру, и что я тогда с ними делать буду?» Эта история про мамину смерть в 65 — это же не только «роковой рубеж». Это игра сроков: проскочу или нет. С одной стороны, есть риск не проскочить. А с другой — есть и азарт: проскочу — и жизнь начинается сначала. Сыграете в это, Вера? Рискнете почувствовать себя дурой на том свете?

— Была не была, — сказала Вера, — сыграю.

Техника «Кем я стану, когда вырасту»

Конечно, нас всех очень интересует, сколько нам еще осталось. Это важно, но вместе с тем и не важно. Еще важнее наше экзистенциальное желание оставаться в процессе, чувствовать, что он продолжается. Вера формально спрашивает, чем ей заняться и как провести «остаток дней», а на деле ее интересует, способна ли она на процессы, может ли образовывать новые цепочки.

Шесть лет назад я читал интервью писателя несколькими годами старше меня. Его спросили, задумывает ли он новый роман. Писатель ответил отрицательно: мол, мне уже слишком много лет, а пишу я медленно — есть риск не дописать, так что отныне буду ограничиваться рассказами. Его новый роман вышел в этом году — получается, он рискнул ввязаться в процесс еще раз, и для читателей это отличная новость.

Итак, как сделать субъективное время основой своего самоощущения и поступков? Технику, позволяющую избавиться от «магии цифр», я назвал «Кем я стану, когда вырасту».

Тело как напоминание о прошлых возрастах.

Наше тело напоминает нам не только о том, что мы взрослеем или стареем, не только о физических ограничениях и изменениях, но еще и о разных возрастах, которые мы проживаем каждый день.

Моя подруга, которой сейчас 70, хранит одно из первых детских воспоминаний: она, трехлетняя, стоит и рассматривает свою пятерню. Старшая сестра сказала девочке, что та маленькая, ей только три, а самой старшей сестре — пять и это очень много, столько, сколько пальцев на руке. Сейчас, глядя на свою ладонь, моя подруга напоминает себе, что она остается тем же самым человеком, которому когда-то было три.

Необычные движения как возможность выйти из возраста.

Гарантированный способ выйти из своего возраста — непривычная, незаданная телесная активность. Она позволяет обнаружить себя в другом возрасте и реально пережить, что я — сейчас — остаюсь тем же самым 20-летним или 7-летним человеком.

Мое любимое упражнение — менять центр тяжести. Когда я чувствую себя деревянным, не гибким, я намечаю точку на теле (в неочевидном месте: на щеке, на боку, на локте…) и делаю ее центром: пытаюсь вращаться вокруг нее всем телом по разным осям. Затем намечаю другую точку и вращаюсь вокруг нее. В процессе мое тело как бы теряет время, перестает быть данностью: я выхожу из устоявшегося, привычного ощущения себя.

Мы лишаемся возраста (и других паспортных характеристик) при любой непривычной, незаданной телесной активности — будь то разучивание незнакомого танца или попытка заглянуть под коленки. Как бы ни были ограничены наши возможности, чаще всего мы оказываемся способны на непривычно большое количество разнообразных движений.

Для той же цели годятся рассматривание и ощупывание своих шрамов, татуировок и других примет разных времен. Перефразируя советскую песню, можно сказать, что все наши возрасты — наше богатство, они не канули в небытие и остаются с нами. Мы можем вызывать их в памяти и убеждаться, что какая-то наша часть осталась с тех пор неизменной, — находить себя в любом возрасте.

Маленькое и большое будущее.

У нас есть маленькое будущее — то, что ждет нас сегодня или завтра. Есть будущее побольше — с горизонтом в два или три месяца. Есть большое будущее — на год, три, пять вперед. Есть очень большое — на десятки лет. Есть, наконец, то будущее, которое явно больше нас самих.

Переживание приближения вероятной близкой смерти, знакомое людям, которые серьезно больны, мучительно именно тем, что непонятно (или, наоборот, слишком хорошо понятно), есть ли какое-то будущее, кроме маленького, — или за ним сразу лежит то огромное, которое нас переживет. Есть ли смысл чистить зубы, если скоро эти зубы похоронят вместе со мной и они не успеют испортиться?

Объективно верного ответа на этот вопрос не существует, как не знаем мы и наших точных сроков, даже если нам кажется, что знаем. Мы можем сами определять соотношение очень коротких и очень длинных проектов, удовольствий, вложений, и их баланс в меньшей степени зависит от нашего возраста и в большей — от характера.

Хотите ли вы еще разок рискнуть написать роман, «сходить напоследок замуж», завести собаку? Готовы ли вы еще раз ввязаться в процесс? Важны только ваши желания, а не оценка того, хватит ли будущего, чтобы завершить проект.

Кстати, бывает и так, что длинные важные проекты сами по себе продлевают жизнь. Мы знаем это на примере бабушек, которым приходится самим, вместо своих детей, воспитывать внуков. Говорят, что даже сериал «Санта-Барбара» позволил многим прожить подольше — интересно же узнать, чем там у них все кончилось!

Дорога за последним столбом.

Проведите мысленный эксперимент. Найдите достаточно длинную и пустынную дорогу и посмотрите вдаль. Представьте себе, что за одним из столбов пространство становится для вас мнимым, вам в него не попасть. Отправившись в ту сторону, вы дойдете до этого столба и исчезнете. Теперь всмотритесь в это пространство и напомните себе, что оно реально — вне зависимости от того, где по отношению к нему находитесь вы.

Есть множество мест, где вы не бывали, и это не значит, что их не существует. Вы не жили в 1666 году, но это не значит, что этого года не было. Тогда и там были свои реальности, которые существуют независимо от вашей субъективной.

Мы можем печься о будущей реальности, создавая длинные проекты, которые останутся жить и после нас. А можем совершенно не думать о грядущем и жить сегодняшним днем. Главное, ощущать протяженность времени, находить себя во времени, как в ландшафте. Когда мы живем в окружении будущего, пусть даже неизвестного, воображаемого, — мы воспринимаем время как долгое, длинное, большое. Если же мы считаем, что будущего нет, мы лишаемся простора и в настоящем.

•••

Я снова встретил Веру спустя три года — на своем тренинге «Как продать себя».

— Учусь на психолога, — сообщила она. — А может быть, коучем стану, еще не решила. Самой не верится, но я уже на третьем курсе.

— Прекрасно! Неужели и машину починили?

— Не поверите, продала и новую купила. Дети машину меняли — мне свою продали со скидкой.

— Получается… — я произвел мысленные подсчеты. — Получается, вам сейчас 66, так?

— Шестьдесят пять, — поправила Вера. — Через месяц день рождения. Вот-вот — и проскочу. Чего и вам желаю.

И она подмигнула мне, как водитель ночью мигает дальним светом, — подбадривающе. Интересно, подумал я, неужели она откуда-то знает, что оба моих деда дожили ровно до 69?

Итоги главы

Иногда мы живем дольше, чем наши близкие или дело, которым мы занимаемся. В таком случае нам приходится искать новые смыслы, занятия, новую версию себя. Это может быть психологически непросто из-за того, что мы считаем себя слишком старыми для новых начинаний.

Возраст — паспортная характеристика, но наше поведение им не предопределяется. У каждого из нас есть не только объективное, но и субъективное (личное, индивидуальное) время. Это наше восприятие времени, в том числе возраста, которое зависит от наших состояний. Именно субъективное время определяет нас в каждый момент жизни.

Что обусловливает различия реального и субъективного времени?

Стереотипы о возрасте.

Личное ощущение возраста — вообще и в конкретный момент.

Техника «Кем я стану, когда вырасту»:

Тело как напоминание о прошлых возрастах.

Наше тело хранит память о разных возрастах, которые мы проживаем каждый день. Мы можем рассматривать себя и говорить себе, что мы остаемся тем же самым человеком, которому когда-то было три, 20 или 40 лет. Также можно рассматривать и ощупывать шрамы, татуировки, другие знаки разных времен.

Необычные движения как возможность выйти из своего возраста.

Гарантированный способ попасть в другой возраст — непривычная, незаданная телесная активность (разучивание незнакомого танца, балансирование на одной ноге, попытка заглянуть под колени).

Маленькое и большое будущее.

У нас есть будущее с разными горизонтами. Мы можем сами определять соотношение очень коротких и очень длинных проектов, удовольствий, вложений, и этот баланс в меньшей степени зависит от нашего возраста и в большей — от характера.

Дорога за последним столбом.

Время, в котором нас не будет, существует и придает нашей жизни ощущение «простора».

Заключение

Моя книга — предложение, приглашение к новому. Я люблю говорить людям: «попробуйте», мне нравится роль хозяина маленького мира, куда я впускаю желающих расширить свои возможности, прибавить что-то к тому, что они уже умеют.

Не бывает неправильных людей. Опыт каждого достоин уважения и внимания. Поэтому я призываю вас не насиловать себя и не пытаться изменить сразу все. Гораздо интереснее себя найти в том контексте, который актуален для вас сегодня. Для этого нужно так немного — всего лишь готовность рассматривать жизнь как иммерсивный спектакль и путешествовать по своим внутренним закоулкам, делая их обжитыми пространствами. Воображение и любопытство — наши главные инструменты на этом пути от иллюзий к фантазиям и к новой реальности.

Удачи вам в поисках себя, дорогие друзья!

Ваш

Леонид Кроль

[1] Кроль Л. Лидер наизнанку. — СПб.: Питер, 2019.

[2] В том-то все и дело» (англ.).

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта А. Деркач

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Корректоры Е. Аксёнова, Е. Чудинова

Компьютерная верстка М. Поташкин

© Леонид Кроль, 2021

© ООО «Альпина Паблишер», 2021

© Электронное издание. ООО «Альпина Диджитал», 2021

Кроль Л.

Найти себя: Как осознать свои истинные желания и стать счастливее / Леонид Кроль — М.: Альпина Паблишер, 2021.

ISBN 978-5-9614-6994-3